(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

— Какого Ярхаша?! — кричит она, и ее голос эхом разлетается по библиотеке. — Ты... ты... ничтожество! Думаешь, если тебя сюда пристроили, то ты можешь так со мной разговаривать?!

Пожимаю плечами, но воздерживаюсь от реплики, и вовремя.

— Тише! — шипящий голос заставляет нас обеих замереть.

Из-за ближайшего стеллажа появляется высокая, худощавая женщина в строгом черном платье. Ее серые волосы туго стянуты в пучок, а острые черты лица выражают крайнее недовольство.

— В библиотеке не кричат, — холодно произносит она, переводя взгляд с Джесс на меня. — Даже разговаривают редко.

— Эта... особа позволила себе хамить мне! — тут же встревает Джесс, показывая на меня пальцем.

— Кто бы говорил, — фыркаю в ответ я.

Женщина внимательно смотрит на нас обеих и мрачно выносит свой вердикт:

— Обе нарушили правила. Обе получаете наказание. Завтра после занятий — два часа уборки в отделе периодики. Без обсуждений.

— Что?! — Джесс, кажется, краснеет еще больше. — Но ведь это она...

— Студентка Леймонт, еще одно слово, и будет три часа, — обрывает ее женщина. — Или хотите еще за повторение нарушения дополнительные меры? А нет, так берите свои книги и убирайтесь из библиотеки. Тихо.

Джесс бросает на меня взгляд, обещающий, что это не последний наш разговор, фыркает и уходит, стуча каблуками. Естественно, не последний! Нам же еще завтра как-то вместе выживать два часа. И я не уверена, что библиотека после этого останется целой.

Я собираю остальные книги и направляюсь к выходу, где меня поджидает взволнованная Тайра.

— Ты слышала крики? — начинает она, но я качаю головой.

— Потом расскажу. Пойдем отсюда, — я точно не горю желанием болтать в библиотеке.

— Так это была ты? — как только мы выходим, Тайра хватает меня за руку и останавливает.

Вздыхаю и коротко рассказываю о стычке с Джесс. Девушка слушает, округляя глаза.

— Ого, — она трет лоб. — Влипла ты. Леймонт — это не шутки. Как ты вообще умудрилась перейти дорогу подружке Филиса?

— Самой интересно, — усмехаюсь я, а Ири, который на самом деле и оказался у истоков этого несчастливого знакомства, старается слиться с цветом моей одежды.

— Ну что, пойдем в корпус? — предлагает Тайра. — Тебе еще надо вещи разложить, а потом на ужин.

Мы возвращаемся в холл, который начинает наполняться голосами и смехом студентов. Я замечаю в уголке Бина и Бена. Они спорят над какой-то книгой. Кто-то сидит у камина и читает вслух своей компании, кто-то просто стоит у окна, будто больше делать нечего. И самое интересное — никому нет дела до меня, новенькой. Это так неожиданно в свете этого дня и так… приятно.

С Тайрой договариваемся встретиться уже на ужине, потому что ей надо еще подготовиться к занятиям. А я стучу в дверь комнаты — урок усвоила. Лисса открывает, уже одетая в обычную, быть может, слишком яркую одежду, и окидывает меня оценивающим взглядом.

— Решила вернуться? — спрашивает она без особого интереса.

— Это моя комната тоже, — напоминаю я, входя внутрь.

— Пока что, — усмехается соседка и ложится на свою кровать с книгой.

— Я приложу все усилия, чтобы надолго.

— Уверена, тебе придется побороться с теми, кто будет прилагать усилия, чтобы нет.

Она уже что-то знает? Или это она про себя? Не хотелось бы.

Начинаю разбирать вещи, заправляю кровать и развешиваю форму в небольшой шкаф, который достался мне по праву половины комнаты.

— А фамильяр у тебя необычный, — внезапно, не отрываясь от книги, замечает Лисса. — Хамелеоны редко идут к слабым магам.

Иридан пока что осваивает мой рабочий стол, периодически меняя цвет.

— Может, он ошибся, — пожимаю плечами я.

Я уже устала отвечать на подобные вопросы. Понятия не имею, как так вышло, что у пустышки такое необычное животное.

— Фамильяры не ошибаются, — твердо говорит ведьма. — Они чувствуют то, что мы сами в себе не замечаем.

Больше за то время, пока я занималась своими вещами, Лисса не сказала ни слова. Да и в столовую не пошла.

Мы с Тайрой снова ужинаем в компании близнецов Бена и Бина, которые спорят о каких-то древних рунах. Девушка рассказывает про порядки в жилом корпусе, про нашу комендантшу-призрака, про расписание, про традиции факультета, я слушаю внимательно и дополнительно расспрашиваю про преподавателей и те предметы, которые нужно подготовить на завтра.

Забавно, но за ужином ни Филиса, ни Джесс я не замечаю. Мне бы вздохнуть с облегчением, но что-то мне подсказывает, что это именно та небольшая передышка, которую мне подкинула судьба.

Вечер провожу за чтением учебников: решаю просмотреть то, что я уже успела пропустить. Сложно? Очень. Моя подготовка явно не идет ни в какое сравнение с тем, что знают те, кто поступает в академию Лоренхейта.

Но от осознания, что я завтра пойду на лекции, а не в таверну к Таллии, настроение поднимается. Я о таком даже мечтать боялась. Боялась, вот поверю, что такое возможно, а потом будет очень-очень больно понимать, что это мне никогда не светит.

Светит! Завтра!

Лисса возвращается уже перед самым сном. Она чертит на своем столе какой-то странный знак и предупреждает:

— Я надеюсь, твой фамильяр не любит лазить по чужим вещам? А то мало ли что у него на уме.

— Ири воспитанный, — в полудреме отвечаю я, поглаживая фамильяра, который свернулся на моей подушке.

Кажется, я слышу скептический хмык ведьмы, но мне уже все равно.

Засыпаю с мыслями о маме, с твердым настроем продержаться здесь, чтобы спасти ее и иметь нормальное будущее. А еще о завтрашнем дне. Хотя нет, о нем я стараюсь не думать, потому что оптимизма верить, что он будет легким, мне не хватает.

Глава 13

Утром просыпаюсь чуть свет, еще до того, как солнце полностью поднимается над горизонтом, потому что давно к этому привыкла: мой рабочий день всегда начинался рано. И я привыкла, что мама еще спит, поэтому у меня есть время тихо прийти в себя и собраться.

В груди болезненно сжимается. Я впервые так долго далеко от мамы, и даже не могу узнать, как она. Справляется ли тетушка Лесси? Не стало ли маме хуже?

Вытираю ладонью непрошенные слезы. Не дело начинать день с этого. Не зря же говорят, чем день начнешь, тем и закончишь. Вот. Лучше улыбнуться.

Лисса уже не спит и что-то бормочет, сидя посередине комнаты на коленях и закрыв глаза. К счастью, одетая.

Иридан недовольно меняет цвет на белый, чтобы больше быть похожим на простыню, и заползает под одеяло. Я же на цыпочках прокрадываюсь к своей одежде и потом запираюсь в ванной.

Мне хочется как можно дольше стоять под водой, потому что дома мне не то что в теплой воде, так даже просто помыться было проблемой. Но изнутри меня все же съедает червячок, что это все временно, что мне обязательно нужно что-то делать, чтобы быть достойной учиться тут.

— Доброе утро, — бормочу я, потягиваясь, выходя из ванной.

Ведьма стоит спиной ко мне, собирая сумку.

— Если ты про утро, то да, утро, — отвечает она, не оборачиваясь. — А насчет доброго — поживем, увидим.

Какая оптимистка! Прямо как я вчера! Так что я вполне разделяю ее скепсис.

— Ну тогда я желаю тебе, чтобы оно было добрым, — пожимаю плечами и тоже выбираю учебники, которые мне нужны сегодня, а потом…

Потом понимаю, что у меня все есть для учебы, кроме блокнота для записей и непосредственно пера. Я словно падаю в кипяток! Ну вот не могло все легко пройти.

— Желаешь ведьме доброго дня? А ты смешная, — произносит Лисса. — Держи, тебе, похоже, понадобится.

Она перекладывает на мой угол стола совершенно новый блокнот и зачарованное перо, которое я никогда себе не смогла бы позволить: оно никогда не ломается, не тупится и помогает исправлять ошибки.

— Что ты…

— Ой, только не придумай там ничего в своей головушке такого. Это за то, что твоя ящерица не суется, куда не стоит, — фыркает Лисса, надевает на плечо сумку и выходит из комнаты.

Ири высовывается из-под одеяла и переползает на стол, а потом к блокноту, который я так и не решилась взять. Я настолько не привыкла доверять другим, что теперь кажется, что и тут меня ждет… проклятие? Кто знает, может, Лисса решила отомстить мне за вчерашний испорченный романтический… кхм… денек.

Иридан заползает на блокнот и касается его языком. Ничего не происходит. Фамильяр переводит свои большие глаза на меня и два раза медленно моргает. И только после этого я решаюсь взять.

Чем… Чем я могу теперь ее отблагодарить?

Завтрак оказывается простым, но очень сытным: каша, хлеб и чай, но и это кажется роскошью, потому что я вряд ли могла бы на это рассчитывать дома. Бин и Бен, как обычно, не обращают на меня внимания и что-то обсуждают.

А Тайра болтает о предстоящих занятиях.

— Слушай! Я же совсем забыла тебе вчера сказать! — внезапно восклицает она. — Сегодня на занятии по основам защитных заклинаний по первому разделу будет проверочная работа.

Какая… прелесть. Я нервно сглатываю, а по Ири начинают расплываться красные пятна. А мне ведь так нравится, когда он зелененький! Эх…

Да что там говорить, по мне по самой бегут мурашки, а в животе начинает разрастаться нервный тяжелый комок. Особенно когда Тайра добавляет:

— А говорят, профессор Мариенто очень не любит, когда к ее предмету относятся без внимания. Она даже на экзамене специально из-за этого завалить может.

А кто из преподавателей это вообще любит? А до экзамена мне вообще еще надо продержаться! Только вот что-то такой способ самоподбадривания не сильно поднимает настроение.

Нам на стол ложатся четыре листа, которые мы сначала принимаем за какие-то брошюрки, но оказывается, что это информационные листовки.

— Ого! Грант на обучение по обмену в академии в соседней стране? — почти хором произносят Бин и Бен. Мне кажется, я впервые вижу, что они увлечены чем-то, кроме спора между собой.

А информация действительно интересная: Гендрик Холливан объявляет конкурсный отбор для получения гранта с возможностью бесплатного годового обучения в Северной Айкидонии, горной стране, которая считается довольно закрытой и не жаждущей принимать гостей.

Внимательно вчитываюсь в условия, но резко вскидываю голову и оборачиваюсь, когда чувствую, словно меня вот-вот продырявят. Мысленно, конечно. Лишь на мгновение пересекаюсь взглядом с Адреасом, сидящим на другом конце столовой, после чего он делает вид, что даже не смотрел на меня.

— Да туда даже въезд по специальным разрешениям! — говорит Бен.

— Тем интереснее становится выиграть этот грант, — отвечает Бин.

Если я их правильно запомнила, конечно.

Сама я просто складываю листовку и засовываю в сумку. Мне бы с текущими занятиями вопрос решить, не то что с отбором для гранта.

Первой парой идет лекция по истории магических книг у профессора Тиртен. Аудитория большая, студенты рассаживаются свободно, точнее, группами, которыми, скорее всего, и общаются. Тайра тянет меня на первый ряд, хотя я бы предпочла место где-то в середине, чтобы остаться незамеченной.

— О, у нас сегодня пополнение, — с улыбкой произносит преподаватель. — Не вовремя. Но… лучше ведь поздно, чем никогда.

Профессор Тиртен оказывается пожилой женщиной с седыми волосами и проницательными серыми глазами, которых вовсе не касается улыбка. И я очень сильно начинаю сомневаться, что она действительно имеет в виду то, о чем говорит. Поэтому тревога в груди становится еще сильнее.

Об истории книг, уже нового времени — видимо, всю древность я пропустила — она рассказывает очень размеренно, но безумно интересно. Мне даже начинает казаться, что она действительно видела все своими глазами. Рассказывает о библиотеках, которые были разрушены, о новых способах защиты особо опасных книг, а также о том, что есть книги, которые уничтожали специально.

Я записываю все подряд, но быстро понимаю: половина отсылок в ее лекции мне незнакома. Когда профессор упоминает “руны Древней Айкидонии” или “письмена на Севенских камнях”, я чувствую себя потерянной. Другие студенты кивают, что-то записывают, а я... я просто пытаюсь не отстать совсем.

К концу лекции голова гудит от количества новой информации, которую мой мозг отчаянно пытается уложить по полочкам.

Из аудитории я просто вываливаюсь. Тайра о чем-то щебечет, я даже не могу понять о чем. Просто иду следом за ней, потому что, если буду пытаться найти сама — запутаюсь. Мне пару раз мерещится радужная голова, но, когда я начинаю присматриваться, понимаю, что показалось.

— Убираем со столов все, кроме перьев, — раздается мелодичный голос еще до того, как я успеваю увидеть его обладательницу. — На работу дается час. Списывание карается дополнительным рефератом. А не сдавшие получат дополнительные вопросы на экзамене. Если доучатся до него.

13.1

В аудиторию входит девушка с абсолютно белыми волосами и почти бесцветными глазами.

— Профессор Мариенто, — где-то за моей спиной выдыхает парень с явно восторженной интонацией.

Преподаватель раздает листы, и каждый из студентов с улыбкой берется за вопросы. Я, которая просто дрожала от страха еще минуту назад, с появлением профессора успокаиваюсь и, кажется, с воодушевлением жду своего провала.

Не понимаю, что происходит, но, даже несмотря на то, что все вопросы мне кажутся написанными на иностранном языке, чувствую необычайное воодушевление.

“Объясните принцип взаимодействия базовых защитных плетений магии с внутренними потоками”.

“Опишите три основных способа концентрации на плетении в условиях опасности”.

“Какие факторы влияют на стабильность защитного плетения?”

Я читаю вопрос за вопросом, расставляю галочки наобум, а в развернутом ответе пишу какую-то откровенную ерунду. Иридан нервно меняет цвета — от серого к коричневому, потом к блеклому желтому. Он, по-моему, переживает больше меня.

Тайра рядом пыхтит, высунув язык, а у меня даже не возникает мысли попросить ее помочь. Это будет предательством так обманывать профессора Мариенто! И вообще, она удивительная! Такая молодая, а уже профессор. Я тоже так хочу!

К концу занятия у меня заполнено все. Кое-как, но от всей души, честное слово! Когда Мариенто собирает работы, я вижу, как ее взгляд задерживается на моем листе, а потом на мне. И это единственный момент, когда по спине пробегает холодок, а улыбка сползает с лица.

— Все молодцы, — спокойно, как тихий перезвон колокольчиков, произносит Мариенто. — Результаты вы получите через студенческий кристалл. Все свободны.

Как только за ней закрывается дверь, с меня словно сдергивают зачарованное покрывало! Восторг отхлынул, как волна с берега, и остается только понимание, что я ничего не ответила, если быть совсем честной с самой собой. Потому что ничего не знала.

Остается вопрос: что это было?

— Тайра, — шепчу я. — Ты тоже это чувствуешь?

В отличие от меня, Тайра смеется и отмахивается:

— Это Мариенто. Она прекрасно воздействует на наши эмоции и помогает не переживать по поводу самостоятельных.

— Разве это законно? — спрашиваю я, едва справляясь с тем, чтобы засунуть перо в сумку.

— Это не используется во вред, — пожимает она плечами. — Ректор сказал, что тем, кто научится первым противостоять воздействию Мариенто, он даст дополнительные каникулы.

— И что, кто-то хоть когда-то справлялся?

— Были близняшки, — отвечает Тайра. — Больше до специального курса, который, кстати говоря, тоже ведет Мариенто, никто не научился.

Выходя из аудитории, я чувствую себя разбитой. Все мои вчерашние мечты о блестящей учебе разбиваются о суровую реальность. Я ничего не знаю. Совсем ничего. И если так пойдет дальше, меня отсюда выгонят еще до конца месяца.

— Как вообще такое возможно? Она же, похоже, сама недавно закончила академию! — вырывается у меня, потому что это ну никак не укладывается в голове.

— Не обольщайся, — качает головой Тайра. — Про нее рассказывают…

Но что рассказывают, я услышать не успеваю, потому что меня окликает Илиас:

— Эй, новенькая! Как дела?

Он идет навстречу с улыбкой, в руках держит стопку книг. Нос у него почти зажил — магия драконов и правда действует быстро.

Тайра кидает взгляд на меня, затем на Илиаса, а потом поднимает руку и машет кому-то в толпе:

— О, Марта! — кричит она. — Подожди, я кое-что хотела у тебя спросить!

Я не успеваю ее остановить, а девушка взмахивает своими косичками и скрывается в потоке студентов. Кажется, Илиаса даже радует такой поворот событий, он только сильнее расплывается в улыбке:

— Как тебе первые занятия?

— Привет, — отвечаю я, стараясь не показывать своего унылого настроения. — Все, как и положено: сразу дали понять, что мне придется работать за четверых, если я хочу остаться учиться.

— Кто такой суровый?

— Да дело не в суровости. Мариенто суровой даже при большом желании назвать не получится, — невесело смеюсь я.

— О… Да, с ней не соскучишься!

— Если честно, — признаю́сь я, — чувствую себя так, будто попала на курс для гениев, а сама еще алфавит толком не выучила.

Илиас смеется — звонко и тепло.

— У всех так поначалу. Я помню, в первую неделю думал, что меня сюда по ошибке приняли. Закончил же, теперь на дополнительной специализации, — он вдруг внимательно смотрит на меня и хмурится. — У тебя воротник съехал.

Не успеваю отреагировать, как он подходит ближе, чуть склоняется и заботливо поправляет воротник моей блузки. Его пальцы едва касаются моей шеи, и я невольно задерживаю дыхание. Он стоит совсем близко, пахнет чем-то свежим, немного горьковатым.

— Вот так лучше, — говорит он, отступая с улыбкой.

— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как щеки предательски краснеют.

Никогда бы не подумала, что буду так смущаться от внимания парня. Да что там… Я вообще об этом не особо-то и думала.

— Если будут проблемы с учебой, обращайся. У меня есть неплохие конспекты за прошлые годы, могу одолжить, — продолжает Илиас.

— Я постараюсь сама, — качаю головой.

— Еще увидимся, — Илиас подмигивает, оборачивается на миг и уходит.

Тяжело вздыхаю и лезу в сумку за расписанием и картой: еще одна лекция перед обедом, а Тайра убежала, мне даже спросить теперь некого, куда мне идти.

— Держись от него подальше, — раздается надо мной до колючих мурашек уже раздражающий голос.

Глава 14

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Филис стоит всего в шаге от меня, его разноцветные волосы кажутся еще более яркими в свете коридорных светильников. Он хочет казаться спокойным, но глаза выдают высшую степень раздражения.

— Что? — наверное, самое глупое, что я могла сейчас спросить, но я действительно не поняла, какого Ярхаша он считает, что вправе вот так ко мне заявляться?

Снова тянусь дотронуться до своего кулона… которого нет, и от обиды сжимаю кулаки. Адреас замечает мой внезапный жест и прищуривается, будто в его голове мелькает какая-то мысль. Но он явно ее откидывает в сторону:

— Держись от него подальше, ящерка, — произносит он, не сводя с меня ледяных глаз. — Тебе не нужно с ним общаться.

— А ты-то откуда знаешь, что мне нужно? — огрызаюсь я, чувствуя, как во мне снова закипает злость. — Что ты вообще можешь знать? Ты, богатый избалованный мальчик!

Адреас молчит, сжимая челюсти. В его глазах мелькает что-то болезненное, но он быстро прячет это за злой усмешкой.

— Я знаю гораздо больше тебя. И, поверь, тебе не хотелось бы повторить мой опыт.

Он делает еще один шаг ко мне, и я вижу, как в его взгляде борются противоречивые чувства. Что-то темное и притягательное мелькает в глубине зрачков, внезапно ставших вертикальными.

— Даже если так, какое тебе дело? — резко спрашиваю я, тоже делая шаг вперед. — Не все ли равно, с кем “поломойка” общается?

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Я чувствую исходящее от него тепло, его дыхание на своем лице.

— Да ты настолько упертая и недальновидная, что не видишь очевидного! — говорит он сквозь зубы, но его голос дрожит от напряжения. — Думаешь, он случайно оказался рядом? Случайно предложил помощь?

— По крайней мере, он действительно помогает мне! Ты только и умеешь, что болтать!

Адреас резко отступает, словно его обожгло.

— Забудь. Делай что хочешь. Но потом не плачь, — в его голосе появляются металлические нотки.

— Это мне говоришь ты? — шиплю я, сжимая кулаки и поднимая выше подбородок. — Тот, кто с первого дня ведет себя как полный…

— Кто?

— Придурок! — кричу я, чувствуя, как меня трясет от ярости.

Лицо как будто обжигает жаром, в груди взрывается, и ближайшее к нам окно разлетается сверкающими осколками. Адреас делает шаг в сторону, поворачиваясь спиной к окну и случайно закрывая меня от летящего стекла.

— Студенты Филис и Сирен! — раздается рядом мощный голос ректора. Могу поклясться, он появился просто из ниоткуда! — В мой кабинет. Оба.

Ректор не дожидается того, чтобы мы следовали за ним, не пытается исправить то, что я натворила с окном, просто разворачивается и уходит. И… Я буквально теряю его из вида. Вот он был… А вот его уже нет.

На нас оборачиваются другие студенты. А лицо Филиса теперь настолько злое, что я готова бежать куда угодно, хоть на другой конец академии, только бы подальше от него. Иридан вцепился коготками в мое плечо, стал насыщенного фиолетового цвета и немного дрожит.

— Что с тобой? — хмурюсь и обеспокоенно спрашиваю фамильяра. — У тебя все хорошо?

Намеренно делаю вид, что Адреаса тут нет, и меня вообще не интересует его мнение.

— У твоего хамелеона все прекрасно, а вот у нас опять проблемы. Из-за тебя, — рычит Филис совсем по-драконьи! — Идем. Ферст ждет нас.

— И вовсе не из-за меня, — фыркаю в ответ, но спешу следом за уходящим радужным злюкой.

Мы молча идем сначала по коридорам, а потом через улицу к уже знакомой башне с часами. Адреас держится на расстоянии, не глядя в мою сторону, но я чувствую исходящее от него напряжение. Иридан тревожно переливается красными оттенками.

В кабинет ректора Филис входит первым, даже без стука. Ферст уже ждет нас за своим массивным столом, кивая на два стула перед ним.

— Это порча имущества академии, — коротко произносит он.

— Это недоразумение, ректор Ферст, — отвечает Адреас.

— Студент Филис, — хмыкает ректор. — Мы прекрасно знаем цену различным случайностям и недоразумениям. И то, что за ними может скрываться.

Он произносит это так, будто за простыми словами прячется что-то более… серьезное. Неужели Филис всегда был занозой в мягком месте и уже успел в чем-то провиниться до этого?

— Господин ректор, — я сжимаю кулаки. — Возможно… Возможно, это была я.

Ферст переводит на меня взгляд и удивленно поднимает бровь. Он берет с угла стола, из самой верхней папки, исписанный лист бумаги.

— Знаете, что это? — спрашивает он меня, а я в ответ мотаю головой. — Это заключение профессора Курт, согласно которому с помощью магии вы можете… зажечь световой шар минимальной яркости. Или создать поток ветра, который едва поколеблет занавески. И вы утверждаете, что окно — ваших рук дело?

Звучит действительно смешно. Даже Ири стал игривого розового цвета, что не укрылось от взгляда ректора.

— Идите, студентка Сирен, — кивает он мне на дверь.

— Как? — я удивленно хлопаю глазами.

— Ногами, Ярика, ногами, — серьезнее говорит ректор.

— Но, господин… — начинает возмущенно Адреас.

— А с вами, студент Филис, мы еще поговорим, — перебивает его Ферст.

Я кидаю на Адреаса растерянный взгляд, но потом вспоминаю, что причиной вообще всех проблем является именно он, поэтому подхватываю свою сумку и практически сбега́ю.

Отличное начало учебы. Даже более фееричное, чем первый день в академии.

Только теперь осознаю, что катастрофически опаздываю на третье занятие. Да еще и плохо знаю, где оно — вроде бы в каком-то… вольере.

До него добираюсь уже вся в мыле, натерев мозоль на левой пятке и ругая маленьким язычком Филиса. Я очень некрасиво вваливаюсь внутрь и застываю под пригвождающим взглядом преподавателя.

— И вам доброго дня! — хмуро произносит он. — Двадцать минут опоздания… Не совсем дотянули до рекорда, но вы были близки. С вас сообщение по любому из фамильяров вольера — придете, получите у моей помощницы образец. Сейчас займите свое место.

Я прохожу под любопытными взглядами однокурсников и усаживаюсь на длинную скамью с самого края. Занятие проходит мучительно медленно.

Флофф рассказывает о различных типах связи между магом и фамильяром, а я пытаюсь сосредоточиться на записях, но мысли постоянно возвращаются к спору с Адреасом.

За обедом Тайра сразу же набрасывается на меня с расспросами:

— Я слышала, ты была там рядом, когда окно взорвалось. Это правда? — хлопая своими густыми ресницами, трещит Тайра. — Ох… я так рада, что вовремя ушла оттуда! А правда, что тебя Филис прикрыл?