(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

В глазах — чистейший восторг и желание вознести этого разноцветного придурка к небесам и объявить героем.

— Прикрыл, — решаю не разбивать ее веру в хорошее в людях.

— Ах… А, может, мне не нужно было уходить? Тогда бы он прикрыл меня…

Тогда бы, может, вообще ничего не взорвалось. И никого бы защищать не пришлось.

— А! Слушай, а ты уже выбрала?

Я очередной раз понимаю, что что-то упускаю.

— Что я должна была выбрать?

Тайра округляет глаза:

— Книгу! Если ты не выберешь книгу, на которой будешь приносить клятву, то ты не сможешь участвовать в посвящении сегодня вечером! Это же катастрофа!

Мне еще этого не хватало.

Глава 15

— Еще и посвящение какое-то? — устало потираю лоб.

Тайра — очень милая и открытая девушка. Но это просто невозможно, насколько она легкомысленна: то про проверочную забыла, то про посвящение не рассказала.

Конечно, логично, что она в этом уже некоторое время варится, и все кажется ей уже логичным и привычным. Мне от этого не легче, к сожалению.

— Что там будет? — решаю я все же спросить, чувствуя, как в животе снова завязывается знакомый узел тревоги.

Тайра хмурится, оглядывается по сторонам и наклоняется ко мне, продолжая шепотом:

— Это секрет! Преподаватели не должны знать! — тараторит она встревоженно. — Студенты старших курсов собираются в дальней части академии, там, где когда-то была старая библиотека, и проводят ритуал клятвы Хранителя рукописей. Каждый приносит свою особенную книгу и дает клятву.

— А что, если я не пойду? — осторожно интересуюсь я.

Тут на меня даже Бин и Бен смотрят как на ненормальную. Тайра бледнеет.

— Ты что! Если ты не придешь,это будет считаться отступничеством! Говорят, года два назад одна девочка не пришла, так ее потом все обходили стороной и считали предательницей, — объясняет девушка.

Отлично. Еще одна группа людей, которые могут подпортить мне учебу тут. Просто из-за того, что я не захочу участвовать в их странных тайных ритуалах.

— И что там должна быть за книга? — вздыхаю я.

— Какая-то важная для тебя. Говорят, что она должна сама тебя выбрать, — Тайра стреляет глазами по сторонам. — Ты же не думаешь пропустить?

Качаю головой. На самом деле думаю, но не признаваться же ей в этом?

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. И с Тайрой надо будет побольше поболтать, вдруг она опять что-то забыла мне рассказать?

Под внимательным, даже подозрительным взглядом соседки доедаю обед, и мы убегаем на лекцию по теории плетений.

Иридан устраивается на моем плече, время от времени меняя цвет с зеленого на желтый. Кажется, ему эта лекция кажется особенно интересной.

Преподавательница — молодая женщина с короткими каштановыми волосами — говорит быстро и четко, рисуя в воздухе светящиеся схемы. Я отчаянно пытаюсь успевать записывать и зарисовывать, но она упоминает базовые вещи, которые она давала на предыдущих занятиях, и в эти моменты я теряюсь.

Может, все же согласиться на предложение Илиаса и взять конспекты? Ведь наверняка так будет проще.

К концу лекции у меня болит рука от записей, а в голове — каша из новых понятий. Возвращаюсь в комнату, уставшая и растерянная. Стучу. На всякий случай.

Я, конечно, вредная, но смотреть на чужой голый зад снова мне не очень хочется, даже если он хорош. Поэтому вхожу только после одобрительного крика Лиссы.

Ведьма сидит на своей кровати, читая толстую книгу в черном переплете. Я даже не хочу думать, из чего сделан этот переплет. Она поднимает глаза, когда я вхожу.

— Как дела у ходячей проблемы академии? — с напускным равнодушием интересуется она.

— Я жива, — отвечаю я, доставая учебники из сумки. — Даже если ты разочарована этим.

— Слышала, ты взорвала окно, — продолжает Лисса, возвращаясь к книге.

— Ректор сказал, что это не я. Это Филис.

Кажется, теперь я умудряюсь ее удивить, потому что она снова пристально смотрит на меня, словно оценивая:

— Ты сама-то в это веришь?

— Я уже не знаю, во что верить. Кроме того, что мои проблемы разрастаются в геометрической прогрессии, — тяжело вздыхаю я и плюхаюсь на стол, открывая первый конспект.

Следующие два часа провожу за учебниками. Информации слишком много, она плохо укладывается в голове. А мне даже спросить некого!

Иридан устраивается рядом с чернильницей и наблюдает, как я заполняю страницы конспектов. Так увлекаюсь, что едва не забываю, что мне нужно идти в библиотеку на отработку с Джесс.

Отдел периодики, куда нас отправили отрабатывать, нахожу на втором уровне библиотеки, в дальнем крыле. Это отдельное помещение, заставленное стеллажами с журналами, газетами и брошюрами.

Похоже, тут нет ничего особо старого, только последние выпуски, максимум за пару месяцев. Но зато все. В прямом смысле слова все известные в стране периодические издания.

Джесс уже ждет меня, сидя за маленьким столиком и подпиливая ногти. Она даже не поднимает глаз, когда я вхожу.

— Ну наконец-то явилась, — произносит она с издевкой. — А я уж обрадовалась, что после сегодняшнего представления с окном ты вообще свалишь из академии.

— Нет, порадовать нечем, — усмехаюсь я, осматриваясь и прикидывая, какая работа мне тут грозит.

— Ну и дура, — Джесс наконец поднимает взгляд и смотрит на меня с откровенным презрением. — Вон те коробки нужно разобрать, рассортировать по датам и составить каталожные карточки. Постарайся ничего не взорвать.

Мои брови, кажется, взлетают к кромке волос. Раздражение, копившееся весь день, накрывает меня неотвратимой волной. Это должно было произойти когда-то. Ну… и почему бы не сейчас, правильно?

— Кажется, ты не понимаешь значения фразы “наказаны обе”. Если ты своими обесцвеченными мозгами думаешь, что я буду делать за тебя всю работу, — усмехаюсь я, — ты зря так думаешь.

— А ты не обалдела ли, пустышка? — Джесс багровеет от возмущения и вскакивает, готовая снова заорать. — Ты с чего решила, что можешь со мной так разговаривать?

— На тебя смотрю и привычки перенимаю, — огрызаюсь я. — А будешь орать, получишь еще одно наказание. Или… может, ты тоже хочешь себе радужную шевелюру? Отлично будете с Филисом парой смотреться!

Иридан недовольно меняет цвет на темно-красный и прячется у меня за воротником.

— Знаешь что, нищебродка? Не строй из себя невинную овечку. Все прекрасно понимают, что твое поступление — это чистая случайность. Места в академии должны доставаться тем, кто их заслуживает, а не всяким подобранным.

Я вижу, что она снова пытается пройтись по больной мозоли. Но дважды повторенное оскорбление уже теряет свою прелесть.

— Как думаешь, а про тебя не говорят, что ты тоже только благодаря папочке и его влиянию поступила? Сама-то не больше, чем пустое место!

Она округляет глаза и открывает рот, хотя слова не идут. Ну и отлично.

Я подмигиваю ей и забираю одну из коробок, отходя к угловому столу, чтобы разобрать ее. Работаю молча, периодически чувствуя на себе ненавидящий взгляд Джесс. Она на удивление тоже начинает копошиться в журналах.

Два часа заканчиваются быстро, потому что работа оказывается интереснее, чем я думала. Мне попалась коробка с местной желтой прессой, и… чего я там только не узнала!

Кто с кем женится, кто с кем спит, кто кому проигрался в пух и прах. Понятия не имею, зачем академии эта информация, но я со всей ответственностью разложила все журналы и газеты по местам.

Джесс сбежала так, словно за ней летел рой диких пчел. Я же аккуратно ставлю оставшиеся коробки и решаю пройтись вдоль стеллажей, полюбоваться красивыми корешками фолиантов.

Мое внимание привлекает тонкая книжка в темно-синем переплете, затертом по краям. На обложке золотыми буквами написано: “Предания Северной Айкидонии”.

Надо же… Я думала, что книг о наших соседях вообще не существует: говорят, что они постарались уничтожить все, что хранилось в других странах.

Осторожно беру книгу в руки. Страницы пожелтели от времени, но текст четкий. Сердце начинает биться быстрее. Будто эта книга специально ждала, когда я ее найду.

Иридан осторожно переползает на нее и становится темно-синего цвета, точь-в-точь как обложка.

Выхожу из библиотеки, крепко держа найденный фолиант в руках. Кажется, я все же пойду на ритуал клятвы.

Глава 16. Адреас Филис

За этой назойливой ящеркой захлопывается дверь ректорского кабинета. Она уходит безнаказанной, а я остаюсь. Ферст неодобрительно сверлит меня взглядом, наверное, прикидывая, как лучше меня наказать.

Все пошло наперекосяк с самой первой встречи с этой занозой. Я не позволил ей окончательно быть униженной Джесс, но при этом заимел… эти гребаные разноцветные волосы!

Я сжимаю кулаки так, что хрустят суставы. Потому что именно из-за этой нелепости все мои планы пошли ящерам под хвост, а я опять очутилась тут. “Значит, пяти лет оказалось для тебя недостаточно!” — отличный вердикт отца.

— Может, поделишься? — спрашивает Ферст, откидываясь на спинку кресла и переплетая пальцы перед собой. — Что там на самом деле произошло?

Что, что? Она устроила сцену, взорвала окно, а теперь спокойно ушла, оставив меня разбираться с последствиями. И это после того, как я хотел всего лишь предупредить!

Какого Ярхаша я вообще об этом подумал? Шел бы мимо, сейчас был бы с приятелями, а не тут. Однажды уже решил поиграть в благородного парня, в такой заднице оказался. Да еще и…

Жалко девчонку стало! Не хватало еще, чтобы у меня это в привычку вошло, несчастных да обделенных спасать с такими большими испуганными глазами, такими длинными ресницами, такими розовыми пухлыми губками…

— Адреас, — выводит меня из мыслей, зашедших явно не в ту степь, ректор. — Что с тобой творится? Мы же оба знаем, на что ты на самом деле способен.

— Да какой в этом смысл? — огрызаюсь я. — Давайте уже, сделайте меня, наконец, крайним, и я со спокойной душой пойду исполнять наказание.

Внутри все кипит от несправедливости. Уже сделали все выводы? Отлично!

Почему всегда я должен отвечать за чужие ошибки? Почему я должен терпеть нотации, когда пытался помочь?

Ферст лишь поднимает бровь и качает головой:

— Идите к профессору Ругро, — выносит свой вердикт ректор. — Он сегодня свободен, поэтому, я думаю, не откажется от удовольствия заняться своим любимым студентом.

О, да! Он все еще неровно дышит ко мне с тех пор, как я пытался встречаться с его истинной. По-моему, он больше всех был рад тому, что я вернулся в академию, а особенно когда его назначили моим куратором.

— Как скажете, ректор Ферст, — цежу сквозь зубы и резко поднимаюсь со стула.

На пороге сталкиваюсь с профессором Мариенто. Никогда ее не любил: при всей ее внешней привлекательности я не мог отделаться от постоянного ощущения опасности рядом с ней, когда она не использовала свою силу.

Профессор лишь на долю секунды задерживает на мне свой взгляд и тут же теряет интерес. Я обхожу ее, безжалостно давя в себе желание хлопнуть дверью. Но зато до меня доносятся слова преподавательницы:

— Господин ректор, я должна вам кое-что показать, — говорит она. — Это касается новой ученицы.

Ящерка? Это про нее?

Делаю вид, что спотыкаюсь, чтобы задержаться и прислушаться, но Мариенто замолкает. Понятно, это не для моих ушей. Но о чем это может быть?

Впрочем, неважно. С какого перепуга меня вообще должна интересовать эта заноза? Правильно, только с той точки зрения, что она должна мне: она обязана убрать заклятье с моих волос. Раз уж это не смогли сделать знакомые маги-мастера.

Тренировочный зал декана Ругро находится в боевом корпусе. Спускаюсь по каменным ступеням, и с каждым шагом злость во мне нарастает. Потому что мысли снова и снова возвращаются к ящерке. К тому, как она улыбалась Илиасу. Какого демона она вообще подпускает его так близко?

Она совсем наивная дурочка или… ищет покровительства? Сжимаю челюсти: это же нормально предложить защиту первогодке за определенные виды оплаты. Только вот я не думал, что ящерка на такое может согласиться.

Дракон рычит, подстегивая мою злость.

Толкаю тяжелую дверь так сильно, что она распахивается настежь и с грохотом ударяется о стену.

Ругро ждет меня посреди площадки, скрестив мускулистые руки на груди. Декан выглядит так, словно с самого утра вынашивал план, как притащить меня в этот тренировочный зал. Он вчера предупреждал, что “следующая моя выходка” закончится тут. Ну… выполнил обещание.

Его шрам во всю правую щеку некрасиво искривляется, когда он усмехается, глядя на меня:

— Ферст передал, что тебе нужно выпустить пар, — хрипло произносит он. — Я жду.

Скидываю свою куртку, разминаю шею, прикидывая, каким плетением отвлечь Ругро, прежде чем перейти врукопашную. Он стоит совершенно расслабленный, хотя я точно знаю, что, даже если его во сне атаковать, он сможет уложить на лопатки.

Поэтому замахиваюсь и бью его в челюсть без “предварительных ласк” — все равно бесполезно. Мне даже на мгновение кажется, что Ругро не уклонится, но он уходит в последний момент, пропуская мой кулак мимо себя, резко перехватывает запястье и выкручивает.

В ответ на это я бью коленом и выпускаю плетение, которым обездвиживаю руку Ругро. Он блокирует поздновато, но не давая закрепиться магическому воздействию. И снова переходит в атаку.

Следующие полчаса превращаются в ожесточенный бой. Ругро не щадит меня — каждый удар, каждый захват причиняет боль. А я отвечаю всей накопившейся яростью, пытаясь выплеснуть все, что кипит внутри.

Злость на самого себя, на обстоятельства, на несправедливость, на то, что ящерка слишком часто появляется в моей жизни, каждый раз только осложняя ее, подстегивает. Но в то же время делает рассеянным.

— Хватит! — рычит декан, прижимая меня к земле болевым захватом. — Ты дерешься как бешеный зверь, а не как боевой маг.

Отпускает меня, и я тяжело дышу, вытирая кровь с разбитой губы. Он опускается на землю рядом со мной. Ну, по крайней мере, он тоже устал, а это уже показатель, что я не совсем пустое место.

— Ярость — это инструмент, Филис, — продолжает Ругро. — Она должна быть твоим союзником, а не хозяином. Когда злость управляет тобой, ты становишься рассеянным. Любая эмоция должна быть союзником. Либо ты должен избавиться от нее.

— Злость не управляет мной, — отвечаю я.

— Нет? — декан усмехается. — И кому ты врешь?

Сжимаю кулаки. Он прав, и это бесит еще больше. Молчу, потому что не знаю ответа. Или не хочу его знать.

— Учись управлять гневом, Филис. Если эмоции управляют тобой, ты становишься бесполезным в бою.

— Я. Не. Бесполезный.

Перекатываюсь, встаю с пола и забираю свою куртку. Даже не дожидаясь, когда Ругро скажет, что занятие завершено, ухожу из зала.

Возвращаюсь в свою комнату, разбитый и опустошенный. Ярости уже нет — все выпустил на тренировке, но вместо нее как будто дыра в груди. Хочется ее чем-то заткнуть. Кем-то.

Иду в душ и долго стою под горячими струями воды, пытаясь смыть не только пот и кровь, но и всю дневную злость. Может, Ругро прав? Может, я действительно даю слишком много воли эмоциям?

Ведь мог же в разговоре с отцом сдержаться. Все бы тогда вышло иначе.

А мог не вмешиваться в конфликт Джесс и этой занозы. И в остальных случаях мог не вмешиваться — пусть бы ящерка сама выбиралась из тех проблем, в которых оказалась бы. Не хочет слушать предупреждений, то это ее выбор. Больше не буду влезать.

Выхожу из ванной, обмотавшись полотенцем, и застываю. На моей кровати в соблазнительной позе лежит Джесс, накручивая на пальчик свои светлые волосы.

— Привет, — мурлычет она, переходя своими пальчиками на пуговицы блузки. — У меня сегодня был тяжелый день. Я так соскучилась!

Мой взгляд скользит по ее телу. Как будто скульптор с помощью расчетов все подгонял к идеальным пропорциям. Хотя… Может, не скульптор, может, магический хирург? Впрочем, какая разница. Главное — красиво.

Не то что у ящерки: грудь не очень большая, бедра чуть шире идеального, а талия, наоборот — тонкая-тонкая. Такая, что кажется, будто ее можно обхватить ладонями.

— Тебя тоже загонял Ругро? — вклинивается в мои мысли о ящерке Джесс.

Она встает и подходит, положив руки мне на грудь. Ее пальцы скользят по еще влажной коже, а взгляд обещает удовольствие. Впрочем, как и губы, которые касаются меня все ниже и ниже.

— Не надо, — останавливаю ее и, сжимая пальцами плечи, отстраняю от себя.

— Ну что ты, — она надувает губки и прижимается ближе, так что я чувствую ее тепло. — Я же вижу, что тебе нужно расслабиться.

Внутри из ниоткуда снова начинает подниматься злость. Как будто только она и может заполнить ту самую дыру в груди.

В голове всплывает образ разъяренной ящерки с сияющими от гнева глазами. Той, что не побоялась назвать меня придурком прямо в лицо.

— Нет, — сильнее сжимаю плечи Джесс и практически отталкиваю от себя.

Она смотрит на меня с недоумением, потом лицо ее искажается от злости:

— Да что с тобой не так, Филис?

— Иди к себе, у нас скоро комендантский час, — отвечаю я и натягиваю штаны и рубашку.

Конечно, Джесс психует и, хлопнув дверью, вылетает из комнаты. Отойдет. Безделушку ей подарю какую-нибудь, и все забудет.

Ящерке обещал кулон взамен того, что я раздавил. Забыл. Вспомню.

Беру с полки любимую книгу и ухожу в свое тайное место, про которое из моих приятелей знает только одна девушка. И она точно не придет туда, значит, там меня никто не потревожит.

На заброшенной башне магов погоды тихо и темно. Впрочем, за это я ее и люблю. Вот только сегодня недалеко от ее основания первогодки кафедры рукописей устроили сходку. Ежегодная традиция у них такая. Жгут магический костер, приносят клятву и считают себя “посвященными”.

Даже смешно. Нет. Это было смешно, пока я не вспоминаю о том, что ящерка тоже с этой кафедры. Именно в этот момент раздается громкое шипение, а магический костер взвивается выше крон деревьев. Да твою ж мать!

Глава 17

Солнце уже успевает скрыться за горизонтом, когда я выхожу из своей комнаты, крепко сжимая в руках найденную книгу. Иридан, сидя на фолианте, беспокойно меняет цвет с темно-синего на красный, очевидно, чувствуя мое волнение.

— Все будет хорошо, — шепчу я ему, хотя сама в этом не уверена. — Это же просто традиция. Ты же слышал, что сказала Тайра: если не пойти, можно остаться изгоем. А нам очень нужна поддержка…

Не знаю, кого я уговариваю — себя или Ири. Потому что интуиция просто вопит, что лучше мне остаться в комнате и получше подготовиться к новому дню. Еще денек, и можно будет съездить к маме.

А еще надо поузнавать, можно ли тут как-то заработать, пока нет стипендии. Может, какие-то подсобные работы выполнять можно… И мне даже почти плевать, что меня Филис будет продолжать звать поломойкой.

Тайра ждет меня у входа в общежитие, нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках у нее изящная книжка в розовом переплете. На лице — более яркий макияж, волосы забраны в сложную прическу, а на платье приколота игривая брошь в виде цветка.

И хоть она в такой же форме, как у меня, по ней явно чувствуется, что она идет на праздник. Не то что я… Но, честно говоря, я вообще не помню, когда последний раз была на празднике: даже на ярмарку я не ходила, потому что в тот день было плохо маме.

— Наконец-то! — выдыхает Тайра. — Я так испугалась, что ты передумала! А что это за книга?

Она протягивает руку, чтобы взять фолиант и рассмотреть его, но я отчего-то только сильнее прижимаю его к груди.

— “Предания Северной Айкидонии”, — отвечаю я, даже не показывая обложку.

Тайра округляет глаза:

— Ого… Ты что, ходила в запретную секцию?

Хмурюсь и качаю головой:

— Нет, я же отрабатывала в библиотеке, — морщусь, вспоминая два часа, проведенные с Джесс. — Вот, там на полке увидела. Подумала, что красиво и загадочно.

— Я возьму у тебя почитать, — говорит Тайра. — Вдруг поможет в конкурсе на соискание гранта. Я решила податься! А ты?

А я пожимаю плечами. Сначала учеба, а потом уже мысли о всяких грантах. Сейчас еще как придет от Мариенто неуд, я замучаюсь его исправлять.

Мы идем через территорию академии к дальней части, где, по словам Тайры, когда-то находилась старая библиотека. Во мраке деревьев, разгоняемом только магическим костром по центру площадки, уже собрались другие первогодки нашей кафедры. Человек пятьдесят — похоже, все, кто есть на курсе. Они, так же, как я, держат в руках различные книги — старые фолианты, тонкие брошюры, у кого-то в руках даже виднеются несколько свитков.

Огонь, яркий, но совершенно не согревающий, отбрасывает причудливые тени на лица собравшихся. Я была бы не против погреться, потому что осенняя прохлада ночи плотно окутывает тело: я не стала надевать старый плащ, о чем уже жалею.

Старшекурсник с кафедры рукописей, которого я видела пару раз в столовой, важно стоит рядом с огнем.

— Сегодня вы приносите клятву Хранителя рукописей, — торжественно и слишком пафосно произносит он. — Эта традиция существует уже более двухсот лет. Каждый из вас должен подойти к огню, положить руку на выбранную книгу и произнести слова клятвы.

Он что-то там рассказывает о важности сохранения знаний, о том, что мы становимся частью великой традиции. Я слушаю вполуха, нервно поглаживая обложку своей книги. Она кажется теплой, но, несмотря на это, по спине пробегает холодок.

Все из-за отсутствия плаща. Точно.

Первой подходит девушка, которая сидит за соседним столиком в столовой. Она кладет руку на свой толстый фолиант зеленого цвета и четко произносит:

— Клянусь хранить знания, защищать истину и никогда не использовать силу письменного слова во зло.

Старшекурсник бросает что-то в огонь, он вспыхивает ярче, словно одобряя ее слова. Девушка улыбается и отходит в сторону.

Ну… вроде бы ничего сложного и опасного. Даже световые спецэффекты явно не из-за магии, а из-за какого-то порошка. Так, для значимости момента.

Один за другим студенты подходят к костру. Кто-то волнуется, кто-то говорит уверенно, но у всех процедура проходит гладко. Огонь послушно вспыхивает на каждую клятву.

Я намеренно встала в конец очереди. Надо выучить клятву и посмотреть, как делают другие, не хочется ошибиться на глазах у всех.

Хотя я уже всерьез начинаю сомневаться, надо ли мне это. Пару раз даже порываюсь уйти, но Тайра, которая за компанию пошла со мной в конец, держит меня за руку, хотя сама явно волнуется.

Бин и Бен оказываются где-то в середине. Они проходят друг за другом и сразу же начинают о чем-то спорить, указывая на костер.

Тайра один раз спотыкается на слове “защищать”, но получает свою заслуженную вспышку костра и, довольная, отходит на противоположную сторону.

Мое сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все вокруг. Я делаю шаг к огню, чувствуя, как Иридан крепче вцепляется в мое плечо. Мало приятного, но волнение настолько застилает все, что я даже не обращаю на это внимания.

Кладу руку на обложку “Преданий Северной Айкидонии” и открываю рот, чтобы произнести клятву. Но вместо знакомых слов из моих губ вырывается что-то совершенно иное:

— Клянусь хранить знания, защищать истину… вернуть то, что было украдено, восстановить то, что было разрушено… раскрыть тайны, что были утрачены…

Я пытаюсь остановиться, но никак не могу. А огонь... огонь начинает расти и меняться, становясь все выше и ярче.

Книга в моих руках становится горячей, почти обжигающей. Или это мои ладони начинают гореть? Вот теперь мне точно не холодно! Иридан издает испуганный писк и меняет цвет на ярко-красный.

— Что происходит? — я слышу испуганные возгласы где-то за спиной.

— ...и да восторжествует справедливость!

Костер взрывается ослепительной вспышкой. Я чувствую, как меня отбрасывает назад, но чьи-то сильные руки подхватывают меня, не давая упасть.

— Ты совсем рехнулась? — рычит знакомый голос.

Открываю глаза и вижу разноцветные волосы Адреаса. Он держит меня за плечи, его лицо искажено злостью и... беспокойством?

— Во что ты опять умудрилась вляпаться? — продолжает он.

Оглядываюсь вокруг. Филис одним взмахом пальцев гасит магический костер, который к этому моменту уже вернулся к своему первоначальному виду. Мои однокурсники стоят поодаль, испуганно переглядываясь. Старшекурсника уже не видно.

Я продолжаю прижимать к себе книгу, как будто это она, а не руки Филиса не дали мне упасть.

— Да ни во что я не вляпывалась! — выпаливаю я, а самой хоть реви. — Я хотела произнести обычную клятву, но...

У меня хоть что-то может пройти нормально?!

— Но вместо этого ты раздула пламя так, что его видно с северной границы! — возмущается Филис, повышая голос. — Ты вообще понимаешь, что произошло?