(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

На меня смотрят с интересом, как на зверушку, ведь учеба уже началась, а я только-только пришла. Интересно, если они узнают, что за меня просил Холливан, какие пойдут слухи? Впрочем, я догадываюсь, а озвучивать не хочу.

— Мы же с тобой справимся, малыш? — поглаживаю хвостик Ири, замечая, что он то и дело меняет цвет, похоже, волнуясь не меньше меня самой. — Справимся. И для себя, и для мамы. Я сделаю для этого все.

Центральная аллея заканчивается огромной площадью с центральным фонтаном. Здесь гораздо больше студентов, и мне становится совсем неуютно. Нервно поправляю платье, самое лучшее, что я нашла в своем гардеробе, но заметно поношенное. Я надеюсь, что плащ прикрывает заплатку, которую я в прошлом году поставила на юбку: ткань уже ветхая, а я зацепилась за выступающий крюк в двери. Было обидно.

Тут уже оказывается очень легко сориентироваться: башня с часами, и так заметная отовсюду, стоит прямо здесь, в противоположной стороне площади. Я проверяю документы и ускоряю шаг. Быстрее покончить с этим всем и понять, насколько все серьезно.

На ступеньках башни я чуть не врезаюсь в высокого, статного мужчину. Платинового цвета волосы, мужественный подбородок, широкий размах плеч. Кого-то он мне напоминает. Настолько, что я даже вздрагиваю, но потом наталкиваюсь на взгляд… зеленых глаз.

Он смотрит так же, свысока, как на букашку, но все же не Адреас. Брат? Другой родственник? Но не он.

С удивлением замечаю, как облегченно выдыхаю. Неужели так боюсь встречи? Не должна. Та девушка, что с ним была в таверне, сказала, что он должен войти в совет попечителей… Значит, он уже закончил обучение. Не будет его тут.

Бормочу слова извинений и проскальзываю в массивную деревянную дверь, которая еще не успела закрыться. Передо мной холл и единственный путь из него — винтовая лестница, по которой я и начинаю подъем. Даже успеваю устать и запыхаться, пока дохожу до светлого помещения, заставленного шкафами с книгами и документами.

В углу одиноко стоит пустой стол, который, наверное, должен занимать секретарь. Но, похоже, ректор предпочитает все держать в своих руках, потому что это место рабочим явно не выглядит.

Иридан переползает с плеча на пояс, привычно маскируясь, чтобы не привлекать внимания. Я несколько секунд сверлю взглядом дверь в кабинет ректора, а потом пугаюсь, когда оттуда доносится:

— Заходите, не бойтесь!

Ярхаш! Ректор что, через стены умеет видеть? Я толкаю дверь и оказываюсь в просторной комнате, в центре которой стоит большой письменный стол с резными ножками. И за ним тоже никого нет.

— Я, честно говоря, ждал вас только к вечеру, — раздается за спиной голос, и я резко оборачиваюсь, затаив дыхание.

Ири шипит и на мгновение становится темно-красным. Угрожает.

— Ох, простите, я вас напугал, — с улыбкой мягко произносит мужчина и представляется: — Ректор Эриан Ферст.

Высокий, серьезный, в дорогом бархатном камзоле насыщенного изумрудного цвета с золотой вышивкой, подчеркивающем зелень его глаз.

— Я… — запинаюсь и, едва справляясь с дрожью в руках, начинаю искать документы. — Ярика Сирен. Мне вот пришло…

Я суетливо ищу письмо среди остальных бумаг, но пальцы не слушаются, и листы выпадают и разлетаются вокруг меня. Растяпа. Нервничаю, будто от этого зависит моя жизнь. Хотя… почему “как будто”?

— Не переживайте, Ярика, — ректор лишь легко взмахивает кистью, и документы в один миг поднимаются с пола и опускаются на его стол. — Присаживайтесь.

Он указывает на один из стульев, стоящих перед столом, а сам проходит к своему креслу.

Я, стараясь вернуть себе хоть каплю уверенности и гордости, специально не торопясь пересекаю кабинет и присаживаюсь на краешек стула. Пока ректор изучает мои бумаги, позволяю себе осмотреться.

Интересно: окна на три стороны, а между ними высокие шкафы и много-много книг. Разных: потрепанных, почти новых, с еще не стершимся тиснением, толстых, тонких, с яркими корешками и желтыми страницами.

Читать я люблю. Разное. Только вот удается мне это редко. Да я и в училище поступить не смогла, потому что некогда толком готовиться было. Был бы нормальный дар, то взяли бы, а так…

— Ну что же, студентка Сирен, — ректор делает акцент на обращении. — Я могу вас поздравить, с этого дня вы будете учиться в академии Лоренхейта. Не скрою, ситуация у нас с вами необычная, поскольку поступили вы по протекции и без экзаменов. Но хочу, чтобы вы поняли…

Ферст делает многозначительную паузу и продолжает, только убедившись, что я точно его слушаю:

— Если вы хотите учиться здесь, то вам придется приложить все усилия. Независимо от того, что будет думать господин Холливан, я не буду закрывать глаза на безделье и неудовлетворительные результаты.

Меня бросает в жар от обиды и стыда. Конечно, он подумал, что я рассчитываю, что, ничего не делая, получу все. Чего ждать от той, кого зачислили в обход всем правилам?

— Господин ректор, я… — пытаюсь подобрать слова, чтобы заверить его в том, что я собираюсь учиться.

— Я знаю, студентка Сирен, — говорит Ферст, будто уже прочитал мои мысли. — И я желаю вам в этом удачи. Особенно с таким замечательным фамильяром.

Я бросаю взгляд на Ири. Думала, что ректор не заметил моего фамильяра, но он, похоже, из тех, кто знает все и обо всех. Отличное умение для того, кто управляет академией.

— Спасибо, ректор Ферст, — киваю ему, чтобы показать, что очень постараюсь оправдать доверие.

— А сейчас вам нужно сначала пройти к профессору Курт, она оценит ваш магический потенциал, проверит склонности и поможет определиться с выбором факультета, — дает инструкции ректор. — После этого пойдете за формой и бельем и в общежитие вашего факультета. В библиотеку можете завтра.

Он протягивает мне какие-то листы, на которых написано кому и где их отдать, а потом еще раз желает удачи, давая понять, что я свободна.

Выйдя из кабинета, я еще несколько минут стою в приемной, изучая по карте академии, которую дал ректор, куда мне теперь идти. Что ж… неужели я все же тут? Это кажется просто сном, который вот-вот прервется будильником или чем-то еще.

Спускаюсь уже быстрее и легче. Оказавшись на улице, снова ныряю в карту, чтобы убедиться, что я правильно запомнила, в какой стороне искать лазарет и целительский факультет.

— Адреас, это она! — раздается знакомый визгливый голос, и я тут же поднимаю голову.

Нет, нет, нет! Вот и окончание сна!

Шагах в десяти от меня, у одной из лавочек, стоит Адреас. С теми же радужными волосами.

Какого Ярхаша он тут делает?!

Глава 6

Подружка раскрашенного блондина, липнущая к нему, вспыхивает, словно спичка. Образно говоря, конечно. На ее лице ярость сменяется брезгливостью, потом высокомерным осознанием своей значимости, а после этого она решает, что является хозяйкой положения. Впрочем, скорее всего, это ее нормальное состояние.

— Ты, тварь безродная, посмела здесь появиться? — девушка отлипает от своего радужного дракона и кидается ко мне, явно не чтобы добродушно обнять и поздравить с поступлением.

Ири краснеет, подбирается весь. Он, конечно, безобидный, но укусить может, и, боюсь, эта же Джесс потом будет орать, что у меня агрессивный фамильяр. Да она сама такая!

Я отворачиваюсь и делаю вид, что этот возглас девушки не относится ко мне. Похоже, ее это бесит еще больше, потому что она подбегает ко мне, хватает за плечо и резко дергает на себя.

— Я к тебе обращаюсь! — орет она мне в лицо.

Она выше меня почти на полголовы, мне приходится задирать голову, чтобы видеть ее искаженное гневом лицо. Но меня это мало пугает. Я тянусь к груди, чтобы коснуться своего кулона, но… Его нет. И нет его из-за этой истеричной блондинки!

— Правда? А я не помню, чтобы мы были знакомы, — улыбаясь, спокойно говорю я.

Спокойствие бесит. Она ждет от меня испуга, может, ответной ярости. Я жадная, не покажу ей их, даже несмотря на то, что внутри начинает бурлить.

— Что?! — кажется, она достигает точки кипения, как тогда, в таверне.

Но снова появляется ОН. И от его ледяного взгляда меня пробирает такой холод, что, кажется, будто я провалилась в прорубь.

Адреас заслоняет собой Джесс, как будто это я готова вцепиться ей в волосы, а не наоборот. Той остается лишь бросать на меня многообещающие взгляды, но они не так меня беспокоят, как разноцветный гад, превратившийся в воплощение злости.

— И что же ты тут делаешь, ящерка? — медленно, но из-за этого не менее устрашающе, произносит Адреас. — Неужели тебя выгнали из таверны, и ты решила подыскать себе место в академии? Кем? Прачкой? Хотя нет… С твоей-то криворукостью хорошо, если в поломойки возьмут.

Он стоит в паре шагов от меня. Радужные пряди нагло выбиваются из хвоста и поблескивают на солнце, и это единственное, что кажется в нем сейчас хоть сколько-нибудь несерьезным. Неужели он даже не пытался никак убрать это многоцветье?

Адреас обводит меня взглядом с головы до ног, словно разглядывая какую-то особенно мерзкую и назойливую букашку, случайно попавшую в его поле зрения.

Бесит. Как же он и его высокомерие бесят.

— Удивишься, — решаю не строить из себя вежливую, раз уж блондин позволяет себе фамильярное общение, — но я здесь учусь.

Едва заметное удивление мелькает на лице дракона, заставляя его зрачок на мгновение стать вертикальным. Но он тут же возвращает себе контроль.

— Ты? — он делает шаг вперед, а уголок губ изгибается в усмешке. — Не смеши. Да и кто в своем уме мог принять тебя в столичную академию. Или… В тебе нашли какие-то иные дарования?

В груди все начинает вибрировать от злости и обиды. Иридан на поясе перебирает все цвета от ярких до землистых и обратно. Мне очень хочется врезать сейчас по этой высокомерной морде. Но я сжимаю кулаки, сминая с хрустом карту и бумаги.

— Не твое дело, — цежу сквозь плотно сжатые зубы, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрогнул и не выдал бушующий внутри ураган эмоций.

Адреналин смешивается со страхом и упрямством, заставляя сердце колотиться как бешеное.

— Не мое? Как ты заговорила, ящерка, — его усмешка больше напоминает оскал хищника, который готов вот-вот накинуться на свою жертву. — Я бы на твоем месте не огрызался. Ты себе и так уже наговорила на очень серьезные неприятности. У тебя особый талант к разрушению. Уникальный. Нечего тебе здесь делать.

— Не ты принимал — не тебе и судить, — голос дрожит от волнения и попытки сдержаться и не закричать.

Он делает еще один шаг вперед, и я едва останавливаюсь, чтобы позорно не отступить, а меня обдает жаром, исходящим от тела Адреаса, как от раскаленной печи. Его взгляд скользит по моему лицу, обжигая, ловит мой и впивается в него. Дракон склоняется ко мне ближе, так, что я чувствую его дыхание с легким ароматом ментола.

— Не мне, — соглашается он, но это только сильнее пугает. — Но в моих силах сделать так, что ты будешь проклинать этот день. Каждую минуту ты будешь молиться о том, чтобы вернуться назад в свою никчемную жизнь. Ты заплатишь за все. С процентами.

Судорожно сглатываю, чувствуя, как от волнения пересохло во рту. Он не шутит. Он по-настоящему зол. Зол на меня. И готов на все, чтобы выместить свою злость.

Страх липкой, холодной волной пытается захлестнуть меня с головой, парализовать волю, но я отчаянно борюсь с ним. Я не покажу этому дракону, что боюсь. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Это мы еще посмотрим, — отвечаю я, не отшатываясь ни на миллиметр. Даже наоборот, сокращая расстояние между нашими лицами.

— Наслаждайся своим первым днем в стенах академии, ящерка. Он будет последним спокойным в твоей жизни.

Адреас резко отстраняется, а у меня от этого движения даже голова начинает кружиться. Как будто я первый раз за весь разговор сделала вдох.

Он приобнимает за талию Джесс, которая кидает на меня победный, язвительный взгляд и возвращается к своей компании.

И почему у меня нет ни грамма сомнений в том, что он исполнит свое обещание? Только вот ящерицы тоже бывают ядовитыми.

Глава 7

Прочь. Я твердым шагом ухожу прочь, делая вид, что знаю куда, и с трудом удерживаясь от того, чтобы побежать. Считаю от одного до двадцати и обратно. И снова, и снова. Пока не оказываюсь вне зоны видимости этих снобов.

И угораздило же меня пересечься с ними! Не иначе как кто-то проклятием в меня кинул. Белобрысым таким наглым проклятием. Слишком большим и сильным, чтобы с ним тягаться. И слишком хорошо понимающим, как он действует на девушек.

— Спокойно, Ярика, — пытаюсь убедить себя перестать нервничать. — Ты уже учишься здесь, и никакие Адреасы это изменить не могут.

А в ушах голос: “Наслаждайся своим первым днем в стенах академии, ящерка. Он будет последним спокойным в твоей жизни”. Он отравляет все, превращает все происходящее в жуткую насмешку и рождает в груди тревожное предчувствие того, что может меня ожидать дальше.

Когда понимаю, что иду куда попало, расправляю почти безвозвратно испорченную карту — надеюсь, я не должна ее возвращать? — и пытаюсь разобраться, где я и куда мне направиться. Сердце все еще взволнованно стучит, а руки подрагивают, поэтому очень сложно понять.

— Помочь?

Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с веселым рыжим парнем, по виду лет на пять старше меня. Кажется, тут у них как на подбор все студенты высокие, широкоплечие, мускулистые.

Он располагает к себе широкой доброй улыбкой, но я не спешу улыбаться в ответ. Как-то уже пообщалась с местными. Не понравилось.

— Я Илиас, — представляется он, протягивая руку. — А ты новенькая?

Смотрю на раскрытую ладонь, мешкаю пару мгновений и все же пожимаю руку в ответ.

— Да… Меня отправили в лазарет к профессору Курт, но я… — вздыхаю, не особо желая признаваться в своей проблеме. — Я заблудилась.

Рукопожатие получается уверенным, даже немного жестким, как будто Илиас проверяет меня. Но я вполне готова к такому — не белоручка.

— Ты почти на верном пути, давай отведу, — предлагает он.

Ири беспокойно возится на поясе, и я его понимаю: лишнее внимание сейчас кажется неприятным.

— Просто покажи, куда идти, — отвечаю, надеясь, что он поймет намек.

Но где уж там! Тут определенно очень твердолобые парни учатся.

Илиас рукой показывает направление, но, когда я благодарю и ухожу, идет следом, не отставая ни на шаг. Хотя, надо сказать, не достает вопросами. Больше рассказывает про академию, показывая на разные здания и объясняя, где что находится. За это я, конечно, благодарна, но разговор поддерживать не готова.

— Надеюсь, к профессору ты со мной не пойдешь? — останавливаюсь я на крыльце корпуса целителей, где и расположен лазарет.

Илиас смеется искренне, так что это даже вызывает у меня улыбку, хотя я не планировала ему улыбаться и как-то вообще проявлять свои эмоции.

— А ты не из тех, кто флиртует направо и налево, да? — спрашивает он.

— Разве по моему внешнему виду кажется обратное? — поднимаю брови.

— Удачи, новенькая, — подмигивает Илиас, не отвечая на мой вопрос. — Еще непременно увидимся.

Он засовывает руки в карманы и уходит, несколько раз обернувшись. Я даже не сразу понимаю, что следила за ним глазами.

Иридан шипит и меняет пару раз цвет, делаясь то красным, то радужным, то опять красным, пока снова не маскируется под пояс. Кажется, это было какое сообщение, но я его не понимаю.

Корпус оказывается просторным, очень светлым, отделанным белым камнем. Тут, кажется, все сверкает чистотой. Илиас подсказал, что мне на третий этаж, поэтому я не трачу попусту время и поднимаюсь сразу туда, оказываясь в большом коридоре, у входа в который стоит стол.

— Подскажите, где я могу найти профессора Курт? — спрашиваю я девушку в аккуратном белом фартуке и такой же белой косынке.

Она отрывается от книги и конспектов, сначала как будто бы пытается сообразить, о чем я, а потом, видимо, понимает.

— Прямо по коридору, самая дальняя дверь. Она сейчас свободна, — произносит девушка и снова ныряет в учебу.

Надо же, вроде бы занятия только начались, а кажется, что у нее уже на носу зачеты. Или она настолько серьезно относится к учебе. Я бы тоже так хотела. И буду! Назло всем.

Прохожу мимо многочисленных дверей, практически одинаковых внешне, но с разными табличками и номерами. Символы на них я разобрать не могу, но любопытство, честно говоря, распирает.

Здесь, в академии, интересно все! Где и как учатся, как живут, как устраивают быт. Все! А особенно то, что здесь забыл выпускник Адреас? Какого Ярхаша он делает в академии?

В коридоре пахнет травами. И от этого запаха начинает мутить, а в груди сразу как будто появляется дыра. Каких только трав, травяных смесей, настоек и зелий мы не пробовали с мамой. Все бесполезно. Лекарство, на которое я надеялась накопить работой в таверне, наша последняя надежда.

В ответ на мой тихий стук звучит приглашение в кабинет.

— Ярика Сирен? — мелодичный, но в то же время властный голос женщины, сидящей за столом в кабинете, вызывает робость.

Я киваю. Она рассматривает меня. Я рассматриваю ее. На первый взгляд практически невозможно понять, сколько ей лет: визуально не больше тридцати, но эти глаза странного вишневого оттенка… Они и выдают, что целительнице много. Очень много лет.

Неестественно светлая кожа, иссиня-черные волосы в тугом пучке на затылке, тонкие черты лица и… острые кончики ушей. А ведь я почти была уверена, что эльфов в нашей стране нет.

— Проходи, — она указывает мне на стул напротив нее. — Присаживайся. Ректор Ферст меня предупредил, что ты придешь.

Я присаживаюсь на краешек, боясь запачкать: все кажется просто идеально чистым и… опять белым. Даже шкафы здесь белые. Разве что книги вносят разнообразие тем, что у них разного цвета корешки.

— Расскажи немного о себе, — просит профессор, откладывая бумаги и всматриваясь в меня. — О твоей магии.

Эта просьба заставляет меня поджать губы и отвести глаза.

— Мне особо нечего рассказывать, профессор Курт, — честно отвечаю я. — Моей силы хватает на пару магических искр и, если повезет, чуть-чуть очистить обувь. В училище меня назвали пустышкой.

Эльфийка хмыкает и облокачивается на столешницу, чуть склоняясь ко мне.

— Но Холливан так не думает, — не спрашивает — утверждает она.

— Я не знаю, почему он решил сделать мне это предложение, — признаюсь я. — Ему показалось, что это я раскрасила одному из посетителей волосы во все цвета радуги. Но… я в этом совсем не уверена.

Я замечаю, как брови Курт медленно поднимаются, а потом она силится сдержать смех:

— Так это из-за тебя Филис так модно выглядит? — шутливо спрашивает она. — Ну вот. А ты говоришь, “пустышка”. Да и… фамильяры не приходят к совсем слабым. Это ты потом у преподавателя сама спросишь, если захочешь. Так что давай мы не будем с тобой тратить время, проходи за ширму и раздевайся, я сделаю все нужные замеры.

Я послушно иду в дальнюю часть кабинета, чтобы очередной раз убедиться в своей магической никчемности.

Филис… Значит, Курт его знает и уже видела с новой прической? Но… учитывая реакцию, она не обвиняет меня. Значит ли это, что целительницу мне не стоит бояться? Не знаю пока. Понятия не имею, кому можно доверять.

Снимаю платье и присаживаюсь на стоящую тут кушетку. Эльфийка заходит следом с парой маленьких коробочек. Процесс определения уровня магии у Курт не похож ни на что из того, что делали со мной раньше. Какие-то тонкие цепочки на руках с очень слабо мигающими кристаллами, обод на голову с серебряными нитями, которые оплетают все тело, еще пара непонятных артефактов.

Все показания Курт записывает в бланк, делая какие-то пометки и кивая сама себе. В завершение она садится напротив меня и берет в свои ладони мои запястья. По телу как будто пробегает дрожь и болезненное покалывание.

Я, кажется, даже издаю какой-то звук, а потом в голове гаснет свет.

Глава 8

Резкий запах вызывает яркие вспышки перед глазами, а потом и вовсе заставляет закашляться. Открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Только проморгавшись и заставив мозг напрячься, я вспоминаю, что совершенно бесславно упала в обморок при банальном измерении магии.

Нет, конечно, так меня никогда не проверяли, но это же не повод.

Зрение фокусируется не сразу, слышать я начинаю раньше. Перед глазами пляшут черные пятна, смешиваясь с белизной потолка. Голова гудит, как потревоженный улей, а во рту — противный привкус меди и какой-то травы.

— Она очнулась, профессор Курт, — говорит та девчонка, что сидела на посту.

Она закрывает пузырек, что держала у моего носа, и подкладывает под мою голову еще одну подушку, чтобы я могла лежать полусидя. Иридан перебирается ко мне на грудь и становится тоскливого серого цвета. Сочувствует.

— Спасибо, Си, — отзывается Курт, сидящая на стуле рядом с бумагами, на которых и отмечала все результаты. — Принеси, пожалуйста, настойку Силлириальмиса. Двойную дозу, пожалуй.

Девушка кивает и выскальзывает из-за ширмы, а потом и из кабинета — я слышу, как закрывается дверь.

Курт переводит на меня серьезный, я бы даже сказала, озадаченный взгляд своих вишневых глаз:

— И когда ты последний раз нормально ела?

Ее вопрос оказывается неожиданным для меня. Я-то думала, что она скажет, что с моим уровнем магии тут делать нечего. А она спрашивает, когда я ела.

Приходится задуматься: утром я успела только покормить маму, сама торопилась сюда. Вчера вечером… мне было не до этого. А в обед мне хватило времени только перекусить парой яблок, которые я подняла с земли, проходя мимо одной из яблонь, растущих около богатого особняка.

Я так и не отвечаю Курт, от чего ее глаза сверкают неодобрением, и она качает головой.

— Ярика, — вздыхает она. — Даже если не брать в расчет базовые физиологические потребности организма, любая, даже самая маленькая сила требует хорошей подпитки. А ты вчера… Филиса раскрасила! Удивительно, как ты вообще умудрилась столько времени продержаться!

Я поджимаю губы и рассматриваю свои руки, сжимающие плед, которым меня прикрыли. Обветренные, с рабочими мозолями и коротко-коротко подстриженными ногтями.

— Я просто привыкла, профессор Курт, — отвечаю я. — Мне не всегда доводилось нормально поесть.

— Значит, моя самая первая рекомендация: не пропускать приемы пищи. Никогда, — она строго смотрит, а мне стыдно, как будто я пятилетний ребенок, совершивший какую-то несусветную глупость. — Вот сейчас выпьешь настойку и от меня сразу пойдешь в столовую. Как раз время обеда.

Девушка приносит вытянутый стакан с мерными рисками на стекле, наполовину заполненный резко пахнущей бурой жидкостью. По указанию Курт я залпом выпиваю его и возвращаю Си.

— Передай ректору Ферсту вот эти бумаги, — целительница протягивает конверт девушке. — И скажи, что вечером нам нужно будет встретиться.

Курт дожидается того момента, как помощница выйдет, а потом задумчиво поворачивается ко мне.

— Что касается твоей магии. Ее действительно немного, — произносит Курт, но что-то проскальзывает в ее взгляде неоднозначное. — Но я и не думаю, что ты хотела бы быть боевым магом. Твои результаты, — и снова пауза, как будто она сомневается, — вполне соответствуют факультету Рукописей и Артефактов. Для работы в архиве или библиотеке не обязательно иметь безграничный магический потенциал.

Она говорит, а я даже не знаю, как спрятать глупую улыбку, которая расплывается на моем лице. Только подумать! Книги. Разные. Древние. Новые. И я среди них! А если… Если меня еще и к летописаниям допустят!

Курт немного удивляется моей реакции, но, кажется, она рада.

— Что скажешь?

— Что я самый счастливый человек на свете! — и я именно это и подразумеваю, потому что о прочих проблемах в этот момент не думаю.

— Отлично. Тогда вот твой студенческий кристалл. Это твой пропуск везде: от комнаты до тренировочных полигонов, если вдруг тебе потребуется. В столовой определяет твое меню и место за столом, — говорит Курт. — Думаю, тебе покажут, как им пользоваться.

Мне в руку ложится небольшой охристый кристалл с зелеными прожилками. Как только он касается моей ладони, то слегка мигает внутренним светом, а потом гаснет.

— Спасибо большое, — бормочу я, слезая с кушетки, и беру платье, чтобы одеться.

— Помнишь, да? Сначала столовая, а потом все остальное. Бумаги я уже подписала, — целительница протягивает мне три небольших листа и провожает меня к двери. — И если будут проблемы — ни в коем случае не стесняйся прийти и попросить о помощи.

Прижимаю к себе свою законную добычу и сразу же направляюсь к столовой, мысленно благодаря Илиаса, что он мне подробно все рассказал. Мне даже карта почти не нужна.

Не туда я поворачиваю всего дважды и то почти сразу понимаю это, возвращаюсь и нахожу верный путь. Тем более что потом догадываюсь: студенты спешат именно туда, и я просто иду за ними.