Двуликий Альбион и Законы крови

— Моё «спасибо» — это максимум, на что ты можешь рассчитывать, Локвуд, — выдохнула Селена прямо в его бледное лицо, даже не думая отступать перед его зноем.

Ардон замер. Небрежная усмешка мгновенно сошла с его лица. Наследник члена Высшего Совета оказался не готов к такому прямому ответу.

— Спасибо за то, что вытащил меня из воронки, — спокойно продолжила Селена. — За то, что я не пострадала от пламени Блейка. И за то, что скрыл…

— …твою изменившуюся кожу, — резко перебил Ардон. — И темные вены, которые ползли по твоей шее. И этот взгляд с чернотой вместо зрачков?

Он подался вперед, в упор всматриваясь в её глаза, в которых сейчас отражался только глубокий серо-зеленый цвет.

— Что это вообще было, ты мне ответишь?

— Перепад силы, — ответила Селена. — Блейк едва не выжег мою кровь. Магия земли просто защищалась.

Ардон тихо, зло усмехнулся. Этот звук резанул по нервам сильнее, чем недавний гул в Зале Равновесия.

— Обычный перепад не меняет цвет глаз, кройдонская, — процедил лидер драконов, и его янтарный взгляд стал ледяным.

— Забудь, просто забудь, — Селена развернулась, собираясь уйти обратно к гранитным переходам Нижнего яруса.

— Да, беги к своему Крону. Вам непременно есть чем заняться в штреках, — съязвил Ардон, не сводя глаз с её спины.

Сделав всего шаг, Селена резко остановилась. В её груди горячим потоком хлынуло долго сдерживаемое бешенство, смешанное с внезапным, непреодолимым желанием заглушить его издевки.

Она единым слитным движением повернулась обратно, вплотную приблизилась к парню и крепко вцепилась пальцами в воротник черной рубашки под его расстегнутой курткой. Девушка не дала ему ни секунды на размышления, силой дернув его лицо вниз, к себе и резко прижалась к его губам.

Это не было нежностью. Это был взрыв на самой границе двух миров. Его губы оказались сухими, обжигающими, словно долгое время не знавшими прохлады. Селена почувствовала, как её внутренняя сила — этот привычный холод в теле — резко вздрогнула, столкнувшись с жаром. Мышцы рук и шеи неприятно заныли от резкого перепада температур, но девушка не отпрянула. Наоборот — она сжала пальцы на его рубашке с еще большей настойчивостью, заставляя парня полностью подчиниться этому моменту.

Ардон замер.

Его тело, привыкшее к полному контролю и жесткому самообладанию, вдруг превратилось в натянутую струну. Мысли Локвуда полностью перемешались. В эту секунду парень превратился в чистый, неуправляемый голод. Тяжелые, горячие ладони легли на талию девушки, сжимая плотную ткань её куртки. Ардон прижал её к себе так резко и сильно, словно пытался полностью подчинить себе её движения.

Селена чувствовала, как его жар перетекает в её тело. Ощущение внутренней скованности мгновенно исчезло, уступая место непривычному чувству легкости.

Ардон оторвался от её губ первым, прерывисто, шумно дыша. Его пальцы всё ещё крепко удерживали её хрупкий стан, словно он боялся потерять опору. Янтарные глаза лидера ящеров с расширенными зрачками смотрели на Селену так, будто эта девчонка только что полностью подчинила себе его внутреннюю силу.

Впервые в жизни этот парень потерял контроль над своими эмоциями.

И самое опасное: ему понравилось это чувство прохлады во всём теле.

Тишина длилась всего мгновение.

Селена сильным рывком вывернулась из его ослабевшей хватки, едва не споткнувшись о выступы сланцевых плит на краю обрыва. Девушка сделала поспешный шаг назад, восстанавливая дистанцию и пытаясь унять бешеное дыхание. Она бросила быстрый взгляд на его растерянное лицо, на котором еще чистым белым светом догорали остатки усмиренного жара.

— Как видишь, кройдонская дрянь платит по долгам сполна, — дерзко усмехнулась Селена, отступая к узкому техническому проходу. — Радуйся прохладе, наследник. В следующий раз я позволю тебе сгореть.

Подошвы её ботинок бесшумно ступили в спасительную полутьму, туда, куда больше не доставали блеклые отсветы неба. Селена просто развернулась и быстро скрылась за каменным поворотом, растворившись в темноте переходов. Словно этот поцелуй был лишь коротким видением.

Ардон остался один.

Край обрыва под его ногами казался насмешкой: еще минуту назад он удерживал в руках силу земли, способную полностью усмирить его внутренний пожар. А теперь вокруг остались только леденящий шотландский ветер и пустота ущелья.

Руки парня безвольно опустились вдоль тела. Пальцы всё ещё помнили прикосновение и ту мелкую дрожь, которая пробежала по его телу перед тем, как девушка скрылась в темноте. Ардон неподвижно стоял над темным разломом, чувствуя, как внутри него вместо привычной обжигающей лихорадки открылась пугающая, холодная пустота.

Горный мороз быстро затянул их глубокие следы тонкой ледяной плёнкой, убирая любые видимые улики их недавней встречи и прочно сковывая расколотый камень уступа. А лидер факультета Мэйфэйр так и остался стоять в полном одиночестве на самом краю скалы, под тяжелым, давящим взглядом шотландского неба.

Глава 7

За пределами базальтовых переходов Цитадели утро занималось неохотно, удушаемое тяжелым свинцовым маревом. Полярный циклон намертво сковал пики Бен-Невиса, превращая горные уступы в глухие, покрытые инеем лезвия, срезающие яростные порывы северного ветра. Метель утихла, оставив после себя пронзительный холод, который насквозь прошивал каменную твердыню крепости, заставляя иней нарастать на узких бойницах технических переходов.

Селена очнулась задолго до сигнала подъёма. Ночь после возвращения с перевала превратилась в сплошной кошмар. В груди копошилось что-то липкое: не страх, не вина, а какая-то их гадкая смесь. Она лежала, слушая ровное дыхание Мэйси на соседней постели и далекий рокот, шедший откуда-то снизу, будто в недрах горы перекатывали раскаленные глыбы.

Девушка резко опустила ноги на холодный пол и уставилась в узкое окно, за которым в предрассветном сумраке белели заснеженные кручи горы. Мысли упрямо возвращали её к полумраку скалистого перевала. Всё случившееся казалось безумием. Она — нищенка из Кройдона, которая еще вчера должна была обратиться в неподвижную статую, — теперь оказалась зажата между двумя самыми опасными парнями Цитадели.

Крон знает про билет. Он знает, что парень, чей номер числится в списках Гринвича, уже застыл изваянием в сырой кройдонской земле. Для старосты она — ходячая улика, деталь, которая ломает его безупречную систему.

Куда сильнее пугал Ардон Локвуд. Заносчивый дракон заглянул в саму её природу. Он застал мгновение, когда почернели её глаза в Зале Равновесия, почувствовал, как этот глубинный холод погасил его пламя. И вопреки всему он промолчал.

Только вчера на продуваемом перевале она совершила настоящее безумие, подарив наследнику долгожданную прохладу, выкачав из него весь жар до капли.

Наконец под скальными сводами разнесся низкий, гулкий удар гонга — официальный сигнал утреннего подъема. Комната мгновенно наполнилась суетой. Быстрые сборы на совместную лекцию прервали изнуряющие мысли Селены. Мэйси уже вовсю металась по их каменной келье, на ходу затягивая жесткие ремни кожаного корсета поверх черной водолазки. Заметив застывший, отрешенный взор подруги, она резко остановилась.

— Эй, кройдонская, ты чего раскисла? — Мэйси прищурилась, внимательно изучая её бледное лицо. — Всё еще из-за вчерашнего пекла на практике?

Селена инстинктивно сжала край одеяла, заставляя себя дышать ровно.

— Всё нормально. Просто сидела допоздна у лавового очага в гостиной, пыталась разобраться в уставных схемах. Просто не выспалась.

— Ладно, — Мэйси недовольно фыркнула. — Шевелись, а то Крон за опоздание на лекцию лично заставит нас драить базальтовые переходы. У драконов сегодня с нами общий сбор. Представляешь, какая там будет духота? Они после вчерашнего так и пышут злостью.

Аудитория, вырубленная в толще горы, уходила крутыми ступенями вниз, к массивной стойке из темного камня. В зале ощущалась невидимая, но осязаемая черта. Правый сектор, где сидел Мэйфэйр, был наполнен душным зноем — от него иней на стенах быстро превращался в пар. Левый сектор, где расположился Гринвич, тянул сыростью и холодом.

Селена заняла место на одном из средних рядов, нервно сжав пальцы на каменной поверхности стола.

— Полегче, кройдонская, ты сейчас этот стол до основания протрешь, — раздался рядом вальяжный голос. — Смотрю, гранит под твоими ладонями тебе чем-то сильно насолил.

Селена обернулась. Справа, небрежно развалившись на узкой скамье, сидел двухметровый первокурсник-гигант по имени Дерек. Огромными ботинками он перегородил половину прохода. У новичка была массивная челюсть, грубое лицо, а полусонный взор транслировал абсолютное безразличие к происходящему.

— Прости, — сухо бросила Селена, сцепив пальцы в замок на коленях.

— Да брось, — Дерек даже не повернул головы, продолжая буравить глазами пустую трибуну профессора Олдена. — Я просто удерживаю тебя от попытки расколоть эту аудиторию и обрушить на нас каменный свод.

— Дерек, заткнись, ради всего святого, — раздался со спины утомленный голос Мэйси. Она как раз протискивалась между рядами сверху, увлекая за собой высокого парня. — Селена, познакомься, это мой брат Томас.

Из-за плеча Мэйси показался высокий худощавый парень в очках. В отличие от грузного Дерека, Томас выглядел как типичный книжный червь: тонкие пальцы, перепачканные в мелу, внимательный взгляд за стеклами.

— Селена, — он вежливо кивнул. — Мэйси мне уже успела рассказать о тебе. Первые дни в Цитадели всегда тяжелые: кровь Гринвича у новичков еще не адаптировалась, природа земли здесь слишком плотная.

— Всё уже прошло, — ответила Селена, поправляя высокий воротник черной водолазки.

— Новичкам тяжело привыкнуть к давлению этих стен. — Томас сел рядом и раскрыл блокнот со схемами. — Твоя вчерашняя дуэль на Арене с ящерами была более чем эффектная.

Селена не успела ответить. По залу пронесся шорох шагов — на каменную трибуну поднялся профессор Олден. Одновременно с этим на Верхнем ярусе бесшумно появился Райан Крон. Староста Гринвича занял место на возвышении, прямо за спиной Селены, на пару уступов выше. От его фигуры веяло мрачным, леденящим равновесием. Староста не смотрел на девушку, но его присутствие ощущалось физически.

На противоположной стороне, на самом верху, расположился Ардон Локвуд. Заметив, как Крон устроился прямо за спиной Селены, он хищно прищурился. Воздух вокруг дракона дрогнул. Душный, огненный зной плеснул через зал, и Селену накрыло воспоминание о вчерашнем вечере на перевале. На заносчивом лице дракона проступила опасная, язвительная усмешка. Он смотрел на неё сквозь разделяющую их бездну аудитории, беззвучно напоминая, что цена за его молчание еще не назначена.

— Тема лекции, — раздался голос профессора, — «Наше равновесие и пределы выносливости человеческого тела». Запомните, новобранцы: маг земли — проводник, а не хранилище. Вы не удерживаете пламя в себе. Вы обязаны пропустить его сквозь себя, отдавая камню. Иначе собственная кровь обратится в монолит.

В тишине, повисшей в зале, раздался сочащийся издевкой голос:

— Профессор Олден, — Ардон лениво наклонился вперед, опершись локтями о гранитный стол своего ряда. Его янтарно-золотой взор ударил по левому сектору, безошибочно выхватывая Селену. — А что, если сама природа допускает ошибки в распределении дара? Бывает же, что рождается сосуд, чья кровь в силу аномалии ведет себя противоестественно. Не проводит стихию, а поглощает её. Создает магический вакуум.

Зал затаил дыхание. Селена замерла, чувствуя, как адреналин обжигает пальцы. Томас рядом резко вскинул голову, и его очки блеснули — как исследователь, он мгновенно уловил скрытый подтекст вопроса.

— Что вы имеете в виду, Локвуд? — нахмурился Олден.

— Я говорю об аномалиях, профессор, — Ардон хищно усмехнулся, фиксируя Селену взглядом сквозь разделяющую их бездну. — Что, если природа такого мага земли не гасит первородное пламя, а безвозвратно впитывает его? Жрет чужую энергию, скрывая истинную, пугающую бездну? Не считает ли Вы, что подобные «колодцы» — это прямая угроза равновесию, и такую ошибку природы нужно изолировать прежде, чем она нанесет вред Мэйфэйру?

— Локвуд сегодня слишком громко полыхает, — Дерек рядом с Селеной мрачно ухмыльнулся, едва шевельнув массивной челюстью и даже не меняя своей ленивой, полусонной позы. — Радиаторы Мэйфэйра опять перегрелись.

Профессор Олден не успел произнести ни слова. Райан Крон медленно поднялся со своего уступа. Его низкий голос словно погасил зной, и воздух в проходе тут же стал прохладным.

— Единственная опасность для нашего равновесия, Локвуд, — отрезал Райан, нависая над аудиторией монолитной фигурой, — это драконы, не умеющие сдерживать собственное пламя и обвиняющие Гринвич в своем бессилии. Если Мэйфэйр так панически боится, что ваш хваленый зной угаснет, встретившись с твердым камнем, вероятно, вам стоит вернуться на свой Верхний ярус. Мой Гринвич — не место для твоих сомнительных теорий. Справляйтесь со своим жаром самостоятельно.

Радужка Ардона выцвела, оставляя лишь два черных кинжала зрачков. Он опасно подался вперед, перегибаясь через каменное ограждение своего ряда.

— Твой Гринвич, Крон? — бархатным тоном осведомился дракон. — Ты так уверен, что полностью держишь в узде свой загон? Уверен, будто все новобранцы в этом зале находятся на законных местах и подчиняются твоей хваленой дисциплине? Боюсь, однажды твоя ведомость даст трещину, и миру явятся весьма неприглядные тайны. Некоторые аномалии имеют обыкновение вырываться наружу, подобно обвалам после подземного удара. Посмотрим тогда, как ты защитишь свой выводок от Ищеек Высшего Совета Коалиции.

В зале повисло глухое безмолвие. Селена чувствовала, как фигура Райана за её спиной превратилась в ледяную скалу, а воздух вокруг его плеч застыл от бешеного, сдерживаемого гнева.

— Тихо! — голос профессора Олдена перекрыл гул амфитеатра, когда его трость властно опустилась на базальтовую плиту. — Старосты, займите свои ряды! Еще одно слово — и оба отправитесь в ледяные штреки на неделю! Мистер Локвуд, сядьте. Мистер Крон, держите сектор в порядке.

Ардон выжег Райана взором, сулящим долгую агонию, после чего опустился на скамью, вновь вернув лицу высокомерное презрение. Райан сел. Его тяжелое, прерывистое дыхание обдало прохладой макушку Селены, заставляя кожу на шее покрыться мурашками.

Профессор перевёл взгляд на Локвуда.

— Ваши рассуждения, Ардон, весьма… экзотичны, — профессор слегка откинулся на спинку кресла, аккуратно сложив руки на столешнице. Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, а взгляд за стёклами очков оставался холодным и отстранённым. — Признаться, за все годы изучения магических аномалий я ни разу не сталкивался с подобным феноменом — чтобы маг земли не гасил первородное пламя, а поглощал его, аккумулируя чужую энергию.

Он сделал короткую паузу, будто взвешивая каждое следующее слово.

— Концепция так называемых «колодцев», угрожающих равновесию, не фигурирует ни в одном из авторитетных трактатов по магической природе. Более того, сама структура магической энергии и её взаимодействие с носителем противоречит этой гипотезе.

Профессор чуть приподнял бровь, подчёркивая серьёзность своих слов:

— Я понимаю вашу обеспокоенность безопасностью Мэйфэйра, но пока подобные предположения остаются не более чем теоретической конструкцией без эмпирического подтверждения. Прежде чем говорить об изоляции коголибо, нужны неоспоримые доказательства существования такой угрозы. А их, насколько мне известно, нет.

Ардон на мгновение замер, затем резко повернул голову в сторону Селены. Профессор, наблюдавший за этой немой перекличкой, слегка нахмурился. Он заметил обмен взглядами и, кажется, оценил его значение — но предпочёл не комментировать.

Когда занятие закончилось, и студенты с гулом хлынули к выходу, Томас Торн остался сидеть над подземными схемами. Мэйси и Дерек уже растворились в толпе туннеля. Он дождался, пока они останутся одни, повернулся к Селене и спокойно произнес, поправляя очки:

— Локвуд задавал вопросы профессору явно о тебе, Селена. Твоя кровь нестабильна, я же вижу, как тебя гнет от холода. — Томас аккуратно затянул кожаный шнурок на разбухшей папке и закинул ремень сумки на бок. — В отличие от Олдена, я не ограничиваюсь сухими лекциями из учебников. И, возможно, смогу помочь. Если почувствуешь, что припадки земли становятся неуправляемыми, ищи меня на самом нижнем ярусе Оружейных штреков. Там, за старыми плавильными печами, есть заброшенная алхимическая лаборатория. Профессора туда давно не заглядывают.

Томас ушел, скользнув к боковым дверям мгновенно растворившись в тени каменных арок. Селена осталась стоять у пустой гранитной плиты. Сердце колотилось в груди, заставляя ребра болезненно сжиматься. На мгновение она подняла голову и посмотрела на противоположную сторону пустеющего амфитеатра. Ардон смотрел на неё не мигая — хищно, фиксируя каждое её движение. В его янтарных глазах читалась опасная паранойя: заносчивый дракон беззвучно давал понять, что теперь полностью контролирует её положение в Цитадели.

Девушка перехватила свои вещи, круто развернулась и быстрым шагом направилась к главному выходу, стремясь как можно скорее покинуть давящие стены лекционного зала.

Голова раскалывалась от избытка информации. Окружающий мир казался нереальным: мимо, толкаясь плечами, спешили студенты, переговаривались первокурсники Гринвича, а в воздухе всё ещё висел плотный озоновый шлейф, оставленный Мэйфэйром. Селена пыталась затеряться в толпе, держась поближе к стене перехода, но уйти далеко ей не дали.

На развилке галерей, где поток первокурсников сворачивал к жилым комнатам, чья-то хватка железным обручем сомкнулась на предплечье девушки. Селена не успела даже вскрикнуть — её резко, рывком утянули с главного маршрута в глубокую, неосвещенную нишу между массивными базальтовыми выступами. Перед глазами выросла фигура Райана Крона. Лидер Гринвича заблокировал единственный выход, перекрывая проход. От него веяло леденящей прохладой подземных глубин — признак того, что его кровь сейчас едва сдерживала ярость.

— Крон… — выдохнула Селена, инстинктивно рванувшись в его железном захвате.

— Тихо, — его баритон упал до леденящего шепота, от которого внутри всё сжалось. Темные глаза Райана, обычно расчетливые, сейчас горели опасным, проницательным блеском. — А теперь отвечай мне, Гринн, очень быстро и очень честно. Какого хрена сейчас произошло в лектории?

— Это была просто грызня факультета Мэйфэйр, ты сам сказал… — попыталась защититься она, но Крон жестко перебил её.

— Не держи меня за идиота! — Райан подался вперед, нависая над ней в полумраке ниши. — Локвуд не марает руки о первокурсников ради забавы. Он метил прямо в тебя. И его слова про безупречную ведомость и аномалии — это не пустая паранойя. Он знает. Знает про поддельный билет Кройдона. Знает про мертвого студента, чье место ты заняла.

Он чуть ослабил хватку на предплечье, но его давящее присутствие стало еще невыносимее. Райан жестко перекрыл единственный выход из ниши, заставляя Селену замереть между его мощной грудью и холодным камнем. В полумраке между ними звенело опасное, натянутое до предела напряжение.

— Я оставил твое имя в списках Гринвича, рискуя своей головой, — процедил Райан, и его голос упал до глухого рокота. — Но, если этот заносчивый дракон раскопал грязь и собирается использовать тебя, чтобы уничтожить меня, правила меняются. Откуда он знает твою тайну? Отвечай.

Селена замерла, глядя на его лицо. Внутри всё сжалось, но не от страха, а от внезапного, спасительного озарения.

«Он заблуждается, — пронеслось в сознании. — Крон неверно трактует слова Локвуда. И, похоже, плохо слушал профессора».

Райан даже не догадывался, что двусмысленные фразы Ардона про ведомости и скрытые аномалии имели совсем иной смысл. Они касались не преступления на кладбище Кройдона, а её пугающей природы, которую дракон ощутил всей своей сутью в Зале Равновесия. Поддельный билет и чужое имя — пыль на ветру по сравнению с тем, чего на самом деле жаждет Локвуд: её холода, способного замораживать пламя Мэйфэйра.

— Я никому ничего не говорила, Крон, — её голос прозвучал на удивление твердо, хлёстко, возвращая привычную кройдонскую злость. — Сделай шаг назад и выслушай меня, если в голове осталось хоть что-то, кроме твоей паранойи.

Райан сильнее сжал её предплечье, по-прежнему нависая над ней и требуя объяснений.

— Локвуд понятия не имеет о мертвом студенте, — жестко проговорила Селена, встречая его давящий взор встречным отпором. — Имей он доказательства подлога, Крон, никакого спектакля в аудитории не было бы. Сегодня утром делегация Высшего Совета Коалиции уже прибыла бы в Академию, чтобы закрыть нам рты через плаху. Он ищет способ, как вбить тебе клин в спину поглубже.

Она ждала новой вспышки ярости, рассчитывала, что его магия обрушится лавиной, наказывая за дерзость. Но вместо этого Райан замер, и его лицо, мгновение назад казавшееся высеченным из холодного камня, дрогнуло. Напряженная линия губ смягчилась.

Он медленно разжал пальцы, отпуская её предплечье, однако не сделал назад ни шага. Напротив, склонился ниже, превращая эту близость в абсолютный тупик. В полумраке ниши его глаза утратили расчетливую пустоту. Из них ушел привычный покой, уступив место тяжелому, глубоко спрятанному гневу старосты, чьи границы нагло нарушили драконы.

— Ты думаешь, я трясусь за свои ведомости, Селена? — его голос упал до низкого, вкрадчивого шепота, от которого по сланцевым плитам словно поползла прохлада.

Райан подался вперед еще на сантиметр, так что его дыхание коснулось её щеки.

— Локвуд — хищник, который не знает пощады. Если этот Мэйфэйр раскопает твое прошлое, если вскроется история с Кройдоном и тем билетом… от тебя не останется даже пепла, как и от меня. Гринвич останется без защиты.

Он заставил её встретиться с ним взглядом, полностью перекрывая обзор своей фигурой.

— Я не позволяю Локвуду играть на моей территории, — почти беззвучно процедил Крон, и в его суровом взоре вспыхнула непреклонная воля вожака. — И не потерплю, чтобы Мэйфэйр совал нос в дела нашего факультета. Ты числишься на моем потоке, Селена. Я обязан защищать тебя, как и других гринвичей.

Но это знание принесло с собой не облегчение, а куда более тягучий страх. Крон думал, что оберегает слабую девчонку с чужим билетом. Он не знал, что вчерашним вечером она сама пришла к Ардону. Ему было неведомо, какая жуткая, непроглядно-черная природа в действительности кипит под её кожей, готовая в любой миг прорваться наружу и разрушить весь этот хрупкий мир.

Райан медленно убрал ладонь с её плеча и сделал два шага назад, разрывая эту удушающую дистанцию. Он снова вернул лицу привычную, холодную сдержанность старосты, однако его глаза по-прежнему смотрели сурово и хмуро.

— Держи себя в руках на занятиях, Гринн, — отрывисто произнес он, поправляя воротник куртки. — И обходи Мэйфэйр десятой дорогой. Ради собственного же блага.

Крон стремительно покинул укрытие, мгновенно растворившись в толпе студентов в туннеле.

Селена осталась стоять в темноте базальтовой ниши, упрямо стиснув зубы и заставляя себя дышать ровно. Она не собиралась паниковать. Но петля её тайн затянулась намертво, связывая её, старосту Гринвича и заносчивого дракона в один опасный узел, который мог в любой момент сдетонировать.

Глава 8

За монолитными стенами Цитадели шотландская стужа окончательно вступила в свои права, сковывая нагорье Бен-Невиса глухим ледяным панцирем. Безжалостный северный ветер с яростным ревом проносился над изрезанными расселинами, швыряя колючую снежную крупу в обледенелые базальтовые пики гор. Бескрайние горные хребты тонули в плотном полярном тумане, блеклое утреннее солнце едва пробивалось сквозь свинцовые тучи, а Цитадель замерла посреди этого снежного хаоса, отрезанная от внешнего мира неприступной ледяной стеной циклона.

Первые дни в Цитадели сменялись один за другим, стремительно сливаясь в недели, но время приносило Селене не облегчение, давящую мрачность. Каждое утро задолго до того, как сигналы подъёма разрывали тишину комнаты, она уже лежала с открытыми глазами, придавленная к постели неодолимым грузом. Это было четкое, леденящее понимание: два лидера держали её под прицелом. Паника — злая, дрожащая под кожей, будто тысячи игл разом впились в нервные окончания, — затапливала разум. С каждым прожитым днем предчувствие опасности пускало всё более мощные корни. Но Селена упрямо заставляла себя дышать ровно.