Измена. Ты меня никогда не любил

— Здравствуй, Роман! Чему обязан? — усаживается в большое кожаное кресло и вальяжно постукивает по массивной столешнице.

Опускаюсь в кресло напротив.

— Не буду ходить вокруг да около, — кидаю перед ним документы на тачку. — Я хочу, чтобы вы отдали эти документы и ключи от автомобиля Аделии.

Вскидывает брови, пальцем подтягивает к себе бумаги, читает, отмечает марку и модель. Брови ползут еще выше.

— Не слишком дорого тебе выходит бывшая жена? — хмыкает.

— В самый раз, — отвечаю обтекаемо.

— Почему сам не передашь?

— Будет лучше, если это сделаете вы.

— Думаешь, от тебя не возьмет?

Думаю, да. Она мне на сообщения не отвечает, а тут тачка.

— Нахрена тебе это надо, Ром? — спрашивает и буравит меня взглядом. — Неужто надумал вернуть?

Старый хрыч — последний человек, которому я буду открываться.

— Считайте это компенсацией.

Громко и мерзко усмехается:

— Так надо было ей купить брюлики, тачка нахрена? Аделия столько не стоит.

Уебок.

Внутри закипает злость. Блять, хоть бы не сорваться на него. Не хватало нам семейного скандала с рукоприкладством. Потому что приложить его уж очень хочется. Причем довольно давно.

Встаю, поправляю пиджак:

— Аделия стоит гораздо больше. — У Виссариона загораются глаза. — Что ж. Мне пора. Надеюсь, что вы сделаете все, как я просил.

Сваливаю от греха подальше. Прыгаю в тачку, отправляясь колесить по городу. Не могу понять себя и все, что происходит внутри. Чувствую себя в лабиринте. Абсолютно дезориентированно и потерянно.

К тому же дыра в грудине за последние дни стала еще больше. Не помогает мне ничего, Аделия. Ошиблась ты, девочка. Паркуюсь возле тротуара и пишу бывшей жене какую-то очередную дичь. Про погоду, про холод, про море и полную луну на воде. Охренеть, Волков! Да в тебе сдох романтик!

Набираю номер брата. Слава уехал в очередную командировку в далекие дали, наш полярный медведь. Димка наверняка занят с женой, Леха, самый младший, на очередной тусовке. Надо бы присмотреть за ним: не ровен час, пойдет по стопам одного из старших братьев — Славки — и окажется в рехабе. Ни к чему нам так рисковать еще раз. Остается наш самый правильный братец, который обзавелся семьей первым.

— Привет, Влад.

— Привет, старик, — ржет.

— Это диверсия? — не могу сдержать смех. — Вы охренели, братцы.

— Если только совсем немного. Что надо? Ты по поводу контракта? Китайцы дали добро, Славян обработал их.

— Реально? — удивляюсь.

Мы с Владом и Славой работаем на отца, поэтому обычно в курсе всех событий.

— Конечно. Добро пожаловать обратно на землю, — подъебывает.

— Ты в офисе? Подкатывай в наше место.

Встречаемся с братом в любимом ресторане. Официантка хищно подмигивает мне, уходит, виляя бедрами. На секунду задумываюсь. Я и раньше не кидался на такое, всегда был привередлив, а тут ловлю себя на понимании, что тошно становится от одной мысли о том, чтобы трахать другую.

Нет, я, конечно, в браке с Аделией не был агнцем божьим, грешил, что уж тут. Но старался это делать с умом. Так, скорее от скуки и желания выплеснуть пыл. С Делей ведь тогда все было скучно, реально пиздец. Не то что после этого. Ауч… В штанах при воспоминании моментально член встает по стойке смирно, хорошо хоть столом все скрыто.

— Как дела, брат? — Влад режет стейк и смотрит внимательно.

— Хрен его знает, — пожимаю плечами.

— Запутался? — кивает понимающе.

— Типа того.

— Славян и Димон мне тут нашептали…

— Языки им поотрывать…

— Ты правда ночуешь в квартире Лехи?

Квартира младшенького пока пустует, поэтому я пользуюсь ей. Почему — объяснить не в силах. Просто не могу быть у себя дома. Все не то, все не так. Напоминает склеп без трупа.

— Было пару раз. Неважно, — отмахиваюсь.

— Не заливай. Дельку свою вернуть хочешь?

Пауза.

— Хочу.

— Нахрена она тебе, Ром? — фыркает неожиданно Влад. — Отпусти ты девочку. Хорошая ж девочка. Димка за нее впрягался всегда, да и Соня его тоже тревогу бьет из-за того, что у вас там происходит. Чего вцепился в нее? Баб, что-ли, мало? Так вон, смотри.

Стреляет взглядом в официантку. Та ловит наши взгляды и облизывает накачанные губы.

— Глянь какая. Даст тебе куда скажешь, еще и добавки попросит. И мозг выносить не будет. А Дельку-то отпусти. Она нормального мужика себе найдет. Который любить будет, жопу порвет за нее. А она ему детишек нарожает… душа в душу жить будут…

— Заткнись, — выплевываю со злостью и дергаю рукой, отчего на бок заваливается чашка с эспрессо.

Как черт из табакерки появляется официантка с сиськами наперевес, тянется убрать кофе. Перехватываю ее руку.

— Не нужно. Уйди, — цежу сквозь зубы.

Девушка сбегает, а я поднимаю на Влада расфокусированный взгляд.

Молчим. Он буравит меня глазами. Я его. Можно подумать, это как-то поможет, но хрен там.

— Ты, конечно, можешь еще порефлексировать немного, но когда ее заберет другой, придется принять этот факт и уйти из ее жизни. Потом, естественно, ты будешь крутить на репите пластинку с воспоминаниями, упиваться этой болью будешь. И, как ни странно, тебе это не поможет. Так что ты порефлексируй еще, не торопись.

И я, блять, представляю все это. Явственно так. И Аделию, и мужика чужого, который забирает ее себе. Словно вижу их счастливое семейство, как будто страшный сон смотрю. Да ну нахер…

— Нахрена ты говоришь мне это все? — спрашиваю безжизненно.

— Чтобы ты не проебал ее. По крайней мере, окончательно.

Брат опускает голову и бледнеет. До меня не сразу доходит:

— Влад, ты чего? У тебя с Аней было что-то такое?

Аня для Влада — священный алтарь. Он поклоняется своей жене, носит ее на руках. Я часто ловил его взгляды, обращенные к ней. Он смотрит на свою жену как одержимый. Я никогда не спрашивал у брата подробности, они казались мне чем-то очень личным.

— С Аней был такой пиздец, Ром, что я думал, не выгребу, — поднимает на меня глаза с черной поволокой страха. — Так что вот тебе братский совет: не тяни, если любишь, — забирай ее сейчас. Аделия, конечно, как хорошая девочка, будет сопротивляться и показывать гордость. И ты дай ей взбрыкнуть. Пусть она думает, что решает что-то. А сам веревки на нее, и в лес. Любить и делать детей.

Сглатываю. Внутри бешеным стуком заходится сердце, фантазируя о ней, об уютном коттедже возле речки, о море любви и детях. Красиво… Задыхаюсь, будто ныряю в ледяную прорубь.

Выхожу из ресторана и пишу:

«На улице снова метет, видела? Интересно, когда закончится зима и придет настоящая весна? Я бы хотел забрать тебя и поехать в горы весной. Знаешь, какие красивые цветы там появляются, когда сходит снег? А воздух такой чистый-чистый, даже легким больно пропускать его через себя».

Потому что пиздец как хочу этого. Ее хочу. Детей от нее хочу. Семью с ней хочу. Долбоеб? Долбоеб.

Ну ничего.

Вот этими руками все разрушил, этими же руками и соберу. Соберу и сделаю еще лучше.

Глава 14. На чай

Аделия

— Аделия, ты собираешься домой? — передо мной вырастает Никита.

Перевожу взгляд на часы. Семь вечера. Ну вот. Снова заработалась. Не сказать, что у меня большая нагрузка, но какая-то я рассеянная, что ли, стала. Собрать себя очень сложно, а по утрам практически нереально. Списываю все на подступающую весеннюю депрессию и эмоциональный перегруз.

— Да, конечно, — поднимаюсь и начинаю собирать вещи.

— Поехали вместе? — неожиданно предлагает Никита. — Я сегодня без тачки, так что можем… Сейчас такси вызову.

С готовностью тянется к телефону.

— Не надо, — спешу остановить его. — У меня появилась машина. Если хочешь, могу подвезти тебя.

Никита вскидывает брови:

— Кто-то стал совсем взрослой девочкой? — улыбается искренней улыбкой. — Прокатишь своего босса?

— Только если без ветерка, — смеюсь.

Выходим на улицу и идем через всю парковку. Парковочного места мне не полагается, так что приходится оставлять автомобиль далеко от входа в здание.

Никита присвистывает при виде моего автомобиля, а мне невольно становится не по себе.

— Красивая машинка, — выносит вердикт и, не задавая вопросов, садится на пассажирское сидение.

Шеф молчит, а я буквально слышу, как крутятся шестеренки в его голове. Наверняка сложил два и два и догадался, кто купил мне «Мерседес».

Выруливаю аккуратно. Вообще я никогда не лихачу. Во-первых, опыта у меня очень мало, во-вторых, предпочитаю спокойную езду.

С Никитой разговариваем на нейтральные темы. Возле дома я паркуюсь, и босс помогает мне выйти. Принимаю помощь, потому что припарковалась, можно сказать, прямо в сугроб.

— Спасибо. Прости, что так неудачно встала.

— Брось, — отмахивается и придерживает дверь подъезда. — Навык это такая вещь… знаешь? Наживная. Все придет с опытом.

Поднимаемся по лестнице, кидая друг на друга взгляды.

— Надеюсь, — хихикаю нервно. — Ну что, до понедельника?

Отмыкаю дверь своей квартиры.

— Да, до понедельника.

Заходить внутрь не спешу, так как Никита замирает и будто бы не собирается уходить.

— Дель, давай завтра сходим на свидание? — спрашивает в лоб.

Я теряюсь, начинаю пятиться и быстро моргать. Отчего-то перспектива нашего свидания пугает.

— Свидание? — переспрашиваю тупо.

— Просто ни к чему не обязывающее свидание. Ресторан и максимум прогулка. Обещаю не переходить границ.

Устало улыбаюсь:

— Ты и не переходил их никогда, Никит, — выдыхаю.

А почему я, черт возьми, должна отказываться? Я свободная девушка, без обременений и обязательств.

— Хорошо. Только я бы не хотела, чтобы это как-то повлияло на наши рабочие отношения.

— Обещаю тебе, что не перейду и этой границы.

На том и расходимся в разные квартиры. На часах восемь вечера. Вот-вот должен приехать курьер.

Слышу звонок и с готовностью иду открывать. Курьер отдает мне корзинку с клубникой в шоколаде. После того, как я попросила Рому не присылать мне цветов, он переключился на конфеты и фрукты. Неугомонный.

Переодеваюсь в домашний костюм и иду кормить котика. Базилио заметно поднабрал вес за последние дни. Расслабился парень. Ну и пусть. Ему полезно будет, а то вообще тощий был, как скелет.

У нас с ним чудесный тандем — он набирает вес, я худею. С аппетитом в последнее время у меня тоже не очень. Депрессия…

Беру в руки телефон, собираясь позвонить своей сестре - Майе и договориться о встрече, но вижу, что он вот-вот разрядится. Пока иду на поиски зарядки, вырубается свет.

— Да чтоб тебя! — чертыхаясь, натыкаюсь на угол.

Мне очень нужно зарядить телефон, поэтому я решаюсь позвонить Никите.

— У меня тоже свет вырубился, — с готовностью отвечает он.

— Никит, у тебя нет запасного аккумулятора, а то мой телефон вот-вот разрядится?

И телефон выключается в эту же секунду. Нет, ну нормально? Достаю из кухонных шкафов несколько аромасвечей и зажигаю их, расставляя на кухонном столе и подоконнике. От этого оранжевого свечения становится очень уютно.

Но как бы ни было хорошо дома, надо подняться к Никите и попросить аккумулятор. Если он у него, конечно, есть… Я не успеваю обдумать это, как в дверь стучат.

— А я решил сам занести тебе аккумулятор, чтобы ты не ходила по темному подъезду, — взъерошив волосы, останавливается на пороге.

Заботливый Никитка. Хороший парень. Уютный. Добродушный и улыбчивый. Почему мое сердце не трепыхается при виде него? Бабочки слепнут, а в голове проясняется.

Он протягивает мне аккумулятор, и я забираю его. Черт, ну не захлопывать же перед ним дверь?

— Спасибо. А где Женя? Ты оставил ее одну? — широко распахиваю глаза.

— Что ты! Она в деревне у тетки, попросилась погостить.

— Понятно. На чай зайдешь?

— С удовольствием.

Никита проходит и осматривается. Я ставлю чайник на газовую плиту, готовлю кружки и десерт.

— Часто так свет выключают? — спрашиваю его.

— Нет, но случается, дом старый, — с готовностью отвечает он и присаживается на стул. — У тебя очень уютно.

Кивает на свечи.

— А, да. У меня фонарика нет, — улыбаюсь.

— Так даже лучше, — говорит каким-то грудным, непривычно низким голосом.

Молчим. Я отворачиваюсь к столу, делая вид, что чем-то занята. Слышу, как Никита поднимается и встает позади меня. Не надо, пожалуйста…

— Деля… — шепот.

В дверь стучат, и я срываюсь, делая вид, что ничего не поняла. Человек, кто бы ты ни был — спасибо!

Открываю дверь и приваливаюсь к косяку. Так. Ну, судьба, давай выкладывай, что там у тебя еще за пазухой?

— А чего так темно? Пробки выбило? — вместо приветствия спрашивает Рома и проходит внутрь. — Показывай где. Я посмотрю.

— Не в пробках дело. Весь дом отрубило, — из кухни выходит Никита и, опираясь о стену, рассматривает Рому.

Ну почему именно сейчас? И как теперь все это объяснить?

Так-с, выкладывайте: за чью команду болеете?) за умных или за красивых?)

Глава 15. Драка

Рома

У меня дергается глаз. Основательно так дергается.

— А он что тут делает? — киваю на Аделиного босса.

Бывшая жена трет переносицу и протяжно стонет. Э, нет, детка, эти звуки предназначены только для моих ушей.

Никитос с наглой мордой, сложив руки на груди, смотрит на меня, стоя в дверях кухни. Фейс у него такой радостный, что подрихтовать хочется. Это я могу, ты, родная, только маякни.

Прохожу дальше по коридору, разуваюсь и кидаю куртку на тумбу. Аделия ахает. Ну простите, да-да, знаю, меня никто не приглашал, но вот такой я. Этот чмошник наверняка Аделию сначала отвальсировал, прежде чем зайти в ее дом.

Отвальсировал… какое нехорошее слово, порождающее череду опасных фантазий. Вальсировать Делю буду только я, так что, Никитос, готовь ноги, я тебе их переломаю, чтобы потом чужих жен не вальсировал.

— Так и че он тут ошивается? — быкую и бычку эту вырубить не могу.

Подхожу к боссу Дели, тот отступает назад и проходит в кухню, а там… романтика, пиздец… свечи, запахи. Чай и торт. Это я удачно заглянул на огонек, че.

— Никита тут живет, — произносит тоненький голосок позади меня.

Резко оборачиваюсь к бывшей жене и окидываю ее взглядом. Ах ты ж зараза маленькая! Стоит, улыбку прячет, губехи свои большущие и аппетитные кусает.

— Какого?.. — хриплю.

У меня не тот возраст, чтобы такие нервные переживания испытывать. Сердечко мое шалит, непокорное.

— В доме этом живет, Ром. На пятом этаже, — поднимает руки, предлагая мне успокоиться.

— Это нихера не объясняет, почему он в твоей квартире.

— Во-первых, — заводится детка, — у меня сел телефон, и я попросила у Никиты аккумулятор, чтобы его зарядить. Он принес, я решила угостить гостя чаем. Во-вторых, с чего вдруг ты вообще решил, что имеешь право устраивать мне допрос?!

Складывает руки под грудью, а я сглатываю, зависая на аппетитной груди. Ну держись, сучка. Без лифчика, в футболке из тонкой ткани. Свечи еще эти гребаные создают такое преломление света, что виднеются очертания сосков. И как давно этот хрен тут и сколько успел разглядеть? Мое это все, никому пялиться не позволю.

Подхожу к Деле вплотную, и в нос сразу ударяет ее запах. Родной такой, самый-самый близкий. Рецепторы сходят с ума, вопят о большем, но куда там.

— А ну брысь отсюда! — говорю тихо.

— Ром, ты не в себе? Это мой дом! Сам проваливай! — ершится.

— У тебя соски просвечивают, — сцепляю зубы с такой силой, что, кажется, скрип слышно даже на улице. — Поэтому брысь отсюда! Надень что-нибудь сверху. Шубу там, я не знаю. Или одеяло.

Деля прикрывает рот ладонью и стыдливо заливается краской, но сбегает. Возвращаюсь на кухню и сажусь за стол, аккурат напротив Никитоса.

Придвигаю к себе чай и тарелку с тортом, ем. Никитос повторяет за мной каждое движение. Буравим друг друга глазами. Идиотизм, знаю. Но устраивать разборку в доме Дели не хочу. Ни к чему это.

— Никитос, тебе пора, друг, — киваю на дверь. — Вечер томный, и ты сейчас тут третий лишний.

Он крутит в руках ложку и смотрит внимательно на меня.

— Томным он был. Пока не появился ты и не испортил все.

Ах ты ж, сука! Драконишь меня, хитрая сволочь. Ведусь, как дебил. Встаю со своего места и прохожу мимо него.

— А ну пошли выйдем.

Тот разминает шею и с готовностью поднимается.

— Эй! — нервно вскрикивает Деля. — Вы куда?

— Дель, мне твой начальник тачку поможет откопать. Замело ее пипец как. Да, братка?! — тяжело кладу Никите ладонь на плечо и продавливаю пальцами над ключицей.

Кривится, но не жалуется.

— Конечно, Аделия, не переживай. Я помогу Роману и вернусь.

— Это вряд ли, — уже ему на ухо.

Выходим на улицу. Тут нихера не видно, света нет. Только общие очертания, и на этом все:

— Отвали от нее, — начинаю с ходу. — Моя она, понял? Была и есть.

— Твоя с тобой бы жила. А она свободная, — хмыкает.

— Не лезь, Никит, — злюсь. — Насрать мне на то, что там в паспорте. Аделия — моя жена и моя женщина. Тебе не светит ничего. Так что иди свети где-то в другом месте.

— Неправильно ты говоришь, Ром, — передразнивает меня. — Не обломится теперь тебе тут.

И все, пиздец. Срываемся и налетаем друг на друга, как бешеные псы. Метелим друг друга, но без жести. Обычная пацанская разборка.

— Милиция! — верещит старческий голос с первого этажа. — Ироды, что же вы творите!

— Рома, Никита! — о, а это уже Деля. — Остановитесь!

Выскочила на улицу в чем была, дуреха! Растрепанная, полуголая!

— В дом зайди! — командую. — Простудишься!

— Зайду, если успокоитесь.

Отшатываюсь от Никиты, подхватываю Аделию на руки и утягиваю в подъезд. Бить по морде это, конечно, круто, но голые ноги моей бывшей на снегу — просто верх пиздеца.

— Аделия, не забудь, у нас завтра свидание! — кричит смертник нам в спину.

Какое еще нахер свидание? Через мой труп.

— Свидание у тебя завтра только с твоей рукой! — кидаю ответочку и заношу Делю в подъезд.

Глава 16. Что-то очень похожее

Аделия

Рома заносит меня в квартиру и ставит на ноги в коридоре.

— Дель, ты совсем, что ли? Босиком на мороз! О чем думала вообще?

Толкаю его в грудь изо всех сил, он отшатывается.

— А ты о чем думал, когда морду бил моему начальнику?! — на глаза наворачиваются слезы.

Так обидно становится за все. Жила себе спокойно, никого не трогала. Так нет же, пришел варвар и разрушил то, что я с таким трепетом создала.

— Брось, — Рома отмахивается беспечно, как ни в чем не бывало.

Раздевается и идет на кухню. Плетусь за ним следом, шмыгая носом.

— И как мне теперь работать с ним? Что прикажешь делать?! У меня же проблемы могут быть на работе! — вытираю мокрый нос.

Волков абсолютно спокойно садится за стол и доедает торт.

— Ну ты ведь собиралась с ним как-то на свидание идти, — хмыкает, не поднимая на меня взгляда. — Или думала, сгоняешь по-быстренькому и все будет по-старому?

Закусываю губу. Рома вскидывает брови и замирает с полным ртом, набитым тортом.

— Ты серьезно, Дель? — смотрит удивленно.

— Мы договорились, что это свидание никак не отразится на работе, — произношу вслух.

Запал исчезает, потому что я понимаю — бред, не может так быть.

— Все изменится в любом случае. Это неизбежно. Пойдешь ты с ним на свидание сейчас, через месяц или вообще не пойдешь. Никитос раскатал на тебя губу, закатать назад будет очень сложно.

— Перестань лезть в мою жизнь! — слезы уходят, и приходит раздражение.

Скидываю кофту, которую накинула на плечи, и ставлю руки в бок. Со злостью смотрю на методично поедающего торт Рому. А тому хоть бы хны. Губа разбита, как и костяшки пальцев. Он шипит, но продолжает уничтожать десерт.

— Перестань вести себя так, будто ничего не происходит! — подхожу к Роме и отбираю тарелку. — И вообще, отдай торт.

— Жадина.

Отставляю торт в сторону и лезу за аптечкой. Наливаю на ватку перекись, подхожу к Волкову. Тот расставляет шире ноги, запускает меня ближе и подставляет лицо.

Прикладываю ватку к ране возле губы, и Ромка шипит.

— Детский сад, — недовольно качаю головой. — Устроили тут не пойми что. Когда я начну жить нормальной свободной жизнью?

Отправляю вопрос в никуда, но ответ прилетает:

— Ты уже живешь нормальной жизнью. Согласись, сейчас она гораздо интереснее, чем была каких-то пару месяцев назад, — усмехается невесело, и я повторяю за ним.

— Да уж, — промакиваю губу чистой ваткой и принимаюсь за пальцы. — Не мог держать себя в руках?

Недовольно качаю головой.

— Ты знаешь, что все войны в мире из-за женщин?

— Чушь!

— Поверь, из-за тебя я бы ввязался в войну, даже не задумавшись ни на секунду, — поднимает на меня свой темный взгляд.

Фыркаю и заливаюсь краской.

Чувствую, как покрываюсь мурашками под внимательным взглядом Ромы. Во рту моментально пересыхает.

Ощущаю, как горячая ладонь медленно движется вверх от икры и выше, выше. Обжигает даже через ткань брюк. По-хорошему, мне надо оттолкнуть Волкова, выпроводить его домой. Но как сделать это, если я плавлюсь рядом с ним, как воск в свечах.

Рома забирает у меня ватку и перекись, убирает на подоконник рядом со столом. Закидывает мои руки себе на плечи и упирается лбом мне в живот. Замирает. И мое сердце вместе с ним. Мы дышим в унисон, дыхание обжигает, голова кружится. Так много ощущений, запахов и чувств. Перемешивается все. И атмосфера эта интимная, такая пленительная, возбуждающая. Родной запах Ромки проникает куда-то глубже легких, в самую душу. Обволакивает и обнимает.

Мы сейчас близко-близко к друг другу. Я никогда так остро не чувствовала его. Даже когда мы жили вместе и видели друг друга каждый день — все по-другому было.

И бабочки мои дурацкие крылья распускают, летят. Вверх, к теплу, к нему. И голова такая глупая-глупая. Доверчивая. Опускаю лицо и целую Рому в волосы. Он отвечает мне поцелуем в живот. И это касание как тысячи вольт в нейроны. Распускают цветок импульсов по всем клеточкам и нервным окончаниям.

Бывший муж поднимает голову и целует меня. Держит рукой за затылок. Аккуратно, но так, чтобы я не отстранилась. А у меня даже мысли такой не возникает.

Целуемся так нежно-нежно, как никогда раньше. Как будто мы самое дорогое, что есть друг у друга. Будто я для него целый мир, а он для меня безграничность этого мира.

Нет ни грамма пошлости в этом поцелуе, не то, что было до этого, совсем не то. Это нечто новое, неизведанное ни мной, ни им. И мы знакомимся с этим чувством, впускаем его в себя.

Рома поднимается, подхватывает меня на руки и относит в комнату.

Это тоже мне очень странно. Потому что все прежде — было слишком остро. Настолько остро, что заставало у стены в коридоре или туалете. На секунду я замираю, остываю, вспоминая, что раньше у нас всегда было вот так — по «классике».

Волков кладет меня на диван и, не дав опомниться, опускается с поцелуями. Касается губами шеи, ключиц, груди. Так сладко, что я забываю обо всем. О чем я там переживала? Все так неважно, все уходит на задний план.

Я запускаю руки Ромке в волосы и поглаживаю, чуть сжимаю. Он двигается ниже, целует живот, оставляет на коже горячие печати своих чувств. И все это безумно остро и слишком живо, кажется, эмоции просто сведут с ума.

Мне хочется вжать в себя бывшего мужа, чтобы наши тела максимально плотно касались друг друга.

— Это что еще такое? — неожиданно спрашивает Ромка и садится.

Фокусирую взгляд — в ногах сидит кот.

— Это Базилио, — отвечаю спокойно.

— У тебя кот? — Волков смотрит удивленно, а мелкий тем временем ползет вверх, к моим рукам.

— Ага. Нашла возле подъезда. Всегда мечтала о котенке, — беру его в руки, поднимаюсь.

— Правда? — удивляется Роман. — Не знал.

Господи, да что ты вообще знал обо мне? Кроме имени моего? Поднимаюсь и иду на кухню, бросая через плечо:

— Ты многого обо мне не знал.

— Виноват. Заслужил.

Шагает следом за мной, и я чувствую на себе внимательный взгляд. Кормлю кота и на ходу говорю Роме:

— Тебе пора, Ром, уходи.

— Разреши остаться, — просит жалостливо.

— Нет. — Он сейчас останется, и я больше не смогу мыслить здраво.

А мне очень нужно подумать, потому что я вообще не могу собрать себя.

— Ладно, — соглашается со стоном. — Но обещай, что не пойдешь на свидание.

— Это тебя не касается, — стараюсь говорить спокойно.

Кое-как выпроваживаю бывшего мужа и падаю без сил.

Все-таки победила команда пушистых)))

Глава 17 Наворотил

Рома

— Мне нужно, чтобы ты узнал у своего чмошника — ой, Никитоса, куда он поведет на свидание мою жену!