Измена. Ты меня никогда не любил

Гоню непрошеные мысли о бывшем и планирую будущее. Впервые за последние дни засыпаю со счастливой улыбкой на лице. А утром чувствую — во мне столько энергии, что я готова горы сворачивать.

Как истинной девочке, мне хочется перемен, и я считаю, что сейчас идеальное время для них. Записываюсь к своему мастеру, потрошу гардероб.

В нем столько скучных нарядов благородной тургеневской барышни, что становится тошно от самой себя. Перебираю вещи, костюмы придвигаю ближе, платья, которые я носила в повседневной жизни, убираю в чехол.

Нахожу черные джинсы — я их купила в каком-то неосознанном порыве — надеваю. Сверху уютный бежевый свитерок. На ноги теплые ботинки и куртку, которые я надевала, когда гуляла в одиночестве по городу.

Смотрю в зеркало на свое отражение и понимаю, что вижу уставшую, но в какой-то степени живую девчонку. Лезут мысли о бывшем муже, но я снова гоню их прочь.

Мастер смотрит на меня, как на умалишенную, но все-таки обрезает волосы. Были до поясницы, станут чуть ниже плеч! А хорошо-то как, Господи! Мне делают смывку, и вместо черного цвета волосы теперь отливают насыщенным шоколадным оттенком.

Довольная собой, иду по магазинам, решив купить недорогой и простой повседневной одежды. Уже совсем поздно, но я стараюсь успеть, пока магазины работают.

Когда все дела сделаны и до закрытия остается десять минут, решаю побаловать себя мороженым. Иду к выходу, облизывая на ходу рожок. Улыбка не сходит с лица, я тону в мыслях о будущем

— Аделия? — родной голос из прошлого.

— Рома?

Оборачиваюсь. Сталкиваюсь с крепким мужским телом. Да что ж такое! Муж смотрит на меня распахнутыми удивленными глазами, и мое сердце ухает куда-то вниз.

Глава 5. Останься

Рома

У моей племянницы — дочери брата — завтра день рождения. А я позорно забыл о том, что девочке нужно купить подарок. Черт, этим всегда занималась Аделия. Либо делала подборку и спрашивала совета, либо просто сама все покупала.

Деля имеет отменный вкус во всем, она внимательна к мелочам, и вообще ее подарки всегда самые лучшие.

Прошла уже неделя с тех пор, как Аделия ушла, но я по-прежнему нахожусь в каком-то потерянном состоянии. Как придурок, жду, что она придет, забывая о том, что она не вернется домой никогда.

Надо бы позвонить ей, узнать, как дела. Наверняка ей очень плохо и она страдает.

Захожу в детский магазин и брожу среди игрушек. Господи, зачем столько всего? Как человек, не обремененный детьми, вообще сможет разобраться со всем этим с первого раза?!

В итоге спустя полчаса моя голова начинает раскалываться, и я ухожу оттуда, так ничего и не присмотрев.

До закрытия торгового центра остаются считанные минуты, и я чешу в затылке. Что делать-то? От безнадеги покупаю кофе.

Оглядываюсь по сторонам и замираю. Взгляд привлекает сексапильная женская фигура. Джинсы облегают стройные бедра и аппетитную попку, свитер выделяет узкую талию. Густая копна локонов скрывает лицо, но готов дать руку на отсечение — девушка красива.

Она идет по проходу, и я вижу ее только сбоку. Вот она высовывает язык и слизывает мороженое. В штанах моментально твердеет член. Воу! Это что за таинственная нимфа, сводящая меня с ума?!

Нимфа ведет головой, и я замираю, застываю как вкопанный. Это же Аделия!

Или не она?

Это будто вообще другая девушка. Другой цвет волос, другая одежда. А еще она так счастливо улыбается, что сердце заходится… М-да, она явно не грустит, а я так и не сходил к врачу.

Тру грудину и не могу отвести взгляд от девушки. Снимаю пальто и прикрываю им каменный стояк. Деля по-прежнему облизывает мороженое, а мне представляется, будто вместо него она облизывает мой член.

Так натурально представляю, как будто это случилось с нами хотя бы раз. Но нет, я у нее даже ни разу не просил этого, уверенный в том, что она откажет и будет потом краснеть рядом со мной всю оставшуюся жизнь.

Мимо проходит какой-то тип, пуская слюни на Делю. Тормозит, разворачивается, решительно направляясь к ней. Эй, это моя жена! Назад!

И тут же как ушат холодной воды — и ведь не моя же… Ничья она. Свободная. И ничто ей не мешает согласиться, о чем бы ни попросил ее этот тип.

Ноги действуют быстрее головы, и я подбегаю к бывшей жене.

— Аделия!

— Рома?

Оборачивается слишком резко. От столкновения одновременно происходят две вещи: ее недоеденное мороженое летит в меня, а мой кофе полностью выливается на светлый свитер Дели.

— Ай! Ай! — кричит она и машет руками.

— Ох блин! Прости!

— Вот ты какой, бумеранг в действии, — лепечет что-то. — Господи ты боже мой! Горячо как!

На адреналине выхватываю из рук Дели куртку, надеваю на нее. Сам быстро накидываю пальто. Вывожу ничего не понимающую девушку на улицу и перехожу дорогу. Тяну ее в дом. Все это время она молчит, лишь ошалело косится на меня.

Перед дверью в нужную квартиру достаю ключи:

— И зачем ты притащил меня в квартиру Димки?

У всей моей семьи есть ключи от квартир друг друга, поэтому мы можем заявиться в гости без приглашения в любой момент.

— Расслабься. Они с Соней в отпуске. Ты обожглась, вся мокрая, а их квартира прямо напротив.

Отмыкаю дверь и захожу внутрь, включаю везде свет.

— Я бы вызвала такси и уехала, к чему все это?!

Хватаю ее за руку и затаскиваю внутрь:

— Снимай свитер, а после уже можешь поорать на меня.

Ухожу на кухню и звоню брату, кратко обрисовываю ситуацию и получаю ответ: аптечка на кухне, вино — в специальном холодильнике.

Усмехаюсь.

Возвращаюсь в гостиную, где Деля как раз надевает белую футболку с болтающимся ценником, в последний момент скрывая голую поясницу. Член дергается, напоминая о себе.

— Вот мазь от ожогов, давай намажу?

Аделия оборачивается и окидывает меня взглядом. У-ух! Сколько там всего! Вот это коктейль! Спичку поднеси — рванет, и мало никому не покажется.

— Я сама, — отбирает у меня баночку с мазью и уходит в ванную комнату.

Ее нет довольно долго, и я откупориваю бутылку, разливаю вино по бокалам, делаю жадный глоток. Сердце в груди стучит как чумное, на кончиках пальцев подрагивает напряжение.

Бывшая жена возвращается и протягивает мне мазь:

— Спасибо. Я поеду.

Зависаю на ее груди, которую видно через тонкую ткань футболки. Смотрю на четко очерченные коричневые ореолы и соски, облизываюсь, как голодный котяра. Мр-р-р.

— Останься, — перехватываю ее за руку.

Уж не знаю, что она видит в моем взгляде, но сглатывает и садится, забирает у меня мой бокал, отпивает. Ее горло двигается, а я представляю, как засовываю в него член по самые яйца. Слежу за каждым ее движением, как помешанный, будто вижу ее впервые. Но ведь это так и есть! Ее внешность, поведение, даже то, как она говорит, — все по-другому. Нет той кротости, прикрытой элегантностью и умелым макияжем.

Сейчас она какая-то настоящая… живая. Пульсирует у меня под кожей, выбивает сердце из груди.

— Ты изменилась, — говорю севшим голосом.

— Это новый цвет волос, — ведет плечом.

Нихера… Откидываюсь на спинку дивана и стягиваю галстук:

— Как ты? — спрашиваю.

Деля кидает на меня убийственный взгляд.

— Прекрасно, — фыркает и залезает на диван с ногами, откидывается на подушки. — Что ты делал в торговом центре?

— У Златки завтра день рождения.

— Точно! Я и забыла.

— Пытался ей выбрать игрушку, но понятия не имею, что нравится детям.

— Игрушку? — усмехается и отпивает вино. — Ром, ей десять! Ну какие игрушки? Лучше купи ей фотоаппарат, чтобы проявлять фотки сразу. Пленочный. Ей понравится, знаю, она хотела такой.

— Будет сделано, моя госпожа, — ляпаю, даже не подумав.

Деля округляет глаза, залпом допивает бокал и со стуком ставит его на столик.

— Мне пора, — говорит севшим голосом, подхватывает вещи и быстрым шагом уходит в коридор.

Не понял? Трясу башкой и бегу за ней.

— Останься, — сам не понимаю, что делаю.

Осознаю лишь одно: мне отчаянно хочется, чтобы она осталась.

— Останься, — повторяю.

Хватаю ее за руки и прижимаю к стене, накрывая ее губы своими.

Глава 6. Помешательство

Рома

Меня ведет. От нее, от обстановки, от места. Сейчас с Делей все по-другому, и мое тело реагирует на нее иначе. Внутри полыхает такой пожарище, что становится страшно: не сдержу, погорю сам и спалю ее.

Я как бешеный целую ее, целую и не могу остановиться, оторваться. От ее запаха, от кожи. Рот наполняется слюной, и я без стеснения размазываю ее по шее моей бывшей жены. Кусаю нежную кожу, разгоняя у нее табун мурашек.

Может, у меня и вправду бешенство? Потому что поведение мое вообще не нормально. Хотя кто установил эти границы нормальности?

Придавливаю ее тело к стене и наваливаюсь. Дергано вожу руками по пышной груди. Тонкая ткань совершенно не скрывает ее тело от меня, и я выкручиваю сосок. Деля ахает и с силой впивается мне в загривок, выпуская коготки мне под кожу.

Девочка моя… отзывчивая какая, а я и не знал… Рычу, опускаю голову и присасываюсь к ее соску через ткань, кусаю. Деля, не стесняясь, стонет, вибрирует. Разрываю на ней чертову футболку, добираясь до желанного тела, и она поднимает на меня пьяный взгляд. Боже, какая она сейчас… волосы растрепались, глаза блестят, щеки румяные, на груди и шее уже виднеются мои засосы.

Моя душа кричит, это какое-то сумасшествие, долбаный экстаз.

Провожу руками ниже до тонкой талии, очерчиваю пупок и падаю на колени, кусаю шелковую кожу живота. Деля не стесняется, стонет в полный голос, отчего в штанах у меня болезненно наливается член.

Тяну вниз по ее бедрам джинсы вместе с трусиками. Аделию ведет, возбуждение можно пить как нектар. Избавляю ее от одежды, отвожу ногу в сторону и присасываюсь.

Черт, я ж вообще не фанат такого, но с ней, сейчас — захотелось. Деля зарывается мне в волосы, бормочет что-то бессвязное, а я не могу остановиться. Четко улавливаю момент, когда она готова вот-вот сорваться, поднимаюсь резко, выпускаю член и одним движением наполняю ее на всю длину.

Аделия кричит, закатывает глаза и кончает. С дрожью ресниц, пульсирующими, искусанными губами. Как красиво… а я и не знал, что с ней может быть так.

Даю ей пару секунд и начинаю двигаться, наращиваю темп, вбивая ее в стену. Беру бесстыдно, по-животному, и она отзывается, с каждым толчком обостряя наше возбуждение своими стонами. Хватаю за бедра, вжимая в себя, вколачиваюсь как сумасшедший, так, будто не трахался ни разу в жизни.

Деля стонет, воет, по шее течет пот, и я слизываю его. Пошло, грязно, развязно. Идеально. Она идеальная. Меня накрывает, с хрипом кончаю, не потрудившись выйти из нее. Знаю, что она принимает таблетки, и не вижу смысла прерывать кайф.

Держу ее крепко. Деля роняет голову мне в изгиб шеи. Дышим, как загнанные звери. Даю нам минуту, а после переступаю через сброшенную впопыхах и разорванную одежду. Поднимаю Аделию на руки и уношу вглубь квартиры. Сил хватает только на то, чтобы завалиться на диван.

Помешательство.

Из последних сил в полумраке комнаты глажу ее лицо.

— Какая же ты красавица, — шепчу ей и зацеловываю глаза, скулы, наглаживаю, наглаживаю.

Не могу насытится ею. Вырубает меня неожиданно. Я просто проваливаюсь в черноту, как в омут. Пробуждение приходит тяжело, еле размыкаю глаза.

Хмурясь, окидываю взглядом квартиру, но бессмысленно — я знаю, что ее нет. Ушла. Поднимаюсь и прохожусь по комнатам. Так и есть. Нет ни ее, ни вещей. Лишь горстка моей одежды одиноко валяется в коридоре.

Башка гудящая, пустая.

Оглядываюсь, чувствуя какую-то фантомную, режущую боль.

Ощущение, будто только что я потерял если не самого себя, то что-то важное, жизненно необходимое. Встаю под ледяные струи душа. В грудине ноет, и я тру ее, напрасно надеясь, что это сможет как-то мне помочь…

Глава 7. Сотрудничество

Аделия

Все выходные я играю в игру «притворись, будто ничего не было». Притворяться получается плохо. Краска заливает лицо, стоит только вспомнить, что мы с Ромой вытворяли в чужой квартире.

А так как я не перестаю об этом думать, то просыпаюсь и засыпаю с пунцовыми щеками.

В душе полный раздрай и растерянность. Боже, как мне было хорошо. Между нами впервые все было так по-настоящему, откровенно и грязно.

Раньше наш секс был жутко заурядным — с выключенным светом, только на кровати, после обязательного приема душа. Чик-чирик, и готово. Рома не особо-то и старался, будто реально исполнял супружеский долг. С таким лицом, словно, если не сделает этого, начнут капать проценты или придут коллекторы.

Не могу сказать, что это не било по моему женскому самолюбию, но то, что выбора не оставляло, — факт. Не сказать, что у меня до Ромы была богатая сексуальная жизнь, вовсе нет. Всего лишь один-единственный ухажер, вот и все мои похождения.

Чтобы вот так, у стены, в чужом доме, развязно и постыдно — так было только в моих потаенных мечтах. И я бы подумала, что мне все это приснилось, если бы не ноющее который день тело, которое распробовало, что такое настоящий секс.

Одергиваю себя. Нет — значит нет. Назовем это прощанием. Теперь у Ромы своя жизнь, а у меня своя, и, пожалуй, на этом стоит закрыть тему, как бы больно мне ни было.

Я даже сбежала от Ромы, чтобы не слышать его намеков, что мне пора домой, и не чувствовать попытки избавиться от меня. Я не хотела неловкости, я не хотела, чтобы мне было больнее, чем сейчас.

Какого хрена тогда сейчас все внутри в ошметках?

Занимаю себя домашними делами, купаю Базилио, играюсь с ним. Малыш чувствует себя свободнее и без опаски передвигается по квартире.

В понедельник утром ловлю мандраж.

Что ж, это было ожидаемо.

Завтракаю, делаю легкий макияж и собираю волосы. Начитавшись в интернете разных советов, готовлю мини-набор на случай ЧП: аптечка, запасные чулки, сменная обувь — классические лодочки на среднем каблуке — и все в этом роде.

Чмокаю котенка, насыпаю ему полную миску еды и доливаю воды. Сегодня у него тоже важный и ответственный день –- остаться в одиночестве дома и не разнести мне квартиру.

Намеренно выхожу раньше, чем нужно. Я не хочу опоздать.

Ох, ну какая же врунишка, Аделия! Ты просто не хочешь пересекаться со своим будущим начальником, чтобы снова не краснеть, вот и все!

Еду в общественном транспорте. На работе ждет сюрприз — меня встречают, поэтому я отдаю нужные документы и оформляюсь. Мысленно поздравляю себя с первой официальной работой.

— Аделия? –- ко мне подходит девушка.

На лице у нее приветливая улыбка.

— Да, это я.

— Меня зовут Нина, я помощник главного юриста. Меня приставили к тебе в качестве наставника. Так сказать, буду помогать тебе с вводом в должность.

— Здорово, — удивленно вскидываю брови. — Спасибо.

— Ты закончила тут? — указывает подбородком на кабинет отдела кадров. — Можем начинать?

— Конечно, — вежливо киваю.

Нина рассказывает мне про компанию, где и что находится, чей кабинет на каком этаже.

— Наш генеральный, Дмитрий Артурович, сидит на пятьдесят восьмом этаже. Ты будешь работать на пятьдесят пятом.

Что ж, и на этом спасибо. Так хоть немного сокращается вероятность встречи. Я не глупая, понимаю, что мне рано или поздно придется рассказать все другу, но, пока он в отпуске, у меня есть время расслабиться и уделить больше внимания новой работе.

— Твой босс Никита Александрович — душка. Несмотря на то, что он красавчик — Фадеев никогда не переходит ни с кем черту. Всегда вежлив, общается с уважением, сомнительных романов с подчиненными не заводит. Раньше наша женская часть коллектива сходила с ума по генеральному, но тот женился, и все сразу взгрустнули. Зато потом появился Фадеев, и наши курочки нашли новый объект обожания, так что береги своего босса и берегись сама, — подмигивает мне.

— А что, могут подставить? — на ум приходит все самое плохое.

— Что ты! — округляет глаза. — Нет! Но кости помоют –- дай боже. Ты еще не появилась в офисе, а уже прошел слух, что вы спите.

— Что-о-о? — ахаю.

— Забей, завтра найдут новый повод для сплетен, — отмахивается добродушно.

Проходим в один из кабинетов.

— Это приемная Никиты Александровича, его аналитики сидят на этом же этаже, очень удобно.

Нина все рассказывает и рассказывает, а я жалею, что не взяла с собой диктофон. Когда в кабинет заходит Фадеев, я уже сижу в приемной одна и изучаю документацию на компьютере.

— Доброе утро, Аделия, — улыбаясь широко, проходит к кабинету.

Подскакиваю с места:

— Доброе утро, Никита Александрович.

— Я принес вам кофе, Аделия, — ставит на мой стол бумажный стакан из кофейни. — И еще вот.

Кладет рядом коробочку с пирожными — корзинки, я их обожаю. Поднимаю глаза. Встречаю внимательный и теплый взгляд, который словно излучает свет.

— Поздравляю вас с первым рабочим днем. — А улыбка у него… мамочка!

— Спасибо, — киваю, стараясь держать себя в руках.

Как я с ним работать собралась?!

— Что ж, Аделия, начнем сотрудничество?

Начнем, Никита… Начнем…

Глава 8. Она — моя

Рома

— Ты меня вообще слушаешь? Ром? — фоном.

Перед глазами Аделия, распластанная на стене. Она кусает губы, стонет, и все это отдается во мне. С того дня прошел месяц; я ожидал, что уляжется буря, успокоится, но куда там.

Становится только хуже. Башка идет кругом от воспоминаний, от желаний. Я даже пытался выбить клин клином. Целуя накачанные губы, не мог отделаться от мысли, что у моей бывшей жены губы гораздо мягче, потому что без грамма химии. И грудь, хоть и небольшая, но чертовски аппетитная, настоящая. А кожа какая… шелк…

Не смог с другой.

Свалил из чужой квартиры, даже не попытавшись объясниться. А что объяснять-то? Когда сам не понимаешь, что происходит. Когда слышишь постоянный монолог сердца, но затыкаешь его, глушишь слова. Потому что все они — сплошная тарабарщина, которую хрен разберешь.

Я докатился до того, что нашел в телефоне старые фотографии Дели и как озабоченный дрочил на них. Позорище! Баб вокруг — до хрена, но какого-то черта я помещался на бывшей.

Грешным делом, думал позвонить и повторить, но, во-первых, она неспроста тогда убежала. Вероятнее всего, Аделия вообще сожалеет о том, что произошло. Во-вторых, мы больше не вместе, поэтому надо стараться держать себя в руках и оставаться подальше от девушки.

Как сделать-то это, Господи?!

— Да ты охренел в край! — реагирую на крик и поднимаю глаза на Славу, моего брата.

Он стоит рядом и смотрит на меня с таким видом, будто готов прибить.

— Чего орешь?

— Ром, ты где витаешь? Ты хоть слышал, что я говорил тебе? — Слава садится в кресло напротив и собирает бумаги.

— Конечно, — фыркаю и заставляю мозг суетиться. — Ты рассказывал мне о тендере на строительство центра челюстно-лицевой хирургии.

— Угу. Это было пятнадцать минут назад, — хмурится. — Что с тобой происходит? Как развелся с Аделией — сам не свой.

— Бред, — фыркаю. — Нормально все со мной, задумался просто. Тоже мне трагедия.

Брат недовольно качает головой:

— Мне-то хоть можешь не врать.

— Славян, не придумывай. Я в норме и готов обсуждать проект.

Он смотрит на меня выжидающе, будто сканирует мои мысли.

— Ладно, — встает и забирает с собой бумаги, направляясь к выходу из моего кабинета. — Сообщи мне, когда надоест врать самому себе.

— Чего? — хмурюсь непонимающе.

— Того, Ром. Приходи, когда будешь готов поговорить о том, как спустил свою семейную жизнь в унитаз и теперь жалеешь об этом.

Разворачивается и уходит, так и не дав мне сказать ничего. Какого черта? Стягиваю галстук и бросаю его на стол, откидываюсь на спинку стула и медленно делаю оборот на нем. Точно так же в голове крутятся мысли, точнее их хаос, в котором не разобрать ни хрена.

Я не спускал свою семейную жизнь в унитаз, она просто закончилась логически — мы не любили друг друга, вот и все.

Интересно, как там Аделия? Чем занята? Наверняка продолжает ходить на светские тусовки степфордских жен. Или вообще уехала из страны?

Руки чешутся позвонить ей, но держусь, вгрызаюсь в них, лишь бы не допустить такого. Как раз в этот момент звонит один из моих младших братьев — Димка. Всего нас пятеро: я самый старший, Слава и Влад средние, Димка и Леха — младшие.

— Привет, старик, — смеется в трубку.

— По лезвию ходишь, — шучу в ответ.

— Слушай, а приезжай ко мне в офис? Сто лет с тобой не обедали вместе.

Прикидываю в уме расписание. Ну точно, на пару часиков вырваться можно. С братом мы в этом месяце не виделись. Сначала он был в отпуске, потом разгребал завалы и работал не поднимая головы.

Говорю секретарше, что отъеду ненадолго, и уезжаю. В бизнес-центр захожу по заказанному пропуску и сразу поднимаюсь в Димкин кабинет.

В приемной Биба и Боба — или две сиськастые секретарши, от которых лично у меня дергается глаз. Не знаю, как жена Димы, Соня, еще не закатила скандал по поводу них. Но брат говорит, они ценные кадры, так что я не лезу.

— Роман Артурович, добрый день. Дмитрий Артурович уже ждет вас, проходите, — подрывается блондинка и указывает рукой на дверь. — Чай, кофе?

— Ничего не надо, спасибо.

Внутри брат что-то печатает на ноуте. Тепло приветствуем друг друга.

— Готов? — спрашиваю его.

— Да. Сейчас только дождемся одного важного отчета и можем ехать.

Киваю и падаю в кресло, Димка загадочно поглядывает на меня. Хмурюсь, сканируя взглядом помещение огромного кабинета. Странное поведение…

Обдумать эту мысль я не успеваю, потому как распахивается дверь и в нее входят двое. Они смеются, стреляя друг в друга глазами. Девушка облизывает губы и отмахивается от типа, а тот, в свою очередь, озабоченно следит за ее губами и языком. Сука, да он же, блять, весь стек в собственные трусы!

По спине пробегают стальные мурашки ревности с острыми шипами. Скриплю зубами, наблюдая за этой идиллией. Как какой-то мужик, очевидно сотрудник моего брата, подкатывает яйца к… моей жене… и срать мне, что она уже вовсе не жена мне. Она моя, блять.

Глава 9. Никитос

Рома

Она вообще другая! И я не могу понять, что именно в ней изменилось. Волосы короче и другого цвета. На этом все.

Но она совершенно другая. Глаза блестят, улыбка такая искренняя, светлая, заряжающая и манящая, а я будто потерявшийся мореплаватель, увидевший долгожданный маяк.

Походу, этот хрен рядом с ней того же мнения, что и я. Потому что смотрит он на нее даже близко не как коллега. В его взгляде четко читается наскок на личные границы, а Аделия выглядит так, будто вовсе не против этого.

На меня словно обрушивается ушат холодной воды, выбивая из легких воздух. Сердце заходится в бешеном ритме, кажется, всем в этом кабинете слышно, как оно колбасится в грудине.

Блять, ясно уже, что эта фигня никоим образом не связана с болезнью. Какого черта сердце раньше никогда не заходилось рядом с ней? Я приходил домой и смотрел на Аделию так, будто она дорогая антикварная ваза. Или шведская стенка. Она всегда была прозрачной, а я глядел сквозь нее.

Крыша едет, полное ощущение, что я схожу с ума на глазах у всех. А ревность-то оказывается, болючая, зараза. Как вытравить ее теперь?

Этот перец окидывает меня взглядом. Поначалу приветливо-дружелюбным. В жопу себе засунь свое дружелюбие, вылизанный гольфист херов. Потом, когда он считывает выражение моего лица (хрен его знает, что он там видит), мрачнеет. И это напускное веселье стекает куда-то вниз, а наружу показывается кое-что совсем другое.

Чувак не отступит, не сдастся — факт, который написан у него на лице.

Аделия замирает, глядя на меня, будто на привидение. Я, в общем-то, тоже не понимаю, какого черта она тут делает. Как же ее светские рауты? Неужели забила на них?

Смотрит на меня и недовольно поджимает губы. Что, дорогая, думала избавилась от меня? А я вот теперь, пожалуй, почаще буду наведываться к брату на работу.

Дима, видимо, понимая, что уровень тестостерона в помещении зашкаливает, подходит и становится между нами, забирает у типа папку.

— Никита, это отчет по нашей «дочке»?

Никита-везде-побрито приходит в себя и делает шаг в сторону Аделии. Сука, замри, блять. Не беси меня.

— Да, — откашливается. — Дмитрий Артурович, все подбили, там данные за два прошедших года. Утечку нашли, надо бы с безопасниками поговорить, что-то там нечисто.

Брат открывает папку и пробегается взглядом по цифрам, кивает. После поднимает голову.

— Кстати, познакомьтесь. Ром, это Никита — один из наиболее ценных наших кадров.

Жмем руки. Сдавливаем друг другу кости, помечая территорию. Ни один мускул на лице этого поганца не дрогнул. На моем такая же каменная маска.