Измена. Ты меня никогда не любил

— Никита, Рома — мой брат, так что можешь при нем мне не выкать. Все свои, — улыбается Димка, будто издеваясь. — Ведь так?

Аделия заливается краской и начинает бегать глазами по комнате. А чего ты хотела, девочка?

— Привет, Дель, — подмигиваю ей и улыбаюсь.

— Привет, — хрипит она.

Ой, а что это так? Что с голоском? Уровень напряжения опасно высок? Смотри, девочка, смотри, что ты делаешь с нами.

— Вы знакомы? — подает голос Никитос.

— Ага, — говорю беспечно и отряхиваю с рукава невидимую пылинку, запуляя ее в типа. — Я муж ее.

Аделия начинает неистово кашлять. Из глаз ее брызгают слезы. Димка бросает на меня уничижительный взгляд, а я развожу руки в сторону. Ну не мог я, блять, этого не сделать, сорри.

Дима приносит стакан с водой, и Деля жадно пьет, смотря на меня, как на врага народа. Успокаивается.

— Муж, значит?

А чувак молодец. Голос спокойный, хотя видно, что его бомбит.

— Бывший, — поправляет Деля сипло.

— Не без этого, — пожимаю плечами.

Никита откашливается, воцаряется тишина. Неплохо было бы объяснить мне, какого лешего тут происходит. Дергаю бровями, глядя на Димку, — мол, давай, вещай.

— Да, — приходит он в себя, — Ром, представляешь, я возвращаюсь из отпуска и сталкиваюсь в лифте с Делей, — наигранно смеется. — Оказывается, она самостоятельно устроилась к нам помощницей в отдел аналитики.

Вскидываю брови. Удивлен. Молодец, девочка. Похвально.

— Поздравляю, Дель, — говорю совершенно искренне. — Ты всегда была умничкой, так что меня не удивляет, что тебя отхватили с руками. А кто твой босс?

Глаза Дели расширяются, и до меня, сука, ме-е-е-дленно доходит. На лице подонка расцветает такая улыбка, что хочется двинуть ему и выбить к херам все зубы.

— Аделия моя помощница.

Ну ты пидор.

Стираю зубы в порошок, но молчу. Проговариваю про себя: «Нельзя», «Нельзя, блять». Кажется, даже стены накаляются.

— Что ж, Никита, Аделия, мы с Романом планировали пообедать, так что вы тоже можете быть свободны.

— Конечно, Дим, — отвечает беспечно Никитос. — Мы с Делей тогда тоже сходим на обед, да, Дель?

Пиздец. Рука Димки ложится на мое плечо — видимо, я неконтролируемо подался вперед. За этим двумя закрывается дверь, и я моментально начинаю чувствовать себя пустым сосудом, будто из меня вся жизнь уходит.

— На черта ты это сделал? — рычу на брата.

Димка возвращается к своему столу и абсолютно спокойно собирается, даже и не подумав отрицать факт того, что встреча оказалась подстроена.

— Потому что тебе давно пора было узнать.

— Узнать что? — рычу.

— Что свято место пусто не бывает. И что ее вот-вот заберет другой. Более целеустремленный, — хмыкает и проходит мимо меня.

Глава 10. Карт-бланш

Аделия

— Какое ребячество, — трясу головой и бормочу себе под нос.

Спускаемся с Никитой к нам на этаж. Я быстро шагаю впереди, заведенная до предела. Мой босс идет позади. Мне нужно больше расстояния, потому что я задыхаюсь.

Едва в приемной за нами закрывается дверь, Никита перехватывает меня за локоть и насильно усаживает на диванчик для посетителей. Молча наливает стакан воды и всовывает в руки.

— Держи.

— Спасибо.

Пью, а руки ходят ходуном, стакан стучит о зубы.

Я была совершенно не готова к этой встрече. Последний месяц для меня прошел, как в тумане. Столько работы навалилось на мои плечи, не готовые к такому объему. Но ничего, училась всему в процессе, не жалуясь.

И даже вывезла. Теперь со спокойной душой прихожу на работу, только расслабилась — и вот вам.

Я даже старалась не думать о Ромке, о том, как он там. Ключевое тут «старалась», ведь мысли о нем лезли в голову на протяжении всего месяца. Интересно, он уже нашел себе пассию? Вспоминает ли меня? А последнюю встречу? Вспоминает?

Эта невидимая тень фантомом преследовала меня. Боюсь представить, что было бы, не будь у меня работы. Наверное, сдалась бы и позвонила ему. Или поехала домой — сдаваться.

Все это не важно, ведь факт остается фактом: я в раздрае.

— Успокоилась? — Никита присаживается рядом и вытягивает перед собой ноги.

За этот месяц у нас с ним сложились доверительные, дружеские отношения. Он не переходил границ, не компрометировал меня. Мы проявляли тактичность в отношении друг друга. Пару раз случалось так, что мы сталкивались на лестничной клетке. Тогда Никита абсолютно спокойно подвозил меня на работу, и мы расходились каждый в свой угол.

После я старалась выходить на полчаса раньше, чтобы избежать подобной ситуации. Все же не хочу давать никаких поводов мужчине.

— Я в порядке, спасибо, — натянуто улыбаюсь Никите.

Он кидает на меня внимательный взгляд, но молчит, лишь крепче сжимает губы.

— Спрашивай, — выдыхаю.

— Так заметно, да? — усмехается он.

— Что тебя сейчас разорвет от любопытства? — пытаюсь подавить смешок.

— Да.

— Вот тут написано, — легонько касаюсь пальцем его лба.

Неожиданно Никита перехватывает мою руку и сжимает ее. Вроде нет ничего в этом жесте, просто акт поддержки, но почему-то я чувствую, как меняется атмосфера в кабинете. Аккуратно вытягиваю у него руку и складываю ее под грудью.

— Вы плохо расстались?

— Да нормально мы расстались. Без скандала, если ты об этом.

— Будет наглостью, если я спрошу, почему вы развелись? — смотрит на меня своими небесного цвета глазами.

— Я бы не хотела об этом говорить, — я словно сдуваюсь.

Замолкаем, каждый смотрит прямо перед собой.

— Пошли поедим, что-ли? — спрашивает неожиданно.

— Вместе? — удивляюсь.

Обычно я обедаю с Ниной, а Никита просит обед в кабинет или уезжает куда-то.

— Почему нет? — вскидывает брови. — Тут рядом неплохой ресторанчик, я там часто перекусываю. Приглашаю! Тем более у нас есть повод. Прошел ровно месяц с начала твоей работы, и ты прошла испытательный срок.

— Точно! — радуюсь. — Это здорово.

К ресторану идем пешком. Заходим внутрь и садимся за столик у окна.

— Я угощаю! — объявляю радостно.

— Ну уж нет! — сопротивляется Никита. — Мое воспитание этого не допустит. Давай так: за обед плачу я, а ты меня как-нибудь напоишь чаем.

Я будто налетаю на стену. Это на что он намекает? На какой-то миг становится не по себе.

— Я тороплюсь, да? — спрашивает с легкостью в голосе.

— Есть такое.

— Тогда забей. Просто позволь поухаживать за тобой.

Рассматриваем меню, делаем заказ. Осматриваю заведение и неожиданно натыкаюсь на взгляд черных глаз. На другом конце зала сидят Димка и Рома. Друг прикрывает рукой улыбку, явно довольный чем-то, а Ромка… у Ромки взгляд такой темный, такой разъяренный, что я прикусываю губу и свожу ноги от неожиданно нахлынувшего возбуждения. Черт. Да что происходит со мной?!

Мне надо прийти в себя. Сообщаю Никите, что отлучусь на минутку и, подхватив сумочку, ухожу в дамскую комнату. Надо привести себя в порядок. У самых дверей меня сносит ураганом.

Ромка затягивает нас в небольшое помещение и закрывает дверь изнутри.

— Что ты делаешь? — распахиваю шокированно глаза и порываюсь обойти бывшего мужа, чтобы выйти из туалета, но куда там.

Он поднимает меня за талию и переносит внутрь, к противоположной стенке, как будто я ничего не вешу.

— Что ты делаешь тут с ним? — рычит, нависая.

Ахаю от наглости вопроса.

— А ты кто такой, чтобы спрашивать?!

— Твой муж! — И снова этот рык.

Колени трясутся, внизу живота огромный пульсирующий и горячий ком.

— Бывший! — выплевываю ему в лицо.

— Это можно легко исправить, — зло усмехается тут же набрасывается на мои губы, сминая их.

Целует, вдавливая меня в стену. Терзает губы, бесцеремонно кусает их. А я размазня, потому что таю, стекаю к его ногам без сил на сопротивление или протест.

Рома закидывает мою ногу себе на бедро. Ныряет ладонью в разрез на юбке и ведет горячей рукой вверх, к кромке чулок. Каждое прикосновение — как ожог, как вспышка. Он зажигает меня, распаляет, возбуждение ощущается в каждой клеточке кожи.

Бывший муж поддевает чулки и рычит мне в губы:

— Охренела?! — впивается пальцами, причиняя боль, которая перерастает в нечто большее, сумасшедшее. — Старалась для кого, отвечай!

— Пошел к черту! — выплевываю в него и кусаю за губу.

— Ар-р-р. Дикая кошка!

С новой силой прикусывает мою губу, размазывает нашу слюну мне по подбородку, а я изо всех сил гашу стоны, чтобы не опозориться на весь ресторан.

Рома просовывает пальцы выше и отодвигает трусики, погружает палец.

— Мокрая, Дель… для меня… — безумно шепчет в губы и упирается стояком в мои бедра, а я впиваюсь пальцами в его предплечья.

Мы сходим с ума! Вот так, грязно, в туалете?! Когда там, за дверью мой босс и брат бывшего мужа?! Абсолютно развязно и ошеломляюще. Пока Рома неприлично двигает пальцами во мне, трясу головой. Прическа распалась, волосы лезут в глаза.

— Какая ты оказывается… чувственная… девочка моя. Иди ко мне. Хочу тебя — пиздец! Яйца гудят.

Рома высвобождает из брюк толстый член и тянет меня на себя. Его слова отрезвляют, как пощечина. Отталкиваю его и дезориентированно поправляю одежду.

— Что происходит? Ты чего? — Рома безумен в своей похоти.

Он ошалело смотрит на меня, тяжело дышит.

Одергиваю юбку, поправляю рубашку, собираю волосы в хвост. Все это время бывший смотрит на меня так, будто готов взорваться в любую секунду.

Выравниваю спину и подхожу к бывшему мужу, становлюсь почти вплотную, наклоняю голову набок и произношу тихо, но знаю, что он отчетливо услышит каждое произнесенное мной слово:

— Три гребаных года у тебя был карт-бланш на безудержный, необузданный, дикий секс со мной. Любой вид секса, если точнее. В любом месте, в любой позе, с любыми игрушками, — Рома шумно тянет воздух, а я зажигаю спичку и подношу ее к коктейлю Молотова. — А теперь, когда передо мной целый мир охренительных свободных мужиков, ты предлагаешь помочь тебе спустить?

Облизываюсь и прикусываю губу:

— Знаешь что, Ром? Пошел ты! Возвращайся к своим силиконовым подстилкам, пусть они помогают с твоими гудящими яйцами. А я вернусь к тому, кто наверняка оценит меня. Меня и белье, которое надето на мне сегодня.

Бум! И в живых не остается никого.

Подмигиваю мужу, у которого сейчас такое офигевшее выражение лица, что на миг я даже пугаюсь. Махнув головой, оставляю его со спущенными штанами в женском туалете и ухожу.

Глава 11. Обязательно пройдет

Аделия

Вываливаюсь из туалета и натыкаюсь на внимательный взгляд голубых глаз.

Никита.

Твою мать.

Я всклочена, из ноздрей разве что дым не валит. Дышу надрывно. Волосы растрепаны, губы искусаны. Краем глаза, пока за мной закрывается дверь, вижу, что Рома поправляет брюки. С силой сцепляю зубы и набираюсь сил.

Господи, стыдно-то как…

Поднимаю взгляд на Никиту, стараюсь нацепить на лицо бесстрастное выражение, потому что, как бы стыдно мне ни было, перед боссом я оправдываться не собираюсь. Это только моя жизнь, и она никого не касается.

Никита стоит, привалившись к стене. Мамочки… это ж как долго он тут находится и что слышал? Щеки заливаются краской от стыда. Дышу, хотя внутри душа дрожит, как лепесток на ветру. Я жду осуждения в глазах мужчины, но вижу только усталость.

Мне кажется, что он попытается устроить мне допрос, но Никита просто тихо спрашивает:

— Хочешь уйти?

Сглатываю. Ужасно хочется разреветься.

— Очень, — отвечаю хрипло.

Никита кивает и отлипает от стены:

— Я попросил завернуть наш обед с собой. Готова?

Сил на ответ не остается, поэтому я просто киваю.

Остаток рабочего дня проходит спокойно. Я ожидаю, что Никита начнет меня гонять или будет осуждать, высмеивать, но его поведение абсолютно такое же, как и раньше. Он учтив, не переходит установленных границ.

В семь вечера Никита выходит из кабинета. На нем уже надета куртка, он явно собрался домой.

— Тебя подбросить? — спрашивает меня.

Оборачиваюсь, рассматривая пургу за окном. Начало весны, а метет так, будто природа запуталась в том, что вообще происходит.

Как и я.

Перспектива тащиться на общественном транспорте в такую непогоду удручающая. Но я чувствую, что не готова сейчас к близкому контакту с Никитой. Мне нужна граница или железобетонная стена, через которую не прорвется ни один мужчина.

— Нет, спасибо. Мне нужно закончить анализ, — улыбаюсь натянуто.

— Долго не задерживайся, — улыбается он такой же вымученной улыбкой, как и я. — До завтра.

Никита уходит, а я выдыхаю. Нет, все же мне определенно нужно пространство и время, чтобы понять, что происходит со мной. Работу доделываю быстро. По сути, там нет ничего срочного, и Никита прекрасно это знает, но, видимо, ему хватает тактичности не лезть туда, куда его не пускают.

Через полчаса одеваюсь и выхожу на улицу. Поднимаю голову к небу, подставляя лицо под колючую пургу. Вот это день сегодня был. Надо бы поговорить с Димой и сказать, что я по возможности хотела бы избежать наших с Ромой встреч.

Выхожу на заметенную снегом дорожку и потихоньку перебираю ногами в новых теплых сапогах по направлению к остановке. Выхожу на пешеходный переход, и как раз в этот момент передо мной резко тормозит внедорожник.

— Да чтоб тебя! — ругаюсь я и машу руками, пытаясь не упасть.

Из салона выскакивает Рома и подходит ко мне:

— Садись, — у него хмурое выражение на лице.

— Ты следил за мной, что ли? — доходит до меня.

— Дель, мне нужно поговорить с тобой. Сядь, пожалуйста, в машину, — сглатывает.

— А мне кажется, если бы тебе нужно было поговорить со мной, ты бы делал это в браке. Или хотя бы во время развода, — язвлю в ответ.

— Не злись. Тогда все было по-другому, — сжимает губы в тонкую линию.

— Конечно, по-другому, — фыркаю. — Тогда у тебя не вставал на меня, поэтому я была безразлична тебе. Что же поменялось, Ром?

Снег застилает глаза, и я жмурюсь. Позади кто-то сигналит, но моему бывшему мужу нет до этого никакого дела.

— Давай сядем в машину? Погода — дерьмо!

— Нет.

Рома выдыхает, поднимает меня на руки и просто усаживает на пассажирское сиденье. Я даже сказать ничего не успеваю.

Бывший муж щелкает кнопкой обогрева моего сидения и включает сильнее печку. Я здорово замерзла, поэтому больше не сопротивляюсь. Хоть погреюсь в машине.

Рома молчит какое-то время, а после трогается. Выруливает на проспект и направляется четко к дому, где я живу. Не удивляюсь. Наверняка узнал адрес от Димки.

— Почему ты ездишь на работу на трамвае? — спрашивает неожиданно.

Капец тебе, Дима. Вы рассказал про меня, да?

— Отец забрал все деньги, — пожимаю плечами. — А вместе с деньгами и машину, которую подарил.

— Возьми мою, — выпаливает резко. — Эту, хочешь?

Огромный монстр, до педалей которого я даже достаю с трудом. Спасибо, обойдусь.

— Нет.

— Тогда забирай рабочую, — психует. — Дель, нечего тебе на общественном транспорте гонять, вдруг толкнет кто? Или пристанет утырок какой-нибудь? Ты же не потратила деньги, которые я перевел тебе? Давай я докину, и купишь себе такую машину, какую хочешь? А нет, так просто скажи мне, чего тебе хочется, я сам куплю и пригоню…

— Чего я хочу, Ром, так это свободы, — тяжело вздыхаю.

— Я тебя когда-нибудь в чем-нибудь ограничивал? — он вскидывает брови и паркуется возле моего дома.

— Нет, конечно, — произношу устало. — Ты никогда меня не любил, Ром. Тебе было все равно, есть я или нет меня. Давай все оставим так, как раньше.

— Не получится, Дель, — Рома упирается затылком в подголовник сиденья. — Все поменялось. Я не знаю, что творится со мной, но в одном я уверен на сто процентов: ты нужна мне. Грудину рвет, дыра там без тебя, понимаешь?

Усмехаюсь. Смех нарастает и нарастает, переходя в слезы. Все это время Рома смотрит на меня измученно, понимая, что мой смех никак не связан с радостью. Он достает из двери бутылку с водой и протягивает мне, я отшвыриваю ее в сторону.

— Что мне сделать, чтобы ты вернулась? — спрашивает хрипло, когда я уже успокаиваюсь.

— Уезжай.

— Что?

— Уезжай, Рома. Не надо нам туда снова. Плохо нам там было, помнишь? Ты поезжай домой, Ром. Ты меня никогда не любил, так что не обманывайся. А боль… пройдет она. Обязательно пройдет. Я знаю.

Наваливаюсь на дверь, чтобы открыть ее, но Рома перехватывает меня за запястье. Берет с заднего сиденья букет тюльпанов, моих любимых цветов. Протягивает мне.

Он никогда не дарил мне цветов. Праздники не в счет, так что этот акт внимания вызывает растерянность. Я вообще удивлена, что он принес мои любимые цветы. Совпадение? Или нет?

— Это тебе. С первым месяцем работы.

— Все узнал? — хмыкаю.

На глаза наворачиваются слезы.

— Я буду звонить, Аделия. И писать. Отвечай мне, пожалуйста. И ты ошибаешься, если думаешь, что без тебя мне будет лучше.

Не смотрю на него. Иначе сорвусь. Упаду в объятия. А оно мне надо? Снова к нему. Нет. Там больно и сыро от бесконечных слез. Мне нужно вперед, где спокойно и понятно. Туда, где нет качелей и недомолвок.

Ухожу, так и не сказав ничего в ответ.

Глава 12. Сказка

Аделия

Как Волков и обещал, он звонит. И пишет. Ненавязчиво, только я не отвечаю. Звонки скидываю, но каждое сообщение читаю. Он видит галочки — уведомления о прочтении, однако не задает мне вопрос: почему я не присылаю ничего в ответ?

В основном Рома рассказывает о том, как прошел его день. Вспоминает какие-то смешные моменты из детства. Иногда говорит о родителях или братьях — Волковы очень дружная семья, моей стоит многому, если не всему, поучиться у них. Мы с сестрой стараемся поддерживать теплые отношения, но при тиране-отце и запуганной матери делать это сложно.

Я ловлю себя на мысли о том, что с жадностью читаю каждое сообщение от Ромы. Даже приходя с работы, я жду сигнала на телефон о поступившем сообщении. Бывший муж пишет мне примерно в одно и то же время. Ну почему, почему он раньше, еще когда мы были в браке, не делал этого? Ведь тогда все было бы по-другому! А сейчас… я не знаю, чего хочу от него, и вообще не уверена в том, что могу верить Роме — уж слишком много я видела.

Прошло две недели с того разговора в машине. Никита по-прежнему вежлив и учтив, только стал деликатно прощупывать почву. Каждый день я получаю букет тюльпанов. Никакой вычурности или пафоса. Очень красивые и милые букеты, именно такие, как я люблю.

У меня нет столько ваз, квартира наполнена ароматом цветов.

Звонок в дверь вырывает меня из мыслей. Иду открывать, уже заранее зная, что сегодня будет новый букет. По выходным курьер приносит мне их в полдень.

— Добрый день. Доставка на имя Аделии Волковой.

Упертый баран. Вообще-то я уже два месяца как Дигай, и мой бывший муж это знает. Знает, но упорно продолжает помечать территорию.

— Спасибо, — забираю букет и ставлю его в стакан.

У меня так и посуда скоро закончится.

«На улице снова метет, видела? Интересно, когда закончится зима и придет настоящая весна? Я бы хотел забрать тебя и поехать весной в горы. Знаешь, какие красивые цветы там появляются, когда сходит снег? А воздух такой чистый-чистый, даже легким больно пропускать его через себя».

Сглатываю и проталкиваю в горло ком. На глаза наворачиваются слезы. Ромка-Ромка, какой же ты дурак! Как легко было бы все это осуществить пару месяцев назад, а сейчас — невозможно.

Беру в руки телефон и впервые за эти две недели пишу ответ на сообщение:

«Перестань, пожалуйста, мне писать и присылать цветы».

Тут же прилетает ответ:

«Это не в моих силах… и даже не проси меня больше об этом. Как у тебя дела, расскажи мне хоть что-нибудь… пожалуйста».

«Сказку на ночь?»

«Давай сказку».

Неожиданно в дверь звонят, и я откладываю телефон. Вообще я никого не жду, поэтому к двери иду настороженно, смотрю в глазок.

— Мама! — дергаю дверь на себя и крепко прижимаю к себе мать. — Папа? — смотрю удивленно на отца, маячащего за спиной матери.

— И тебе добрый день.

Проходят в квартиру, располагаются на диване. Мама смотрит с теплотой, но больше не спешит обнимать меня или заговаривать первой. Для матери отец — божество номер один. Она слушает его и выполняет его указания беспрекословно. Я уже смирилась с таким раскладом, но это не значит, что могу безэмоционально смотреть на родителей.

— Что за запах? — отец ведет носом.

— Ты, наверное, про тюльпаны? — киваю на столик, на котором стоит букет.

Отец кривится.

— Кислыми щами воняет.

— Я варила куриный суп.

Меня его слова не задевают. Я знаю, что пахнет хорошо. Я умею готовить и делаю это с удовольствием. Выпад отца говорит лишь об одном: я по-прежнему нелюбимая дочь.

— Хотите чаю? — решаю не обращать внимание на негатив.

— Нет, — резко осаждает меня отец. — Мы приехали на пять минут.

Класс. Мы не виделись полтора месяца, и все, что мне полагается, — пять минут.

— Это тебе, — без лишних вступлений отец кладет на стол какие-то документы и ключи от автомобиля.

— Что это? — спрашиваю с удивлением.

Отец снова кривится.

— Виссарион, — мать кладет ему на руку свою ладонь.

Пытается его успокоить, послужить буфером между нами. Она оборачивается и смотрит на меня:

— Мы узнали, что ты устроилась на работу, — говорит с улыбкой на лице.

— Секретуткой! — фыркает отец и даже не смотрит на меня.

— Помощником руководителя, — мягко поправляет мама. — Так вот, мы решили, что добираться на работу на общественном транспорте, тем более в такой холод — это кощунство. Ты наша дочь, и мы переживаем за тебя.

Ну да.

Отец забрал у меня деньги и машину два месяца назад. Вряд ли он думал о том, что я буду мерзнуть или голодать. Что-то изменилось. И мне это не нравится.

— Машинка очень красивая, — мама продавливает мягко. — Белый седан, «Мерседес». Я бы сама на такой ездила, но он слишком молодежный для меня.

И снова глупая шутка. А я не свожу взгляда с отца. Он смотрит куда угодно, но только не на меня.

— Нам пора, — встает.

Можно бы было врубить гордость и кинуть родителю в лицо эти документа от машины. Но она мне действительно нужна. Иногда мне приходится по работе ездить по городу, и это не всегда удобно. Ногу мокнут, мерзнут.

— Я могу встретиться с Майей?

Отец запретил моей сестре видеться со мной…

— Можешь, — кидает через плечо и выходит из квартиры, даже не попрощавшись.

С мамой прощаемся тепло. Они уходят, а осадок остается. Читаю документы на машину. Дарственная. Машина действительно хорошая и дорогая.

Подхожу к окну и выглядываю. Без труда нахожу ее. Припаркована под окнами. Пикаю сигналкой — отзывается.

Смотрю прямо перед собой, четко ощущая подставу. Не может быть все так просто. Телефон пиликает сообщением:

«Я все жду сказку…»

«Ты имеешь отношение к машине, которую отдал мне отец?»

Он же не сказал, что купил ее.

Обычно, если отец что-то делал для меня, то это было напоказ. Так, чтобы я валялась в ногах и целовала его ботинки, благодарила. Неважно, что он принес мне документы на машину. Отец ее не покупал.

Верчу в руках телефон. Ну. Давай же. Соври. Сделай это. Тогда я смогу запастись злостью на войну с тобой.

«Не имеет значения, кто ее купил. Важно то, что теперь ты не будешь мерзнуть по дороге на работу».

Выключаю телефон, так и не ответив на сообщение. Из кухни выходит Базилио. Он все еще слишком пугливый, поэтому не показывался родителям. Беру его на руки и глажу.

Рома не соврал. Он купил мне машину, и я приняла ее. Возможно, я пожалею позже, но пока что не могу поступить по-другому. Гордость — это очень хорошо. Особенно когда она не вредит здоровью. Решаю ответить и включаю телефон.

«Это не второй шанс или что бы ты там ни надумал себе», — пишу.

«Знаю. Ты всегда была умной девочкой, Дель. Мне положена сказка?»

«Не сегодня».

В ответ прилетает грустный смайл.

«Спасибо, Ром», — переступаю через гордость во второй раз.

«Расплатишься сказками».

Убираю трубку и ложусь на диван, Базилио ложится мне на живот. Урчит как трактор. Закрываю глаза и улыбаюсь. Сказки это хорошо. Жаль, что в моей жизни так и не случилась сказка…

Глава 13. Еще лучше

Рома

— Виссарион Арамович, приветствую, — захожу в кабинет к бывшему тестю.

Тот растягивает хищную пасть в широкой улыбке. Старый урод. И как только у этого козла могла родиться такая чудесная дочь? Не оскотиниться, не спиться, не сторчаться? Деля всегда была выше, чище своей семьи.

У отца Аделии при виде меня загораются глаза. Сто процентов он уже празднует наше с ней воссоединение. Этот мудак — последний человек, который узнает о нем.