Измена. Ты меня никогда не любил

— Вот ты охренел, Ром, — Димка вздыхает в телефонную трубку.

— Есть такое. Так что, поможешь, брат?

Уж очень я надеюсь на его помощь. В конце концов, разве не он способствовал той встрече в его кабинете?

— Не помогу, — отвечает абсолютно серьезно.

— Не понял?

— Не-по-мо-гу, — повторяет по слогам.

— Да это я понял, — закатываю глаза. — Я не догоняю, какого хера, Дим? Тебе что, безразлично счастье родного брата?

— Конечно же, нет! Но счастье моей подруги мне тоже важно.

— Так вот оно я! Счастье на ножках! — завожусь.

Я очень рассчитывал на помощь брата и откровенно удивлен тем, что он не горит желанием мне посодействовать.

— Давай начистоту? Ты не самая лучшая кандидатура на эту роль. Вспыльчивый, непостоянный, да и насчет твоей верности — еще вопрос. В отличие от Никиты, у тебя уже был шанс, который ты просрал. А он молодец — не останавливается и уверенно идет к своей цели.

От этих слов внутри становится мерзко. Приходит осознание того, что Дима прав по всем фронтам. Но что мне делать со своим сердцем, которое болит каждый день? В мыслях одна Деля, я даже работать нормально не могу.

— Ты издеваешься?

— Вовсе нет, — удивляется. — И знаешь что? Из вас двоих рядом с Делей я вижу только Никиту. Тебе больше подойдет какая-нибудь силиконовая эскортница. Ты ж таких любишь, да, Ром? Чего тебя на Аделии заклинило-то, брат? Оставь девочку более достойному кандидату.

— Вот знаешь, никогда братьям морды не бил, но что-то прямо сейчас захотелось пипец как, — произношу сквозь зубы.

— А я о чем. Вспыльчивый. А вот Никитка спокойный, степенный. Воспитанный. Правильный пацан — в общем, идеальный для твоей бывшей жены.

— А я что, неправильный?

— А ты — это ты. И если хочешь вернуть жену, делай это своими силами.

— Так, ясно все с тобой. Пока, — кладу трубку.

Злой — жуть.

Ну ничего, есть другие способы. Быстро переодеваюсь и еду к дому Дели. Сижу в машине, курю, медитирую на ее окна, в которых горит свет. В восемь вечера свет гаснет, и она вместе со своим боссом выходит из дома. Волосы распущены, красивой волной лежат на черной шубке. На ногах полусапожки на каблуке. Красивая — охренеть. Член в штанах моментально дергается, но я торможу себя. Рано, друг.

Еду за такси, в которое они сели.

Модный ресторан. Его совсем недавно открыли. Был тут пару раз. Один раз на бизнес-обеде, а второй… В общем, будто в прошлой жизни. Хочу замять все это в памяти.

Аделия тормозит возле входа в ресторан и заметно нервничает, озирается по сторонам. Не знаю, почему она не хочет сюда идти? Обидел кто ее тут? Или… может ли быть такое, что она именно здесь видела меня с… как ее… Олей? Хмурюсь, пытаясь вспомнить точную дату и оцениваю вероятность этого, но безуспешно.

Остаюсь в тачке, курю и смотрю через панорамное окно ресторана на парочку. Галантная сволочь этот Никитка. Крутится-вертится вокруг моей жены, круги, падла, нарезает.

Пробую держать себя в руках, но куда там. Остапа понесло…

Идти сразу нельзя, иначе наделаю делов, потом вообще не отмоюсь. Никита хоть и чмошник, но все-таки не по пацански это — заходить и сразу морду быть. Даже если очень хочется.

Выкуриваю еще одну. Набираю из сугроба снега в ладонь и растираю лицо. Помогает.

Захожу в ресторан.

— Добрый вечер. Прошу прощения, у нас все столики заняты.

— Ничего, меня друзья ждут, — киваю на столик, за которым сидит Аделия, отдаю пальто метрдотелю и направляюсь в их сторону.

Отодвигаю стул, присаживаюсь.

— О-о-о, привет! — выдаю приторно-неправдоподобную радость. — Какая неожиданность! А я, представляете, поужинать заехал, смотрю — а тут вы.

Деля кусает губы, пряча улыбку, Никита смотрит на меня таким взглядом, будто хочет убить. Э-э, нет, это так не работает, друг. Проверено.

— Ром, ты издеваешься? — спрашивает Аделия спокойно и продолжает ковырять вилкой салат. — Следил за нами?

— Какого ты мнения обо мне, Аделия?!

Бывшая жена ожидаемо закатывает глаза.

— Волков, тебя наверняка заждались где-то в другом месте, — подает голос Никитос. — Тебе пора.

— Боже, Никитка, где твои манеры! — бля, ну ты руки еще заломи, как барышня на выданье. — Я же просто по-человечески решил присоединиться. Но если, конечно, вам настолько неприятна моя компания, то я, так и быть, уйду.

— Угу, — Никита поджимает губы. — Тебя с дихлофосом отсюда не выкуришь. Как таракан прицепился. Самому не надоело?

Разговор заходит в тупик, и Аделия решает выступить миротворцем.

— Ром, давай так: ты сейчас уходишь, мы продолжаем наше с Никитой прекрасное, кстати, свидание. А я позвоню тебе, когда вернусь домой, и мы поговорим.

Перевожу взгляд с довольного Никиты на Аделию. Сливаться — постыдно. Продавливать — глупо. Не малолетки же собрались. Пока я раздумываю над предложением жены, перед носом появляются знакомые буфера.

— Ромулик, хай! — Мне пиздец.

Оля, с которой я уже как-то был в этом ресторане, прижимает мое ухо к своим накачанным дыням и обдает удушливым парфюмом. Эта дрянь похлеще дихлофоса. Тараканам точно пиздец. Мне гарантированно тоже. Эх, Оля-Оля, не могла ты не показываться мне на глаза, мы ж со всем еще в прошлый раз разобрались.

— Ром, ты в тот раз забыл перчатки. — Сука, как джин достает из своей сумки мои кожаные рукавицы.

Ты, блять, с собой носила их все это время?

— Оль, тебя там, кажется, звали, —веду башкой в рандомную сторону и стягиваю с себя ее руки.

— Я Олеся, — надувает накачанные губы, хотя куда уж больше.

— А я как сказал?

— Оля.

— Тебе послышалось.

— Урод, — шипит девушка и сваливает.

Смотрю на Аделию, которая белее мела. В ее глазах слезы и лютая ненависть ко мне. Прости, детка… И как тебе объяснить, что не было тогда с ней ничего? Хотел, каюсь, но не смог. Что-то тогда пошло не так. И объяснять нет смысла — не поверит.

— Деля, — тяну руки к ней, и она отшатывается от меня, как от прокаженного.

— Ненавижу тебя, — шипит.

Слезы стекают по ее лицу, а хватаюсь за гудящую башку. Су-ка-а-а. Проеб на проебе…

Деля подрывается, но я опережаю ее и удерживаю за руки. Сжимаю несильно, но так, чтобы она не могла вырваться.

— Убери от меня руки! Меня тошнит от тебя и твоих баб!

Шатается, едва не падает, но я успеваю подхватить ее. Деля воет, как будто я делаю ей больно. А что, разве это не так?

— Не трогай меня! — шепчет зло. — Никита, уведи меня отсюда, пожалуйста.

Никита плечом отодвигает меня, и я впервые не сопротивляюсь, потому что понимаю — бесполезно. Мы сейчас толком не поговорим, я только перегну палку.

— Ну ты и наворотил… — он растерянно поджимает губы и забирает из моих рук мою жену.

А то я, блять, не знаю.

Упс.

Он очень хотел сделать все красиво, по получилось как всегда - через ж...

Вот сковородка, можете бить

(ток чур не меня )

Глава 18. Ужасный кофе

Аделия

Не зря я не хотела идти в это туда. Если бы знала, что Никита приведет меня в ресторан, в котором я видела мужа с другой, — отказалась бы.

В любом случае это уже не важно.

— Аделия, прошу тебя, надень шубу! Ты заболеешь!

Вырываюсь из рук Никиты и прислоняюсь к холодной стене.

Снова пошел снег. Сыплет сверху на укладку, с которой я долго провозилась. Кудряшки, намокая, вытягиваются, не оставляя от красот и лоска почти ничего.

Стараюсь дышать глубоко, потому что мне очень плохо сразу по всем фронтам. Голова кружится, зубы стучат. Я не могу понять, жарко мне или холодно. Живот скручивает таким болезненным узлом, что слезы из глаз. Или плачу я по другому поводу? Конечно, по другому, иначе и быть не может.

Едва я увидела эту блондинку, сразу вспомнила тот день, когда стояла так близко от своего мужа и его любовницы. Смотрела на них расфокусировано. Тогда мне было безумно больно. Но сейчас еще больнее.

Почему?

Потому что, дура, слушала его. Наивная идиотка, которая поверила ему. Что нужна, что он дорожит мной. Чушь все это. Волков любит только себя и свои потребности.

Никита насильно надевает на меня шубу, как безвольной кукле вставляя руки в рукава. Не сопротивляюсь. Мне сейчас действительно нужна помощь. Иначе просто упаду в сугроб и потеряю сознание.

Босс заботливо застегивает на мне пуговицы и надевает капюшон. Все это время на его лице хмурая и задумчивая гримаса. Он окидывает меня внимательным взглядом, молча притягивает к себе и помогает идти.

Ноги непослушные, проблем добавляют высокие каблуки и скользкий тротуар, но Никита держит меня крепко, поэтому я не боюсь упасть.

Он отводит меня к скверу недалеко от ресторана и помогает сесть на лавочку, сам присаживается рядом. Параллельно вызывает такси, а я устало прикрываю глаза и опускаю голову на его плечо.

— Спасибо тебе, Никит,—- произношу тихо.

Голос слабый, единственное мое желание — это залезть под одеяло и проснуться через год, когда уже все переболит, когда не будет тревог и слез.

— Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — даже выдаю вялую улыбку.

— Рома изменил тебе? — Разрешения задать личный вопрос не просит.

Да и с чего бы? Он видел достаточно неприглядного в моей жизни, так что смысла джентельменствовать нет.

— Угу. Только во множественном числе.

— Откуда ты знаешь?

Поднимаю голову и заглядываю в глаза Никиты, в которых полно сострадания:

— Женщина всегда такое чувствует. Это заметно в общении, в запахах, в касаниях. Я уже молчу про странные телефонные разговоры, ночные собрания и следы чужой помады на воротнике рубашки.

Молчим. Каждый смотрит прямо перед собой. Границы стерлись, теперь ни о каком разделении личного и рабочего речи быть не может.Все это переплелось так плотно, что не растянуть по сторонам.

— Ты изменял когда-нибудь? — спрашиваю едва слышно и поворачиваю голову.

Никита смотрит на меня, читаю выражение его глаз. В них столько печали, что ответ на поверхности.

— Не отвечай. Прости.

— Мне изменяли, — отвечает неожиданно. — Во множественном числе.

Ахаю от удивления:

— Как можно тебе изменять?! — какой идиоткой надо быть, чтобы профукать такого мужчину?

Да Никита же каменная стена, нерушимая. Я бы много отдала, чтобы вытравить из своего сердца любовь к Роме и освободить место для новой любви к своему боссу.

— Я тоже удивляюсь, как можно изменять тебе, — хмыкает.

— Брось, — отмахиваюсь. — Не идеализируй меня.

— Кто сказал, что я идеализирую? — вскидывает брови. — Ты совсем не идеальна!

— Эй!

Смеемся, я медленно расслабляюсь.

— Ну ладно. Внешне ты идеал. Красивая. С правильными чертами лица. Настоящая девушка с обложки. Но это же только картинка. А там, внутри, у тебя столько всего, Дель. Ты добрая и отзывчивая. Умная и открытая. Милая, нежная. Забывчивая, мнительная, упрямая.

— Да что ты такое говоришь?! — ахаю и начинаю смеяться еще сильнее.

— А еще ты готовишь ужасный кофе, — улыбаясь, качает головой.

— Это потому что я больше люблю чай. Подожди! Но почему ты не говорил мне раньше?!

Никита пожимает плечами и разводит руки:

— Я готов потерпеть невкусный кофе ради твоей улыбки.

— Льстец, — хмыкаю.

— Могу себе позволить. У нас, вообще-то, свидание.

Приезжает такси, и мы отправляемся домой. У моей квартиры замираем. Мне не хочется отпускать Никиту.

— Зайдешь? — спрашиваю и чувствую, как гулко у меня бьется сердце.

— С удовольствием, — отвечает Никита севшим голосом, проходит в квартиру и закрывает за нами дверь.

Глава 19. Не поможет

Аделия

— Никит, ты не против, если я переоденусь? А то что-то до сих пор согреться не могу.

Губыу меня синие и до сих пор дрожат, хотя в квартире достаточно тепло.

— Конечно, Дель. Я пока, с твоего позволения, приготовлю чай.

— Спасибо!

Бегу переодеваться. Снимаю тонкое шифоновое платье, чулки и надеваю теплые домашние брюки и свитер. Вот так-то лучше. Замираю, разглядывая себя в зеркале. На щеках появился румянец. Глаза немного красные от слез. Отхожу на несколько шагов назад и смотрю на себя в зеркале.

Я изменилась. Помимо смены имиджа немного похудела. Но всему виной новый образ жизни, вечная спешка и нервы.

Возвращаюсь в кухню и замираю, разглядывая картину перед глазами.

Никита с закатанными рукавами белоснежной рубашки стоит у плиты. Руки рельефные, с четко выделяющимися толстыми венами. На его плече висит белое полотенце. По всей кухне витает потрясающий аромат жареного мяса.

Мой босс, не замечая меня, переворачивает стейк на сковороде и поливает его маслом. В ногах Никиты Базилио наворачивает восьмеркой круги, мяукая и выпрашивая лакомство.

Никита отрезает кусочек стейка, дует на него, пробует мясо губами, а после скармливает сходящему с ума коту.

Я даже моргаю несколько раз, потому что картина это… нечто.

А Никита… ВАУ!

На моей кухне сексуальный мужчина жарит мясо и кормит моего кота. Кому надо продать душу, чтобы влюбиться в него? В правильного по всем фронтам Никиту, а не…

— Давно стоишь? — он оборачивается и рассматривает меня. — Я не слышал, как ты зашла.

— Только подошла, — отчего-то мой голос садится. — Что готовишь?

— Прости, я похозяйничал на твоей кухне. К сожалению, нам так и не удалось поесть, — «из-за твоего мудака-мужа» — явственно ощущаю, что он хочет добавить это, но сдерживается, — а я тебе обещал ужин. Надеюсь, ты не против моего самоуправства? Я нашел в холодильнике несколько стейков и решил их пожарить. Сейчас еще овощи быстро обжарю, и можно есть.

— Ты все правильно сделал, — улыбаюсь и достаю тарелки.

Вместе накрываем на стол. Двигаемся с Никитой синхронно, будто танцуем, не касаясь друг друга. Между нами постоянно бегает Базилио. А потом мы едим, переговариваясь друг с другом. Все это кажется таким уютным, будто мы знакомы много лет, будто нет места стеснению, все очень органично. Настолько, что в какой-то момент я забываюсь.

Смотрю на Никиту и совершенно теряюсь в собственных чувствах.

Именно в этот момент снова выключают свет.

— Да что ж такое! — ахаю я и включаю на телефоне фонарик, подсвечивая им, достаю свечи.

Как и вчера, зажигаю их и расставляю по столу. Когда последняя свеча находит свое место, я замираю. Кусая губы, зажмуриваюсь.

Никита он такой… хороший. С ним наверняка не страшно и упасть. Глупое сердце… не туда ты смотришь. И почему мы не можем сами выбирать, кого любить?

Тихо выдохнув, разворачиваюсь. Никита сидит на своем месте и внимательно следит за каждым моим движением. Весь он напряжен, кажется, коснись — коротнет. Я вижу, как он сглатывает, и что-то внутри меня срывается вниз.

— Поцелуй меня, — прошу его.

Говорю тихо, но о таких вещах не кричат.

Я вижу, как Никита на секунду замирает, потом медленно поднимается и подходит ко мне. Протягивает руку и нежно гладит по скуле. Я подставляю губы для поцелуя, он наклоняется. Все ниже, ниже, и…

— Это не поможет, — проговаривает тихо мне в губы.

— Позволь мне решить, — шепчу, не в силах отодвинуться.

— Деля, — выдыхает мне в губы и касается их своими, — знала бы ты, как мне хочется тебя поцеловать. Обнять, заняться с тобой любовью при этих свечах.

Сглатываю, потому что его слова странно действуют на меня.

— Давай начнем с поцелуя? — шепчу.

— Ты потом обязательно будешь жалеть. Возненавидишь сначала себя, потом меня. В твоем сердце только один мужчина. И это, к сожалению, не я.

Кладу руки на грудь Никите и сминаю ткань его рубашки.

— Помоги мне. Помоги мне вытравить другого из сердца…

Он поднимает руку и запускает ее в мои волосы, шумно вдыхает мой запах, закрывает глаза от удовольствия.

— Клин клином? Это так не работает, Аделия.

— Пожалуйста, — хнычу.

Я никогда не выпрашивала у мужчин ничего. Будь то поцелуй или любовь. Но сейчас я нахожусь в какой-то финальной точке отчаяния, потому что понимаю: это единственное, что мне нужно.

— Прошу тебя… — бормочу и зажмуриваюсь.

С рыком Никита накрывает мои губы своими и прижимает мое тело к столешнице. Я чувствую, как он старается держать себя в руках. Потому что напор у него не маленький. Запускаю руки в волосы своему боссу и отвечаю на поцелуй.

Анализирую.

Вот мужчина. Он красив, умен, обаятелен. Прекрасно сложен. Он чертовски хорошо целуется.

Я слышу, как соседка сверху проходит по коридору, шаркая тапочками. Слышу, как мурчит Базилио и капля воды падает из крана.

Хочется взвыть в голос. Какого хрена я слышу это все?! Почему я не могу отдаться эмоциям? Чувствую подкатывающую волну слез. Того и гляди по-детски разрыдаюсь от обиды на судьбу и собственные чувства.

А Никита, будто потерявшись в пространстве, наращивает темп и переходит к жадным касаниям. Я понимаю, что он попросту сорвался. Его руки нетерпеливо трогают мою грудь, талию, живот. Он не чувствует меня, того, как мне дискомфортно.

В какой-то момент все резко меняется.

Я с силой отталкиваю Никиту и убегаю в ванную. На ощупь нахожу унитаз и буквально в последний момент склоняюсь над ним.

Глава 20. Упорный

Аделия

«Ситуация хелп, ситуация SOS»— играет трек в «Мерседесе», пока я еду на работу.

Четкая характеристика вчерашней ситуации, ничего не скажешь. Никита теперь надолго, хотя чего уж тут… на всю жизнь запомнит поцелуй со мной.

Уверена, я единственная девушка, которая блевала после поцелуя с ним.

С силой зажимаю глаза ладонями и рычу. Хочется биться головой о руль. И я бы обязательно это сделала, существуй хоть малейшая вероятность исправить произошедшее.

Никита в очередной раз убедил меня в том, что он настоящий мужчина. После того, как меня вывернуло в туалете, он не сбежал. Наоборот, сделал мне чай, отнес на диван, укрыл пледом и гладил. Молчал и гладил.

А потом ушел. Так же молча.

Не могу винить его в этом. Я бы сбежала еще раньше.

Позади сигналят, и я словно выныриваю на поверхность. Загорелся зеленый, а я продолжаю стоять, поэтому за мной собралась очередь из недовольных.

Выжимаю газ и выезжаю на проспект. На парковке становлюсь на свое парковочное место и трусливо сижу в автомобиле. Прав оказался Рома: отношения между мной и Никитой были обречены с самого начала. Я чувствовала интерес от него, но смешение личного и рабочего ни к чему хорошему бы не привело.

Набираюсь сил и выхожу из машины. В офисе, возле лифта, сталкиваюсь с Ниной. Та заговорщически мне улыбается:

— Колись давай!

— И тебе доброе утро, — закатываю глаза.

— Ну, у тебя-то оно наверняка доброе, — играет бровями. — А мне, одинокой девушке, знаешь ли, завидно.

— Чему завидовать-то?— входим в лифт, и поднимаемся на свой этаж.

В кабине мы вдвоем, поэтому Нина, не стесняясь, говорит в полный голос.

— Алина из маркетинга видела вас с Никитой Александровичем выходящими из его дома.

— Вот это да, — удивляюсь искренне. — Твоей Алине надо в разведку.

— Ой, да брось. Тебя все прекрасно понимают. Никита Александрович — потрясающий мужик. Настоящий мужик! В отличие от этих мелированных. Так что мы все тебя понимаем, но не обессудь, рады за вас не от всего сердца, потому как на босса была очередь.

Смеется беззлобно. Обычный девичий треп, от которого у меня даже поднимается настроение.

— Очередь, я надеюсь, на год вперед? — усмехаюсь.

— Бери выше!

— А вообще — мы живем вместе.

— Уже?! — кричит.

— Да нет же! Ты не так поняла! Моя квартира в том же доме, что и квартира Никиты Александровича. Мы просто соседи.

— Не заливай! Откуда у тебя квартира в элитной сталинке?

— От бабушки, — пожимаю плечами. — Наследство. Так что можешь передать своей Алинке, что статус Никиты Александровича по-прежнему «холост».

— Ну и дура ты, Делька. Мужик-то хороший под боком. Такой сейчас на вес золота. Хватай и беги!

— Давай лучше ты!

Проходим вместе в приемную. Моего босса пока нет на месте, поэтому продолжаем болтать с Ниной. Увлекаемся и не замечаем, как распахивается дверь и входит Никита.

— Доброе утро, девушки, — говорит вежливо, будто ничего не произошло.

— Доброе-доброе! — лукаво тянет Ниночка, а я чувствую, что заливаюсь краской. — Как прошли ваши выходные?

— Отличные выходные, спасибо, Нина, — улыбается ей. — А у вас?

— А меня, знаете, ли, очень скучно. Одиночество вообще крайне грустная вещь.

— Так вы найдите себе хобби, Нина. Или заведите собаку.

— Да вы что?! Меня Сергей Макарович нагружает так, что я домой при полной луне возвращаюсь. Мне собачки противопоказаны. К чему мучить животинку?

Никита разводит руками:

— Тогда остается хобби: есть не просит, выгуливать не надо. — Останавливается в дверях своего кабинета и командует: — Аделия, зайди ко мне, пожалуйста.

— Д-да, конечно, — в руках начинается дрожь.

Нина, подмигивая мне, уходит. А я подхватываю ежедневник и захожу в кабинет босса. Неловкость зашкаливает, и я начинаю нервно кусать щеку изнутри.

Никита садится в кресло и поправляет манжету:

— Деля, как ты себя чувствуешь?

Я несколько раз моргаю, так как не ожидала этого вопроса.

— Все хорошо, спасибо. Видимо, что-то нервное. — М-да, эта версия лучше, чем «меня от тебя тошнит».

От Никиты тошнит.

От мужа тошнит…

— Я хочу, чтобы ты знала: я надеюсь, наш поцелуй никак не повлияет на работу. Я не хочу тебя терять.

— Как секретаря или женщину? — брякаю, не подумав.

Снова закусываю до боли щеку.

— И то, и другое, — улыбается устало.

— А ты упорный, — тоже не могу сдержать улыбку.

Боже, Никита, как перепрошить себя и полюбить тебя?

— Пока не вижу причин сдаваться, — веселеет и дарит мне шикарную, уже мальчишескую улыбку, и я прикусываю губу.

Смотрим друг на друга, щеки мои пульсируют от прилива крови.

— Итак, — возвращает себе маску босса, — в эту пятницу состоится благотворительный вечер, который устраивает компания. Вечер отчасти формальный, поэтому ты идешь со мной в качестве помощника. Надо общаться с гостями, запоминать фамилии.

Киваю, делаю в ежедневнике пометки. Босс накидывает работы на неделю вперед. Стараюсь слушать внимательно, но мысли постоянно разбегаются.

Какова вероятность того, что на этом вечере будет Рома?

Глава 21. Ноша

Аделия

Он снова шлет цветы, корзины с фруктами и конфетами.

А еще пишет мне. Я не читаю. Заблокировать рука не поднимается, все-таки это как-то низко, что-ли.

Рома не приезжает ко мне домой — и на том спасибо. Видеть его сейчас я не готова. Слушать очередные бредни в духе: «Ты все не так поняла». Увольте.

Волков достаточно потрепал мне нервы, чтобы я была в состоянии говорить с ним без эмоций. Да и как тут можно без эмоций, когда они льются через край?

Неделя прошла на удивление быстро и спокойно. Работы было очень много, а вот времени на самобичевание не нашлось вовсе. Приезжала я домой выжатой как лимон. Заказывала доставку, потому что сил на готовку не оставалось. Как же хорошо, что я не отказалась от машины. Иначе не представляю, в каком состоянии я бы возвращалась по вечерам, если бы ездила на общественном транспорте.

Мы заваливались с Базилио на диван, он неизменно клал голову мне на живот и мурчал как паровоз. Идиллия.

В пятницу Никита отпустил меня с работы пораньше. Боже, храни этого мужчину! Мне не пришлось объяснять ему, что женщине необходимо время, чтобы привести себя в порядок к такому важному вечеру. Он и сам все понял и в очередной раз оказал мне знак внимания.

Девочки в салоне собрали меня за пару часов: ненавязчивый вечерний макияж и уложенные в низкий пучок волосы. Дома я надела невесомое белье, чулки и платье в пол.

Я купила его когда-то давно, еще будучи в браке с Волковым. Купила, но так ни разу и не надела. И что пропадать добру? Финансы свои я контролирую, трачу с умом и не транжирю, поэтому смысла покупать новое платье нет — у меня их вон полный гардероб.

Окидываю себя в зеркале пристальным взглядом: черное бархатное платье струится по фигуре, оставляя на полу небольшой шлейф. При этом плечи и шея полностью открыты, рукава закрывают кончики пальцев.

Шикарно.

К этому наряду подойдут только бриллианты. Достаю из шкатулки гвоздики с крупным камнем. Их мне подарил Рома. В то время, когда я еще надеялась на то, что «счастливое будущее» — история про нас.

На ноги надеваю черные туфли на высоком каблуке. Черная шуба дополняет образ total black.

Мы с Никитой договорились встретиться на приеме, так как ему надо быть там раньше. Вызываю такси и еду в невероятно пафосный ресторан.