Жница. Тайна маленькой деревни

Аверис и Эмили рефлекторно потянулись за периодически оглядывающейся на них толпой, но Рина одернула их чуть ли не за капюшоны мантий:

— Мы идем не в Белладонну. Нужно пройти через лес, до деревни быстрее всего дойти от станции.

— Мы пойдем по территории Густых Лесов? — Эмили недоверчиво покосилась на огромные деревья. — На территорию заповедника разрешен вход таким образом? Нам разве не нужно… получить разрешение?

— Ну мы же жнецы… — аккуратно предположил Аверис и тут же вздрогнул под строгим взглядом временной наставницы.

— И что? Ваши мантии не освобождают вас от соблюдения законов. Эмили права, нам нужно разрешение. Я отправила запрос на него еще неделю назад. — Рина достала из внутреннего кармана мантии аккуратно запечатанный конверт с гербом Замка. — И получила его за два дня до отъезда.

— А… нас пропустят по вашему разрешению? — уточнила Эмили слегка взволнованно. Судя по всему, до нее начал в полной мере доходить их с напарником прокол по части заведомого информирования.

— Пройдете под мою ответственность, так как у вас не было времени на получения собственных. Но вообще… — Рина недовольным взглядом обвела учеников, заставив их еще сильнее устыдиться. — Вы все сделали неправильно. Не спросили куда мы едем, зачем мы едем. Не поинтересовались, какое снаряжение и какие ресурсы вам потребуются. Я понимаю, что это ваш первый выезд так далеко от столицы, но осведомленность – это пятьдесят процентов успеха операции. Будь это реальным учебным заданием, я бы поставила вам «неуд» еще на выходе из Замка.

Аверис и Эмили стыдливо переглянулись. Рина даже подумала, что они сейчас начнут друг друга обвинять в этой глупой промашке, но напарникам хватило ума и, вероятно, совести не закапывать себя еще глубже.

— Мы поняли, — смиренно проговорила Эмили. — Впредь будем внимательнее следить за подготовкой и получением информации.

— Хорошо, — жница удовлетворенно кивнула и, чуть погодя, решила все же добавить: — Главное, помните: не бывает обучения без ошибок. В том числе глупых и грубых. Самое важное – учиться на них и извлекать опыт.

Рина повела учеников вдоль леса и железной дороги, по проселочной тропинке. Кроны первых деревьев Густых Лесов нависали над ними тенью, спасая от яркого летнего солнца. Деревьям, казалось, не было конца. И дороге тоже. А сохранившегося в ее памяти пропускного пункта так и не было видно.

— Странно, убрали они его, что ли? — спросила Рина у самой себя, когда к концу подходил уже второй километр пройденного гравия.

Жница держала в руках собственноручно составленную еще два года назад карту этой местности, и по ее чертежам пропускной пункт должен был стоять еще около двухсот метров назад. Она ли просчиталась в тот раз с картой? Или пункт действительно просто перенесли в другое место?

Аверис и Эмили всю дорогу молча шаркали у нее за спиной, не решаясь ни вопросы задавать, ни привычно спорить. Но когда Рина остановилась, в растерянности разглядывая карту, молодой жнец все же решил подать голос:

— Мне кажется, здесь уже давно никого не было. Целостность защитного барьера не нарушена. — Аверис прикоснулся рукой к невидимой преграде, что отделяла их от леса. — Если бы где-то рядом был КПП, то для него пришлось бы сделать отверстие в барьере, и его расположение можно было бы проследить по потоковым вибрациям.

Рина даже подивилась таким подробным знаниям у представителя ученического ранга. Она сама плохо разбиралась в защитных механизмах, это была абсолютно не ее специализация. Какие-то базовые знания имела, конечно, но в целом вряд ли бы смогла полностью понять, а уж тем более объяснить, как работает даже самое простейшее устройство подобного типа. Аверис, судя по всему, был подкован в этом вопросе.

— Я выбрал «Защиту» как специализацию, — пояснил он, заметив недоумение в глазах наставницы. — Хочу в будущем попасть в группу контроля Жерла Бесов.

— Благородное желание, хоть и весьма опасное, — улыбнулась Рина, уважив про себя такое нетипичное для молодого жнеца рвение. — Что ж, надеюсь, Хозяин тебя в этом стремлении направит. Доверюсь твоему мнению. Тогда нам лучше вернуться на станцию и все же попробовать пройти в лес через главный КПП в Белладонне.

Но все же что-то не давало ей покоя. Зачем было убирать проход, по которому можно без проблем пройти в заповедник к единственному естественному поселению[10] в нем? До центральной базы Густых Лесов намного дальше, это ведь может помешать людям получить помощь в случае необходимости.

— Аверис, а как давно, по-твоему, убрали этот КПП?

— Сложно сказать наверняка, но явно больше года назад. Если бы это случилось раньше, то «заплатка» на барьере не успела бы прижиться так быстро. Им бы пришлось еще выставлять охрану на случай проникновения подготовленных браконьеров.

— Может быть, его убрали как раз после того, что здесь случилось? — предположила Эмили. — Как-то ведь эти еретики попали в заповедник. Вряд ли через центральный вход, а вот сбоку вполне могли.

Довод жницы был вполне логичным. Скорее всего, именно так и случилось, но только почему при получении разрешения Рине никто не сказал об этой перестановке? Все же она указывала в запросе цель своего визита.

«Может, решили, что я войду через главный вход, — усмехнулась она своим мыслям. — Все-таки жница, а не воровка, чтобы по боковинам ныкаться…».

На уже опустевшей железнодорожной станции они все же нашли свободную хуну, хозяин которой с радостью согласился их подвести. Крытую, конечно. Открытых хун, положенных жнецам, в такой глуши днем с огнем не сыщешь.

— Как-то даже непривычно, — прокомментировала Эмили, когда они втроем уселись в тесную повозку. — Очень… тесно.

— И не выскочишь быстро при надобности... — тихо добавил Аверис.

— Здесь жнецы не самые частые гости, — Рина два раза ударила в стенке хуны как знак извозчику, что можно ехать. — Столичные правила тут не действуют. Уж потерпите как-нибудь полчаса, ничего с вами не станется.

Завелся под ними громкий мотор, и хуна медленно покатилась по ухабистой и неровной дороге, ведущей прямиком к небольшому городу.

Белладонна и Густые Леса издавна были приютом для огромного количества животных, насекомых, птиц и растений. Здесь была сформирована своя экосистема, целый мир, который ни в коем случае нельзя было нарушать. Вероятно, именно поэтому здесь никак не могли проложить удобную и качественную дорогу, которая бы облегчила проезд хун и проход людей. Животные Густых Лесов жили не только за плотным барьером: очень часто на неогороженной части железнодорожных путей можно было встретить Хозяин весть откуда взявшуюся лошадь. Или оленя. А «Сегодня в столице»[11] уже писал о случаях встречи жителей Белладонны с дикими животными чуть ли не порогах собственных домов. Конечно, сотрудники заповедника – люди обученные, да и не водятся в Густых Лесах особо опасные виды, но все же… Приятного мало. Руководство заповедника почему-то продолжает заботиться исключительно о благе четвероногих жителей, забывая о том, что, вообще-то, на территории есть естественное поселение, и этих людей нужно обеспечить хотя бы возможностью быстрой связи с внешним миром. Рина порой задавалась вопросом, почему после того инцидента деревеньку не переселили в другую часть заповедника. Объективно: если пробрались одни еретики, смогут и другие рано или поздно. Обычная ли это халатность или просто нежелание тратить лишние деньги? Если уж они о своих сотрудниках позаботиться должным образом не могут, то что говорить о селянах, которые очень многим владельцам подобных мест как ком в горле стоят...

«Думаю, стоит попробовать заняться этим делом, когда я сдам экзамены, — подумала жница. — Не знаю, дадут ли ему ход, но Харан говорил, что меня легко примут в новые ряды…»

Под вид сменяющих друг друга деревьев в окне мысли у Рины потекли в сторону приятной дремоты, почти как под звуки маленького ручейка в садах эдема. Как и другие жнецы, она часто приходила в этот оплот медитативного равновесия, находящийся в самой высокой башне Замка. Возвращаясь в столицу, Рина порой видела эту башню с другой стороны рва, что отделял Торикану от главной дороги. С того берега комнаты в башне казались совсем крохотными точками света, венчавшими пик горы Роят. А на самом деле размеры садов были действительно впечатляющими. Туда приходили побыть наедине с собой и собственными мыслями, погрузиться в покой, свежий воздух и звуки природы, что порой было действительно необходимо…

И очень бы сейчас пригодилось бы Рине, потому что Аверис и Эмили снова решили поругаться, лишившись надзора задремавшей наставницы:

— Это глупо! Как ты можешь не понимать?

— Закрой рот, Аверис! Ты не имеешь никакого права судить мой выбор! Это моя жизнь и я сама решаю, что с ней делать!

— Какую пользу ты сможешь принести таким образом?

— Да прекратите вы сегодня или нет?!

Разъяренный голос разбуженной жницы полоснул вибрациями пространство, словно пыточный хлыст, и заставил двух учеников в страхе вжаться спинами в стену хуны. Их план очевидно состоял в том, чтобы не тревожить наставницу и умудриться поругаться у нее за спиной, но он провалился с таким же треском, с каким ломались сейчас их надежды на хорошую характеристику для учителя Рохи.

— Что вы опять не поделили?!

Ответом послужило лишь стыдливое молчание.

— Мне еще раз повторить?!

— Она выбрала «Охрану» в качестве специализации! — выпалил Аверис, заставив Эмили сжать кулаки в его сторону.

— И что? Какое тебе до этого дело? — жестко осадила его Рина.

— Но… это же неправильно! Таскаться в телохранителях у чиновников столицы! Неужели это достойное жнеца занятие?!

Эмили готова была расплакаться от обиды. Она в панике переводила взгляд с напарника на старшую, каждую секунду пресекая порыв закрыть пунцовое лицо руками. Она не могла вытерпеть того, что Аверис унижал ее на глазах у наставницы, пусть и временной. А лицо самого Авериса было искажено таким праведным гневом, как будто Эмили ему только что призналась в самом тяжелом грехе, а не выборе «кормушечной» специализации. Нужно было что-то срочно делать, пока эти две бомбы не рванули одновременно.

Рина с силой ударила ладонью по стенке хуны, и повозка тотчас же встала, как вкопанная посреди леса.

— Выметайтесь оба, — приказала жница, настежь распахнув хлипкую дверь кабины.

Ослушаться они не решились. Извозчику, вероятно, со стороны показалось, что он сейчас станет свидетелем какой-то жестокой казни: Рина нависла над двумя учениками фурией, оттеснив их к краю небольшого оврага. Аверис и Эмили были того же мнения. Судя по белым и перепуганным лицам, они уже готовы были помириться на века вот прямо сейчас и поклясться Рине на крови в верности и дружбе, лишь бы она не скинула их хладные трупы в эту самую яму.

Аверис очень быстро свой запал растерял, увидев поблескивающее лезвие косы у наставницы за спиной. Он испуганно сглотнул и попятился к самому краю оврага, едва успев удержать равновесие. В этот момент он готов был поверить, что Рина сейчас обнажит свое оружие и одним взмахом отрубит головы обоим…

— Ты, — жница развернулась к Аверису всем корпусом. — Никогда, — никогда, слышишь? — не смей осуждать других жнецов, а особенно свою напарницу, за выбор специализации. Даже если тебе она не близка. Это, во-первых, не твое дело, а, во-вторых – любое занятие, указанное в Кодексе, достойно жнеца. Эмили имеет полное право выбрать безопасную жизнь в столице и сопровождать политиков, а не бросаться вслед за тобой в действующий вулкан. Это ее решение и нет тут ничего постыдного. А ты, — взгляд, брошенный на Эмили, заставил ученицу содрогнуться, — не выбирай специальность, за которую потом будешь краснеть!

— Все не так..! — пискнула девушка, едва удерживая себя от того, чтобы шагнуть в яму добровольно.

— Так, иначе бы не ревела от ее упоминания при старших! Все мои слова прошли мимо ваших ушей, я смотрю. Ладно, что ж, — Рина устало потерла переносицу. — Я вам не наставница, сама об этом говорила. Официальных взысканий делать с вас не смогу. Но поскольку вас навязали мне в выходной день… Всю дорогу до центральной станции пройдете пешком. Тут по прямой, не заблудитесь. И будет отличная возможность помириться.

И пока эти двое не успели опомниться, Рина ловко запрыгнула обратно в хуну, дала знак извозчику и… была такова. В заднем окне она успела увидеть, как Аверис и Эмили смотрят вслед укатывающейся повозке пустыми и печальными взглядами. У жницы создалось такое впечатление, что она незрячих щенков бросила на дороге, оставив без шанса на выживание. Впрочем… «щенкам» эта прогулка точно пойдет на пользу.

Остаток пути Рина ехала в привычной ей тишине и долгожданном спокойствии.

С ее личной точки зрения, первый опыт наставничества она все же провалила.

Глава 2. Каймер

Глава 2. Каймер

«Что отличает толкового руководителя от глупца-самодура? Четкое понимание того, что все твое великое дело, которое ты строил много лет с таким большим трудом, держится лишь на плечах подчиненных. Даже не на твоих. Да, наличие пропасти между вами – это известный факт, но толковый руководитель должен знать не только место своих работников, но и свое собственное. Иначе эта пропасть схлопнется очень быстро и совершенно не в твою пользу...»

Выдержка из книги "Рассказы скромного управленца" за авторством Вигмунда Рейста, члена главной династии Ториканы, посвященной секретам его долгой и успешной работы на должности первого счетовода семьи.

Воспитательный процесс, который Рина сымпровизировала, был, несомненно, хорош в своей идее. Да вот только исполнение подкачало. Точнее, место и время.

Жница не учла, что если на хуне до Белладонны ехать всего каких-то десять минут, то пешком у двух соратников по несчастью на этот путь уйдет не меньше сорока. Бросить их одних в городе она не имела права, как бы сильно Аверис с Эмили ее не бесили. Выходная поездка грозилась превратиться в настоящее мучение, если этого уже не произошло.

Рина решила подождать учеников в небольшом придорожном кафе прямо рядом со станцией, где останавливались все общественные хуны. Вряд ли они пропустят яркую вывеску, не настолько они невнимательные. Не настолько ведь, да?

Дверь открылась под тихую трель потолочного колокольчика, и стоило черной мантии девушки скользнуть по каменному полу, удивленные — а то и испуганные — взгляды всех постояльцев устремились на загадочную жницу. Наступила почти гробовая тишина.

Рина подавила порыв закатить глаза. Она никогда не ставила собственный комфорт выше долго, но готова была поклясться силой Хозяина в собственном взгляде — за двадцать лет жизни эти впивающиеся в кожу взгляды успели задолбать больше всего… Она так надеялась, что хотя бы в этой тихой глуши их не будет.

— Верия… — пожилой мужчина за прилавком первым подал голос, — добро пожаловать… э-э-э, проходите, пожалуйста.

Голос старика показался девушке почему-то очень знакомым. Она задержала на нем взгляд на две секунды дольше положенного, но все же лица его вспомнить не смогла.

— Не нужно церемоний, мейр[12] — тихо проговорила Рина, подходя к стойке вплотную и заставив себя выкинуть из головы ненужные мысли.

— Могу я вам чем-то помочь?..

Старик, кажется, сам никак не мог решить пугаться ему, волноваться или радоваться. Лицо, покрытое густой седой бородой, меняло эмоции с такой скоростью, с какой мысли в голове не формируются.

— Можете, — улыбнулась Рина. — Если подадите мне то пирожное с персиком на витрине.

Рина положила перед мужчиной пятнадцать дунн[13] и улыбнулась, стараясь придать лицу как можно более расслабленное выражение. Что было, кстати, крайне непросто, учитывая скорое появление двух конкретных бед на ее голову.

Старик немного растерялся такой простой просьбе, но спустя секунду легкого ступора нужное лакомство уже стояло у Рины перед носом. На красивой тарелочке.

— Верия, простите за вопрос, но нам угрожает какая-то опасность? — мужчина перешел на едва различимый шепот, но Рине все равно показалось, что в неестественной тишине посетители слышат каждое его слово.

— Нет, я не на задании, — легко отозвалась Рина, цепкой хваткой дотягиваясь до стаканчика с вилками. — Ну, не на серьезном. Учу молодняк.

Кажется, этот честный ответ хозяина вполне устроил. Он, бедный, даже не смог сдержать вздох облегчения. Старик глянул в сторону постояльцев и сделал какой-то неопределенный жест рукой, который, видимо, означал отбой тревоги — все снова вернулись к негромким разговорам и своей еде.

О, как.

— А где же ваши ученики? — спросил уже повеселевший хозяин. — Могу поварам что-то заказать, состряпают за двадцать минут в лучшем виде!

— Они наказаны, идут от станции пешком. И надеюсь, думают над своим поведением.

Старик, судя по всему, спорить не решился, хотя очевидно мог представить расстояние от станции до Белладонны. Не сказать, что это тяжелый путь, но длинный и душный. Во всех смыслах этого слова, учитывая сильную влажность в Густых Лесах в это время года.

— Мейр, лучше скажите, пожалуйста, не знаете ли вы что-то о людях из здешнего естественного поселения, — Рина перевела взгляд на хозяина, отправив в рот кусок пироженки.

— Чего не знаю, того не знаю, верия, — мужчина непринужденно пожал плечами, возвращаясь к размеренному мытью посуды. — Я ведь не сотрудник заповедника, вы вон лучше у постояльцев моих спросите.

Он повысил голос на последнем предложении, и постояльцы, словно по команде, опять все обратили внимание на барную стойку. Рина видела это движение лишь краем глаза, но отлично его знала: все жнецы в Замке реагирует так же. Когда доносится голос глашатого, ты обязан бросить все и слушать. В контексте маленькой деревеньки чуть ли не на останках скверны подобная синхронность выглядела… как минимум, немного пугающей.

Рина решила соблюсти приличия — тоже развернулась к слушателям в полный оборот, оставив старика у себя за спиной.

— Вы что-то знаете о людях из естественного поселения в Густых Лесах?

— Так в том-то и дело, верия, что ничего не знаем, — отозвался один из рабочих в узнаваемой форме. — Нам их тревожить запрещено, а сами они с того инцидента не появлялись вообще на границах заповедника.

— Что, вообще? — удивилась жница. — Даже за мед. помощью или резервными пайками не приходили? Прошлый год был неурожайным, как они одни могли там выжить?

Рабочий лишь развел руками:

— Таковы правила.

— И вы никуда не сообщали?

— Так мы пытались! — поддержала коллегу сидящая рядом женщина. — Верия, вы не представляете, сколько раз я лично писала прошения отправить хоть кого-то к ним. Мы боялись, что у них, может, эпидемия заразы какой-то или дороги по весне размыло, и они просто в ловушке оказались. Но на каждое прошение — отказ. Мол, все под контролем, не о чем переживать.

— Под чьим контролем?

Резко запахло какой-то подставой. Этот смрад любой жнец узнает где угодно и в какой угодно форме. Интуиция, подстегиваемая божественным благословением, уже начала бить в тревожный гонг. После ее вопроса в этой, казалось бы, милой и обычной забегаловке, каких сотни у всех дорог материка, вдруг поменялся воздух. Посетители переглянулись друг с другом все ещё немного опасливо, но с явным отвращением на лицах. Они все знали этого «контролера», и было очевидно — испытывали к нему далеко не лучшие чувства. Жница сжала ладонь вокруг маленькой зеленой спирали, что покоилась у нее на груди в области сердца. Каким-то образом, желая просто выпить чай, Рина оказалась втянута в местный конфликт, о котором не имела ни малейшего представления.

— Вэра[14] Симона Барена, управляющего Густых Лесов, которого поставили сюда после инцидента двухлетней давности, — подал голос старик за ее спиной.

— Вы же сказали, что вы не сотрудник заповедника, мейр, — холодно хмыкнула Рина, слегка качнув головой в его сторону. — Вы знаете, что обманывать жнеца – преступление?

— Я не сказал и слова лжи. Я не сотрудник заповедника. Больше нет.

Вот оно. Теперь Рина поняла, почему голос этого странного старика с самого начала показался ей таким знакомым. Она видела его тогда, два года назад. И даже наблюдала за его судом. Каймер – кажется, так его звали, но фамилию жница в момент припомнить не смогла. Он был предыдущим управляющим Густых Лесов, который взрастил на своих плечах почти два поколения работников этого заповедника. Многим здесь он был если не как родной отец, то как дед – точно. Его сняли с должности после проникновения еретиков на территорию заповедника и даже судили, но приговор был все же вынесен оправдательный. Сотрудники грозились поднять бунт, саботировать работу заповедника и ухода за ним, что могло нанести колоссальный финансовый и экологический вред. Ситуация была практически патовая, а наставник Рины, глава специализации «Разведка» по имени Харан, только подливал масла в огонь своими категоричными заявлениями о необходимости отправить «этого еретика» в Смертельные Льды.

Рина наблюдала тогда за всем процессом со скамьи зрителей, не проронила лишнего слова, кроме собственных свидетельств о пережитом, и искренне недоумевала, откуда в ее наставнике столько необоснованной ярости к этому бедному человеку. Ведь ни одна мера охраны не была нарушена, все защитные барьеры были сооружены учеными СПЕКТРа[15] под бдительным контролем жнецов специализации «Защита» уже очень давно. И барьер обновляли строго по установленному теми же самыми жнецами расписанию, Каймер не сделал и не упустил ничего, что позволило бы вменить ему в вину проникновение еретиков на эту землю. Нужно было допрашивать мерзавцев, а не скидывать все на невиновного человека. А Харан как будто ослеп от не пойми откуда взявшегося гнева и не понимал этого.

Воспитание и уважение к наставнику не позволили ей перебить его речь или опровергнуть слова во время процесса, но пока шло слушание она отправила срочное послание на ведану главе Совета жнецов с почти мольбой донести происходящее до Хозяина и попросить его рассудить по справедливости. Через час после того, как с ее веданы было отправлено послание, судья получил письмо о назначении высшей божественной воли. Хозяин своим решением оправдал Каймера, но снял того с должности. Ни Харан, ни кто-либо еще спорить с подобным приказом не стал. Потенциальный бунт сотрудников заповедника таким образом был остановлен, а на должность Каймера выбрали другого человека. Рина, правда, так до сих пор и не знала, как глава Совета так быстро получил просьбу и даже удовлетворил ее без должного рассмотрения... А еще не понимала, почему Хозяин не отмахнулся от ее прошения, ведь доказательств своих слов она не предоставила. Честности ради, посылая эту ведану, Рина вообще ни на что не надеялась. Это был скорее порыв ее совести хоть что-то противопоставить взбесившемуся Харану. Кто же знал, что ее воспримут столь серьезно? Харан явно был недоволен исходом слушания, но с Риной эту тему они больше никогда не обсуждали. Она вполне допускала, что наставник мог догадаться о ее причастности, учитывая, что печатала ведану она прямо в зале суда, сидя на заднем ряду. Но даже если и подозревал, то молчал об этом вот уже два года.

И сейчас Рина снова встретилась с этим человеком, которого когда-то, возможно, спасла своим совестливым порывом. Впору было устыдиться, что она, пусть и в мыслях, называла Каймера стариком. Два года назад ему было шестьдесят лет и даже на скамье подсудимых он выглядел статно и гордо — прямо образец мужчины. Сейчас же за ее спиной сидел скорее повидавший жизнь моряк, нежели уважаемый чиновник, коим он был до того рокового дня. Теперь стало очевидно, почему все эти люди слушались его, как жнецы глашатая. Нового авторитета в виде мейра Барена никто из сотрудников так и не признал.

Рина развернулась, вновь встретившись взглядом с холодно-синими глазами Каймера. Но в этих решительных льдах она не видела угрозы, во всяком случае, для себя. Он смотрел почти весёло и даже с какой-то нежностью, как обычно дяди и тети смотрят на своих племянников. Очевидно, при всей его формальности и заученным фразам, он воспринимал Рину исключительно как ребенка, пусть и благословенного Создателем. Интересно, как быстро бы аристократы Ториканы «исключили» его из общества за такое, будь они сейчас в столице?

— Вы видите в этой ситуации что-то веселое, мейр? — горделиво поинтересовалась Рина, с трудом сдерживая порыв продемонстрировать лезвие косы более открыто.

Каймер, видимо, сообразил свой просчет. Идиотом он не был и при всей его привычке распространять отцовскую нежность на всех младших вокруг, он все же способен был осознать — жница с острой косой за спиной этого не оценит, будь ей хоть пять, хоть двадцать лет.

— Вовсе нет, верия, — Каймер кашлянул в кулак. — Каймер Стил, к вашим услугам. Простите мой маленький спектакль, я не хотел говорить от своего имени. Вне стен этой забегаловки оно теперь все равно ничего не стоит. Вы выросли.