Жница. Тайна маленькой деревни

Мэл

Жница. Тайна маленькой деревни

Пролог. Спасение

Растерянная и напуганная мать металась по дому, словно загнанная в угол овечка. Бездействовать было невыносимо. Сердце заходилось в истерике, стоило в памяти всплыть утреннему воспоминанию: как дочь вприпрыжку и с задором в глазах убежала к учителю, захватив свою маленькую холщовую сумку. Это было три дня назад. И с тех пор мать не сомкнула глаз. Ей было приказано ждать. Ждать, пока они со всем разберутся. Ждать ее девочку домой живой и невредимой, ибо ее заверили в том, что эти монстры не могли убить. Но как это возможно?! Как мать может просто сидеть на месте покуда не узнает точно, что с ее ребенком все в порядке?!.. Она пыталась вышивать шарфик дочери на зиму – напряженные пальцы сломали металлическую иглу напополам. Пыталась готовить к возвращению малышки – вспышка гнева и паники опрокинула кастрюлю с супом на пол. Пыталась спать – перед глазами вставали кошмары.

Три дня. Три долгих дня мучений, слез, неизвестности, поисков в лесу и бесконечных молитв Создателю. И вот сегодня ночью ее молитвы, казалось, были услышаны. В момент подарившая надежду казалась спасительницей, но сейчас, спустя столько часов, мать уже не была так уверена в благонадежности этой жницы. Притворяться жнецом – одно из самых отвратительных преступлений, но ведь находятся же отчаянные люди… Считающие, что их никто не вычислит. А что, если она обманула? Что если ребенка и не искали вовсе, а надежда была призрачной, лишь для того, чтобы поиздеваться и заставить всех деревенских мужчин прекратить поиски в лесу? Или она была просто ворьем… Узнала об их трагедии и прискакала сюда, словно пустынный шакал в поисках гнилой добычи! Пережатая пополам ложка с отвратительным звуком ударилась о пол. Конечно! У нее наверняка был сообщник, который проник в дом, пока безутешная мать рыдала на коленях перед этой «жницей», умоляя помочь и вернуть ее девочку домой. Скорее всего, что-то пропало… Создателя ради, что-то точно пропало! Матери ведь даже в голову не пришло за все это время проверить сохранность вещей в доме!..

— Мера́[1] Лон, здравствуйте.

Мать изваянием застыла посреди комнаты, так и не успев сделать и шага в сторону спальни. Медленно разжала деревянные пальцы и наконец отпустила собственные волосы, несколько ниточек которых так и остались лежать в ладонях. Где-то на периферии мелькнула темная мантия, а в следующее мгновение матери понадобилось все ее самообладание, чтобы не потерять сознание.

— Мама!

Девочка выскочила из-за спины жницы и моментально оказалась в объятиях матери. Мать надрывно всхипнула и зарыдала, крепко прижимая к себе своего ребенка, и застыла так, казалось, на целую вечность. Миг, другой… Все остановилось, будто их двоих увековечили в статуе и позволили сохранить этот радостный миг навсегда. Дочь сомкнула руки у нее на плечах, смеялась без остановки, что-то бесконечно тараторила и не проронила ни одной слезинки! Как будто все это время играла с мальчишками в салки в лесу. В проеме дома все еще стояла та молодая жница с теплыми глазами и улыбалась, слушая радостные возгласы ее дочери.

А потом… Потом спали оковы. Как будто в груди наконец раскрошился камень, что не давал матери дышать, думать и нормально двигаться. Мир снова обрел краски и звуки. Она услышала, как громко смеется дочь, как лает соседская собака, как лязгает коса жницы, пока ты пытается прислонить ее к стене. Она увидела эту глубину черного цвета ее мантии, о которой столько читала еще в детских сказках. Увидела, какой грязный на дочери сарафан и, кажется, даже смогла разглядеть мелкие, только зажившие царапины на плечах у ребенка.

Жница терпеливо стояла в дверях, наблюдая за счастливым воссоединением маленькой семьи. Она уже хотела тихо уйти, оставив их наедине с обретенным счастьем, но голос матери остановил ее:

— Вери́я[2], я не знаю, как вас благодарить… — Мать поднялась на дрожащих ногах и посмотрела на жницу, что уже собиралась забрать свою косу. Она утерла слезы и продолжила, стараясь сделать голос чуть более ровным: — До Ториканы путь не близкий. Прошу… Могу я пригласить вас остаться в нашем скромном доме на ночь? Это меньшее, что я могу сделать для вас. Вы ведь… Вы вернули мне дочь. Я… Я и не знала, увижу ли ее вновь…

— Это моя работа, — с улыбкой произнесла жница.

Приличия настаивали на том, чтобы она сейчас вежливо отказалась и отправилась в столицу первым же поездом. Пользоваться добротой граждан для получения личной выгоды строго запрещено Кодексом, но… Но не то что до Ториканы, до ближайшего населенного пункта с станцией было пол дня пути пешком. И это если она сможет разобраться, в какой именно части леса находится. А день был тяжелый, и больше всего на свете жнице хотелось сейчас поесть и прикрыть глаза хоть на чем-то, условно похожим на постель… Принять благодарность и подло извлечь личную выгоду – не одно и то же, ведь правда?

— Но если вы приглашаете… — неуверенно отозвалась она, пока еще не решаясь забрать свою косу от порога.

— Я приглашаю вас от всего с-сердца, — тихо сказала мать, все еще не способная вернуть себе привычный голос.— Я сейчас же что-нибудь приготовлю! Постелим вам на печи, ночи сейчас холодные… У меня совсем нет денег, мне нечем вас отблагодарить, но не могу же я… просто вот так вас отпустить. Без всего.

— Спасибо вам, мера, вы не представляете, как выручили меня сейчас.

— Ура! Ура! — Девочка внезапно запрыгала на месте от счастья, как только услышала заветные слова: она даже не дышала несколько секунд, опасаясь спугнуть такой важный момент. — Тетя жница останется на ночь!

— Лейла, прояви уважение, — назидательно, но мягко сказала ей мать. — Верия спасла тебя, привела домой, не надо фамильярничать.

— Мам, но ты бы видела, как она их всех раскидала! Просто ворвалась в лагерь, вжух косой, и все тут же разбежались в страхе! А потом тетя меня выпустила из той клетки вместе с другими детьми, сказала нам ждать, а потом побежала искать их в лес! А потом..!

Мать не смогла сдержать улыбки и слегка виновато покосилась на жницу, чувствуя себя неловко. Ужас отпустил, эйфория прошла, и она как будто резко вспомнила, кто именно перед ней сейчас стоит. Принимать у себя жнеца вообще редко кому приходилось, и мать не знала точно, как посланница Создателя отнесется к этому детскому лепету. Но она зря волновалась. Жница тихо смеялась, прикрыв рот рукой, с удовольствием наблюдая за восторгом маленькой девочки, которая, наверное, даже не поняла, от какой участи была спасена. Вероятно, через месяц маленькая Лейла даже не вспомнит об этом инциденте. Оно и к лучшему.

***

Лейла крепко уснула уже через час после возвращения домой, а ее мать, как и обещала, накормила свою гостью горячим супом. Жница изо всех сил старалась соблюдать приличия и не потерять лицо, но голод все же своего немного отнял. К счастью, становиться бесстыдницей и просить добавки не потребовалось — мать и так поставила перед ней еще одну тарелку. Молча, без предложений и просьб.

— Я не могу вам всего объяснить, но… мы выслеживали их больше месяца точно, — рассказывала жница после того, как благодарная мать усадила ее пить чай с конфетами. — Это опасные люди, мера. Они оказались в вашей деревне, потому что жнецы перекрыли им пути отхода по всем крупным дорогам. Единственный способ сбежать — забраться в глушь. Какова была вероятность, что они наткнутся на единственный населенный пункт на много километров вокруг? Я должна была просто их преследовать и докладывать о передвижениях группы, но когда они нашли вашу деревню и забрали с полдюжины детей… Не вмешаться было бы преступлением.

— Они торговали детьми, да? — мрачно спросила мать, впрочем, понимая, что это уже та информация, которую жница не могла разглашать.

Но говорить не потребовалось. Взгляд жницы был красноречивее любых слов. Матери показалось, что за теплотой её карих глаз все еще скрывается та ярость, с которой она вздергивала головы этих еретиков[3] на лезвии своей косы. Это пугало и восхищало одновременно. И мать не была уверена, что хочет узнать что-то еще. Ей было достаточно заверения жницы о том, что еретики сюда больше не вернутся.

— Мера, скажите, вы когда-то платили жнецу за его помощь? — неожиданно спросила жница, видимо, решив перевести тему.

— Нет, верия, да я и не встречала ни одного жнеца, кроме вас. Ну, разве что в учебниках истории, — улыбнулась мать. — А почему вы спрашиваете?

— Вы просто сегодня почти предложили мне деньги. — Жница отставила от себя пустую чашку и серьезно посмотрела на мать. — Жнец никогда не возьмет плату с человека, которому помог. Какие бы обстоятельства этому не предшествовали. Я подумала, что кто-то ранее выманивал у вас деньги, прикрываясь черной мантией…

— Нет, ничего такого! — поспешила успокоить ее мать. — Тут бродячие рынки раз в полгода бывают, не то что жнецы… Но я понимаю, о чем вы. Ваш Кодекс очень строгий, это знают даже у нас.

— Дело не только в Кодексе, — после паузы и как-то даже нехотя призналась жница, словно это было не совсем приятной темой. — Просто для жнецов есть кое-что более ценное в жизни, чем мешочек лурн[4]. Никто не захочет от этого отказаться из-за парочки монет.

Мать мысленно изумилась: на этот «мешочек лурн» можно было купить дом у них в деревне. Уж она-то от такого бы точно не отказалась, но кто знает, что там получают жнецы в награду за свою верную службу Создателю? Может, у каждой такой молоденькой жницы по три виллы рядом с Ториканой имеется…

Мать даже устыдилась немного: что за мысли? Что она вообще может понимать в таких делах? Но давно забытое, почти детское любопытство после пережитого сдерживать совсем не получалось.

— И что же это? — спросила мать почти шепотом.

Но жница лишь улыбнулась, с молчаливого позволения долив себе еще чаю.

— Не все мыслиться в деньгах, мера, — уклончиво ответила она. — Я думаю, нам стоит последовать примеру Лейлы и лечь спать. День сегодня действительно был трудный.

Мать тут же спохватилась и начала собирать со стола всю посуду, указав гостье, как проще всего подняться на печь, где ее уже ждала заправленная постель . Когда рука матери коснулась старого крана, она вдруг вспомнила одну очень важную деталь. Точнее, не вспомнила ее.

— Верия, — тихо сказала она и посмотрела в глаза жнице, когда та повернулась к ней. — Право, прошу меня простить, но я ведь так и не спросила вашего имени.

Жница лишь добродушно усмехнулась, кажется, совершенно не будучи оскорбленной такой недосказанностью. Матери подумалось, что данные о жнецах в ее старых учебниках истории определенно стоит обновить: не такие уж они и грозные на проверку.

— Рина, мера, — отозвалась жница, широко зевнув. — Меня зовут Рина.

Мать лишь молча кивнула, не в силах больше выдавить из себя и слова от стыда. Быстро закончила с посудой, пожелала жнице спокойной ночи и быстро удалилась из кухни, прикрыв за собой дверь. Больше оттуда она не слышала и звука. Но чувствовала себя как никогда защищенной, когда ложилась спать рядом с маленькой Лейлой. Мать подумала, что надо будет обязательно собрать Рине с собой что-то в дорогу завтра, ведь путь молодой жнице предстоял не близкий.

Но когда она проснулась на следующее утро, Рины уже не было, а матрас и постель были аккуратно свернуты в «рулет» и покоились в углу печи. Жница ушла с первыми лучами солнца, как будто и не было ее здесь никогда. Лишь перо синицы на столе напоминало о том, что матери и маленькой Лейле она не привиделась.

Глава 1. Густые Леса

"Когда мы говорим о естественных поселениях, нужно понимать, что речь идет не просто о людях, которые по своим личным убеждениям отказываются от контактов с внешним миром. Они живут по ранним заветам Создателя. По тем самым, которые люди чтили, еще когда Торикана была просто маленькой деревушкой у подножия горы Роят. Они не хотят менять свой уклад, и даже если вам непонятно такое решение, это не значит, что вы можете относиться к жителям естественных поселений без должного уважения и почтения…"

Выдержка из записанной лекции по предмету «История Эриды». Лектор – Сесилия Денвер, старшая дочь одной из главных семей столицы, Денвер-Росс

На Большом материке Эриды существовало лишь одно предприятие по производству для единой материковой железной дороги. Все эти поезда были типа «Белла», и на каждом имя красовалось, словно драгоценная медаль. С недавних пор начали даже экспериментировать с украшением этих громоздких букв: то звезд добавят, то косу подрисуют внизу. В последний раз попытались его даже «продлить», написать «Беллатриса», но, узнав о таком новшестве, Совет Жнецов сразу же выпустил указ об отмене инициативы — это было бы грубым искажением исторической достоверности. Первую жницу, которую Создатель посвятил в эту должность, звали именно Беллой. Или по старому звучанию — Бель. Но уж никак не Беллатрисой.

«Если вы хотите чтить память верии Беллы в материи, то нужно делать это правильно» — высказался тогда действующий глава Совета.

Эти его слова звучали из каждой веданы[5] по всей столице, и умудренные почитанием жнецов жители Ториканы полностью поддержали ультиматум. Требовали остановить производство этих «еретических» поездов, и даже руководство предприятия выступало с официальным извинением и заверением полной замены составов.

Но на самом деле лишние буквы просто закрасили. Шумиха быстро улеглась, люди переключили внимание на другие новостные заголовки, а большинство пассажиров упорно делали вид, что не видят разводов краски на вагонах.

— И как им не стыдно? Неужели нельзя было действительно построить новые составы, а не позориться дешевой краской? — праведно возмущался Аверис, смотря в окно поезда.

— Ты вообще представляешь, в какую бы сумму встала утилизация новых десяти полностью готовых составов «Беллы»? Да на такие деньги можно пять экспедиций к Жерлу бесов отправить, я уж молчу про убытки.

— Много ты понимаешь, Эмили.

— Судя по всему, побольше тебя, — Эмили демонстративно закатила глаза и сдула со лба мешающую светлую прядь. — Ты вообще ходил на уроки экономики? Или только историю посещал?

— Знать историю — важно!

— Как и все остальные предметы!

— Хватит. — Раздавшийся со стороны голос заставил двух молодых жнецов одновременно захлопнуть рты. — Ведете себя как дети малые. Вы не в столовой Замка, будьте серьезнее.

— Простите, наставница, этого не повторится, — виновато заверил ее Аверис.

Рина лишь отвернулась от них, снова устремив взгляд на быстро мелькающие пятна зеленого леса за окном. Аверис и Эмили замолчали и больше спорить в присутствии старшей не решались, но продолжали обмениваться злобными взглядами едва ли не поминутно. На выходе из Замка они старались произвести на нее максимально положительное впечатление, но уже на перроне центрального вокзала Ториканы чуть не подрались из-за какой-то старинной фрески на потолке. Они тогда попросили наставницу разрешить их спор, а Рина за шкирки втащила их в вагон поезда, не удостоив ответом. Ну не признаваться же молодняку, что она понятия не имеет, что это вообще за фреска такая и в каком году была написана. Факультативы по живописи и культуре в их возрасте она предпочитала тренировкам с собственным наставником. Вероятно, все же зря.

Рина так и не узнала, чья была гениальная идея поставить этих двоих в пару на первый тренировочный выезд. У нее создавалось впечатление, что они не переносят друг друга с рождения или связаны какой-то непримиримой враждой. На каждое слово одного у второго находился контраргумент, даже если речь заходила о любимом завтраке. Но самый главный вопрос, который волновал жницу: кому пришло в голову свалить эту парочку на нее? Да еще и в выходную поездку.

— Я вам не наставница, — сказала Рина после длинной паузы. — И не могу ей стать. Я еще не сдавала экзамен на ранг Е[6]. Не знаю, сказали вам об этом или нет.

— Учитель Роха сказала об этом, — подала голос Эмили. — Но мы о вас много слышали. Говорят, вы ещё на самом первом действующем[7] ранге схватили опасную группу еретиков. Тех, что с амнезией.

«Тех, что с амнезией». Рину всегда веселила эта незамысловатая характеристика. Вряд ли нежелание признавать одно конкретное, самое серьезное преступление можно было назвать амнезией, скорее, нежеланием заканчивать свои жалкие жизни в Смертельных Льдах. Торговля детьми… Да за такое медленная и мучительная смерть в вечном холоде – еще мягкое наказание, она искренне так считала.

— Во-первых, я была там не одна, а со своим наставником и еще пятью опытными жнецами, — поправила ее Рина. — И поимка еретиков по большей части не моя заслуга.

— Но именно вы спасли детей в той деревне. — Аверис искренне пытался скрыть восхищение в голосе. — Вы в одиночку вышли против целого лагеря, это достойно восхищения.

— Махать косой каждый жнец горазд. Нет ничего героического в том, чтобы с нашим благословением и божественным оружием уложить пятерых идиотов, у которых на всех полтора топора экипировки. Намного важнее работать головой, — Рина постучала указательным пальцем себе по виску. — Если бы не стратегия моего наставника, то мы бы их и не нашли в этой бесконечной лесной чаще.

— Мне кажется, что у вас бы это получилось и без вашего наставника.

Рине пришлось использовать все свое самообладание, чтобы не треснуть наглеца по губам в тот же момент: она старалась не судить молодняк слишком строго. Сколько этим двоим вообще? Лет четырнадцать? Они наверняка только что сдали свой первый в жизни КЕРТ[8]. Аверис и Эмили, как и все их однокурсники, еще плохо понимают реальное положение дел в старших рангах. Они восхищаются каждым старшим жнецом, который регулярно отправляется на боевые поручения. Даже если о таких «подвигах» нет упоминаний в Зале Почтения, слухи по Бездонному Замку разносятся так же быстро, как горный ветер по его этажам.

— Вот вам три моих первых урока, раз уж мне поручили вас обучить. — Рина развернулась к ним со всей серьезностью на лице, на которую только была способна. — Первое: никогда не подлизывайся к наставнику. — Аверис на этих словах заметно смутился и неловко потупил взгляд. — Это тебе никак не поможет. Большинство наставников лесть просто игнорируют, но есть принципиальные, которые могут за это снизить итоговый балл за год. Второе: не приписывай другим качеств, коими они не обладают. Не додумывай, не суди по первому впечатлению. Оценивай и себя, и других исключительно по поступкам, а не слухам или бахвальству. Не перехваливай и не обвиняй понапрасну. И наконец, последнее: никогда не спорьте друг с другом вне стен Замка, особенно на задании. Если вы напарники, то все ваши распри остаются в ваших комнатах и тренировочном зале. Каждый встретившийся вам на дороге жнец – ваш друг. А напарники в пути вообще лучшие друзья, брат и сестра, однояйцевые близнецы – как хотите называйте. Суть в том, что вы друг за друга стоите горой и в бою, и в споре. Зачастую только так можно выжить. И из этого вытекает четвертый, бонусный урок – вы не всесильны и уязвимы, несмотря на божественную силу в ваших косах. Как и ваши наставники. Всегда об этом помните.

Аверис и Эмили после ее тирады притихли еще сильнее. Даже головы в плечи вжали и смотрели на Рину почти робко, как будто она их не наставляла, а зачитывала распоряжение отправиться обоим в Жерло Бесов зачищать остатки скверны. Рина даже мельком подумала, что перегнула с грозным лицом и строгим голосом, но все же лучше они сейчас испугаются ее слов, чем потом выучат эти же уроки на собственной шкуре. Она прекрасно знала, насколько это неприятно.

Рина достала из походной сумки потрепанную книгу и открыла на первой попавшейся странице, явно давая понять, что разговор закончен. Двое жнецов немного расслабились, видимо, осознав, что больше наставлять их в ближайший час никто не собирается: Аверис снова начал изучать пейзаж за окном, а Эмили переплетала свою густую косу с крайне сосредоточенным лицом. Действительно задумались над ее словами? Хорошо бы так. Рине не хотелось, чтобы ее первый, пусть и невольный опыт наставничества закончился полным провалом.

— Наст… Мера Рина, — подала голос Эмили после почти получаса молчания.

— Я старше вас всего на пару рангов, можно просто Рина. Что такое?

— А… Хорошо. — Эмили покрутила на пальце светлую прядь волос. — Вы просто так и не сказали, куда мы едем. И какое у нас задание?

«А я все думала, когда они спросят», — мысленно усмехнулась про себя жница. В какой-то момент у нее создалось впечатление, что этим двоим вообще все равно на место назначения – хоть на Малый материк отвезите. Все настоящим приключением будет.

— Мы направляемся в…

Рина осеклась, когда за ее спиной открылась дверь вагона и в проеме показалась слегка напуганная и взъерошенная девушка. Она пробежалась глазами по вагону и остановила взгляд на трех сидящих рядом с ней людях.

— Мера, это вагон для жнецов, — пояснила Рина на случай, если девушка просто заблудилась в череде бесконечных дверей состава. — Спальные вагоны граждан находятся в другой части поезда.

— Верия, прошу меня простить, но вы не могли бы нам помочь, пожалуйста? Там у молодых людей какое-то… недопонимание. Сотрудники поезда никак не могут их примирить.

Рина перевела довольный взгляд на двух своих подопечных:

— Вот вам задание. Жнецы обязаны вмешаться в гражданский беспорядок, если рядом нет представителя Стражи. Вперед.

Эмили и Аверис подорвались с мест почти синхронно, словно только команды и ждали. Они последовали за девушкой в другой вагон, на ходу успокаивая ее какими-то стандартными заверениями по типу «Не переживайте, мера, сейчас разберемся». Рина даже книгу отложила, по вагонным часам начала отсчитывать время их отсутствия. Минута… Две…Три… Пять. И вот дверь вагона снова распахнулась, а двое заклятых друзей плюхнулись на свои места, явно подрастеряв немного свой воодушевленный настрой: выглядели больно разочарованными.

— Дайте угадаю... — Рина не сдержала улыбки. — Это были двое пьяниц, которые панически бросились наутек, едва вас увидели?

— Это классическая ситуация? — уточнила Эмили.

— Более чем. Советую смириться с тем, что после экзамена на ученический ранг интересного будет мало. Да и на первых действующих тоже. Приключений, как в исторических книгах, у вас еще долго не будет. Разве только случайных. Но, по своему опыту скажу, такие вам вряд ли понравятся.

— То есть мы едем не на боевое задание, да? — Аверис не смог скрыть разочарования в голосе.

— У меня вообще выходная поездка сегодня. Мы едем навестить девочку, которую я спасла от тех торговцев детьми, о которых мы говорили. Она очень просила меня как-нибудь вернуться и научить ее сражаться. Когда уходила, я оставила ей перо синицы на постели. Вы ведь знаете, что оно означает?

— Конечно, — кивнул Аверис. — Синица – символ нашего Хозяина. Если вы оставили ей перо этой птицы, то обязаны исполнить ее желание. Это долг каждого жнеца.

Рина удовлетворенно кивнула:

— Вот именно. Хорошо, что ты это усвоил. Подобными клятвами опрометчиво разбрасываться не стоит.

— Но почему именно сейчас? Два года ведь уже прошло.

— Я подумала, что сейчас самое лучшее время. Когда я сдам экзамен на ранг Е, у меня будет еще меньше свободного времени.

Остаток долгой поездки прошел в относительной тишине, нарушаемой только шумом колес и редкими перешёптываниями двух молодых жнецов. Кажется, они опять о чем-то спорили. Судя по всему, поучительные наставления Рины так и не уложились пока в этих головах. Она бы, наверное, снова их отчитала, если бы решила прислушаться к тихому двойному шипению.

Но ей было не до этого.

С каждым километром, что они проезжали, зудящее нервное предчувствие только усиливалось, заставляя жницу все сильнее нервничать. Рина беспокойно крутила в пальцах зеленый кулон, что висел у нее на груди на длинной цепочке.

Что-то не так.

Что-то определенно не так.

***

Рине казалось, что за время месячных скитаний по этой дремучей чаще, она тогда выучила ее наизусть и уже никогда бы не забыла ни одного поворота до нужной деревни. Каждый жнец должен уметь хорошо ориентироваться на любой местности, этому учат с самого детства еще до основной боевой подготовки. Учителя и наставник всегда ставили жнице исключительно высокие баллы по этому действительно непростому предмету, и Рина была полностью уверена в своих способностях. Ровно вот до этого момента.

С поезда они сошли на станции Белладонна, которая находилась в непосредственной близости от единственного в округе одноименного города. От шумящего поезда люди небольшой вереницей потянулись к главной дороге, что начиналась в нескольких десятках метрах от края станции. Вдалеке можно было увидеть аккуратные рядочки из общественных и личных хун[9], ожидающих пассажиров.