Хроники Нового Света: Пути Абсолюта. Акт 2

– Когда Саммерс меня отпустил, я был мимолётно рад свободе, но, едва увидев этих людей в аэропорту, я понял, что мне нельзя быть таким, как они. Куда бы я не убежал, в какую бы дыру не влез, совесть всегда будет бить меня по голове и напоминать, кто я на самом деле.

– А если бы была возможность? – включился монарх, и взгляд его был направлен на обвиняемого. – Какую жизнь ты хотел бы прожить?

– Простую, – с улыбкой ответил Дэйлайт. – Я хотел бы жить в маленьком, но уютном доме с моей семьёй. Жена и сын, больше нам никого не надо. По субботам мы ходим в кино, а по воскресеньям в церковь. Не потому, что мы верим в бога, а потому что там много добрых людей. Таких, как мы… Она любит какао, а я чай. Ей больше нравится смотреть мелодрамы, а мне приключения. Мы разные во многом, но в одном мы схожи – мы очень друг друга любим. И однажды мы состаримся и будем нянчиться с внуками. А потом я, сидя в большом кресле, в восемьдесят лет буду разгадывать кроссворд. А, может быть, даже сканворд. Ты презираешь такую жизнь, не так ли?

– Презираю, но понимаю.

Король возвысился над Дэйлайтом, прикоснулся к кольцу с аметистом, что опоясывало его указательной палец на правой руке. Крупные капли тьмы сочились из этого драгоценного камня, однако на полпути к земле, застывали в пространстве, наглядно демонстрируя Генри всеобъемлющею власть повелителя тени. Законы мирские рядом с ним давали слабину.

– Что если я скажу, что у тебя есть возможность прожить эту жизнь? Доверишься ли ты мне? Беспрекословно.

– Ту самую жизнь?

– Да, простую, но для таких, как ты, прекрасную. Жизнь, похожую на круг.

Всего на миг Генри задумался. Он взвесил все малые за и против, не страшась уловки или обмана.

– Я доверюсь, – сказал англичанин. – И не стану спрашивать, как и почему.

– Тогда закрой глаза и не открывай их, пока не услышишь живые звуки аэропорта, вернувшегося к тебе. Выбери этот путь, Дэйлайт.

Он сделал всё, как просил Король. Он закрыл глаза и почувствовал ладонь в перчатке, любовно прикоснувшуюся ко лбу. Её сверхъестественное тепло было несравнимо ни с чем, что успел поведать Генри за свою жизнь. Как по волшебству петля военных проступков расслабилась на его шее, а пагубное влияние «Нового Света» растворилось в вечной ночи, затмившей плохое и давшей дорогу всему хорошему – мечтам простого человека. Память бывшего слуги ретивых Гроссмейстеров заполнили образы, выдуманные Дариусом Кроу. Законное место инфернальной организации заняла работа в офисе строительной компании «Вентделл Инкорпорейтед», а все воспоминания о войне и её ужасах стали смутными, как блики после далёких звёзд на небесах, кои уже давно мертвы, но их свет только добрался до планеты Земля.

Отныне англичанин ничего не знал про «Новый Свет» и ничего не помнил о травмах, что получил на войне. У него появилась цель, данная монархом. Когда звуки живого аэропорта дали о себе знать, когда Король шахматных фигур исчез так же неожиданно, как и появился, Генри Дэйлайт встал с насиженного места, поправил воротник рубашки, точно переживая за последующие несколько секунд, и подошёл к девушке в первом ряду.

Она посмотрела на него. А он на неё.

И прозвучало имя человека, принявшего не приговор, а новую жизнь:

– Меня зовут Генри. А как зовут вас?

Конец записи 56

Субъект: Мэттью Саммерс. Запись ведёт: Карсон Смит.

М: В чём дело, Карсон? Я вижу, вы хотите задать вопрос.

К: Тут не вопрос… Тут скорее понимание. Вы изменили его имя в истории, чтобы уберечь от последствий.

М: Удачное созвучие с песней Blue October. Я не настолько отбил голову, Карсон. Имя человека, которого пощадил король, абсолютно другое. За ним следят мои друзья, обеспечивают безопасность «Дэйлайта». Мы с вами это уже обсуждали. Я включаю воображение лишь тогда, когда деталь не имеет практического значения и не искажает смысл. Все поступки, мотивации и конфликты реальны и переданы мною достоверно. Поэтому давайте переключимся на ещё один достоверный момент и вернёмся в Отдел № 16 к Анне-Мари и «Новому Свету».

Глава 45. Дисперсия ярости

Такао Санада, Элизабет Кейл, Субъект В8 и Оззвальд Колд.

03.10.2033.

05:29 p.m. Сан-Франциско. Отдел № 16

Шум выстрелов доносился со всех сторон. По белому коридору шагало нечто – порождение отчаяния, укрытое пеленой жаркой стихии. Оно без пощады расправлялось со своими мучителями. Плавя вражеские снаряды на лету, отменяя жизни одним мановением пламенной руки, девушка, нашёптывая имя Безумного Доктора, готовилась ко встрече с ней. И пусть громкоговорители буквально разрывались от криков Элизабет Кейл, пусть отчаянный Такао Санада разбивал кулаки в кровь о защитный барьер тюремной камеры, Лоран не сворачивала с намеченного пути. Внутри хрупкой француженки скопился неистовый гнев, коим мастерски орудовало само зло.

Точно невеста в подвенечном платье, обречённая на несчастную жизнь в заточении нежеланного брака, Анна-Мари медленно приближалась к перекрёстку, где за стенами поджидали запыхавшиеся Пешки. Вскинув шок-бласты, готовые стрелять на поражение, они высунулись из-за угла и мгновенно превратились в горстки пепла. Этих прихвостней инфернальной организации покарал самый прекрасный огонь, белый, как первый снег. За его умопомрачительным танцем наблюдали скрытые камеры. Ферзь лицезрела картину буйства, будучи в безопасности, не понимая, как надёжный и не раз доказавший свою эффективность ошейник-подавитель вышел из строя, подвергнув Отдел № 16 смертельной угрозе.

Был только один способ узнать причину сбоя:

– Возьми трубку, Талос! – кричала Кейл, сжимая телефон.

В выходные дни Безумный Доктор редко отвечала на рабочие звонки. Однако именно сегодня она решила нажать зелёную кнопку, подарив электрической бестии звучание своего немецкого акцента:

– Элизабет, надеюсь у тебя веская причина меня беспокоить. Я решила устроить себе небольшой шопинг, и ты отрываешь меня от процесса.

– Лоран зажглась в ошейнике, Талос!

Вопль Ферзя можно было услышать далеко за пределами её кабинета.

– Я в полной заднице! Я ничего не могу сделать с этим!

Столь «искромётная» новость повергла Свонсон в кратковременный шок. Встав на проходе к эскалатору в людном торговом центре, она создала затор и столкнулась с реакцией других покупателей:

– Двигай, дура! Я упущу скидку на телек! Остался всего час!

Крупная распродажа взывала к покупателям. Внутри было совершенно не протолкнуться, галдящий поток людей двигался неспешно, а Женевьева только ухудшила ситуацию. Увидев на втором этаже молодую семью, с трудом перетаскивавшую бытовую технику, она наконец пришла в себя, и поток сдвинулся с места.

– Да! Херли тормозишь?! Тут и так не протолкнуться!

– Вы запустили протокол для экстренных ситуаций? – заговорила Талос.

– Я тебе ещё раз повторяю, что ничего не могу сделать! Пешки с трудом тормозят Лоран! Выдай мне светлую идею, или мне придётся убить девчонку! Она хочет твоей смерти, но даже не знает, что тебя, блядь, нет на работе!

– А я думала, таймер на скидку в пятьдесят процентов – это самая большая моя проблема сегодня, – пошутила доктор, поднимаясь на эскалаторе и ловя возмущённые взгляды.

– Срала я на эту скидку! Ну же! Говори!

– Дайте подумать, моя душка. Мы не закончили с экспериментами на Аннушке, и убивать её нельзя. Она приоритетный объект для проекта «Файв».

– А можно что-нибудь, чего я не знаю?! Я вижу, как Пешки буквально убиваются об Лоран! Тут даже Атлас бессильны! Двух наших дровосеков превратили в куски дерьма за пару секунд! Думай быстрее, Талос! Я могу щёлкнуть пальцем, и девка сдохнет, но потом мне вынесут мозги Гроссмейстеры! В прямом смысле этого слова!

– А Колд уже прилетел? – осенило Свонсон. – Он может справиться с Аннушкой.

– Каким образом?! Оззвальд способен замораживать влагу в воздухе, а рядом с Лоран нет, сука, влаги! Он просто бесполезен!

– Дай ему стимулятор. И всё… Твоя большая проблема будет решена. Оззвальд сможет справиться с Леди Пламя без лишней крови. Мой протеже нас не подведёт.

Теперь, справедливости ради, настал черёд Ферзя приостановить диалог. Облокотившись на стол обеими руками, увидев на его глянцевой поверхности блеск своих неоновых глаз, она поняла, что идея Безумного Доктора вполне может сработать. Во всяком случае это был единственный озвученный способ.

– Не смей врубать беззвучку или вибросигнал, Талос. Держи телефон под рукой. Если ничего не получится, я перезвоню и опишу тебе, каким хитровыебанным способом мы убили Лоран. Экспериментальным оружием инженеров или моим электричеством…

И хоть Женевьеву распирало добавить пару колких замечаний к услышанному, она не стала испытывать судьбу. Серия гудков раздалась мелодией прощания. Безумный Доктор понятия не имела, когда ей ждать повторного звонка и что же случится с бедняжкой Леди Пламя, но одно жена комиссара полиции знала наверняка: её выходной день был испорчен.

– И какой теперь в этом смысл? – проговорила она. – Телевизор? Миксер? Новая вафельница? Ничто не даст мне покой сегодня…

***

Всего за полчаса до огненного взрыва, нарушившего покой тюремного отсека, в обитель белых коридоров вернулся Оззвальд собственной персоной. Экспресс-рейс доставил его вовремя. Офицер сделал доклад по заданию, ознакомился с последними инструкциями и как ни в чём не бывало направился в свои покои. Ему предстояло многое обдумать. Например, судьбу печально известного Майлза Блэка. Израненный и брошенный всеми Конь остался на улицах Детройта, дабы исчезнуть со страниц истории «Нового Света» раз и навсегда. По-другому выручить его просто не получилось бы.

Однако главный вопрос касался не методов спасения, а самих причин. Почему бесчувственный айсберг вдруг нарушил прямой приказ Ферзя? Неужели ему было жаль геомансера? Все последние часы Колд задавал себе этот вопрос снова и снова. Сменив повреждённый термокостюм на новый, он сел в своё одинокое кресло и принялся анализировать минувшие события. Он смотрел на безликую стену перед собой и испытывал себя формулировками… Пустыми, как и весь мир человека без эмоций. Такой холодный, жестокий и несправедливый.

Что же за мысли таились в голове Офицера?

«Мне поступил приказ, но я его не выполнил. Почему? Инструкция Кейл был размытой? Отнюдь… Ферзь выразилась ясно. Я стоял рядом с Блэком и был готов действовать, но в последний момент передумал. Что заставило меня? Я ведь не мог отпустить Блэка из жалости. Я лишь схематично помню, что это такое... Примеры окружающих скорее служат мне вольным пересказом схемы, нежели её видимыми очертаниями. Есть нечто неизвестное, неклассифицированное и… о пасное».

Намеренно отвлёкшись от бессмысленного созерцания стены, Колд сконцентрировался на своих ладонях. Он заметил на них лёгкий тремор. Мизинец и безымянный палец дрожали, сталкиваясь друг с другом, словно внутри ледяной статуи бушевал настоящий вихрь, жаждавший вырваться наружу.

«Когда я был рядом с моим коллегой, – продолжил Оззвальд, – я не придал значения интонациям, построениям предложений и ключевым фразам. Все реплики Майлза Блэка стали моими на короткий промежуток времени… Я говорил с ним как человек, а не как инструмент господа. Но сейчас я – снова я. С одной оговоркой. Есть что-то маленькое… Оно ненавязчиво постукивает где-то вдали…»

Колд слышал в голове отлучённый от него голос мысли – такой же безэмоциональный, как и он сам.

«Блэк не проболтается. Молчание для него – залог выживания. Свидетелей моего своеволия там не было, значит, мне нечего…

– Бояться, – нежданно произнёс он, ощутив, как глаза округлились будто от страха. – Но разве я могу? Зачем я вообще это сказал?

Вопрос без ответа привёл его на кухню. Распахнув дверцы подвесного шкафчика, альбинос изучил заставленные полки: питательные смеси, полупустые бутылки, чьё наполнение хозяина никогда не волновало, и пакетик растворимого кофе. Последний затерявшийся пакетик… Оззвальд уверенно взял его и высыпал в глубокую кружку с изображением Эйфелевой Башни. Машинально он поставил чайник на прогрев и принялся смирно ждать. Сосредоточенным взором буравил прозрачный сосуд, внутри которого закипала вода. Когда ответственный момент наступил и кипяток угодил в кружку на столе, Колд обхватил её обеими руками и закрыл глаза. Ему хотелось ощутить тепло напитка хотя бы мимолётно, однако защитные перчатки не позволяли этого сделать.

И тогда он снял их и вновь прикоснулся к кружке.

– Что же я делаю? – тихо спросил себя Озз. – Она уже замёрзла…

Горячий кофе обернулся льдом, а на поверхности прекрасной Эйфелевой Башни появилась трещина. Поглощённая инеем, она преодолела границы сосуда и начала ползти по столу, постепенно раскалывая его надвое. Ещё немного и жуткий холод поглотил бы всю кухню целиком, как вдруг…

– На сегодня достаточно экспериментов.

Повелитель мороза заковал ладони сдерживающими перчатками, перекрыв стихии доступ ко внешнему миру, и отправил кружку в мусорное ведро похвальным броском через плечо. Едва звон стекла дал о себе знать, как Оззвальд услышал визг тревожной сирены. Снаружи вопили Пешки, их торопливые шаги говорили о чём-то, не входившем в планы «Нового Света». И как один из чёрных костюмов Колд не имел права бездействовать. Он оперативно покинул свои апартаменты и направился вслед за солдатами, маячившими в конце коридора 16\2. Там, дорогой белых стен и полов боец по имени Гарфилд Топп вёл свой отряд подавления к тюремным камерам по приказу Элизабет Кейл.

Завидев Оззвальда, командир обрадовался.

– Вот это я понимаю подмога! Теперь нам нечего бояться! С нами Офицер «Нового Света», дамочки!

– Доложите обстановку, – проговорил Офицер, поравнявшись с Пешками.

– Хуже не придумаешь, сэр.

Топп отдал честь и приступил к докладу.

– Мне так быстро всё раскидали, что я толком сообразить не успел. Одна из заключённых якобы умудрилась активировать свои способности через подавитель. Она покинула свою камеру и уже убила пару десятков бойцов. Ферзь ждёт указаний от Талос – убивать беглянку или нет.

– Вы сказали «она покинула камеру»? – уточнил Колд.

– Так точно, сэр. Анна-Мари Лоран. По предварительным подсчётам она сожгла двадцать четыре человека, и, если мы ничего не сделаем, жертв будет гораздо больше. Сейчас бойцы ведут её на испытательную площадку. Там нет лишних свидетелей и мы разойдёмся на полную. Всё-таки три уровня пустых трибун и открытая арена сорок на сорок – это вполне себе поле битвы. Что скажете?

– Скажу, у нас есть шанс.

Утонув в холодном расчёте, Оззвальд Колд шагал вместе с солдатами. Он думал о том, как устранит угрозу Леди Пламя и сколькими людьми Топпа придётся пожертвовать ради достижения цели. Одним десятком Пешек меньше или больше… Значения ноль, ибо оперативник знал, какие приоритеты у «Нового Света». И когда парочка недурственных идей замаячила в голове Офицера, один из новичков-снайперов как назло подал голос, порушив все планы:

– Вы ведь прикроете нас, сэр? Вы наша надежда.

– Прикрою? – вопросил Озз, замедлив ход. – Разумеется.

Физиономии салаг украсили весёлые улыбки. Переглянувшись, они, такие бойкие и решительные, захотели заранее поблагодарить своего покровителя за помощь, но напарник Гарфилда Топпа по имени Джек Макмехам вставил неприятную ремарку:

– «Разумеется» значит «посмотрим», – отрезал он, не сводя взгляд с цели прямо по курсу. – Не стройте иллюзии, он вам не Денис Дмитриев или Майлз Блэк. У Колда нет человеческих эмоций, чтобы вам сопереживать или за вас переживать. Поэтому каждый выполняет свою работу, ясно?! За юбкой оперативника нам сегодня не спрятаться!

Альбинос тоже не смел кормить себя иллюзиями. Он понимал, что мало чем походит на несгибаемого Ладью и вспыльчивого Коня. Первый мог поддержать принципы командной работы делом, а второй, пусть и огрызался со всеми подряд, тем не менее помог бы незадачливым Пешкам. А что бы сделал Оззвальд Колд?

На этот вопрос ответила Ферзь, позвонив Офицеру в столь «жаркий» момент:

– Слушаю вас, миссис Кейл.

– Оззи, ты сейчас где?!

– Я следую вместе с отрядом Гарфилда Топпа к тюремному отсеку. Мы готовимся загнать Лоран в ловушку у испытательной площадки.

– На хер это всё, понял?! Немедленно топай в лабораторию Талос и прими дозу стимуляторов ГТБ! Мы должны обеспечить сохранность Лоран! Только ты сможешь подойти к ней вплотную, не сгорев. Ты проходил инструктаж и знаешь, как всё работает. Даже костюмчик не покарябаешь…

– Будет сделано, миссис Кейл, – без сомнений согласился чёрный костюм, отвернувшись от Пешек и подтвердив слова Джека Макмехама. – Сообщите мне точное расположение Анны-Мари, когда я уже воспользуюсь дозой ГТБ. Я не должен потерять много времени.

– Спасибо, Оззвальд.

Тон Ферзя стал заметно мягче.

– Я хотела ещё сказать, что последние дни ты показывал себя только с хорошей стороны. Ты исполнительный и надёжный. Совсем не такой, каким был Майлз Блэк. Впереди тебя ждёт Санкториум. «Новый Свет» тебя ждёт.

– Он направит свои лучи на каждого, – беспристрастно ответил Колд, повернув влево по коридору к секции исследований.

***

Покуда оперативники в последний момент решали вопросы насущного характера, а Пешки, вспоминая различные молитвы и слова причащения, сгорали в геенне огненной, заключённые Такао и Говард боролись с нахлынувшими эмоциями. Вдвоём они облокотились на защитный барьер тюремной камеры и бормотали себе под нос. Призрак винил себя в случившемся, а Вихрь, превозмогая отвращение к собственной нерешительности, его всячески успокаивал. Череда театральных оскорблений сменялась попытками найти в ситуации хоть что-то хорошее, но успехом оное предприятие даже не пахло.

И цикл отнюдь не спешил заканчиваться.

– Я тебе ещё раз повторяю, что это я во всём виноват. Мне надо было как-то по-другому к ней подойти. Почему я, человек, знающий её три года, не увидел, во что она превращается? Это больше не Анна-Мари. Это чудовище из огня.

– Хватит себя корить, – проговорил Ленсдейл, смахнув пот со лба. – Самобичевания оставишь для кого-нибудь ещё. Я сам тот ещё молодец! Я столько раз видел, как она бредит, и ничего не сделал. Теперь посмотри, что произошло? Она спалит здесь всех, даже хороших ребят. Таких же отмеченных, как ты и я…

– Хочешь сказать, нам повезло?

– Хочу сказать, что, во-первых, нет смысла мусолить, кто виноват, а во-вторых, хочу сказать, что ничего не понимаю. Каким образом Анна-Мари загорелась в ошейнике? Разве такое вообще возможно?

– Видимо, да, и теперь я хочу узнать, как она это сделала. Её фокусы принесли нам пользу. Взгляни, что творится: мы с «Новым Светом» поменялись местами. Теперь они в полной заднице. Они не могут убить Анну-Мари, потому что она им нужна для экспериментов. И мы с тобой тоже нужны. Значит… мы в праве быковать по полной программе. Я намерен снять этот чёртов ошейник.

Блеснув улыбкой-загадкой, Такао Санада занял позу лотоса в центре камеры и, закрыв глаза, крепко сжал кулаки. Полный решимости, обнаруживший равновесие внутри себя, он сфокусировал энергию тела в груди, во имя исполнения сложнейшего трюка Призрака. Чтобы случайная Пешка или оперативник не застали заключённого в процессе тайного ритуала, чем бы тот ни был, Ленсдейл встал на стрёме.

Он натужно сдерживал ухмылку, готовую выдать его чаянья:

– Боже мой… Ты правда думаешь, что сможешь пройти сквозь ошейник?

– Как ты догадался? – спросил Санада, не открывая глаз.

– Я тебя очень хорошо знаю, самурайчик. Если ты чего удумал, тебя никто и ничто не остановит. Ты самый буйный заключённый. Завидую я тебе... Мне духу не хватит самому справится с этим изобретением Сатаны. Каков твой план?

– Давай я тебе расскажу, как всё будет…

Он сделал мерный вдох, а за ним выдох – отчистил разум.

– Я уверен, «Новый Свет» уже всё придумал, и через минут десять битва закончится. Анну-Мари вот-вот поймают, но затишье продлится совсем недолго. Со временем пламя высвободится вновь, и к тому моменту мы с тобой будем готовы. Мы научимся снимать эти штуковины. Нам надо только понять, как это сделала Анна-Мари, и повторить её путь шаг за шагом. Ты общался с ней в этих стенах. Скажи, о чём она говорила? О чём думала?

– Она постоянно вспоминала Талос и хотела сжечь её дотла. Повторяла эти слова снова и снова. Наша несчастная девочка уцепилась за эту мысль и не отпускала её до последнего. Я не эксперт, не психолог и не… Короче, я не утверждаю на все сто, но, как мне кажется, желание убить Талос вызвало у Анны-Мари всплеск ярости, пробудило животные инстинкты.

Задумавшись над мотивацией Леди Пламя, Санада слегка поморщил лоб.

– Мне эти эмоции не подходят. Я не испытываю ненависть к конкретному человеку в организации. Для меня в «Новом Свете» все чудовища.

– И что ты предлагаешь?

– Я знаю другого человека, которого ненавижу.

Вытянув правую руку перед собой, Призрак согнул её в локте и указал пальцем на себя самого.

– Ой, вот только давай без этого! Я сказал тебе завязывать с самобичеванием!

– Но это может сработать, – возразил Такао, актёрски распахнув глаза. – Я потерял любимую женщину по своей вине, и единственный способ преуспеть – это быть честным с самим собой. Став отмеченным, я многое приобрёл, но многое и потерял. То был равнозначный обмен в мировоззрении Брайана и не равнозначный в моём. Я должен погрузиться в прошлое и вспомнить, кто я такой на самом деле. Только тогда я избавлюсь от ошейника и освобожу остальных. Мои силы позволят снять даже твой подавитель.

И Вихрь машинально схватился за шею, уставшую от тисков.

– Тогда делай то, что должно. Как думаешь, сколько ты так просидишь?

– Не знаю сколько, но времени в обрез. Пока что я ухожу в себя, мой друг.

Он закрыл глаза, вновь оседлал ветра сосредоточения.

– А что, если тебя поведут на эксперименты? – забеспокоился Ленсдейл, упав на колени перед другом. – Что тогда? Ты проснёшься?

– Нет, не проснусь.

– Но как такое возможно?! Они там мучают током и огнём…

– Они заберут Такао Санаду. А я. Есть. Призрак.

***

Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую… Никогда не понимал, зачем люди в здравом уме и при светлой памяти передают эту заразу от одного к другому. Как по мне, это деструкция в чистом виде – знак добровольного самоуничтожения. Акт слабости, когда ты позволяешь врагу глумиться над тобой, кормя себя иллюзией, что рано или поздно заслуженное наказание настигнет наглого обидчика. Зачем ждать, если можно самому стать этим наказанием? Со всей силы ударить его по левой щеке, да так, чтобы хлопок раздавался эхом на поступях реальности, сотканной кошмаром осознания.

У тебя есть сила!

Но многие воскликнут: так неправильно! Нам не дано быть судьями! И они будут не правы… Увы, им не видна разница. Никто не клеймил самозащиту знаком ярости или тем более ереси. Можно атаковать смиренно, без эмоций – стать орудием беспощадной физики, возвращающей давление и скорость отправителю. Это просто нежелание сдаваться, демонстрировать слабость и показывать врагу его сиюминутное превосходство. Если ему один раз всё сойдёт с рук, он попробует вновь. Возможно, провернёт трюк с новой жертвой. И скольких тогда постигнет жалкая участь, прежде чем дамоклов меч заслуженно отрубит негодяю голову? Нельзя пускать это на самотёк и становиться косвенным виновником последующих преступлений. Вероятнее всего, на вас посмотрят искоса, станут шептаться за спиной… Но зло в следующий раз подумает дважды. Вдруг оно столкнётся с подобными вам? Риск будет слишком велик.

Я не задумывался об этом, будучи обычным человеком… Сейчас у меня есть сила, и я на обеих чашах весов. Для кого-то я злодей – мне не стоит подставлять вторую щеку. И в то же время я тот самый «искажённый». Гримаса разочарования от громкого хлопка уже на моём лице, и мне необходимо решить. В этот короткий промежуток хроношифта – подставить ли мне левую щеку или стереть врага с планов вселенского картографа собственным ударом? Мэттью Гордону Саммерсу дано выбирать. И всем вам тоже… В глобальном смысле мы одинаковые. Наш крест – дисперсия ярости, медленное разложение, плодящее алую гниль у самого сердца. Такую не возьмёт даже пламень.