Хроники Нового Света: Пути Абсолюта акт 2 Свеча

Гаррет Дэниэлс был гораздо лучше меня. Он научился смирению и принял себя таким, каков он есть. Готов поспорить, в открытом бою с Дариусом мой кровный брат нашёл бы, что ему ответить. Но, увы и ах, оружием в этой истории оказался я. В конвульсии, побеждённый, изуродованный внутри и снаружи, я из последних сил тянулся к прошлому, наблюдая картину заслуженного мною фиаско: взгляд матери, забывшей о заветной роли, обещании и родном спрингфилдском мальчишке. Она начала новую жизнь без него.

Без той ошибки, когда, поддавшись отчаянью, Эбигейл Саммерс вступила в сговор Кэтгар.

Глава 47.2. Чистый лист

Мэттью Саммерс.

03.10.2033.

10:12 p.m. Чикаго.

Едва тьма Дариуса Кроу отпустила меня, как я ринулся к родителям, чтобы привести их в чувства. Прислонив трясущиеся ладони к щекам матери, я заставил её посмотреть мне в глаза и увидел этот пугающий чистый лист. Ни единого напоминания о Мэттью Саммерсе и о тех годах, кои Эбигейл провела вместе с ним. Эта удивительная женщина смотрела на меня будто впервые. Её пугали прикосновения и возгласы – надежды, что жаждущими огнями мерцали в моих глазах. Даже когда я обратился к ней… сорванным омерзительным на слух голосом сказал, кто она для меня, умоляя вспомнить хоть что-нибудь. В ответ посыпались лишь вопросы: «Кто вы?», «Чего вы хотите?», «Как мы попали сюда?» Простые слова причиняли неимоверную боль, выворачивавшую меня наизнанку. Зрение нагло обманывало: подбрасывало ложные перспективы, с кривыми улыбками в сознании, воспалившемся от идеи единичного везения со словом «вдруг»! Когда Марк и мама посмотрели друг на друга! Когда они узнали друг друга! Но не меня… Я незнакомец с речами сумасшедшего. «Вы ошиблись, мистер, у меня никогда не было детей».

И тогда я закричал по-настоящему. Пав на колени, не Аватар Фатума, а просто потерянный ребёнок, я вопил во всю глотку, захлёбываясь в слезах и напоминая фразами и жестами, кто я такой на самом деле! Ни одной душе не были известны те факты из жизни Эбигейл, но с каждым услышанным словом она всё больше боялась меня. Отстранялась от меня! Страх был в ней заложен. Любые методы отрицания того, что Мэттью Саммерс когда-либо существовал, шли в ход.

– Мы не знаем тебя, прости, – проговорил Марк, осмелившись подойти ближе. – Мы просто хотим домой, вот и всё.

И я крепко схватил его за руку! Не отпускал, пока не перечислил три принципа хорошего ловца, которым он научил меня на рыбалке. И ещё разновидности лески. Чёртовой блесны и всех удочек. Всё! Всё, что мой мозг только смог вспомнить, отворив сейф отложенных аргументов! И снова ничего! Глухая пустота по отсутствии альтернатив, вознаграждающая эхом бессмысленности произнесённые речи! С невероятным упорством Марк Этуэй отрицал факты, словно для него это было святой обязанностью. Призывом свыше, непослушанием которому предписали смерть!

От собственного истошного крика я чуть не потерял сознание. Резко закружилась голова, дыхание спёрло, а руки, как верёвки, повисли без натяжения воли своего господина. Вот твоя реальность. Получай! Мама и папа не узнают тебя – хватит перечитывать одну и ту же страницу раз за разом. На ней уже не найдётся ничего нового. Вопрос любви исчерпан.

Когда они, такие бесконечно дорогие и недосягаемые, прошли мимо меня и захлопнули за собой дверь, даже не обернувшись, я почувствовал, как каждый аспект реальности вонзил мне нож между рёбер. Четыре проржавевших до основания лезвия: за время, коим не воспользовался с умом, за гравитацию, которой позволил уронить планку дозволенного, за пространство, оказавшееся бессильным рядом с Дариусом, и за энергию мысли, способную нести только вред, будучи в распоряжении недостойного.

Отхаркивая последние попытки сопротивляться, я рухнул на полу у входа и увидел грязные следы от обуви, оставленные на половике моими родителями. Я робко прикоснулся к ним и ощутил, как разрушаются остаточные образы. Мне так хотелось их сохранить… Хотя бы ненадолго! И я выбежал наружу, спотыкаясь, падая почти на каждом шагу. Я увидел ещё следы на земле и жадно вцепился в них, пытаясь объять необъятное.

– Не уходи, не уходи, не уходи, – вырывалось со всхлипыванием изо рта.

Из жара в холод – прямиком в ад и обратно на пустующую планету. По дороге перемен и в тупик. Сквозь стену и в жерло нового вулкана. Блаженная улыбка захватила мои губы, когда, собрав чёрную грязь подбородком, я уткнулся в неё лицом, и точно котёнок, учуявший запах хозяина, тёрся об неё снова и снова. На коже чувствовалось их тепло, самим нутром ощущались запахи и даже прикосновения! Ломающимися ногтями, жадно сгружая пласты почвы, Мэттью Гордон Саммерс собирал побольше, чтобы драконом чахнуть над воспоминаниями и никого к ним не подпускать!

Но на миг истончившийся рассудок всё же дал о себе знать... Я выпустил накопленное, встал на колени и увидел перед собой Айлин Джеймс. Мою напарницу, которую, как и меня, покрывала жидкая тьма Дариуса Кроу. ГравиБит выбралась из его ловушки и, поравнявшись со мной, прочитала случившееся по глазам. Она обняла меня и промолвила обещание, что не знала, сдержит или нет. Но она дала то, за что мог уцепиться хотя бы Аватар Фатума:

– Это ещё не конец, слышишь? Мы обязательно отомстим.

Конец записи 58

Субъект: Мэттью Саммерс. Запись ведёт: Карсон Смит.

К: У вас есть пара минут. Я буду молчать, как мы и договорились.

М: Спасибо, Карсон. Я приступаю. Эбигейл и Марк, я не знаю будите ли вы слушать аудиозаписи или читать книги. Скажу больше… Я не уверен, что до вас вообще дойдут эти слова, но я хочу, чтобы вы знали: я не теряю надежду по сей день. Благодаря моим хорошим знакомым, до меня дошли вести, что вы ведёте тихую и размеренную жизнь в Лос-Анджелесе. Вам всё-таки пришлось переехать из Чикаго… Причина ясна, как день – там репортёры вам не докучают, а соседи не задают лишние вопросы. Это прекрасно… Знать, что у вас всё получилось. Без меня. Я думаю о вас каждый день. Вспоминаю старые добрые времена… Эти образы согревают мою душу, и я улыбаюсь. В последнее время я стал реже улыбаться, но вы вдвоём не позволяете мне забыть, что это такое. Признаться честно, у меня была масса возможностей нагрянуть к вам в незваные гости – просто встать на пороге и ожидать вашей реакции. Но я так и не решился. Я понятия не имею, как вы отреагируете, если увидите на пороге того самого чудака, кой в слезах пытался безуспешно доказать вам свою фамильную причастность. Сейчас на дворе аж 2036 год, но мои надежды живы – день ото дня они крепнут вопреки логике и здравому смыслу. Я просто хочу… Я хочу, чтобы вы задали себе один вопрос. Если вдруг в сознании всплывут хотя бы обрывки, хотя бы тени былого… Спросите себя: может быть, тот чудак говорил правду? Я не смогу прийти сам сейчас… Мне не хватит сил. Да и пройдёт немало времени, прежде чем я перестану скрываться от К.О.С... Но если я как-то раз обнаружу весточку из Лос-Анджелеса в почтовом ящике, как простой обыватель, а не преступник номер один, я разорву само пространство, чтобы вас обнять. Я всегда буду вашим сыном, несмотря ни на что. И я безумно вас люблю, не забывая ни на секунду, что я ваш Мэттью, не Кэтгар, не Кроу, а Саммерс, и никак иначе.

Глава 47.3. Курс петли

Майлз Блэк.

03.10.2033.

12:00 p.m. Возродившийся Детройт, восточный сектор.

Боль – это лучшее снотворное. Когда организм достигает пределов, он уходит на самовольную паузу, дабы пропустить детальное описание страданий и пройтись между строк несколько позже. Шрамы, кровоподтёки и ссадины для него представлены в периодической таблице побочных эффектов. Сон как инстинкт самосохранения. Сны как метод отвлечения. Именно для этого был изобретён наркоз. Во время проведения полостных операций многие пациенты видят сны под препаратами. Большинство в процессе информационной делёжки в палате с братьями по несчастью рассказывают, что они видели, и давят шутки, приправляя их охами от потягиваний швов. Смех помогает им отвлечься уже наяву, когда организму недостаточно больно, чтобы отключиться.

Всё вышеописанное можно отнести к чему-то запланированному, а вот уход Майлза Блэка в мир грёз скорее относится к велению терзаний.

Потеряв много крови, он стремглав помчался навстречу Морфею и даже не догадывался, с кем судьба сведёт его наяву. Одна храбрая девушка, жительница Детройта, подобрала оперативника «Нового Света», погрузила в машину и уехала с места происшествия, не оставив и следа. На ярмарочном поле битвы она успела найти десятки пострадавших, но глаз её пал только на Майлза. Я мог бы смешно пошутить, что у неё хороший вкус на мужчин, но то не главная и даже не второстепенная причина выбора. Эта девушка лично знала Коня. Они познакомились очень давно, в школе на уроке биологии. И наш вечно сквернословящий друг хорошо помнил те времена. Совместные домашние задания, болтовня на переменах и во время обеденного перерыва могли вызвать у него улыбку даже во сне. Но, к сожалению или к счастью, образы в голове Термополисовского отцеубийцы были куда интереснее затёртых флешбэков.

Как это принято в кино, под проливным дождём и сумраком деревьев, он представил себя в качестве циркача Потустороннего квартала Гилберта, присутствующего на похоронах Питера Джилленгтона вместе с Детьми Санриз. То был полдень, солнце скрывали пурпурные тучи. Повсюду чёрные зонты и траурные костюмы. Дрожащая от гнева и собственной беспомощности Таннели стояла рядом с Джеффом, крепко держа его за руку. Они наблюдали за тем, как в могилу опускали дубовый гроб. Я и Елена произносили прощальную речь, с трудом подбирая слова скорби, кои мы не успели отрепетировать из-за давящей на сердце тревоги. Брайан и парочка Сколлетти, приклонив головы, винили себя в случившемся и отказывались верить в иные версии. А Ричард Торренс проливал горькие слёзы, не боясь продемонстрировать их окружающим.

Рискну предположить, что если Чёрный Костюм по поручению организации не одну неделю следил за нашей труппой наяву, изредка примечая Ричи в обществе звёзд Города Чудес, то его подсознанию не составило особого труда воспроизвести образ водителя и друга Брайана в этой версии реальности.

Здесь Майлз знал его и потому заговорил с ним полушёпотом:

– Ты в порядке?

Блэк положил руку на плечо Торренсу, но тот спешно смахнул её и вытащил из кармана мобильник. Он набрал на нём короткий номер и протянул его собеседнику, не отрывая взгляд от гроба.

– На… Это для тебя. Просто послушай. Ты всё поймёшь.

С опаской поднеся телефон к уху, неожиданный член цирковой труппы услышал голос Питера Джилленгтона:

«Привет. Если ты это слышишь, значит, я умер. Печально получилось… У меня было столько планов и идей, а теперь я ничего не смогу сделать. Но тут уже нет смысла жаловаться. Вместо этого я хочу попросить об услуге. Надеюсь, наша дружба для тебя значила столько же, сколько и для меня, стало быть, ты исполнишь мою просьбу. Я хочу, чтобы ты убил гада, который убил меня…»

Превозмогая яростные позывы, скалящийся по сторонам Блэк продолжал слушать. Очевидно, во сне он понятия не имел, что вина за смерть Удивительного Малыша Пита лежит на его плечах. Всё сказанное воспринималась им максимально серьёзно. Барабанящие по земле крупные капли дождя настаивали на раскрытии зонтика в левой руке Майлза, но тот упорно держал его опущенным вниз, полностью сконцентрировавшись на аудиосообщении.

«То, что он со мной сделал… – голос Пита был весёлым, хотя тема монолога к этому не располагала. – Я хочу, чтобы ты сделал то же самое с ним. Я знаю, как всё будет. Мэтт и Елена закатят речь на моих похоронах, Брайан будет винить себя, а Сколлетти – себя. Такао и Говард вспомнят меня хорошим словом, Анна-Мари и Таннели расплачутся, а Тед и Джеффри будут держаться молодцом. Что до тебя, дружище… Зуб даю, что ты будешь сдерживать гнев. Не стоит. Направь его на нашего врага. Заставить его заплатить.

– Он хотел, чтобы ты прикончил гада, – сказал Ричи, вытерев влагу с лица рукой.

– Но он тогда не мог знать, что Тедди погибнет вместе с ним, а Анну-Мари, Такао и Говарда похитят. Скажи мне, Рич… Брайан уже развеял прах Бойла?

– Сегодня утром, – сглотнул Торренс, побледнев. – Я лично присутствовал. Не пойми превратно, но мне хотелось выблевать собственные внутренности.

Тут брови Майлза приподнялись немым вопросом. Голливуд раскрыл зонт над Торренсом, намекая на зримую слабость собеседника.

– Блэк, не смотри на меня так. Это ужасная смерть… Он такого не заслужил…

– Не заслужил, – согласился Конь, неуклюже прикусив нижнюю губу. – Но тем не менее, это дерьмо произошло с ним. Со всеми нами.

– Что будешь делать? Убьёшь эту сволочь?

– Конечно убью. Ты сам прослушал сообщение полностью?

Торренс кивнул в ответ.

– Ну вот если прослушал, значит, ты мне поможешь, друг.

– Я? – удивился Ричард и с округлившимися глазами уставился на Блэка, перекачиваясь с ноги на ногу.

– А кто ещё? Саммерс? Палмер? Мне нужны быстрые колёса, а быстрее твоих у нас нет. Не хочу тратить на это много времени. Найдём это ебучего гандона, всадим ему свинца в сердце и выбросим труп на свалку. Чтоб даже родная мамаша по нюху не нашла.

– Хороший план. И эмоция хорошая. Я рад, что ты вернулся.

– Вернулся? – отреагировал Блэк, осмотрев Торренса непонятливым взглядом. – Что значит вернулся? Ты головой ударился, Рич? Я никуда и не уходил.

– Ты не уходил, отцеубийца...

Голос Ричарда эхом отразился от невидимых границ мира снов. Сконструированные им компоненты похоронной сцены истончились, как полиэстер на зажёванной видеомагнитофоном плёнке. Моя речь на заднем фоне стихла, движения завяли, а капли дождя зависли в воздухе сонмами игл. Картинка потеряла цветность и выгорела, не затронув Майлза, зонт в руках которого распался на лоскуты.

– Но твоё звериное я слишком долго спало, – заканчивало эхо. – Пора проснуться, Майлз Уоррен Блэк. Очнись! Хватит спать!

– А я и не сплю, – спокойно ответил Конь, распахнув глаза, будучи в постели.

Вокруг него простирались незнакомые стены, запахи, звуки и текстуры. Всепоглощающий белый цвет создавал фальшивое ощущение глубины помещения, скругляя углы. Словно синдром туннельного зрения получил предельно точное физическое воплощение. Оно самую малость напоминало Отдел № 16, но только живее. Печально известный Термополисовский отцеубийца очнулся посреди рабочего пространства, судя по инструментарию, принадлежавшего врачу. Это Майлз понял, когда увидел голубой халат на вешалке у входной двери, хирургические инструменты на столике в нескольких метрах от кровати и больше двух десятков стеклянных сосудов с жидкостями неизвестного толка, выставленных один за другим в глубине широкой настенной полки. . Вполне возможно, то были обеззараживающие растворы, коими пропахло всё и вся, или некие химические образцы, в которых Блэк не разбирался. В его понимании всё лучше карикатурных мозгов, сердец и других органов, плавающих в огромных банках в лучших традициях клишированных фильмов ужасов, где главный герой достаточно туп, чтобы к ним прикоснуться и стать жертвой какого-нибудь лицехвата4[1].

Майлз не стал зацикливаться на этой мысли, ибо почувствовал в вене капельницу. Вопреки устоявшимся правилам «поваренной книги» каждого уважающего себя буяна, наш друг решил не извлекать иглу. Вместо этого он предпринял осторожную попытку привстать в кровати, но к своему удивлению обнаружил сковывавшие движения крестовые повязки на ногах. Пропитанные гипсом бинты фиксировали стопу и голень, надёжно защищая ранее перерезанные связки от дополнительных повреждений. Сколько времени прошло с момента битвы на ярмарке, Конь не знал, но его хватило для проведения экстренной операции.

Оставалось только понять, кто её провёл.

Какой-нибудь доктор-маньяк потехи ради, сперва помогающий пациентам, а потом устраивающий за ними охоту в необъятном кукурузном поле с двустволкой наперевес? Или Сайман Рукер по скидке, с вечно немытыми руками и голосом, похожим на шум перфоратора? Ни тот ни другой типаж не подходил этому помещению, с любовью поддерживаемому в чистоте и уюте. Здесь поработала нежная женская рука, не иначе. Майлз ещё раз огляделся и увидел в дальнем углу деревянную тумбу, на которой стояли старый патефон и упакованная в фирменный футляр пластинка Фрэнка Синатры. Чёрт! Превосходный вкус, что тут скажешь? Бессмертная классика!

– Ау? – позвал Блэк. – Тут кто-нибудь есть? Где я? Как я тут оказался?!

– Я тебя слышу! Подожди минуту. Сейчас подойду.

Десять баллов мне за догадливость. Откуда-то сверху раздался женский голос – приятный и доброжелательный. Он согревал душу приятной хрипотцой, заставлял гадать, как же выглядит хозяйка сих чертогов. В сознании Майлза возникли ассоциации с многоквартирными комплексами, где всё под рукой: маленький ночной магазинчик, фотолавка, спортзал, домашняя клиника. В одном таком беглец из вайомингской тюрьмы коротал дни, когда работал на мафиози.

– Кто эта женщина? – спросил себя Блэк, отвязавшись от образов прошлого.

Закончив дела, она спустилась по лестнице в подвал, где за дверью с надписью «тихий час» её ждал Майлз Блэк. Одетая в платье в горошек, она подошла к нему, как к своему пациенту и, коснувшись его лба, навскидку определила температуру. Судя по блеску в очах девушки, беспокоиться было не о чем.

– Замечательно. Одна хорошая новость за другой… Сперва мне позвонил коллега и сказал, что у него безукоризненная кредитная история, а потом мама порадовала вестью о рождении моего второго племянника. Здорово, правда?

– Вы кто? – выпалил отцеубийца, настороженным взором осмотрев мастерицу врачевания. – Какой такой племянник? Я вас знаю?

– Вообще-то знаешь, Майлз.

С улыбкой она села на стул у кровати по правую руку от пациента и умилённо покачала головой.

– Я одна из немногих, о ком ты можешь так сказать. Ты у нас был не особо общительным мальчиком.

– Стоп. Фелиция? Это правда ты?

Так брошенный на произвол судьбы Конь признал в темнокожей длинноволосой красавице давнюю подругу. Осознание пришло к нему не сразу, но её карие глаза с синеватым отливом у самых зрачков он был не в силах позабыть. Своим сиянием эти глаза дарили маленькую надежду несчастному мальчишке из Термополиса – стали источником вдохновения для фигурки из дерева, кою подонок Мак Блэк безуспешно пытался уничтожить, лишь бы насолить родному сыну. И будь сейчас у Майлза возможность, он наверняка сделал бы новый актуальный экземпляр Фелиции Кроуфорд. Запечатлел бы её страстные полные губы, курносый нос и высокие брови. Каждую деталь, казавшуюся ему совершенной.

– Я была уверена, что ты меня узнаешь. Приятная встреча.

– Слов нет. Ты стала такой красоткой…

– Хах, – ухмыльнулась она, убрав волнистые локоны за уши. – А раньше я была уродиной?

Этот вопрос кого угодно застал бы врасплох. Во всяком случае так думаю я – непутёвый ухажёр Саммерс. Вероятно, если когда-нибудь этот текст попадёт в руки мастеру по разбиванию сердец с десятилетним стажем, появится иное мнение, но пока остановимся на моём. Ибо реакция Блэка подтверждала его.

– Эм… Я не, – язык Коня заплетался, комкая слова. – Я не то хотел сказать. Прости.

– Не за что просить прощения, я тебя подкалываю. Как ты себя чувствуешь?

– Я-я-я… – он потянул время, чтобы правильно подобрать слова в голове. Всё тело болит. Ноги больше всего.

– Неудивительно. Кто бы не нанёс этот удар, он точно знал, что делает. Лезвие прошло кожаное основание твоей обуви насквозь. Филигранная работа.

– А что с моими чопперами? – всполошился Блэк, услышав о своей сигнатуре.

– Ты их больше не наденешь, они убиты в хлам. Будь надрез чуть глубже, я бы ничего не смогла сделать. Даже твои способности тебя бы не спасли. Организм понимает, что ноги – твоё самое сильное оружие, и заживляет их с бешеной скоростью.

Последние слова Кроуфорд, вопреки ожиданиям, вместо того, чтобы ещё больше взбаламутить Майлза, наоборот, его успокоили. Упав на подушку, он положил руку себе на лоб и вдохнул полной грудью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Сукин сын (итал.).

1

Социальная сеть.

2

Знаменитые марки сигарет.

3

Одна из начальных стадий развития пришельца из серии фильмов «Чужой».