История падения

Глава 3.

Возвращение в столицу

В связи с расформированием дивизии муж написал рапорт об увольнении из войск, и я начала готовиться к возвращению в Москву. Отнесла купленные прежде книги в дар библиотеке, доработала рефераты, уложила вещи в коробки, кое-что продала, а кое-что оставила Рите. В Москве получала партии коробок с вещами и растворяла их в хозяйстве. Ездила в институт и знакомилась с преподавателями и со студентами очно-заочного отделения, людьми гораздо моложе меня по возрасту.

Генеральша в то время гостила у друзей в Москве, позвонила мне и хотела повидаться. Я посоветовала ей, направляясь ко мне, взять такси в один конец, чтобы было не так утомительно дважды в день пользоваться метро. Я специально дала ей понять, что не горю желанием располагать ее у себя на ночь, ведь она прежде ничем не радовала меня, даже не поделилась удачным рецептом засолки помидор, который я у нее много раз просила. Она изображала передо мной важную персону, которой для меня не являлась.

Погрузилась в учебу и многие печали переместились на второй план, я упорядочивала дом и делала все необходимое по статусу жены и матери. Сын продолжал учиться в другом городе, мы обменивались письмами и время от времени говорили с ним по телефону. В Москве мне приходилось поддерживать отношения с друзьями и родственниками, а на все это требовалось время, которого катастрофически не хватало. Подбадривала мужа в делах, впору было подбодрить и себя, потому что я слишком много волновалась и страшилась публичных выступлений. Учеба шла с трудом, ведь с возрастом слабеет память, а нужно было выполнять творческие задания, писать рефераты и сдавать экзамены. Будничная суета отнимала много сил и времени. Муж колотился в роли посредника, чтобы две заинтересованные стороны подписали важный договор. У него было много разных идей, в чем-то его даже заносило, я поддерживала его, как могла. Мужу было явно не до меня, и я спокойно на это смотрела. Многие люди в то время промышляли посредническими услугами, но трудно было чего-то добиться, когда многие ниши были уже заняты другими, более активными людьми, начавшими заниматься бизнесом гораздо раньше. Возникал знакомый сослуживец мужа, по кличке «Калмык», он тоже уволился из войск и хотел куда-нибудь пристроиться, я просила мужа не оставлять его у нас на постой. «Существует братство», — сказал он мне, но я не собиралась устраивать из нашей квартиры дом приезжих, у нас не было средств содержать гостей, к тому же меня уже давно тошнило от его войсковых товарищей, привыкших, что все им должны…

В международный женский день мы были приглашены к тетке, которая встретила нас в халате и ночной сорочке, что выглядело пошло. Она забыла подать на стол обещанную заливную рыбу, я была уверена, что она ее и не готовила. Муж подарил мне книгу о китайской кухне, которую приобрел во время поездки в Китай, предпринятой накануне его переезда в Москву, и я осваивала новые блюда по ее рецептам.

Побывала с мужем в общежитии у молодого пламенника тетки, приехавшего учиться в военную академию из небольшого сибирского городка под Иркутском. За ним подтянулась молодая женщина — парикмахер, она стала его сожительницей, он с ней связался, будучи в браке. Ребенка от первого брака она оставила на попечение родителей и вцепилась в молодого мужика мертвой хваткой, находя его перспективным. Я называла их «сладкой парочкой». Они поведали нам, что тетка регулярно звонит на родину и рассказывает родне, что кормит их, а я с ее слов каждый день звоню ей по телефону, чтобы справиться о ее здоровье. Я давно поняла, что тетка патологическая лгунья, никогда не могла удержать свой трепливый язык и была рада, что наша дочь отдалилась от нее, а мне приходилось терпеть ее выходки из опасения, что она начнет настраивать мужа против меня, а у нас с ним и так были сложные отношения.

Дочь демонстрировала в отношении меня равнодушие или раздражение, набиралась всякого мусора от своих не в меру раскрепощенных подруг. Как-то мы говорили с мужем на кухне о делах, она полезла в «бутылку», стала представлять себе, как я поведу себя в случае развода с отцом, типа того, что все нажитое размотаю… Муж уверял, что никогда со мной не разведется, он двадцать два года назад давал мне обещание в верности, но дочь не извинилась за свои слова и перестала со мной разговаривать. С нею трудно было долго общаться, срабатывал ее комплекс и из нее начинала вылезать агрессия. На следующий день я пошла в ванную принимать душ, кошка открыла дверь туда и мне стало холодно, а дочь ходила мимо и не прикрывала дверь, на мое замечание сказала, что не знала, чем я там занимаюсь. Когда приехал отец, она говорила только с ним, а меня игнорировала. Мне было интересно как в этой ситуации поведет себя муж, отмолчится, как прежде или порекомендует дочери вести себя прилично. Дочь уловила кто в доме хозяин и поэтому позволяла себе не считаться со мной. Вечером я высказывала мужу свое недовольство ее поведением, он просил меня быть терпимой, а если он не устраивает меня таким, какой есть, то я могу поискать себе другого. Он повторил это дважды. Я поняла, что муж не собирался защищать меня от негативных проявлений дочери. Он так же сказал, что все друзья и родственники мной недовольны. «Назови мне хоть одного человека из нашего окружения», — сказал он, — кому ты нравишься!? Ты слишком много из себя воображаешь!» Иллюзий у меня сразу поубавилось… Через несколько дней он сказал, что погорячился и хотел бы, чтобы мы с дочерью его «не доставали». В дальнейшем, когда я делала замечания дочери, муж сразу возбуждался, начинал на меня нападать, а как-то заявил, что уйдет из дома на вокзал…

Получила письмо от Риты, в котором она писала о своих трудностях. По своим душевным качествам она была, несомненно, достойна лучшей жизни. Если у меня появятся средства, — решила я, — пошлю ей какой-нибудь сюрприз на день рождения. Со своим тощим кошельком мне было стыдно заходить в магазины, полные товаров. Если было бы больше денег я бы поменьше проводила времени на кухне, покупала бы что-то готовое, а так тратила время и силы, стараясь экономить. Дочь устраивала истерики по поводу оплаты курсов арабского языка, в то время как денег не хватало на продукты, но отец сказал ей, что готов оплачивать их и дальше. Многие наши знакомые жаловались на безденежье. Почти вся наша обувь требовала ремонта, мне надоедало без конца освежать набойки, люди вокруг рвали деньги друг у друга, как могли. Дочь предлагала мне закрыть тему с учебой, если у нас не будет денег на оплату ее занятий, ведь она собиралась работать на Ближнем Востоке, это являлось ее заветной мечтой. Тетка говорила о том, что собирается уехать жить на родину, но я в это не верила, ведь источник ее доходов находился в Москве.

Как-то я работала в читальном зале библиотеки, а в это время в наш дом нагрянули нежданные гости. Дочь позвонила мне, не зная, что делать с этим нашествием. Мне это тоже не понравилось. Муж простой, как дверь, привел в дом приезжих из Сибири, желающих выпить и закусить за чужой счет. Эти люди искали в столице простаков, которые прониклись бы их интересами и помогали жить… Я не понимала зачем он носился с людьми, которым ничего не должен. Он был еще неопытным человеком в сфере бизнеса, а на каждом шагу подстерегали жулики, у которых все было «схвачено» только на словах. Мужчине, понятно, необходимо заниматься каким-то делом. Народ вокруг выживал как мог, зачастую за счет ближнего.

Тетка просила доставить ей нашу сумку на колесах, я пошла к ней и увидела там сожительницу ее молодого племянника, она была в настолько короткой юбке, что, сидя напротив, я видела ее трусы. Знакомые рассказывали, что в общежитии она выходила на кухню в коротком халате вообще без белья и все могли лицезреть ее голую задницу. Молодой племянник тетки еще не развелся с законной женой, а эта женщина уже ездила к нему на родину, а когда к нему в Москву приезжала жена, она держала его при себе в гостинице, а своего сына оформила учиться в школе под его фамилией. Я поняла, что эта женщина не пропадет, если надо, то пойдет по трупам и расчистит себе место под солнцем…

Читала произведения литературных деятелей — преподавателей института и была не в восторге от них, перестала смотреть на них как на сверхлюдей. По своим человеческим качествам они зачастую были хуже простых обывателей и такими их сделала по-московски фальшивая жизнь. Каждый выживал, как мог. Одна из моих институтских приятельниц из экономии пошила сама себе демисезонное пальто, и я в мыслях сочувствовала ей, ведь так можно начать саму себя стричь…

Сдача в аренду гаража помогала нам сводить концы с концами. Как-то арендатор настоял на снижении платы за него и хотел этот «номер» повторить в следующем месяце, но муж поставил вопрос ребром: либо он платит за аренду гаража, либо возвращает ключи, и ситуация сгладилась. Я старалась при случае положить на счет в банк хоть какую-то сумму денег, чтобы в случае острой нужды можно было на них рассчитывать.

В магазинах продавались продукты низкого качества, я предпочитала покупать те, что дороже, но лучше. На народ свалилось изобилие новых товаров и вкусов, неведомых до тех пор и всем хотелось отведать что-то новенькое.

Один из товарищей мужа, с которым он когда-то учился в академии, завел себе еще одну семью и ребенка в ней, не зря жена подозревала его в изменах. Я считала, что его другу следовало было определиться между женщинами и не морочить никому голову, ведь его законная жена была молодой и достойной женщиной.

Бывший сослуживец мужа организовал охранную фирму, платил своим работникам — бывшим военнослужащим гроши и в короткое время приобрел для семьи три квартиры, две машины и два гаража под них. Он перестал общаться с мужем, потому что тот не соответствовал его новому материальному положению.

Приезжала знакомая, пожилая женщина, рассказывала о жизни своей родственницы, работавшей на Московском рынке. Она годами содержала бездельника — мужа, который находил возможным снимать сливки с молока, предназначенного их маленькому сыну. Он привык жить и думать только о себе, а молодая женщина его еще любила, поэтому и тянула семейную лямку…

Другая моя хорошая знакомая рассказала мне, что ее муж три года не приносит в дом денег, подвизается в какой-то фирме, где ему ничего не платят. Она работала в сфере коммунального хозяйства и еще получала пенсию, на эти деньги они и существовали. Трудно было поверить в то, что все настолько плохо в этой прежде прекрасной семье, видно, ее муж завел на стороне подругу, тем более, что со своей женой перестал разговаривать.

Тетка выбрала и приобрела еще одну квартиру в собственность, на первом этаже девятиэтажного дома, которая выглядела как хлев, потому что прежде в ней жил алкоголик, сделавший из квартиры притон, но это ее не испугало, ведь она могла организовать в ней дешевый ремонт. При оформлении документов на квартиру оказалось, что у нее нет свидетельства о смерти мужа. В офисе ей предложили оформить документы на ее любимого племянника, моего мужа, но она отказалась, врала всем, что ее муж был полковником. Она была вся соткана из лжи и врала так искусно, что начинала сама верить в свои сказки. На обратном пути после оформления квартиры тетка предложила мне зайти в кафе, но увидев цены в меню, громко возмутилась и пошла на выход. Позже она сдала эту квартиру в аренду, имела проблемы с арендаторами и часть их вешала на нас…

Один из бывших сослуживцев мужа из провинции позвонил и намекал на то, что хочет определиться к нам в дом на временное жительство, но я сказала ему по телефону, что у нас не постоялый двор, а тем людям, у которых нет денег на гостиницу в Москве, лучше оставаться дома.

Как-то я была на рынке с множеством продовольственных ларьков, там всегда было много народу, потому что цены были ниже, чем в магазинах. Увидела лежащего на земле старика, который собирал на территории рынка картонные коробки и внезапно умер, люди толкались рядом, не обращая на него внимания. Я спросила у продавца ближайшего ларька, что произошло, и он сказал, что старик лежит тут уже два часа и его труп никто не забирает. Это было горестное зрелище, люди стали превращаться в мусор…

Ко мне приезжала давняя подруга — землячка с гражданским мужем, она рассказала, как в свое время добилась квартиры в Москве, ей пришлось заключить фиктивный брак с москвичом, потом разводиться с псевдо-мужем и оплачивать кооперативную квартиру, деньги на которую ей дали родители. Ее гражданский муж оставил жену с двумя детьми, проживал на ее территории, нигде не работал и постоянно демонстрировал свою значимость. Ему не понравилось, что наша кошка шипит на него и он советовал мне бросить ее в мусоропровод.

Разговаривала с родителями, мама сказала, что у них все нормально, а отец озвучил, что с деньгами туго. Мне хотелось регулярно помогать старикам, но пока по силам было посылать им только небольшие посылочки к праздникам. Они жили на маленькие средства и меня это сильно огорчало. Старалась не смотреть политические дебаты по телевизору, мои нервы не выдерживали подобных зрелищ, потом я подолгу не могла уснуть.

Временами меня накрывала апатия, я связывала ее с физическими недомоганиями. Эндокринолог сказал, что в моей щитовидной железе образовался большой узел и я понимала, что это произошло потому, что моя жизнь переполнена стрессами. Как-то мне в институте не засчитали реферат из-за недостаточного количества страниц, это выбило меня из колеи, и я увидела во сне, что беременна…

Ждали наступления нового года. Тетка позвонила и поинтересовалась как мы собираемся его встречать, дала понять, что хочет праздновать новый год у нас, это значило, что нам придется приглашать к себе еще и «сладкую парочку» (племянника с сожительницей), что меня совсем не радовало, ведь тратиться приходилось только мне. Я считала, что тетке надо было собирать родственников у себя, ведь ей нравилось, когда к ней приходили люди, славословили ее и приносили подарки, а она в это время примеряла одежки «звезды». Она норовила руководить всеми нами и мне приходилось это терпеть, но это не говорило о том, что это будет продолжаться вечно. Я не хотела служить этой патологической личности, достаточно было того, что мало-мало считалась с ней. Как-то она заявила, что на презентации в книжном магазине какой-то известный автор подарил и подписал ей свою новую книгу, а также желал ее вместе с нею читать! Непонятно кто ее тянул за язык, она хотела, чтобы все ею восхищались, мирились с ее наглым враньем, она упивалась, если видела, что настояла на своем. У меня растекалась желчь от общения с ней, я хотела, чтобы ее было как можно меньше в нашей реальности, но ее было слишком много. Тетка заявила, что подаренная племяннику рубашка очень дорогая, а я видела такую же на рынке в три раза дешевле. Она постоянно где-то преувеличивала, а что-то преуменьшала, в зависимости от выгоды. Мужу впоследствии приходилось «отрабатывать» все ее дары, ей нравилось унижать людей, даже самых близких, она получала от этого удовольствие. Меня временами буквально тошнило от этой женщины.

Муж в очередной раз подольстился к дочери, а меня обидел и у меня пропало желание общаться с ним, а ведь он мог вести себя совсем иначе. В нем было много деревенского, неистребимого, как и у его любимой тетушки и это раздражало меня.

Иногда я смотрела глянцевые журналы, которые покупала дочь, окуналась в мир грез и понимала, что этот мир не для меня. Считала, что это макулатура, без которой можно легко обойтись. В этих журналах переливалось одно и то же, из пустого в порожнее, пересказывались сплетни о известных людях, а я хотела жить своей судьбой. Дочь зачастую демонстрировала негативное отношение ко мне, прежде я не поверила бы, что такое возможно в моей семье. Понимала, что нужно пойти к психологу или психотерапевту, чтобы он помог мне выбраться из состояния тоски, но беда в том, что я сильно уставала, особенно к вечеру. Воистину близкие люди — самые жестокие, но и посторонние люди всегда были готовы подлить яда в сложные родственные отношения.

Приснился странный сон, как будто в мой дом ломилась нечистая сила в виде страшного мужика, потом черного кота, который кидался на меня и кусал за руки, а я спасалась от него бегством.

Приходил сын тетки, жаловался на мать, что она считает его деньги, я сказала, что она и наши считает, как свои… В другой раз тетка отправила его к нам за фотоаппаратом «Полароид», потом звонила и говорила, что они нигде не могут найти к нему пленку. Это была неприкрытая ложь, этого добра было много повсюду, ей просто хотелось «халявы», но я сказала, что пленки у нас нет, а она может купить себе новый аппарат и пользоваться им сколько угодно, после этого вопрос был снят с повестки дня. Я решила, что мне ни к чему нести лишний изъян, когда скоро самой понадобится заряжать этот фотоаппарат пленкой по поводу праздника, тетка утомляла меня своими мелкими хитростями и подлостями. Пусть ее племянник с ней общается, — думала я, — если у него хватает на это терпения, а мне надоело, что она делает из меня дуру, которая должна играть по ее правилам. Тетка мужа хотела вертеть и распоряжаться людьми, как владычица человеческих судеб! Ее сын затаил на меня зло с тех времен, когда навещал мать в Москве, когда она была еще бесприютной. Он останавливался тогда на постой в нашем доме, украл несколько видеокассет из подборки наших фильмов и выпил все спиртное из бара, я выгнала его из дома на глазах матери. До поездки на Дальний Восток, я отчасти общалась с ней и поняла ее сущность. Во все времена года она сидела в своем рабочем кабинете в зимней норковой шапке, что видимо должно было демонстрировать сотрудникам ее богатство и значительность, а сотрудники за спиной называли ее «Чучундрой». У тетки была страсть обесценивать усилия работников, а плату за выполнение мелких поручений забирать себе… Она хотела, чтобы касса предприятия была для нее открытой. Главный бухгалтер — принципиальная молодая женщина сказала, что не собирается из-за нее садиться в тюрьму за финансовые нарушения и ее присутствие в том предприятии стало под вопросом. Тетка буквально брызгала слюной от злобы, когда рассказывала мне о том случае.

Муж по просьбе тетки перетаскивал купленную ею подержанную мебель в ее новую квартиру, а она пеняла ему, что после всех ее «благодеяний» я отказала ей в мелкой просьбе. Оказывается, она давала мне по триста долларов в месяц, когда он был в отъезде! Меня просто трясло от ее подлых интриг. Эта злобная женщина только прикидывалась верующей, икону Иисуса Христа держала на подоконнике за шторкой, а на Пасху заявила, что она безгрешная особа… Я понимала, что теперь эта «Святая» будет наговаривать на меня всякую чушь мужу и осложнять нашу жизнь, но я все равно не собиралась ей льстить.

На семинарах в институте наблюдала всякое-разное, у одного мастера хвалили студента, у другого его рвали на части и это были «новоиспеченные гении», которые в критике преуспевали больше, чем в творчестве, считавшие, что «если автор не сломается, то в дальнейшем у него все будет в порядке.»

Руководитель поэтической студии «Павлин-Мавлин», как я прозвала одного старого преподавателя в институте, как-то на лекции во всеуслышание заявил, что для оздоровления ему полезна «Пшеничная», а в другой раз сказал, что способен размотать любое состояние…

Как-то дочь за завтраком начала высказывать отцу свои претензии ко мне, что я велела ей приготовить мясо по-китайски, а она будет готовить то, что ей захочется. Я же только предложила возможный вариант, но ее уже разнесло, она начала раздражаться и на отца, и было видно, что он болезненно реагировал на ее выходки. Дочь надулась, что он ее не поддержал, она в эмоциях не умела контролировать себя. Муж настаивал, чтобы я не обращала внимания на поведение дочери, иначе его надолго не хватит, у него сдают нервы.

Мое физическое состояние ухудшилось, но я не смела об этом заикаться, не хотела раздражать близких. Лежала как-то на кровати и трогала свой болезненный живот, представляла в каком месте его разрежут, если что-то случится. Надо бы облегчить участь хирургам и похудеть, — думала я, — но легко было сказать, а трудно сделать. Раздумалась о том, о сем и стало очень грустно. Здоровье пошатнулось, учиться трудно, а впереди самое страшное — потеря родителей, безденежье, старение, недуги. Тоска, тоска… В чем искать утешение? Наверное, в творчестве. Вот поправлюсь, — размышляла я, — пойду в концертный зал, послушаю какую-нибудь хорошую музыку, куплю необходимые книги и начну сочинять рассказы по малейшему творческому импульсу, буду гулять на свежем воздухе и врачевать душу, чтобы сильно не болела. Конечно, я была меланхоликом, половину жизни промечтала, проплакала… Всегда верила, что все будет хорошо, а теперь моя вера пошатнулась. Вряд ли когда-нибудь у меня появится загородный дом… Вряд ли меня ждет безбедная жизнь. Она всегда будет скромной, даже если после окончания института я найду себе работу. У меня будет более чем скромная пенсия в этой как будто вековечно проклятой стране. В последнее время все чаще стало шалить сердце, и я боялась, что это может быть проявлением наследственности со стороны моей матери.

Приходил сын тетки и просил у мужа ключ от его новой квартиры, ведь мать сказала ему, что эта квартира принадлежит племяннику. Муж сказал, что ключи от квартиры находятся у его матери и он разрешает их взять… Представляю себе, как тетке пришлось выкручиваться! Я вспомнила как однажды ненадолго заезжала к ней в гости, когда она еще жила в Казахстане и, собираясь домой, купила в магазине дорогую футболку для своего сына, так тетка просила передать эту футболку ему и сказать, что это ее подарок!

Тетка обещала пригласить нас к себе на Рождество, но, видимо, забыла и я была этому рада. Она переоценивала свой стол, думая, что для людей событие оказаться за ним, ей было невдомек, что это мы делали ей честь своим посещением, эта пожилая женщина никак не хотела учиться считаться с мнениями современных молодых людей, ей хотелось царить и всеми понукать.

Дочь то кивала мне, то смотрела на меня, как на пустое место. Я поражалась на силу комплекса, живущего в ней, не находила в себе сил с ним справиться, только временами пыталась донести до нее, что она грешит, ведя себя жестоко по отношению к матери, что в конечном итоге это на ней же и отразится. Наверное, она ушла бы в самостоятельную жизнь, но ей, как и мне, некуда было идти и не на что жить. Муж храбрился, сам себя гипнотизировал, но я видела, что дела его не хороши, на имеющиеся доходы домик на земле не построишь, машину не купишь и детей не отселишь…

Я очень сильно разболелась и ходила делать инъекции в поликлинику. Мне было ясно, что физическое состояние ухудшилось вследствие долгого нервного напряжения. В разговоре с мужем сказала, что нам в первую очередь надо думать об отселении дочери, он сказал, что я — сумасшедшая. Это высказывание подтвердило мою мысль, что я — одна, никому до меня нет дела. Я устала от этой борьбы и хотела только одного — скорее стать независимой, чтобы не чувствовать себя никому обязанной.

Тетке понравилось рассказывать всем знакомым о том, что ее сын — опытный самец, пользующийся успехом у женщин, а этот недалекий мужик далеко за сорок, с желтыми белками заплывших глаз не мог даже трех слов связать. Его многочисленными «невестами» становились женщины, поступающие работать в часто меняющийся штат неофициальной фирмы, организованной его матерью. Эти женщины мечтали прибрать к рукам имущество этой богатой семьи. Как-то я увидела рядом с ним совсем молоденькую девушку и после этого уже не могла смотреть на него спокойно.

Старалась откормить похудевшего сына, приехавшего на каникулы, готовила ему любимые блюда, торты, пончики и мясо по-китайски с имбирем и соевым соусом, которое делает любое мясо мягким. Сын ездил с сестрой в кино и с друзьями на дискотеку, а я радовалась тому, что он хорошо проводит время.

Стала больше чувствовать сердце, а раньше о нем не вспоминала. Мне было трудно высидеть все занятия в институте, от большой нагрузки часто повышалось давление крови. Муж рассказывал о приобретениях своего крутого земляка, у него всегда наблюдалось придыхание к богатым людям. Его земляк вовремя подсуетился и поступил в услужение к воротилам в банковской сфере, которые жировали на вкладах населения, а нам видимо следовало восхищаться тем, как он хорошо устроился. Не продемонстрировав никому своего богатства, земляку мужа трудно было получать от него удовольствие. Я смотрела старые фильмы и поражалась на тусклую советскую жизнь, когда людей судили и сажали в тюрьму за пустяки, а ныне ловкачи воровали миллиарды и виноватых не находилось.

Дочь простудилась и не хотела лечиться, в итоге я захворала следом за ней. Всегда начинала лечиться народными средствами, вроде горячего молока с медом, а если лечебного эффекта не наблюдалось, то переходила на лекарства. Муж уехал к товарищу, который завел вторую семью и мне было не понятно, что он там потерял, наверное, набирался опыта. Он демонстрировал недовольство тем, что в доме мало денег. Я сказала, что тогда ему надо больше зарабатывать, а он мне в ответ, что другого мужа надо подыскать! Научился грубо разговаривать с женой, стал раздражительным и нетерпимым.