История падения

История падения

Сибириада

© Сибириада, 2026

ISBN 978-5-0070-6941-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Предопределенность

Судьбы людей складываются по-разному, многим из них удается создать свой особенный семейный мир, в котором сохраняется устоявшийся быт и покой. Семьи могут быть традиционными — крепкими и надежными, а могут быть проблемными и несчастливыми. Когда люди соединяют свои судьбы, они, как правило, имеют чистые намерения, зачастую являются светло ориентированными людьми, но с течением времени нередко случается так, что кто-то из супругов выбирает темную сторону реальности и тогда жизнь в брачном союзе становится невыносимой. В таком случае развод неизбежен и может быть спасением для одного или обоих супругов.

Когда человек только начинает склоняться к мраку, его еще можно остановить, но если он уже выбрал темную сторону реальности, «пристроил» душу в соответствии со своими предпочтениями, тогда что-либо поправить становится не возможным, «бодаться» с Отрицательной системой нет смысла, она жестко держит своих приверженцев и бьет тех, кто пытается вернуть их на светлую сторону реальности, поэтому каждому земному человеку важно следить за своим духовным планом, питать душу Светом и не поддаваться на темные искушения. Подобную ситуацию можно проиллюстрировать картинкой: жучок попадает в стеклянную банку с высокими стенками, скребется, пытаясь выбраться наружу, но у него ничего не получается, он снова и снова соскальзывает вниз.

Удивительно то, что наша душа все знает наперед, но мы к ней зачастую не прислушиваемся, уговариваем себя, что все обстоит не так печально, как нам кажется, потому что мы хотим верить людям, думать о них лучше, чем они есть на самом деле.

Когда я только начинала встречаться со своим будущим мужем, он раздражал меня чрезмерной самоуверенностью, в нем уже просматривалась непомерная гордыня и мания величия. Его родители, деревенские люди, воспитали чувство исключительности в сыне, а он всего лишь не пил и не курил в юности, как некоторые его сверстники, в школе учился более чем посредственно и за всю жизнь так и не научился говорить правильно и писал с ошибками, но уже в раннем детстве полюбил играть в шахматы, просчитывать ситуации на игровой доске. Хор восхваления вокруг него был громким, люди восторгались, что мальчик помогает родителям по дому и эти восхваления ему видимо понравились и стали необходимыми. Родители тоже участвовали в общем хоре, что и понятно, ведь для них их ребенок всегда самый лучший. С детства он уверовал во власть денег. Его отец и мать по тем временам неплохо зарабатывали, имели просторную усадьбу и легковую машину, он вырос уверенным в себе, ведь родители ничего для него не жалели. Когда по окончании средней школы он отправился учиться в ближайший город, они постоянно посылали ему немалые деньги и парень избегал обычной столовой, где питались его товарищи — курсанты военного училища. Вместо столовой он ходил в буфет и отъедался там разными вкусностями. Около него в те годы постоянно крутился мелкий прихлебатель, хитрый парень из соседнего села, который знал на какие струнки товарища надо давить, чтобы он и его подкармливал. С младых ногтей его уверенность в себе поддерживала еще и тетка — сестра отца, женщина ловкая и денежная. Она любила племянника и принимала активное участие в его судьбе, внесла большой вклад в становление его характера. Когда он учился в школе, то навещал тетушку, проживающую в Алма-Ате на летних каникулах. Тетя подвизалась в системе общественного питания. Она уехала из деревни в восточный город, когда ей было всего шестнадцать лет от роду и стала ученицей кондитера в комбинате питания. Благодаря своей изворотливости она быстро поднялась по социальной лестнице. Она знала, что к людям, от которых что-то зависит в ее жизни, нужно уметь подольститься, быть полезной, на подхвате, делиться доходами, глядишь и они не забудут угодливую девушку. В молодые годы эта женщина вышла замуж за столяра с золотыми руками, когда он не пил, то строил дома и дачи в пригороде, которые жена выгодно продавала. Эта страсть к преумножению богатства процветала в ней всю жизнь и не давала покоя. Ее муж спустя годы стал проматывать семейные деньги, откровенно кутил с продажными женщинами. Ребенок родился в их семье недоразвитый, стал рано тянуться к бутылке, что не мешало этой женщине быть образцом для подражания для всей своей многочисленной деревенской родни, ею гордились, превозносили, ставили в пример, ведь она выбилась «в люди» и преуспевала. Когда тетя приезжала на родину, то демонстрировала всем свое богатство, делала родственникам значительные подарки, фактически покупала их подобострастное к себе отношение, но эти подарки не были безвозмездными, потом она норовила распоряжаться их судьбами. Лесть она любила до умопомрачения. Когда ее хвалили, она возносилась и начинала врать, как заведенная. Несомненно, тетка поделилась с племянником своей психической инфекцией, а главный урок, который она преподала ему был тот, что люди — мусор, все и вся можно купить и продать, ловко играть на низменных чувствах людей и преследовать прежде всего свои интересы.

Мы поженились и переехали на место службы мужа в столицу. В этом я усматривала перст судьбы, ведь особого желания выходить за него замуж не испытывала, мне еще хотелось петь, танцевать и веселиться с подружками. Когда человек увлечен другим, он часто создает ему романтический образ, пребывает в иллюзии своего к нему отношения. Этот человек может оказаться совсем не таким, каким рисует его воображение, но, если он молчит и не разрушает придуманный образ, то и остается на какое-то время идеальным в его глазах. Человек может думать, что его партнер — культурный, умный и духовный человек, но это не соответствует действительности.

Будучи ранимой и эмоциональной женщиной, я часто обижалась на мужа и много плакала. Мне было странно, что он не понимал элементарных, казалось бы, вещей, никогда меня не защищал и в сложные моменты бытия проявлял малодушие. Я была идеалисткой, хотела быть равной мужу, как это было принято в моей изначальной семье, а в его семье процветал домострой. Я интуитивно понимала, что при сложной ситуации на мужественность мужа рассчитывать не стоит, поэтому всегда старалась увести его подальше от возможных столкновений с другими людьми. Проявляла терпение и лучшие качества, потому что восприняла брак очень серьезно, на всю жизнь. Появившиеся вскоре дети требовали к себе внимания, я была поглощена семейными заботами, многого не замечала и мое отношение к мужу на протяжении многих лет совместной жизни менялось в соответствии с обстоятельствами.

Муж часто уезжал в длительные служебные командировки и по возвращению любил выслушивать мои отчеты о том, что происходило в доме за время его отсутствия. Я сознательно воспитывала в нем любовь к детям, а у детей к отцу. Он был заботливым отцом, неплохо обеспечивал семью и в свободное время возился с детьми. Ему очень нравилось, что сын был похож на него лицом и люди вокруг говорили ему об этом. Пока дети росли, мы варились в общем семейном соку, благополучно сводили концы с концами, регулярно навещали стареющих родителей. Мы жили, как все и даже лучше, потому что наши родители помогали нам всем, чем могли, но мы с мужем так и не стали гармоничной парой. Я вышла замуж девственной и в начале семейной жизни была расположена полюбить его, хотела стать с ним единым целым, как это обстояло у моих родителей, но он все испортил. Произошел мелкий инцидент в самом начале нашей совместной жизни, который повлиял на всю последующую жизнь. Свекровь через несколько дней после свадьбы отправила нас вместе мыться в баню и положила в предбаннике одно большое полотенце на двоих. Было лето. Я вышла раньше, слегка промокнула тело. Потом вышел муж и спросил, вытирала ли я промежность этим полотенцем? Я сказала: «Нет, а это что-то меняет?» Он ответил, что в таком случае он этим полотенцем вытираться не станет. Так он продемонстрировал мне, что он — чистый, а я — нет, хотя с детства я отличалась самым пристальным отношением к чистоте тела и дыхания. Я оскорбилась и отказала ему в доступе к телу. Был скандал, родственники всячески старались примирить нас, муж давал мне обещание вести себя иначе, но ситуация и в дальнейшем не изменилась, и я стала избегать контактов с ним. Одно время пыталась наладить отношения и делала все возможное, но это оказалось бесполезной затеей, муж оказался не способным воспринимать кого-либо, кроме себя, в нем напрочь отсутствовала эмпатия. Муж никогда не извинялся передо мной за допущенные ошибки и не исправлял своего поведения. Я стала смотреть на интимную область отношений, как на супружеский долг, который время от времени надо бы исполнять. Длительные служебные командировки мужа значительно сокращали наш совместный досуг, меня все устраивало, потому что я от него уставала. Бездарный подход к чувственному общению на протяжении многих лет принес свои плоды, я перестала воспринимать мужа мужчиной. Секс без любви отвратителен. Когда женщина не удовлетворена, а делает вид, что все в порядке, то блокирует в себе поток жизненной силы и тем самым разрушает отношения, при этом уменьшается ее сексуальная энергия.

Муж отличался умением помалкивать в разных ситуациях и поэтому долгое время я думала, что он умнее, чем был на самом деле, мало что попадало в зону моего внимания, тем более, что о своих делах он мне почти ничего не рассказывал. Он не умел хорошо вести себя на людях, в быту же был не аккуратен, чихал, не прикрывая рта, сморкался за столом, на замечания раздражался, что заставляло меня время от времени вслух сожалеть о том, что в военном училище ему не преподавали этику и эстетику…

Я была занята детьми и домашним хозяйством, поддерживала связь с родственниками. В советское время было очень трудно одеться красиво и не стандартно, поэтому я окончила долговременные швейные курсы по моделированию легкого женского платья и обшивала всю семью, включая детей, мать и свекровь, а также неплохо подрабатывала на дому, имея клиентов, которые обращались ко мне по рекомендациям знакомых. Муж основное время проводил на службе, в домашних делах почти не участвовал, но ему была нужна семья и статус порядочного, уважаемого человека. Особенно ему нравилось утверждаться в глазах своих близких родственников, которых он регулярно навещал.

Падение моего мужа происходило незаметно, порочность его натуры раскрывалась постепенно. Поначалу он проявлял себя как обычный советский обыватель, любил по-деревенски балагурить, хвастаться успехами и новыми приобретениями перед родней и товарищами по службе.

Первые тревожные звоночки в семье прозвенели, когда наши дети подросли. Как-то мы с мужем поехали в ведомственных санаторий и там же оказался его товарищ по службе, амбициозный и наглый человек. Думаю, что друзья заранее договорились встретиться на курорте. Как-то мы втроем поехали на экскурсию, и я заметила, что товарищ мужа — женатый мужчина, держит за ягодицы какую-то случайную девицу. Потом этот товарищ позвал моего мужа без меня на дискотеку. Я возмутилась этим фактом, а муж разозлился и предложил нам пожить какое-то время врозь и все-таки пошел один на танцы. Я была настолько расстроена, что у меня возник импульс пойти в ночь, куда глаза глядят, но ситуация в ближайшие дни сгладилась, мы вернулись домой и все пошло обычным чередом.

Большие проблемы возникли, когда у нашей дочери начался переходный возраст. В ней возник и с раннего детства закрепился «комплекс Электры», это тот случай, когда девочка любит отца и отвергает мать. Моя дочь с раннего детства очень любила отца и даже первое слово, которое она произнесла в своей жизни было «папа». Свое предпочтение она ярко проявляла даже во младенчестве. Все наши соседи по коммунальной тогда квартире знали, что мой муж пришел с работы, потому что дочь при виде отца ликовала, открывала рот и пронзительно подолгу визжала. Мне понадобилось много лет, прежде чем я поняла истоки ее предпочтения. Я даже поступила на факультет психологии, чтобы разобраться в этой проблеме, а причина была в том, что во время беременности я отвергала ее отца, а значит и ее. Дочь позволяла хамить мне, даже на людях, а отец в это время молчал и не одергивал ее, ведь ему она демонстрировала свою привязанность. Это положение еще сильнее поколебало мое к нему отношение. Женщина в браке рассчитывает на поддержку, безопасность и благодарность. В моем понимании муж должен был защищать жену от всего негативного, даже от собственных детей. Когда я высказывала ему свое недовольство, он хранил молчание и как-то после очередной ссоры заявил мне, что, если моя жизнь с ним невыносима, я могу подавать на развод, типа того, что он это переживет. Наверное, в тот момент он забыл сколько всего мы пережили вместе, сколько я вынесла, если не по его вине, то с его участием. Мое сердце было готово разбиться от ужаса, но я сумела тогда превозмочь себя ради сохранения нашей семьи. В мелких заботах проходили годы, но некоторые его слова и поступки запомнились навсегда…

Глава 2.

Жизнь в провинции

Шло время, в стране происходили перемены, появилось больше возможностей, многие люди подались в индивидуальное предпринимательство, и я тоже решила попробовать себя в этой сфере, окончила трое курсов по бизнесу и принялась с переменным успехом реализовать деловые качества и вот, когда достигла уже весомых результатов, заняв должность второго лица в государственном комбинате, который готовился к приватизации, мой муж решил стать генералом и отправился на Дальний Восток. Я некоторое время оставалась в столице, но он принялся настойчиво звать меня к себе, буквально вопрошал, не собираюсь ли я с ним разводиться и я, скрепя сердце, уволилась с работы «в связи с переводом мужа на новое место службы» и отправилась к нему с сыном, который заканчивал последний класс в школе. Дочь осталась в Москве с домоправительницей, великовозрастной женщиной, которую мы знали много лет и доверяли ей. Она заочно училась в Академии менеджмента инноваций. Когда я приехала к мужу, то оказалась в сложной ситуации, работы там не было даже для местных аборигенов, а сидеть дома без дела и стать гирей на шее мужа мне не хотелось, тем более что у меня накопилось на него много обид. Когда поняла, что работы не найти, то стала думать, что же делать, ведь наше пребывание в тех краях могло надолго затянуться. Сначала, по приезду туда, я думала, что муж хочет наладить наши отношения, но мне быстро стало ясно, что ему просто нужна домработница. Моя душа выхолащивалась, что-то в ней медленно умирало, когда я поняла, что не нужна ему. Каждый за себя, один Бог за всех! Никто не говорил мне, что любит меня. Поведение сына выбивало из колеи, он временами раздражался на то, что мама слишком много о нем заботилась. Муж всегда заслонял меня своим авторитетом, воспитывал детей по-своему, во многих взглядах мы с ним расходились. Когда люди сочувствовали матери, воспитывающей детей в одиночестве, я при этом всегда думала, что у этой медали есть и другая сторона — у нее нет конкурентов. Надо было перестраиваться на себя, а я привыкла жить для близких. Следовало научиться меньше говорить, мои мысли стали никому не интересны. Какое-то время мне удавалось держать их при себе, а потом, как говорится — копила, копила и вылила… Мне было почти сорок лет, а какой-то бабьей хитрости я не нажила, во мне превалировали эмоции. Надо было давно понять, что как женщина я мужа не привлекала, да и дети, как прежде не нуждались во мне, денег я в дом не приносила … «Где черпать силы на жизнь? — думала я, — может быть, отбросив сомнения, сделать усилие над собой и начать учиться чему-то новому, ведь я не сижу, сложа руки, обслуживаю семью и имею право претендовать на какие-то мелкие средства в свою пользу. Моя душа была живой и требовала духовной пищи, я боялась потерять веру в себя, а это, как известно, гибельный путь. Прежде могла многое преодолевать, но теперь у меня стало меньше энергии. И вот, увидев в газете объявление, что в столице новый, творческий вуз производит набор студентов на следующий учебный год я написала туда, отправила некоторые свои рассказы и вскоре получила ответ, что принята на обучение. Моему восторгу не было предела! Оплата учебы была более чем не значительной и в сорок лет я снова стала студенткой! Мне хотелось, чтобы дети начали уважать меня за мои собственные таланты и достижения, а не потому, что я их мать. Я давала себя отчет, что у близких появится повод назвать меня неудачницей, если не потяну учебу, они хотят видеть мать успешной, а то, что я делала для семьи ими воспринималось, как должное. Право изречение, что жить подчас труднее, чем умереть… Раньше мне было важно кто и что скажет обо мне, а теперь стало все безразлично. Я поняла, что все прочие люди ничем не лучше меня. Частенько подолгу не могла заснуть, перед мысленным взором мелькали мечты, грезы, образы прошлого. Как-то увидела во сне, что хоронила мать, в ужасе проснулась и перевернулась на другой бок, чтобы сон не сбылся. Молилась, чтобы это случилось как можно позже. Как мне тогда жить без ее любви и веры в меня?! Кому я тогда буду нужна со своими страданиями? Мое сердце стало больно реагировать на обиды и огорчения, но в обидах есть и позитивное зерно, они могут стать стимулом к труду.

Мы жили в эпоху смены общественных формаций в стране и были прикованы друг к другу нуждой. Средний месячный доход россиянина в то время был чуть больше пятидесяти долларов. Дочь мечтала о работе за границей, а я о том, как бы сдать экзамены.

Звонила тетка мужа, она была недовольна тем, что я начала учиться в институте: «Какая может быть скука, когда тебе надо обслуживать двух мужиков, вари щи и ни о чем не думай!» Этой женщине было плохо, если другому хорошо… Она прошла большую жизненную школу и быстро сообразила, как выживать — льстить высокопоставленным людям и унижать нижестоящих. К периоду «перестройки» она стала начальником кондитерского цеха в комбинате питания в Алма-Ате, а потом, когда предприятие приватизировалось, сумела поделить его ресурсы с другими ловкими людьми. До сына ее руки вечно не доходили. Когда в Казахстане начались притеснения русских, она продала свою долю в комбинате и переправила деньги в Москву с помощью племянника, моего мужа, а потом приехала налегке сама и со смехом рассказывала, как сотрудники на таможне перетряхнули все ее вещи, но ничего ценного не нашли. Осмотревшись на новом месте и уяснив, что у москвичей появились деньги и желание менять «совковую» жизнь на более цивильную, она сколотила бригаду рабочих из числа приехавших в столицу на заработки украинцев и молдаван, стала давать рекламу в газете «Из рук в руки», предлагая всем желающим ремонт квартир за приемлемые деньги, уверяя их при этом, что претензий за качество производимых работ не бывает… На вырученные в Казахстане средства она купила большую квартиру в Москве, а потом на заработанные еще две. Выписала с родины дочь любимой племянницы, чтобы та помогала ей по хозяйству. Девушка оказалась толковой, окончила институт и обзавелась семьей. Всю жизнь тетка мужа гонялась за деньгами, единственный раз в советские времена выезжала в туристическую поездку в столицу Чехословакии и в то время пока товарищи ходили на экскурсии, бегала по магазинам и покупала вещи для перепродажи. Сын ее стал алкоголиком, с мужем она развелась после его длительного загула с продажными женщинами. Для нее стало радостью ездить на родину и хвастать перед родственниками своими успехами, она буквально была готова платить им за восхваления. Родственники, простые люди смотрели эти дешевые спектакли и даже подтрунивали над ней, принимая ее щедрые дары.

Временами я паниковала — сил мало, память не та, дети и муж не верят в меня, машут рукой и только одна мать поддерживает, как всегда. Всю жизнь я испытывала комплексы по поводу своей сдобной фигуры, а ведь следовало любить свое тело, чтобы состояться, как личность, ведь не зря в Библии сказано, что тело человека благословенно…

Страсть к чистоте и порядку, ежедневные сверки планов изводили меня, отнимали много времени от учебы. Хотелось экономить и во время прогулок не заходить в магазин. Лишние знакомства заводить было совершенно ни к чему, как только я знакомилась с людьми, они начинали одолевать меня просьбами и поручениями. Всем хотелось хоть частично за счет ближнего прожить.

В очередной раз обиделась на сына, ушла из-за стола со слезами, а он ничего, дожевал свой бутерброд, допил кофе и опять сел за компьютер. Мама оказалась виновата, что четыре месяца назад в разговоре со знакомой женщиной сказала о нем, что он — хороший мальчик, а это его разозлило. Он раздражался, что я заставляла его ложиться спать до полуночи, звала на кухню по десять раз… Он говорил мне, что, если я буду лезть к нему, он станет плохо учиться… Мне было трудно с дочерью, теперь похоже пошел второй круг. Я не помнила, чтобы в детстве или в юности обижала свою мамочку, часто молилась за ее здоровье, просила Бога, чтобы забрал мою жизнь, а ее оставил. У нее не хватало времени на хозяйство, она постоянно работала на полторы — две ставки, редко что-то вкусное готовила, кухней зачастую занимался отец. Возможно, мои дети не ценили меня, потому что я чрезмерно старалась им угодить. Мои руки стали грубыми, как у крестьянки, а ногти — ломкими, как стекло, от воды и стиральных порошков. Я хотела бы видеть своих детей любящими и заботливыми, но они пошли в отца — сухие и неласковые. Муж не воспитал в детях уважение к матери, потому что и сам не питал ко мне почтения. Иногда я чувствовала себя не на своем месте — тут должна была быть другая женщина — простая баба, знающая свое место.

Неожиданно муж уехал на два месяца в отпуск. В этот раз у меня не было уверенности в том, что он не захочет найти «оживляж» на стороне, каких-нибудь любовных приключений. Как бы я повела себя, если бы что-то подобное случилось? Сразу и не нашла бы ответ на этот вопрос, возможно, простила его, если бы он осознал свои ошибки.

В наш маленький городок приезжала Московская делегация, передвигалась в кортеже из двадцати машин, так, наверное, в Москве, горе-президент не ездил… В советское время власти заманили людей на стройку века — БАМ (Байкало-Амурская магистраль), на вечную мерзлоту, закрепили на месте, а нынешняя власть не смогла обеспечить их работой, оттого люди и разбегались кто куда, на месте сидели только те, кому податься было некуда или не на что.

Мне было трудно учиться, я стимулировала себя настойкой «золотого корня», а иначе ходила, как сонная муха. Из почтового ящика в подъезде соседи регулярно воровали друг у друга газеты и журналы, что было не удивительно — многие старались хоть отчасти жить за счет ближнего. Осознав, насколько не выгодно быть доброй и отзывчивой, я пыталась перестроить себя, но ничего не получалось, видно, это качество во мне крепко заложили мои родители.

Звонила тетка, просила разместить в нашей московской квартире часть приехавших к ней родственников из Сибири, потому что в одну из комнат в своей собственной квартире она поселила квартирантов. Я сказала, чтобы по этому поводу она обращалась к дочери и напомнила ей, что у нее в ближайшем Подмосковье имеется большой, благоустроенный дом и она всегда говорила, что любит принимать гостей. Дальние родственники мужа прежде уже обращались ко мне с просьбой пожить в нашей квартире, но я им отказала. Я бы и со свекровью не ужилась, потому что привыкла быть хозяйкой в доме. У меня развилась стойкая аллергия на ночных гостей, уж слишком много меня в этом плане напрягала прежде мужняя родня.

Я советовала дочери не привечать незваных гостей, которые таскаются по городам и весям в надежде закрепиться в лучшем месте и жить за чужой счет. В советских московских квартирах, которые трудно назвать полноценным жильем, хозяевам самим воздуха не хватает, вот они и остервенели, защищая свое жизненное пространство от посягательств прилипал, готовых залезть на голову ближнему ради того, чтобы сберечь свои деньги. Мне было уже давно безразлично, что подумают обо мне люди, потому что я знала — если что случится, то никого не найдешь, никто реально не поможет. Когда мы прежде уезжали из Москвы в провинцию на несколько лет, о нас вспоминали только наши родители…

Я надеялась, что со временем нам станет легче жить, но оказалось, что жизнь стала еще трудней. Конечно, было бы здорово, если бы в нашей стране было такое правительство, о котором я даже не вспоминала бы, а реально только о нем и слышала.

Сын в очередной раз пришел домой поздно, мы с ним снова говорили о режиме дня, я расстраивалась из-за того, что он меня не слышит и даже во сне всхлипывала от слез. Мои слова были, как о стенку горох, но я старалась понять его и пересиливала себя, ради благополучия нашей семьи. «Никто не любил меня кроме меня», — в голове часто крутились где-то услышанная фраза, но беда была в том, что я еще не научилась любить себя!