История падения

Пришла Рита, местная миловидная женщина за сорок, с которой я познакомилась по приезду в эти суровые края, она была в состоянии развода с мужем, рассказала о своих проблемах, которые были несопоставимы с моими, но мне от этого было не легче. Ее муж ушел от нее к разбитной бабенке, с которой стал вместе торговать на местном рынке и на заработанные барыши они приобрели четыре квартиры в городе, но он все равно хотел при разводе отнять у жены половину их прежней двухкомнатной квартиры, оставив с нею сына. Я наблюдала как близкие люди изводили друг друга, в то время, как следовало бы поддержать.

Запретила сыну садиться за компьютер, пока не выполнит домашнее задание, но сказала при этом, что несомненно люблю его. Занялась распространением косметики, которой занималась дочь, мне хотелось помочь ей сводить концы с концами в столице. Вместе с очередной доставкой косметики, которая осуществлялась с помощью нашего хорошего друга — директора вагона-ресторана, дочь прислала мне журнал «Вояж», я листала его, сознавая, что мы все стали настолько бедны и зависимы, что вряд ли когда-то будем иметь возможность путешествовать.

Радовалась, что у меня появилась отдушина — познание нового и надеялась, что в перспективе смогу стать полезной хотя бы внукам. Раньше с тревогой думала об этом, а теперь была уверена, что не внуки старят женщину, а огорчения, разочарования и разбитые мечты.

Пошла к пожилой соседке, желая забрать из ее морозильника продукты, оставленные на хранение. Я делилась с нею тем, чего было в избытке и это вызывало в ней явную радость. В этот раз соседка, прибрав мои дары, предложила мне присесть на кухне и поговорить. Я обратила внимание, что у нее появилось много седых волос и посоветовала ей пользоваться красящим шампунем, что очень удобно и дешево, но что она сказала, что ее все устраивает, ее умерший муж любил стройных женщин, а полных называл коровами. Так она косвенно оскорбила меня, и я прекратила с нею всякое общение.

Одна из сотрудниц управления штаба пригласила меня к себе в гости, и я имела глупость к ней зайти. У нее была манера, принимая гостей, делать все медленно, со значением, чтобы гость чувствовал себя обязанным, если садился за ее стол… За чаем с принесенными мной же сладостями она свалила на меня столько поручений, что я поспешила поскорее ретироваться. Как только постсоветский человек поймет, что другой имеет хоть какие-то возможности, так от него не отвяжешься!

Власти города регулярно отключали электроэнергию жителям в назидание за неуплату счетов на электричество и им не было дела до тех, кто за все исправно платил. Мое мнение о героических людях этого города было поколеблено, это были наивные люди, попавшие под колесо истории…

У меня была «голубая» мечта — иметь дом на земле и приезжать туда с семьей на машине, но будет ли она реализована — Бог весть, работник был один, а нахлебников трое. В торговле я работать не собиралась, каким-то людям там самое место, но только не мне. Трудно было понять какой из меня мог получиться специалист, ведь я была прирожденной наседкой! Все чего-то перебирала, систематизировала, выискивала, что еще можно сделать полезного для дома. Семейная женщина всегда найдет чем заняться…

Должники Риты не возвращали ей долги и это были ее хорошие знакомые. Инфляция увеличивалась, людям месяцами не выплачивали зарплату, и они начинали рвать друг у друга деньги, энергию, возможности. На днях, будучи на рынке, я наблюдала сцену — одна торговка увидела проходящего знакомого мужчину и спросила, когда он вернет ей долг. Он, не останавливаясь, бросил ей, что делать этого не собирается. «Так пусть тебе мои деньги станут крышкой гроба», — крикнула ему вдогонку женщина.

Как-то сняла с рубашки сына мелкую пушинку, он вознегодовал, что я к нему прикасаюсь. Я сказала: «Какой же ты герой, не боишься мать обидеть!» и пошла в свою комнату плакать. Я уставала от равнодушия детей и мужа. Вспоминала как однажды вернулась после операции домой, дочь вошла ко мне в комнату и заявила, что любит только отца. Выходит, мне можно было сдохнуть, не велика была бы потеря! Временами я становилась наблюдателем жизни, смотрела на происходящее как бы со стороны и мне было интересно, что дальше будет.

Ходила на встречу с классным руководителем сына — молодой женщиной, живущей в соседнем доме и видела своими глазами как школьные учителя перебиваются с хлеба на воду. Позже смотрела по ТВ художественный фильм «Неуловимые мстители» и мне было смешно — за советскую власть воевали даже дети, а отдали ее без боя!

Думала о будущем… Если из меня не получится толкового специалиста, то я хоть научусь думать и анализировать окружающую реальность. Буду стараться ухаживать за собой, чтобы мои близкие меня не стыдились. Идеальных людей нет, у каждого человека имеется хоть какой-то изъян, у меня даже в молодости имелся избыточный вес. Я регулярно делала маникюр и красила ногти, чтобы, работая с текстами, видеть их ухоженными. Соседка, зайдя ко мне за косметикой, удивилась, что я сижу дома с маникюром, макияжем и нарядная, а я просто впадала в тоску, когда плохо выглядела. Мне нравилось, когда в доме имелись припасы, а если чего-то не хватало, тогда мне еще больше хотелось съесть чего-нибудь вкусненького, тем более, что в квартире было постоянно холодно. Я приветствовала, что к сыну приходили одноклассники, мне хотелось, чтобы сын находился на глазах, а не болтался неизвестно где.

Мне становилось дискомфортно, если в доме было что-то не сделано, не постирано, не приготовлено. Специально не смотрела телевизионных сериалов, чтобы не отвлекаться от учебы. Сын любил домашнюю выпечку, но сколько же надо было перемыть посуды, чтобы приготовить торт, а это был всего лишь десерт, кроме первого и второго блюда.

К осени наша семья разделилась на три части, потому что дочь жила в Москве, а сын поступил учиться в военный институт в другом городе, поэтому возникало много проблем, я не понимала, что мы здесь делаем, ведь муж мог выйти на пенсию, жить с комфортом в столице и при желании еще где-то подрабатывать.

Видела во сне, что мой здоровый, нижний зуб раскололся на две части и из десны потекла кровь, этот сон испугал меня. Беспокоило то, что муж давно не звонил из санатория, он и до отъезда демонстрировал отчужденность.

Один сослуживец мужа, которому я дала кличку «Хрен моржовый» из-за его вечно кислой физиономии с торчащими, длинными усами, занял у мужа значительную сумму денег и полгода не отдавал, видимо, ждал, когда они совсем обесценятся. Другой сослуживец, не вылезающий из долгов, поехал с женой в Москву на случку своей сучки! Люди устроили себе собачью жизнь и были довольны. Мне это было трудно понять. Мой отец за свою жизнь построил пять хороших домов на земле и реконструировал шестой, а нам бы хоть одну скромную дачу под Москвой осилить! Мне хотелось уважать мужа, как хозяина дома, а не государственного квартиросъемщика…

Снилось, что я снова учусь в школе и меня третирует злая учительница, я вновь страдаю и ищу куда бы спрятаться. Утром встала больной и усталой, как будто не спала.

Моя приятельница Рита время от времени заходила, я делилась с ней продуктами, которые привозил наш «кормилец», использующий мои прежние связи на предмет реализации товаров. Рита имела дочь и сына, была еще не разведена, но фактически до нее уже никому не было дела. Мне было интересно взглянуть на индивида, который когда-то брал за нее ответственность. Мне тоже было что вспомнить плохого в семейной жизни, хотя я всегда старалась прощать ближних, давала им шанс проявлять свои лучшие качества. Не смотрела новостей, потому что было трудно видеть то, что происходит в стране. У меня начиналась колебаться вера в завтрашний день. Была в ужасе, что мои мечты не осуществятся никогда. Впереди уход родителей, окончательное охлаждение мужа, отторжение детей. В четырех углах будет жить унылая, никому не нужная, рано постаревшая женщина. Подчас нужно иметь мужество, чтобы жить… Мне не хотелось, чтобы сын поступал в военную систему, в которой служил муж, подвергался выхолащиванию свободного ума. Я хотела, чтобы мои дети повидали мир и были независимыми людьми.

Собиралась пойти на праздник в Дом культуры, я перемерила все платья и влезла только в одно из них. Не нравилась себе в зеркале, зимние чаепития с плюшками в холодной квартире плохо повлияли на мою и без того сочную фигуру. Наверное, муж по приезду будет неприятно удивлен. Никто не ждал от него проявлений бурной страсти, мне было достаточно того, что он считал меня своей женой, а жены бывают разными, я по крайней мере не отравляла ему жизнь придирками и не ревновала, а напротив заботилась о его здоровье, делала массаж лица и маникюр, старалась, чтобы он хорошо выглядел. Если стану ему в тягость, — рассуждала я, — тогда отойду в сторону. Возможно, это были только мои шальные мысли, ведь я всегда была критична, особенно к себе.

Муж вернулся из отпуска совершенно равнодушным, заявил, что подмосковной дачей заниматься никогда не станет, спорил со мной из-за каждого пустяка. Я чувствовала его охлаждение и мне стало ясно, что нужна ему здесь, как бесплатная обслуга. Напрасно я была уверена в нем, как бы мне ни пришлось об этом пожалеть…

Мои новые знакомые спрашивали меня: «Ваши друзья так же друзья и для вашего мужа?» Я понимала, что они хотели бы в перспективе завалиться в нашу московскую квартиру проездом в свои родимые края. Я сказала, что муж сам выбирает себе друзей. В нашу служебную квартиру часто звонили разные попрошайки и Свидетели Иеговы1, я никому не открывала дверь, уходила из дома тогда, когда сын возвращался из школы. Мне было бы спокойнее за солидной дверью, а не за такой ветхой, какая была у нас.

Иногда я плакала, вспоминая эпизоды нашего с дочерью общения. Отношения с ней вроде бы улучшились, но я не знала надолго ли. Мне было трудно понять многие вещи в жизни, хотя возможно это и к лучшему, ведь суровая реальность может отравлять сознание. Годы быстро прошли, дети для меня остались маленькими, хотя на самом деле они уже стали взрослыми людьми.

Рита рассказала мне, что отдала на хранение подруге ценные вещи, а потом хотела забрать, но подруга сказала, что она их прежде забрала и, наверное, забыла об этом… Раньше эта женщина взяла у Риты кожаную куртку на продажу и ни денег, ни куртки не вернула. Я слушала эти рассказы и поражалась как народ измельчал из-за нужды, это были уже не люди, а людишки.

Как-то находилась в читальном зале центральной библиотеки, когда вдруг все ее сотрудники подскочили и побежали отовариваться продуктами под зарплату. Поставками этих товаров ведала наша знакомая, жена одного из заместителей командира дивизии — «Коммерсантка при должности», как ее называли, мне стало понятно почему она живет не по средствам. Когда я позвонила ей и спросила, как дела, она сказала, что плывет как говно по течению…

Меня стало воротить от слова «дружба», я поняла, что местные люди готовы дружить со мной, не потому что их привлекают мои душевные качества, а потому что я имею квартиру в Москве, в которой в случае чего можно остановиться проездом на курорт или к родственникам.

Я особо не страдала за свою более чем скромную жизнь, но мне хотелось бы иногда что-то обновлять в своем гардеробе. Надо было приобретать средства для кожи лица, чтобы преждевременно не состариться. Временами я чувствовала себя несчастной, как будто не свою жизнь жила. Забывала обиды и снова была готова стараться для своих близких, делать их жизнь уютной и комфортной.

Как-то муж сказал, что обедать дома не будет, руководство собирается поздравлять сотрудниц с женским днем и у них будет общее застолье. Руководители дивизии носилось со служащими в штабе местными женщинами, развели там чуть ли не семейственность. Генерал бренчал им на гитаре, а генеральша рассказывала, что он зачастую приходит домой пьяным и при этом устраивает ей «демонстрации». Я сказала мужу, что я думаю по поводу этих посиделок, но он защищал положение вещей и мои слова повисли в воздухе. Когда он хотел заткнуть мне рот, то вспоминал о деньгах и в этот раз сказал, что в последнее время на хозяйство ушло много денег. Я спросила его, что значит «много?» Я была сама виновата, что кое-как одета, вечно не смела потратить деньги на себя, а теперь, при всей моей экономии, мне заявили, что я трачу много денег! Так можно было обходиться с зависимой женщиной, которая никуда не денется! Я целыми днями колотилась по хозяйству, стирала на руках, потому что никто обо мне не позаботился, не купил самую простую и дешевую стиральную машину.

На службе у мужа шли бесконечные проверки, которые отвлекали сотрудников от работы. Раньше военнослужащим надо было уложиться в зарплату, а теперь прожить без зарплаты по нескольку недель. Это был какой-то театр абсурда. Многим людям было не до хорошего, у меня хоть оставался шанс вернуться в свой Московский дом.

В библиотеке одна из сотрудниц спросила, как я собираюсь проводить лето, я сказала, что скорее всего поеду домой, в Москву. «О, я там тоже нынче буду, в гости к вам загляну!» — возликовала она. И эта туда же, — подумала я, — всем я интересна только как жена начальника, москвичка с жильем, но мне совсем не нужны чужие люди в доме, это лишние заботы, траты и беспокойство. Хоть не говори ни с кем, все норовят использовать малейший шанс себе на пользу!

Одна знакомая женщина — заказчица косметики застудила придатки, медсестра их поликлиники приходила и ставила ей уколы на дому, а она, не долечившись, пошла на работу, потому что ей было неудобно кого-то там подвести, а себя значит можно. Самый большой враг женщины — сама женщина!

Многие клиентки на косметику рассказывали мне о новом социальном явлении — «Мужик — альфонс», ищущий платежеспособных женщин для проживания на их территории. У многих местных выработалась привычка прибедняться, чтобы никто на них ни в чем не рассчитывал. Женщины, когда приходили за косметикой, хотели еще и поболтать со мной и оттягивали у меня много полезного для занятий времени, я же не хотела ни с кем сближаться, у меня не было времени развлекать их…

Муж предпочитал сидеть у компьютера до ночи, чем общаться со мной, совсем я стала ему не интересна. Я не собиралась понуждать его выполнять «супружеский долг». Может быть это затянувшийся период охлаждения, — думала я, — а возможно я просто надоела ему, как горькая редька, но носилась с ним по-прежнему, для меня он был родным человеком, отцом моих детей. Мне не хотелось думать о плохом. Возможно, со временем он выкинет меня за борт, как отработанный материал. Я была очень наивной женщиной, что не думала о себе, а старалась все делать для семьи. У меня никогда и мысли не возникало, что когда-то стану никому не нужна. Если муж меня оставит, то и дети, наверное, отвернутся, они всегда предпочитали его, папа — все, а мать — ничто. Я начинала оплакивать свою горестную участь, потом настраивалась не текущие дела и горестные мысли отходили в сторону.

Моя учеба стала дополнительной финансовой обузой для мужа. Когда она закончится ему будет сорок шесть лет, возможно, он захочет еще изменить свою судьбу, я не верю, что он как мужчина выдохся, просто я, как сексуальный объект, перестала его привлекать. Он сможет найти себе подходящую подружку и отрываться с ней по полной программе, возможно, будучи в браке. Жизнь на все дает ответы, но жить бездумно уже нельзя. Дочь находится в одном месте, сын в другом, а муж хоть и рядом, но далеко. В отпуска он уже давно ездил один, в прошлом часто обижал меня и не понимал, что сказанные им слова могут сильно уязвлять. Сын обладал тонкой организацией, это было ясно даже тогда, когда он был маленьким мальчиком. Возможно, дочь любила меня по-своему, но в ней было несопоставимо больше привязанности к отцу. Когда у нас с ней возникали трения, муж был всегда на ее стороне, чем разжигал в ней неприязненные чувства ко мне. Отец во всем потворствовал дочери, хотел быть лучше матери в ее глазах. Я вспоминала как однажды он сказал: «Нам можно было бы и развестись». Мне уже тогда надо было знать свое место, а я его еще не уяснила. «Если жизнь со мной так невыносима…» И никто никому ничего не должен! Как бы он со мной обошелся в случае развода, отправил назад к родителям? — рассуждала я. Возможно, это ждет меня впереди… Раньше мы много говорили друг с другом, а сейчас: «Как дела?» «Нормально.»

Рита еле-еле сводила концы с концами, жаловалась дочери на свою жизнь, а та откликалась: «А помнишь, мама…» и высказывала ей свои прошлые обидки, ведь за ними было так удобно спрятать свое равнодушие и нежелание помочь. Надо будет поддержать Риту хоть чем-нибудь, — думала я, — нельзя же человеку сидеть без копейки. Так было бы и у меня, если бы мы с мужем развелись, он бы жил в свое удовольствие, а я бы прозябала. Наши Российские мужички должны только детям до совершеннолетия, а женщинам, которые отдали им свою молодость, они ничем не обязаны, попользовались ими и в сторонку… Вчера муж лег спать пораньше, я к нему прислонилась, он свернулся под одеялом калачом. Наверное, увлекся какой-нибудь бабенкой в штабе или я ему просто надоела, будет держать меня здесь за прислугу. Хорошо, буду соблюдать приличия, тем более, что деваться мне все равно некуда…

Разговаривала с дочерью по телефону, сказала, что приеду в Москву летом, она сомневалась, что у нас сложатся хорошие отношения. «Две хозяйки в одном доме не уживутся!» — сказала она. Я считала себя хозяйкой в доме, но дочь стала думать иначе, спрашивала сколько времени я проведу в Москве. Мало того, что я всю семейную жизнь вспоминала о себе в последнюю очередь, так со мной и дети перестали считаться…

Генеральша пригласила заместителей мужа с женами отмечать новый год в своем доме, но хотела, чтобы я пришла пораньше и помогла ей с приготовлением блюд, я отказалась, потому что не терпела, чтобы на моей кухне хозяйничали другие люди и не собиралась «отрабатывать» приглашение, ведь я не хожу в гости с пустыми руками, тем более на новый год. На следующий день генеральша снова вытащила всех из дома, не пропадать же остаткам приготовленной накануне пищи! С «Калмыком» — новым сотрудником управления штаба, пришла его жена, приехавшая по такому случаю из Хабаровска, и я смогла полюбоваться на изрядно пьющую, курящую, с плохими зубами неприглядную, но стройную женщину. На следующий день муж капризничал за столом, а я, голодная толстушка, с удовольствием пообедала. Возможно, он этим продемонстрировал, что мне пора худеть, а я не стала в это вникать. Когда мы c ним еще встречались до брака, друзья говорили ему, что в перспективе, после родов, я стану полной женщиной и он с этим соглашался, а теперь сравнивал меня с чужой, ограниченной женщиной и мне это было неприятно. Всю жизнь я делилась с ним новостями и знаниями, чтобы он был в курсе всего происходящего, ведь ему было некогда читать книги и прессу, следила за здоровьем всех членов семьи. Здоровые зубы вообще всегда были моим пунктиком. Смотрела на мужа критически, он — не красивый, активно лысеющий, угловатый мужчина с проблемной кожей. Много лет я приучала его к тщательной гигиене, но он и ныне мог лечь спать, не почистив зубы. Я всегда следила за его одеждой и многие люди считали его даже модным, но без моих советов он ходил бы всюду в спортивном костюме…

Получила огромный счет за намерение дозвониться до дочери. Связисты брали плату за соединение с двадцатой секунды, как за минуту разговора и нам пришлось этот счет оплатить, чтобы не отключили телефон. Доказать что-либо было невозможно, люди на другом конце провода просто бросали трубку… В городе возник пожар в отводном коллекторе, в некоторых районах электричества не было четверо суток. На нашей лестничной площадке прорвало трубу с горячей водой, и мы с соседями долго боролись с этим наводнением. Муж сказал, что зарплату в срок ему не выплатят и это было самым худшим из всех зол, ведь мы жили от зарплаты до зарплаты!

Бывший муж Риты лежал в больнице, его хватил «кондратий», потому что, не долечившись от серьезной инфекции, он поехал в Москву «ковать деньги» и вот, получил закономерный результат. Она ему звонила, хотела пожелать выздоровления, но он раздражался, когда в его новой жизни появлялся кто-то из прежней и беспокоил его…

Мы с мужем располагали «проездными» билетами на железнодорожный транспорт один раз в году и думали, когда ими воспользоваться, я не хотела прерывать учебу, но все же рассматривала вариант поездки в Москву на пару недель. В разговоре с дочерью упомянула об этом, она опять затянула старую песню: «Мы жить друг с другом не можем…» Я была склонна думать о хорошем, она же концентрировалась на плохом. Я понимала, что, если приеду в Москву, дочь будет мне не рада, мне следовало приезжать летом, когда она собиралась уехать работать за границу. Этот разговор расстроил меня, по мне так правда хорошо, а счастье лучше! Как мне было не отчаиваться, когда все мои усилия растопить ее лед оказывались напрасными. Муж в таком положении вещей своей вины не усматривал, но я помнила, как он старался расположить дочь к себе, в ущерб моим интересам. Как только кто-то из близких обижал меня, со дна души поднимались грустные воспоминания, и я долго не могла прийти в себя.

Заходила Рита, долго сидела, пользуясь тем, что мой муж был в отъезде, рассказывала новости, как дочь извела уже половину денег, данных ей отчимом на развитие бизнеса, как сын вытащил из ее кошелька последнюю десятку… Я смотрела на нее и понимала, что ей не вырваться из своей среды. Она взяла мои новые узковатые туфли показать дочери, боялась, что та все деньги размотает, а так хоть что-то полезное останется.

В другой раз Рита рассказала, что дочь осталась без средств, все товары, купленные для перепродажи, за которыми она ездила с подругой в Новосибирск, хранятся у матери подруги, теперь та всем распоряжается. Хорошо жить ловкачам, когда вокруг столько простаков!

Муж вернулся из командировки совершенно равнодушный, наверное, завел там интрижку. «Привычка охладила нас», как в песне поется. Чувствовала, что не здорова, последний стресс разбалансировал меня, я часто и легко проливала слезы, засыпала с трудом. Обида от разговора с дочерью только слегка притупилась, я горевала, что ни на кого нельзя положиться, надо было прежде больше думать о себе, не отказываться от успешной карьеры, тогда не пришлось бы глотать обиды и возможно, они были бы не такими горькими. Наверное, я неудачница, мне всегда хотелось верить в добро, в хороших людей. Вот и сейчас взяла высокую планку и не уверена, что хватит сил ее вытянуть. Необходимо научиться любить и уважать себя, анализировать все и вся, обретать знания и умения, это даст хоть какой-то смысл к существованию, чтобы не оскотиниться в этой довольно убогой жизни.

Муж потерял аппетит, вечером не хотел ужинать, утром не желал завтракать. Я смотрела на него недоуменно и продолжала делать то, что положено — готовить, стирать, убирать, ухаживать за ним, но уже не хотела, чтобы он лез ко мне в душу, тем более, что он в ней изрядно потоптался, перетягивая на себя одеяло в отношениях с дочерью, а ведь замахивался на святое — на материнские чувства. Вероятно, он даже не осознавал глубины содеянного, возможно, я от него ждала того, что он не мог мне дать… В его душе имелся изъян и дочь в чем-то походила на него, хотя по сути была великой идеалисткой.

Местные власти отключали в домах электричество. По местному ТВ показали списки должников и сообщили, что вскоре отключат воду, сначала горячую, а потом и холодную. Должники в основном работали, но видимо им не хватало денег на оплату всех счетов.

Муж стал молчаливым, как-то пришел на обед и даже не заметил, что я постриглась. Он вел себя со мной, как сосед — пришел, поел, поспал, ушел на службу. Говорила в основном я, но при этом не чувствовала себя женщиной. Раньше такое бывало, но не до такой степени, он меня стал совершенно игнорировать, даже не делал вид, что он мой супруг. Меня это задевало. Мы становились чужими людьми. В идеале нам надо было разводиться. От мужа всегда было трудно дождаться знаков внимания. Я не была приспособлена к житейской борьбе и жить мне было не на что. Понимала, что придется терпеть это положение до последнего. Говорят, что выход есть всегда. Выход может быть в уходе. Самым главным для меня стала учеба, через апатию и огорчения она давала шанс выжить и кем-то стать.

Встретила на рынке генеральшу, она была недовольна общением наших сыновей на новогодних каникулах в Москве, мой сын не пригласил ее сыночка в наш дом пожить, они встретились в городе, погуляли, посидели в кафе и разошлись, ее сын поехал к знакомым. Мне было неприятно с ней об этом говорить, как будто я ей что-то была должна.

В очередной раз зашла Рита и рассказала, как выпроводила дочь с подружкой из дома и отняла у нее ключи от квартиры, потому что застала их пьяными на чистых простынях. Сын негодовал на мать, что та не занимается коммерцией, говорил, что ее квартира принадлежит ему. Рита сказала детям, что они смогут поделить ее квартиру только после ее смерти, на что сын заявил, что ждать придется долго, ведь она здоровая. Рита в таких случаях не знала, что сказать и страдала. Подруга подкатила к ней с предложением познакомить с каким-то бездомным мужиком. Рита спрашивала моего совета как поступить в том или ином случае, а я и сама зачастую не знала, что делать. Рите пришлось врезать в дверь новый замок, потому что после выселения дочери она обнаружила, что из дома пропали кой-какие ценные вещи, значит дочь сделала себе дубликат ключа. На ее фоне мои печали выглядели не так чудовищно…