История падения

Мои отношения с мужем потихоньку наладились, я объяснила ему как со мной следует себя вести, чтобы не возникало противоречий. Он уехал в отпуск с намерением подработать в Москве с помощью успешного друга, но я в это мало верила. В нашем социуме каждый хлопотал за себя, почти не встречалось такого, чтобы человек жил и давал жить другим, я была уверена, что муж будет служить до увольнения, а потом самостоятельно устраиваться «на гражданке».

Дочь рассказала мне по телефону, как они с отцом в Москве выбирали и оплачивали костюм и красивую юбку жене его товарища, а мне купили пакет конфет. Да, конечно, большего я и не заслуживала! По своим меркам он меня облагодетельствовал! Я удобная и выгодная жена. В молодости, закончив швейные курсы, шила себе и клиенткам оригинальные вещи. Успевала и детям шить модные брюки, платья и куртки, чтобы они выглядели не стандартно, так что мой муж хорошо устроился. Моя мама помогала мне во всем, покупала верхнюю одежду, так что я не выходила из семейного бюджета… Когда меня начинали мучать обиды, я хотела все бросить и удалиться куда-нибудь, если бы были на это условия. Возможно, я и уйду, когда буду чувствовать себя легче, ведь близкие отравляют мое сознание своим безверием, но пока мне деваться некуда — придется терпеть все, насколько хватит сил. Если бы мои старики жили в городе, я бы к ним вернулась, но они удалились на покой в деревню, а там не прожить без работы. Мне казалось, что муж и дочь были бы довольны, если бы я ушла из семьи. Заметила, что когда не довольна мужем и дочерью, то испытываю к ним неприязненные чувства. Вот такие получились всходы от посеянных прежде горьких семян. Они, конечно, промахнулись, обращаясь со мной как попало, теперь у меня потеряна вера в них. Мне изначально не стоило связывать с мужем свою судьбу, он был не подходящим для меня вариантом, я его пожалела, а теперь мне было жаль, что надежда на настоящую, счастливую семью не оправдалась.

Пришла одна из клиенток на косметику и сидела долго, жаловалась на жизнь, что ее муж — эгоист, с детьми сплошные трудности, а у нее имеются запросы, которые не удовлетворяются, но я видела ее роскошное кожаное пальто, в котором она пришла и норковую шляпку в цвет, муж любит ее, а дочери ревнуют и следят кому из них мама уделяет больше внимания.

Думала о поездке в Москву, об экзаменах, которые боялась не сдать. Хорошо, когда человек надеется на лучшее, а у меня этого уже не было. Я не ждала мужа из отпуска и не скучала. Если он не способен делать правильных выводов, — думала я, — то мы станем еще дальше друг от друга, я уже не смогу искусственно подогревать свои чувства, придумывать утешительные сказки, у меня это все хуже получается. Я нуждалась в любви дочери, старалась удержать все светлое, что оставалось в душе. Сердце ожесточалось от обид, я все труднее отходила от них, но в глубине души я хотела продолжать борьбу за любовь дочери. Тяжелое душевное состояние мешало в делах, это все равно как если человек идет и несет на себе огромную ношу и поэтому двигается с трудом. Когда начинала думать, что впереди ждут одни неприятности, так делалось очень грустно. Сын уехал и не отвечал на письма, он скрытный человек, я фактически не знала его. Моим близким было просто жить со мной, ведь я все мысли озвучивала, бывало на что-то жаловалась, только никто не хотел в это вникать. Одна только мама всегда понимала меня, но мне не хотелось нагружать ее своими проблемами, ее изболевшееся сердце могло этого не выдержать… Когда приедет муж, — размышляла я, — буду заботливой, но навязываться не стану. Мне казалось, что временами муж понимал меня, только отклика от него не было. Возможно, это его беда, что он такой молчун и сухарь, а я не умела читать его мысли, мне надо было все проговаривать.

Рита рассказала, что во время прохождения медицинской комиссии у ее сына был обнаружен гепатит С, он принимал наркотики и не хотел идти в армию, наверное, его и не возьмут туда, он такой же психопат, как и его отец… Она обиделась на меня, что при ее приятелях, принесших в мой дом украшения на продажу в день распространения косметики, я сказала, что купила себе два новых стула, а потом продам ей их «по дешевке». Наверное, она хотела, чтобы я ей их даром отдала. Я выбрала себе серебряные серьги из коллекции украшений и сказала, что подарю ей такие же, если она проколет себе уши. «А я хочу золотые», — сказала Рита, на что я ответила, что золотые ей мужчины подарят, а про себя отметила, что она зарвалась, ведь я ей не родня. Позже, когда мы остались одни, я сказала, что ей не стоит ждать многого от чужих людей, как говорится: «Люблю тебя, но не как себя!» Эти слова видимо ей тоже не понравились, но меня это мало тревожило, ей следовало думать, прежде чем что-то говорить.

Подружка соседа снизу, победительница местного конкурса красавиц, решила стать распространителем косметики, что мне было на руку. Девушка ушла от своего друга, потому что он влюбился в другую, но она сказала ему, что вернется, если он позовет… Эта красивая и воспитанная девушка не научилась еще ценить себя, а сосед чувствовал себя хозяином положения, ведь у него была маленькая, но все-таки отдельная квартира…

Заходила Рита, рассказала, что ее сын наркоманит, она обнаружила коноплю в туалете, а подруга ее дочери, с которой она планировала развивать общее дело, заразилась от приезжего женатого мужчины гепатитом Б. Дочь Риты живет с его другом, мужчины приносят девушкам к столу то килограмм картошки, то три окорочка на четверых… Рита взяла у меня денег в долг и тянула с их возвращением, для нее я была богатой. После ее ухода ко мне зашла местная богатая дама, сделала большой заказ косметики. Она водила машину, держалась с большой претензией, но от ее ног противно воняло, после ее ухода я полчаса проветривала квартиру, видно эта женщина была из тех, кто «мордашку натрет, а за ушами черно».

Утром зашла генеральша, я пригласила ее позавтракать только что приготовленной молочной кашей, она советовала мне отказаться от нее из-за моей пышной фигуры. «Лицо у тебя милое, а фигура оставляет желать лучшего», — сказала она. Я же сочла, что это уже слишком, я же не говорила ей о том, что с такой копной сухих, пережженных желтых волос я бы на людях не показалась… Генеральша была довольна переводом мужа на новое место службы, там ему не придется особо напрягаться, ведь проверять работу других гораздо проще, чем работать самому. Она осталась в этом городе, чтобы при расформировании дивизии продать большую служебную квартиру, при наличии другой в европейской части страны, где они прежде проживали. Она попросила у меня видеокассету с классным американским фильмом, и я мысленно с ней попрощалась…

В последнее время муж стал часто ходить в кафе, в баню или на шашлыки с товарищами. Я его почти не видела, он же просил готовить в баню ужин на троих, видимо подкармливал товарищей — бесхозных мужей, жены которых остались в насиженных местах, хотя все они были не беднее нас, имели средства, чтобы самим о себе позаботиться, но норовили проехать «на халяву».

На генеральскую должность прибыл новый офицер, жена которого не поехала с ним из другого города, он «выписал» ее на свой день рождения и праздновал его с ней и заместителями без жен, я сочла такое отношение не приличным, значит дружбы с этой семьей у меня не получится. Я не хотела повторять печальный опыт с предыдущим начальником и его женой — генеральшей. Новый генерал уделял много сил и времени контактам с местным руководством.

Побывала в гостях у местного поэта, он с женой проживал в такой замызганной квартире, что я диву давалась, как они выращивали в ней своих детей. Как представила себе, что это семейство заедет в мою чистую московскую квартиру, так мне стало дурно, решила не развивать с ними отношения, ведь здесь все дружили по заинтересованности…

Дети собирались поехать к бабушке с дедушкой со стороны мужа, а о моих стариках забыли. Его родители традиционно получали посылку к праздникам, а мои — бандероль и это считается нормальным в нашей семье.

Один из товарищей мужа предложил ему роскошный мех соболя по умеренной цене, а он отказался, что раздражило меня весьма, ведь муж знал, что мою старую шапку зализала кошка, а без меховой шапки в этих краях трудно пережить зиму.

Рита стала озабоченной женщиной, к ней на работу приходил один местный «деятель», от которого ушла жена. Еще будучи в браке, она нашла другого и уехала за границу. Я думаю, что от хорошего мужа жена не уйдет, значит он был еще тот «подарок». Рита принесла мне праздничный торт, который я оплатила, не хотела быть ей должной. Она постоянно рассказывала мне о своей бедной жизни, рассчитывая на поддержку и ей постоянно что-то перепадало с моего стола.

Ходила в библиотеку каждый день, как на работу и так утомилась, что стало мутить, правая рука до локтя раздражалась от бесконечной писанины и я решила устраивать себе один выходной в неделю, переключаться с учебы на что-то другое.

Наш ресторанный «кормилец» был в отпуске, ездил на Дальний Восток, пригнал оттуда японскую машину для перепродажи и оставил в нашем городе, чтобы позже транспортировать ее до Москвы. Поручил приглядывать за ней давнего знакомца, который уже отправил семью в центральный регион, а сам остался, чтобы еще чего-нибудь здесь «урвать». Мой муж в очередной раз поутру съездил к вагону-ресторану, получил посылку из Москвы и пригласил к нам нашего «кормильца». До того на квартиру позвонил знакомец нашего «кормильца» и сказал мне, что приглашен к нам на обед. «Кем, — спрашиваю, — моим мужем?» Тот промолчал. Ну, — подумала я, — возможно наш «кормилец» его пригласил, чего, как выяснилось позже, не было, и сказала: «Ладно, приходите и бутылку вина с собой захватите!» Он вскоре заявился ни с чем, полчаса ждал прихода хоть кого-нибудь из мужчин и ушел, не солоно хлебавши. Оказалось, этот мелкий делец раздолбал «по пьяной лавочке» оставленную на его попечение машину, а потом со знакомым механиком «накрутил» хозяину огромное количество платежей по ее ремонту, типа «так и было». Когда обман вскрылся, приятели раздружились.

Одна из заказчиц косметики, приятная женщина тридцати восьми лет, рассказывала мне, что муж ей открыто изменяет и утешает тем, что любит ее больше других женщин. Их сын служил в армии, дочь училась в школе, женщина была на редкость красивая и образованная, но боялась жизни и была не способна принимать самостоятельных решений.

Приходила Рита, затянула старую песню о неудачах, я просила ее не нагружать меня своими проблемами, у меня своих хватает, проводила ее, дав несколько кусков мыла из пайка, положенного мужу. Я понимала, что если ей ничего не давать, она не будет приходить, но мне ее было по-человечески жаль, хотя недавно я была свидетелем ее жадности, когда к ней пришли друзья устанавливать в ее квартире мойку, а она не хотела им за работу даже чаю налить, потом, глядя на меня, поставила чайник и угостила друзей шоколадкой, принесенной мной…

Все вокруг говорили об остром экономическом кризисе, разразившемся в стране, я же считала, что решением подобных проблем должны заниматься ответственные люди в правительстве, почему я — простой обыватель должна страдать?! Каждый человек должен профессионально делать свое дело.

Обсуждали с мужем дальнейшие перспективы жизни, к новому году его подразделение планировали сократить, я бы хотела, чтобы он ушел в отставку, но понимала, что для него было нелегко принять такое решение, ведь он отдал службе в войсках тридцать лет своей жизни!

У нас появился новый сосед — хамоватый человек средних лет, хозяин нового кафе и магазина, куда стали частенько наведываться штабные офицеры. Этот мужчина оставил прежнюю семью и взял молодую, неизбалованную девушку из Молдавии, которая родила ему дочь и сына, он мечтал, что они продолжат его дело. Его жена стала приглашать меня на вечерние чаепития, и я с удовольствием ходила к ней, захватив с собой что-то из свежей выпечки.

На летние каникулы приехал сын и встречался со школьными друзьями. Он заметно вырос и радовал меня умом и правильной жизненной позицией. Скоро должна была подъехать и дочь, мы планировали отправиться с ней в областной центр, а потом в Китай, расположенный через реку от него. Такие поездки были дешевы и местные люди старались ими пользоваться. На вокзале нас с дочерью встретил товарищ мужа, который был ему чем-то обязан, мы приехали с подарками для всей его семьи, чтобы не быть им в тягость. Этот человек нам очень понравился, а его жена со старшей дочерью, истово верующие православные люди, были явно нам не рады. Их дочь спросила, ходим ли мы в церковь и высказалась по поводу неверующих, что в средневековье их уничтожали. Перед приемом пищи хозяйка истово молилась с дочерью и предлагала это делать и нам. Младшая дочь не радовала мать, она считала ее потерянной душой, потому что та не ходила в церковь и не жила, соблюдая посты, не молилась, стоя по часу на коленях перед сном, как ее старшая сестра, которая уже превратилась в невротика, агрессивную кликушу. Я всегда считала, что, если в человеке чего-то слишком много, то это говорит о патологии личности. Меня пугали эти «истинно верующие», унылые люди, судьи и ханжи. Вспоминала как хозяйка посадила нас с дочерью за стол и предложила помолиться перед едой, при этом сказала: «Не будете же вы ужинать без молитвы, как скоты?!» У нее все было лишнее — музыка, театр, кино, косметика, мода, отдых, знакомства с культурой других стран. Приветствовался аскетизм во всем, посты и молитвы. Мне хотелось задать ей вопрос, зачем тогда для людей созданы все блага цивилизации? Ее муж сказал, что она хотела и меня пристроить в моем же городе к каким-то своим верующим знакомым, но я — светский человек и не собиралась ни сама, ни в компании с другими сходить с ума…

В Харбине мы с дочерью часто ссорились, и я поняла, что мои надежды навести с нею «мосты», оказались напрасными, она вспыхивала, как порох на любой мельчайший раздражитель, ее зрачки расширялись, а лицо багровело. Когда мы позже вместе приехали к моей матери, дочь держала себя высокомерно со мной, чем расстраивала бабушку. Встретившись с братом, дочь двинулась с ним по маршруту, к родителям отца, а я вернулась на Дальний Восток.

В стране наступил жесточайший кризис, цена за доллар взлетела, мужу два месяца подряд не платили зарплату. Как-то мне позвонила жена коммерсанта сверху, просила чеснока, а я ей сказала, что у меня ничего нет. Сумку с покупками, сделанными в поездке, мы с дочерью оставили в областном центре, потому что вылетали оттуда в Сибирь. Товарищ мужа обещал по случаю доставить сумку, но долго не вез ее, от чего я волновалась, ведь в ней лежали покупки дочери.

В отпуске муж помогал другу заключить выгодную сделку по доставке каких-то материалов с Дальнего Востока в европейскую часть страны, тот обещал выплатить ему процент от их реализации, но не сделал этого. Я не хотела учиться жить без средств. Муж был удручен, что мы в долгах. По ТВ мы смотрели различные дебаты на злобу дня и настроение портилось еще больше. Две недели страна пребывала без правительства, наконец по ТВ объявили, что премьер-министром в стране станет Евгений Примаков и мы успокоились. Муж говорил, что я слишком увлеклась политикой, а как ею не увлекаться, если от нее зависела вся наша жизнь!?

Под настроение поехала с мужем в лес собирать ягоды, но особо не напрягалась, быстро наполнив ведро, сидела на пеньке, слушала шум леса, вдыхала чистый, прозрачный воздух, получала удовольствие от общения с природой, врачевала свою душу. Временами налетал ветер и шумел в кронах деревьев, потом все стихало. Это был последний случай выехать на природу в этом тяжелом году и оторваться от привычных забот.

Дочь несколько дней не могла оплатить мою учебу в институте, курс доллара повышался каждый день. Меня это просто убивало, я глядела в книгу, видела фигу, потому что одолевали мысли о нашем плачевном финансовом положении… Но вот, наконец, муж принес часть заработанных денег и жизнь потихоньку стала входить в привычное русло, только дочь не отправила мне оплаченный заказ косметики, видно у нее тоже возникли трудности со средствами, позже поставки косметики наладились, и я продолжала эту практику. Уставала от местных женщин, они облегчали около меня душу, а мне от этого становилось еще хуже.

Генеральша злилась, что в Хабаровске их семье предоставили небольшую квартиру, потому что их старший сын покинул семью и учился в военном институте в другом городе, а ее такой расклад не устраивал. Она планировала в перспективе продать обе служебные квартиры и вернуться в тот город, где они с мужем основательно осели, и создали солидную материальную базу. У нее на словах никогда не было денег, но она каждый день ходила на рынок и выискивала что-то особенное для себя и дочери. «Коммерсантка при должности» уехала в Хабаровск по месту службы мужа, ее бывшие подчиненные не могли нарадоваться этому факту, ведь она их постоянно «доила», выплата их отпускных зависела от «полноты налитого стакана».

Меня радовало то, что, при увольнении мужа из войск, он получит приличные пенсионные выплаты, хотя в столице их надолго не хватит. Мне было больно, что он не достиг желаемого, не стал генералом, в то время как наши старые друзья за это время успели продвинуться в новой реальности.

Зачитала мужу кое-какие сведения о психологическом комплексе нашей дочери, который, несомненно, был ею не преодолен, но он стал искать корни этого явления в моей наследственности. Мой отец в период климакса ревновал мать и чудил, у него развился атеросклероз. Выходило так, что я прожила более двадцати лет с человеком, который все годы сомневался, подхожу ли я ему по генетике. Я не выдержала и просила оставить в покое мою семью, которая не хуже многих прочих, сказала, что он своим неправильным поведением усугубляет комплекс дочери, никогда не поддерживал и не жалел меня. Он настаивал, чтобы я согласилась с его мнением, что мой род хуже его рода, а значит и я хуже него. Потом он отговорился от всего этого, но осадок у меня на душе остался неприятный. Мы такие разные люди и не понятно, что столько лет делали вместе… Мне некуда было деваться и не на что жить, а то бы я от него ушла. В цивилизованных странах мужья даже после развода заботятся о своих женах, но мы живем не в цивилизованной стране. Я скоро помирилась с мужем и жалела, что не сдержалась, но после этого разговора заболела, меня знобило и выворачивало наизнанку в течение нескольких дней.

Заходила Рита и рассказывала, что стала жить вместе с дочерью в целях экономии средств, но та пускается в загулы, последний раз пошла в кафе и пропала на неделю. Там ее «подцепил» (или наоборот — история умалчивает) какой-то мелкий делец сорока двух лет из областного центра и увез с собой без документов и типа собирается на ней жениться, а она думает, что он староват для нее. «Они все рассказали о себе друг другу», — говорила Рита и сказала, что она тоже пользуется вниманием мужчин. Не мудрено, ведь их так много развелось без жилья и работы, цепляются к свободным женщинам буквально на улице. На днях какой-то деятель постучал к Рите в дверь и спросил: «Не здесь ли проживает подполковник Орлов?» В итоге хотел с ней познакомиться… Делец из областного центра, дававший ей бижутерию на продажу, приезжал и хотел получить деньги за свой товар, а она их уже потратила. «Я думала, что он хотел мне помочь жить», — сказала Рита, а я думала, что он хотел помочь себе… Она лепила пельмени, пекла торты на заказ, чтобы хоть как-то выжить. Мне было жалко эту беднягу, она билась, как рыба об лед, я дала ей свиного сала, чтобы она могла пожарить на нем картошку.

Одна женщина в библиотеке иронизировала по поводу моей учебы, вроде того, кому все это надо?! Для собственного развития, — ответила я. Обывателям лишь бы брюхо свое набить, — думала я, — если они рассуждают таким образом, ведь человек состоит не только из тела, но и из духа и души.

В начале осени исполнилось полвека, как мои родители создали семью. Ныне такое многим людям не по силам… Мои родители соединились в союз в страшные послевоенные годы, прошли через множество испытаний и стали единым организмом. Руководящая роль в семье всегда принадлежала матери. Она была средоточием любви и добра для мужа и детей. Он служил ей всю жизнь и видимо получал от этого удовольствие. Дети были воспитаны в почтении к матери, которая окружала всех заботой и вниманием. Я не представляла себе, чтобы мать или отец мог даже подумать о разводе, это было невозможно. Ныне институт семьи стал трещать по всем швам и во многом благодаря затяжной тяжелой экономической обстановке в стране.

Проводила мужа в отпуск, в Москву. Поехала к вагону, увидела там любовника знакомой молодой женщины, которая недавно вышла замуж и уехала жить в Соединенные Штаты Америки, не смотря на его уговоры остаться с ним и не обращать внимание на то, что у него есть семья и ребенок. С ним была какая-то девица, «одноразовая неотложка», по классификации прежней подруги, а себя она представляла разрядом выше, типа «это уже измена». Видимо незаменимых нет, природа не терпит пустоты, ведь этот мужчина, повар вагона-ресторана, регулярно уезжал из дома на одиннадцать суток.

Получила письмо от женщины, с которой познакомилась в Китае на русском кладбище, с приглашением приехать к ней в гости в Австралию и расстроилась, ведь мы ничего не могли себе позволить! Нам даже одеться прилично было сложно, не говоря о многом другом. Муж говорил, что в столице безработица, что тогда говорить о других регионах нашей необъятной страны…

Снова пришла генеральша, «облегчить душу», как она сказала. В цивилизованных странах люди ходят к психологам и нагружают их своими проблемами за плату, а у нас водится плакаться друг другу в жилетку. Она рассказала, что ее обидела родственница, торгующая на рынке, сказала, что ничего не даст ей из того, что привезла себе из отпуска и это после того, как генеральша долгое время помогала ей жить…

После генеральши зашла Рита, рассказала, что дочь снова загуляла, а у нее украли меховую шапку из гардероба поликлиники. Жить не на что, сын время от времени приносит матери продукты из холодильника отца… Рита озабочена идеей снова выйти замуж, но таких женщин, как она, с грошовой зарплатой или матерей — одиночек повсюду много расплодилось. Рита — наивная женщина, говорила: «Накопить бы денег, да сходить в ресторан и там с кем-нибудь познакомиться!» К этому мне было нечего добавить.

В городе участились убийства людей в квартирах, у них похищали деньги и драгоценности. Видимо, они открывали двери незнакомцам, сохраняли прежнюю доверчивость, хотя в такие страшные времена она совсем ни к чему. Мои соседи на площадке нередко напивались и кричали друг на друга очень громко, для них это было в порядке вещей. Я ходила на рынок, когда выпадал менее морозный день и появлялась в чем-то конкретная нужда, а без дела выходить и морозиться не было смысла. Щеки опухали от мороза, в квартире я ходила в двух теплых носках, на улице дышала через шерстяную варежку. Ноги мерзли, деревенели колени. Я мечтала пережить зиму без осложнений для здоровья. Иной раз хотела принять душ и размышляла — не простудиться бы потом в холодной квартире. Постоянно там жить было нельзя. У местных женщин имелось по букету болезней, связанных с простудой. На улице за пять минут лицо замерзало, а с ветром было еще хуже. Как тут аборигены существовали всю жизнь, не понятно, особенно меня потрясало то, что в мороз молодые люди на ходу ели мороженое! Цены на продукты подпрыгнули, оставалась неизменной только цена на хлеб и то по постановлению властей. Временами я отмечала, что становилась другим человеком, в голове продолжался непрерывный мыслительный процесс. Каждый день прибиралась в доме, готовила, пекла хлеб, работала с информацией, ложилась спать за полночь и все равно засыпала с трудом.

Была в гостях у жены коммерсанта сверху, она угощала меня голубцами в виноградных листьях. Я зачастую, кроме выпечки, брала с собой сельдь, купленную на рынке во льду и засоленную с приправами, которая всем очень нравилась. Женщина рассказала, что главный начальник на дороге, словесное недержание которого я однажды наблюдала на одной из тусовок важных лиц города, оскорбился, когда ее муж не пригласил его на презентацию кафе и запретил директорам вагонов — ресторанов отовариваться у него продуктами. Ее муж позвонил ему позже и услышал: «Я вас не знаю!» Тогда он пошел к начальнику в кабинет и имел получасовую выволочку с матом и оскорблениями. Вот так вели себя здесь местные князьки…

В квартире было постоянно холодно, в пояснице время от времени селились «бритвы», я натирала больное место лечебной мазью и потихоньку передвигалась. О диете не могло быть и речи, мне приходилось часто разминаться и пить горячий чай с чем-нибудь съедобным, чтобы элементарно согреться. Муж возвратился из отпуска и в квартире стало теплее, это он надышал…