Адрес

Дверь резко открылась и в проеме появилась забытая всеми Светка:

— А че это вы тут делаете, а? Сидят себе как голубки на жердочке, молчат. Хоть бы уж поворковали, — захихикала она.

— Ворковали, вот, пока ты не появилась и всю идиллию не разрушила, — несколько раздраженно ответила Наташа, — чего встала-то? Сказали же тебе, спи, пока не поднимут.

— А я и сплю. Не видишь, пить захотелось человеку. Что мне теперь с жажды умирать? Правда, Дима?

— Правда, Света. Разреши мне тебя минералкой напоить?

— И помочь свалить по быстрее, да?

— Ну, вот видишь, какая ты умная девушка, все сама прекрасно понимаешь!

— Да чего тут непонятного! А может мне вам купе освободить ненадолго? Я чаю пока попить могу?

Наташа аж задохнулась от этой наглой бестактности подруги. Она посмотрела на Диму. Тот покраснел как рак. Светка тоже поняла, что сказала глупость и с полуоткрытым ртом стояла и ждала дальнейшую реакцию «влюбленных». Наташа выхватила из рук Димы бутылку с минералкой и стакан:

— Ну-ка бери свою водичку и иди побыстрее в купе. А то если мы его займем, тебе долго чаек пить придется. Так что шагай, пока я не передумала.

— Натах, да ладно тебе, я ж так, шутя ляпнула, — пыталась оправдываться Светка

— А я и не думаю шутить. Ты что уже выспалась? — Наташа приняла решительный вид, встав перед Светкой в позе «руки в боки», что Светке не оставалось ничего делать, как просто капитулировать:

— Нет, нет, я уже ушла. Все. Спокойной ночи. Вернее приятного дежурства. Хотя… короче пока, — Светка, пятясь, вышла из служебки и захлопнула дверь.

Наташа постояла некоторое время лицом к двери, потом повернулась к Диме и спросила:

— Почему ты не поддержал предложение Светки?

Дима смотрел на Наташу и не понимал, что она этим хочет сказать. То ли она его упрекает в этом, то ли иронизирует. Ситуация казалась комичной на первый взгляд, и то, как Наташа отчитала Светку Диму очень развеселило. Он был настроен на то, что они просто посмеются сейчас, но, увидев глаза Наташи, он вдруг опять поймал себя на мысли, что эта девушка совершенно непредсказуема. И этот вопрос, и ее настроение повергли его в замешательство. Он не знал, что ей сказать.

— Ну что ты молчишь, — продолжала Наташа.

— Я не знаю, что тебе ответить.

— Отвечай как есть. Мне просто интересно. Неужели это предложение тебя не заинтересовало?

— Прекрати, Наташа, — неожиданно для самого себя ответил Дима, — ты хочешь проверить меня на искренность? Хорошо. Я отвечу. Если бы я находился здесь только ради того, что бы переспать с тобой, то я это сделал бы еще до той стоянки, и исчез, — Дима увидел, как брови девушки при этих словах взметнулись вверх, он понял, что сейчас он выразился слишком самоуверенно, и что бы не усугублять ситуацию тут же добавил:

— А если бы не сделал, то тем более бы исчез. Но я вернулся. И не затем, что бы исполнять свои неисполненные в первом заходе плотские желания. Я не хочу тебя обижать, но мысли о постели у меня в голове если и могут сейчас появиться, то уж не в первую очередь. И тем более не о постели в служебном купе. Ты слишком хороша, чтобы мои мысли были заняты только сексом. В тебе столько всего, — он тоже встал, приблизился к ней и обнял. Крепко прижал к себе, а потом обхватил ее лицо руками и жарко поцеловал. Он почувствовал, как она подалась к нему всем телом, ее губы жадно ответили ему. Они слились в долгом и страстном поцелуе. Задыхаясь, они продолжали наслаждаться этим поцелуем, не в силах оторваться друг от друга. Весь день они ждали этого момента. Наконец, они смогли посмотреть в глаза друг другу.

— Ты и теперь не думаешь о сексе? — лукаво спросила Наташа.

Дима прижал ее к себе еще крепче:

— Думаю, и очень хочу тебя сейчас, но не здесь.

Она с благодарностью посмотрела на него, потом снова опустила голову ему на плечо:

— А когда и где… мы не знаем этого. Может быть нигде и никогда, — Наташа снова как будто размышляла вслух. Но Диме не понравились такие разговоры:

— Не говори так. Ты ведь сама сказала, что даже если мы расстанемся завтра, то мы не расстанемся.

— Ты это слышал?! — удивленно спросила Наташа, — а я решила, что только подумала об этом. Вот видишь, я совсем потеряла голову, уже не знаю, что говорю, а о чем думаю. И даже сейчас: раньше я только подумала бы так, сказать вслух такие слова не позволила бы себе. Почему я с тобой так открыта?

— Мне кажется, сами того не подозревая, мы во всем уже признались друг другу. Наверное, поэтому. Я только сейчас, с тобой понял смысл слова «любить».

— Думаешь, понял? — Наташ поняла о чем он сказал. И у нее совсем не было желания опровергать этот факт. Она действительно влюбилась.

— Конечно. Теперь я знаю, что такое хотеть быть с человеком рядом, просто смотреть на него, слушать, чувствовать душой. И знаешь, секс на самом деле не на первом месте. Оказывается, есть вещи более важные для двоих, — теперь казалось, что вслух начал размышлять Дима. Наташа слушала его и чувствовала то же самое. Ей казалось, что ближе, роднее и дороже сейчас нет никого на свете.

Они сидели молча, наслаждаясь лишь прикосновением друг к другу. И ощущение сиюмоментного счастья наполняло их юные души. За окном было темно. Только изредка темные силуэты деревьев мелькали в оконном проеме.

Поезд шел то ровно, то начинал вздрагивать, как будто не хотел, что бы его обитатели окончательно погрузились в состояние беззаботного сна и окончательно забыли о том, что они сейчас находятся вне дома, в другом пространстве, а может и времени.

Наташа не раз размышляла о том, какой странной становится жизнь на колесах: она как будто существует в двух измерениях — здесь в поезде и там, в обычной жизни. Тут совершенно другая реальность: другой ритм, другие люди, общение, дела — все другое. В этом пространстве, ограниченном железно-пластиковыми стенами вагонов, тем не менее, существует своя жизнь. Она не похожа ни на что. Это совершенно отдельная планета, на которой существуют свои законы, отличные от тех, которые есть в той, земной жизни. И только здесь, на этом практически внеземном пространстве, могла произойти с ней, Наташей, человеком во всех отношениях серьезным и рассудительным, такая история. Только здесь она смогла отказаться от своих правил, по которым всегда жила, и насладится безрассудством, романтикой и неземными ощущениями. Там она всегда на чеку, все чувства и эмоции под контролем. Может быть поэтому она и не может влюбиться…

А здесь, сейчас она влюблена. И ей не хочется думать о том, что завтра это закончится. Она наслаждается этим удивительным моментом ее жизни. «Интересно! Ведь почему-то это случилось! Что за этим последует? Увидим!» Она закрыла глаза. Наташа чувствовала крепкое плечо совсем незнакомого, но такого близкого ей человека. Странно, но это было именно так.

Дима, с тех пор, как оказался в этом вагоне, все время прислушивался к себе, к своим ощущениям. И сейчас, когда наступила тишина, когда на его плече так уютно расположилась Наташа, ему стало как-то очень спокойно. Он держал ее руку в своей и легонько сжимал, как будто хотел убедиться, что Наташа на самом деле есть. Эта ситуация и для него была по крайней мере фантастична. Он слушал себя и все-таки с определенной долей сомнения думал о том, а смог бы он с таким человеком связать свою жизнь? Он ведь не такой, каким кажется. Он даже сам себя не узнает. Он тоже оказался в другой реальности. Но эта реальность завтра исчезнет. Что будет дальше, он не мог себе представить. Или не хотел? Но идти дальше в своих мыслях Дима не решился: «Будь что будет!» И тут он услышал тихий голос:

— Боже, как я буду без тебя?! — Наташа посмотрела Диме прямо в глаза. Он стал нежно целовать ее, и слезы катились по ее щекам. Она не плакала, а слезы катились и катились. Он их нежно собирал своими теплыми губами.

— Уже светает, Дим, — вдруг проговорила Наташа. Дима посмотрел в окно.

— Да, скоро.

Наташа очнулась. Она выпрямилась, слегка похлопала лицо ладошками, как будто окончательно приходя в себя и тоже посмотрев за окно, произнесла уже совершенно твердым и спокойным голосом:

— Ночь прошла совсем незаметно. Хорошо, что перегон был большой, а то бы все пассажиры проехали… И станция скоро. Людей надо будить.

Дима смотрел на эту девушку и удивлялся тому, как ей удается снова собраться. Только что слезы текли ручьем по ее щекам, а сейчас она уже пошла с улыбкой на лице к пассажирам. Но Дима знал, что кошки скребут на ее душе, так же как и у него. Он почувствовал такой прилив нежности, так захотелось сделать что-нибудь приятное ей. Он вспомнил про сверток, который успел захватить с собой, когда был в своем составе. Это была небольшая хрустальная ваза под цветы. Дима сам не знал, для чего решил взять ее. Тогда он действовал спонтанно, руководствуясь лишь своими эмоциями. Наверное, хотел оставить память о себе. Но вручить ее просто так пока не представлялось повода. Да и забыл он о ней совершенно.

И тут поезд остановился на каком-то полустанке. Уже совсем рассвело. Дима глянул в окно и увидел, что прямо у железнодорожного полотна растет множество красивых полевых цветов. Он, не раздумывая, выскочил в тамбур, открыл двери, соскочив с площадки, начал быстро срывать эти незатейливые растения, но делал он это с таким воодушевлением, будто его впустили на плантацию самых прекрасных в мире цветов, которые он сейчас подарит с любовью и благодарностью своей любимой. Он тщательно выбирал самые красивые цветы, увлеченно и самозабвенно.

Набрав небольшой букет, Дима впрыгнул обратно в вагон. Наташа все еще была в салоне. Незаметно для нее, он пробрался в служебку, достал с верхнего яруса вазу, которую он успел припрятать, когда вернулся, налил воды из под крана и поставил туда цветы. Осмотрел свое произведение со стороны, передвинул вазу на видное место и уселся обратно на сиденье, ожидая Наташу.

Она, совершенно занятая подготовкой к выходу пассажиров, стремительно вошла в купе, что бы взять билеты и вернуть пассажирам. Поезд к тому времени уже тронулся. До станции оставались считанные минуты. Но в дверях она остановилась как вкопанная. Ей в глаза сразу же бросилась ваза с букетом цветов:

— Ой, что это? Димка, ты где это взял, когда успел? — она и на самом деле не обратила внимания на то, что поезд делал короткую остановку. Поэтому никак не могла понять, откуда же цветы.

Дима был очень рад и счастлив, что смог ее порадовать, сделать ей что-то приятное, учитывая условия в которых они находились. Он сидел, подперев подбородок рукой, и глядел на Наташу таким нежным взглядом, что у нее самой даже мурашки по телу побежали. Дима проговорил, почти шепотом, а она поняла по губам все:

— Это тебе, моя Натали! Я люблю тебя. Очень.

Наташа счастливо улыбнулась, подошла ближе к цветам, втянула терпкий аромат свежих цветов, глубоко вздохнула, прикрыв глаза:

— Господи, неужели это происходит со мной. Сказка какая-то! — и открыв глаза, светящиеся счастьем и каким-то озорным уже огоньком проговорила:

— А ты принц, появившийся ниоткуда!!! А я принцесса, — Наташа звонко рассмеялась, но Дима был совершенно серьезным.

— Извини, Дим, это нервное. Чем ближе подъезжаем к Новосибирску, тем больше я начинаю нервничать. Мне кажется, что у меня температура опять поднялась.

— Как же я смогу уйти отсюда, а?!!! — Дима смотрел на Наташу, и как будто не слышал, о чем она говорит, — я сойду с ума.

Наташа уже серьезно, но совершенно спокойно посмотрела на молодого человека:

— Не сойдешь. Еще никто от любви, даже такой стремительной, не сходил с ума. Мы влюбились, да. А влюбленность, как сорванные цветы, — она посмотрела на только что подаренный букет, дотронулась до него — быстро расцветают, но так же быстро и увядают.

— Это ты себя сейчас успокаиваешь или меня?

— Нас.

— Но зачем? Неужели ты хочешь, что бы все это закончилось?

— Я не хочу страдать и жить напрасными надеждами. Дима, ты же понимаешь, что мы слишком далеко друг от друга. Через пару часов нас поезда растащат в разные стороны, мы вернемся к своей обычной жизни. Кто знает, что мы тогда будем чувствовать. Пройдет день, неделя, месяц. И все может закончиться. Я не хочу. Но может.

— Я не верю в то, что ты говоришь. Со мной никогда такого не было. Как это может исчезнуть. Это в сердце, в душе моей. Я не верю, — Дима обнял Наташу за плечи, глядя ей прямо в глаза. На этот раз у него стояли слезы, а взгляд Наташи был твердым и уверенным. Как будто она точно знала, о чем говорит:

— Ладно, Дим, время покажет. Давай не будем уже до конца изводить себя. Мы все еще вместе. Мы все еще любим. « Или так думаем!» — пролетело в голове у Наташи.

— Да, моя принцесса.

Тут прогремел откуда-то из-за спины Наташи голос:

— Девушка, подъезжаем уже, вы билеты нам думаете отдавать?

— Да-да, конечно. Пожалуйста, возьмите, — Наташа немного растерялась от такого неожиданного громкоголосья, — подожди минутку, Дим, я остальные билеты разнесу, — сказала Наташа и убежала в салон.

Дима встал, взял флажки и пошел в тамбур, готовиться к остановке. Наташа вышла вслед за ним.

— Я подумал, не выходи на улицу. Я там был уже сегодня, еще прохладно. Утро ранее. Я посажу народ, если будет.

Наташа улыбнулась. Ее снова тронула такая нежная забота о ней.

— Согласна. Я буду на тебя смотреть в окошко. Заодно проверю, насколько ты профессиональный железнодорожник, — она еще пыталась шутить.

Поезд уже останавливался, Наташа вернулась в вагон, зашла в служебку. Перрон был на той же стороне. Она присела и облокотившись на столик, стала смотреть за тем как Дима высаживал пассажиров, вежливо говорил им «До свидания». Новых пассажиров не оказалось и вовсе. Видимо еще не проснулись. Было еще так рано. Наташа вдруг почувствовала усталость. Она не спала уже почти сутки. И не ела. Но голода не было. Только глаза от тишины, которая царила в вагоне, стали слипаться: «Не спать, нельзя, еще предстоит нелегкое испытание». Перед окном появился Дима. Он подошел близко, подышал на него, окно запотело. На этом месте он аккуратно вывел буквы «НАТАЛИ». Окно к тому же за длинный путь было еще и пыльным. Поэтому отпечаток получился четким. И не исчез, когда испарилась влага. Наташа видела его бархатные глаза сквозь стекло, в которых было столько грусти и печали. Он не сводил с нее своего взгляда. Она тоже смотрела на него, не отрываясь.

Объявили отправление. Через пару минут поезд тронулся. Дима появился в дверном проеме.

— Ну вот, видишь, как я хорошо работаю: ни одного человечка тебе не посадил, его улыбка ее завораживала. Наташе казалось, что она уже не в настоящей жизни, она находилась в каком-то трансе и уже не могла адекватно реагировать на самые, казалось бы, простые вещи. То ли от усталости, то ли от влюбленности. Этого она сейчас тем более понять была не в состоянии.

— Они просто решили не отнимать у нас последних минут своим присутствием. Дали нам время для того чтобы простится спокойно, — тут Наташа почувствовала, что ей совсем плохо становится, дрожь, озноб охватил ее тело. Дима заметил это:

— Наташ, что с тобой, тебе плохо? — он бросился к ней, обхватил ее, прижал к себе, — да ты дрожишь вся!

— Я не замерзла, я так переживаю. Это нервы видимо. Первый раз такое. Но я чувствую, что это не усталость и не болезнь. Наверное, это какая-то частичка души от меня сейчас отрывается, она вместе с тобой хочет отправиться дальше. Ты возьмешь ее с собой?

— Но я хочу всю тебя.

Они крепко прижались друг к другу. И так сидели, глядя в окно, думая каждый о своем.

Наташа думала о том, что Дима не ответил на её вопрос. Она не услышала, того, чего хотела услышать. Поэтому, наверное, ей сейчас так плохо. Но она понимала, что мужчины не настолько романтичны и чувствительны, как женщины. Ничего не будет удивительного и в том, если он выйдет отсюда, погорюет денек, да и забудет обо всем. Это для нее это необычная история, полная романтики и неожиданно нахлынувших чувств. Для него, она вполне это допускала, некое приключение, пусть слегка необычное, которое он запишет в свой актив.

Дима тоже размышлял о своем. Обнимая Наташу крепко за плечи и прижимая к себе, в первую очередь он чувствовал огромную нежность к этому неожиданно появившемуся в его жизни и ставшему дорогим человеку. Сейчас он не лгал себе. Он на самом деле испытывал именно такие чувства. Он ее любил, искренне и преданно. Здесь и сейчас. Почему-то ему совершенно не хотелось думать о предстоящей разлуке и тем более о том, как он будет жить дальше. Без нее. Он просто гнал эти мысли, потому что где-то в глубине своей души знал, что не будет дальше ничего. Он не станет предпринимать шаги, для того, что бы остаться вместе с ней. Она слишком хороша для него. Он боялся, что не сможет держать такую планку всю жизнь. В его жизни все было проще и легче и не так, может быть, честно. И к утру он стал ощущать усталость от искренности, честности и этого неподдельного благородства. Но он не хотел сейчас думать об этом. Он сидел рядом с ней и наслаждался этим моментом. Конечно, его очень сильно удивляло то, как он себя вел с тех пор, как они оказались вместе на одной площадке вагона. Ему казалось, что в нем родился другой человек, уже неспособный на мелкое кокетство, неприкрытую лесть и жалкие комплименты, с помощью которых он с такой легкостью завоевывал девчонок. Он попытался в самом начале, но тут же понял (и слава Богу), что не сработают его штампы. Понял, что пред ним человек другой породы, женщина, знающая себе цену, но не самолюбивая, гордая, но не горделивая, строгая, но очень нежная. Как же он любил ее сейчас. Дима еще крепче прижал ее к себе. Наташа глубоко вздохнула. Он как будто понял ее мысли.

— Мы будем вместе, обязательно будем, — шепотом проговорил он, и сам почувствовал, что в голосе его отсутствовало самое главное — уверенность. Наташа кожей ощутила ложь в его словах. Но она знала, что он этого хочет, только никогда не сможет этого ей подарить по причинам, известным только ему. А она о них может только догадываться.

— Дим, если ты меня хочешь успокоить, то не трудись. Во- первых, это бесполезно сейчас. Я переживаю не за наше будущее. Я просто не хочу расставаться. А то, что мы не будем вместе никогда, я это и так знаю.

— Ты что говоришь такое, Натали? Ты понимаешь? — Дима развернул ее к себе и глядел ей прямо в глаза.

— Успокойся, Дима. Вот не надо сейчас только душещипательных сцен. Я говорю то, что вижу, чувствую и понимаю. Ты понимаешь то же самое. Давай будем до конца честными друг перед другом. Никто не знает, что будет дальше. Но в жизни так не бывает, понимаешь? Это сейчас нам с тобой рядом хорошо и никого как будто нет. А пройдет пара часов, мы разъедемся в разные стороны и все! Мы вернемся к нашей прежней жизни. Те же люди, друзья, работа, учеба. И все. Это приключение сегодняшнее, оно останется приятным воспоминанием. Нежным, романтичным, необычным, в конце концов. Но только воспоминанием. И все. — Наташа снова положила голову Диме на плечо. Он крепко обнимал ее.

— Значит, ты считаешь, что у нас нет будущего?

— Я не считаю, я чувствую. Дима, давай больше не будем ничего говорить об этом. Только еще больше душу рвать, — Наташа потихоньку отстранилась от него, — Ехать осталось всего час. Или еще час. Даже не знаю. Во всяком случае, кофе попить мы успеем. Так хочется кофе.

— Я сделаю сейчас, — встрепенулся Дима.

— Дим, давай я за тобой хоть раз поухаживаю. Ты вон сколько всего приятного мне сделал, а я тебе ничего.

Наташа поднялась и стала готовить кофе. Достала какие-то печенья, поставила угощенье на столик перед Димой.

— Угощайся и я с тобой.

— Спасибо. И вправду приятно, когда ты за мной ухаживаешь, — Дима говорил уже нормальным голосом, и Наташа была ему за это благодарна. Честно говоря, она уже устала от мыслей о предстоящем прощании. И сейчас наконец-то почувствовала себя лучше. Глоток горячего кофе сделал свое дело. Она ощутила себя бодрей и свежей.

— Ну, еще бы, — шутливым тоном ответила Наташа, — все-таки такая женщина за тобой ухаживает.

— Ах, какая женщина, — в тон ей ответил Дима, — и у меня она есть.

Наташа посмотрела на Диму вопросительно и сказала:

— Да? Но ты даже не знаешь, куда этой женщине письма будешь посылать. Как ты ей расскажешь о том, как тебе плохо без нее, как ты о ней скучаешь? А? — Наташа откровенно играла с ним.

— А вот ты сейчас мне и напишешь свой адрес.

Наташа хотела было спросить, что если бы она не заговорила на эту тему, то он так и не вспомнил бы, но решила, что поставит его в неловкое положение. А может, он просто не торопил события. Она только пристально посмотрела на него, а он все понял:

— Я не хотел заранее говорить об этом. — Дима смотрел на Наташу виноватым взглядом.

— Я верю тебе. Пиши, Дим. Наташа продиктовала свой домашний адрес.

— А теперь мой запиши.- Дима приготовился диктовать.

— Нет, не надо.

— Почему? — не понял молодой человек.

— Понимаешь, я буду очень ждать твоего письма, — Наташа сделала паузу и посмотрела на Диму, — и если вдруг я его не дождусь, то напишу тогда сама. Но я напишу неприятное письмо. Просто я себя знаю. А потом буду жалеть об этом. Так вот, что бы у меня, в случае чего, не было соблазна, я не буду брать твой адрес. Я все-таки хочу, что бы даже в самом нежелательном на сегодняшний момент исходе дела, наши впечатления друг о друге не были ничем испорчены.

— Какая ты умница. Ты понимаешь, что этим ты к тому же совершенно развязываешь человеку руки? В данном случае мне. Т.е. я беру твой адрес, свой не даю, и у меня есть выбор писать или нет, и нет никаких обязательств, потому что я знаю, что у тебя нет моего адреса и ты мне не пришлешь письмо на которое я буду обязан ответить, либо врать, что не получал его. А потом еще и укорять себя за вранье, — Дима обхватил голову руками, — Я ничего уже не понимаю: оскорбляет это меня или наоборот превозносит.

— А ты не думай. Пусть будет так, как есть. Просто знай, что эта записка ни к чему тебя не обязывает. И меня тоже.

— Я не хочу так думать!

— Потому что не обязывает и меня?! — Наташа лукаво посмотрела на Диму.

— Да, и я уже ревную.

— Это вселяет надежду.

Дима хотел что-то сказать еще, но Наташа коснулась кончиками пальцев его губ и тихо произнесла:

— Давай лучше просто помолчим.

Прошло какое-то время. Наташа посмотрела на часы:

— Пора будить Светку. Кто-то же должен вагон сторожить пока я буду проливать слезы, махая вслед тебе платочком.

— Ты еще и шутить способна, Наташка! — Дима как будто тоже отошел от грустных мыслей, выглядел бодрее, хотя глаза говорили о другом, — Да и Светлану мы так дав6но не видели.

— Вот и поздороваешься заодно, раз успел соскучиться, — Наташа засмеялась, — Ну я пошла.

Она осторожно открыла дверь купе ключом, отодвинула ее. Штора на окне была задернута, поэтому в купе было темно. Наташа наклонилась тихонько к изголовью и от неожиданности вскрикнула: в лучах солнечного света, проникшего из коридора, на нее смотрели ярко зеленые глаза Светки, обрамленные копной рыжих волос.

— Чего орешь-то? — Светка лежала, запрокинув руки за голову в абсолютно задумчивой позе.

— Напугала ты меня. А ты не спишь что ли? — Наташа не могла прийти в себя.

— А сколько я могу спать-то? И так уже почти сутки валяюсь.

— Почему не встала тогда?

Светка подскочила на своей кровати:

— Ага! Я встала один раз. И что? Ты ж меня чуть не растерзала! Во время, слава Богу, смотала удочки! Да и товарищ твой тоже был как-то не очень рад моему появлению.

Наташа расхохоталась:

— Ну, ты и скажешь: «Не растерзала». Разве такие эпитеты можно ко мне применить?

— Раньше трудно было. А теперь, после моего ночного подъема, запросто!

— Вот именно, ночного. Людям всю малину испортить решила. Ночью-то, конечно, мы не ожидали тебя увидеть. А сейчас утро уже. Насильно тебя, что ли кто-то здесь держит? — Наташа смотрела на подругу даже с нежностью. — Ну, надо же. Лежит тут себе бедная, встать боится, что бы не помешать. — Ой, Светка, люблю я тебя все-таки. Ну, давай, поднимайся. Скоро уже Новосибирск.