Адрес

Люся, то и дело, кидала взгляды на молодого человека, который к ее великому удивлению не оказывал ей практически никакого внимания, которое она пыталась привлечь к себе разными мелкими хитростями, но безуспешно. И, в конце концов, она успокоилась, углубившись в разговор с девчонками о разных дневных происшествиях.

— Ну, нам пора, скоро станция. У меня 25 человек выходят. Надо еще постель собрать и билеты раздать. Спасибо, Люсик, тебе за все. — Наташа чмокнула Люсю в щеку. — Счастливо вам еще тут посидеть. Светик, ты сильно-то не увлекайся. У тебя еще смена ночная впереди.

— Да, ладно, подруга, что в первый раз что ли? И вообще я так подозреваю, что наш новый друг успешно может ночку подежурить за меня. Не так ли? — Светка многозначительно посмотрела на Диму

— Вполне. Если меня срочно не вызовут в свой состав, то я с удовольствием.

— То есть ночью ты согласен уже со мной дежурить? — Света посмотрела на Наташу, — слышь, Нат!

— Нет, я согласен ЗА тебя подежурить, — парировал Дима.

— Я так полагаю, что ночью я могу спать спокойно. Наташ, ты же приглядишь за своим гостем? — продолжала издеваться Светка.

— А чему ты так обрадовалась? Я могу за ним и в отдыхающем купе присмотреть? Ты ведь на ЭТО целый день намекаешь? Так что не обольщайся особенно на счет ночной смены. Вполне вероятно, что ее тебе придется самой отстоять. Идем, Дима.

— Идите, идите, голубки, — Светка ничуть не обиделась на свою подружку. Она ее тоже очень хорошо знала и любила. И понимала, что сама ведет себя не самым лучшим образом. Так с чего Наташке быть с ней вежливой. Через минуту, обо всем забыв, она уже болтала с девчонками. Вернувшись в свой вагон, и зайдя в служебку, Наташа спросила:

— А что ты имел в виду, говоря, «если не вызовут в свой состав»? Могут вызвать?

— Я не знаю Наташа, но сейчас мне нужно будет выйти на станции. Сходить к себе. Может, меня там уже потеряли совсем. Уже несколько часов прошло, как я удрал, — Дима как будто оправдывался.

— Конечно, это нужно обязательно сделать. И в самом деле, мало ли что могло тут с тобой случиться. Твои ребята переживают. А если еще и начальник поезда в курсе, так тебе и вовсе влетит.

Наташа очень быстро говорила, чувствовала, что нервничает очень, но ей не хотелось показывать свое истинное состояние. Это так нелепо — влюбится в случайного человека спустя каких-то три-четыре часа. Но дрожь пронизывала все ее тело. Состояние было, прямо скажем, не самым комфортным. Очень трудно было сдерживаться, что бы Дима не заподозрил, что она так переживает. Но Дима заметил.

— Что с тобой? — он заглянул прямо в глаза девушке. Она отвела взгляд.

— Ничего, просто не хочу, что бы ты уходил, — они помолчали, — Ты не вернешься, — неожиданно для себя сказала Наташа. Но даже не испугалось этого откровения.

— Я не знаю, — глядя прямо в глаза Наташе, честно ответил Дима и крепко прижал к себе Наташу.

— Спасибо тебе, Димка.

— За что?

— Что честно ответил. И если не вернешься, спасибо, что ты был.

В коридоре собрался народ, что бы сдать постель и получить назад билеты. Но молодые люди никого не замечали. Пассажиры стояли и молча наблюдали, кому было видно, за этой трогательной сценой. Кто-то из последних подошедших громко крикнул:

— Ну что там за столпотворение-то! Подъезжаем же уже. Проводник там, что уснул что ли?

— Да тише, ты, чего разорался, успеем еще, ответил какой-то сердобольный пассажир.

Но Наташа от этого окрика очнулась как ото сна:

— Господи, что это со мной. Давай Дим, принимай постель, а я билеты раздам. Уже перрон скоро.

Ребята взялись за работу. Быстро отпустили всех пассажиров, Наташа надела пилотку, взяла флажки — необходимый атрибут проводника на посадке — и вышли в тамбур. Они молчали. Разве можно было бы что-то сейчас сказать. Наташа думала о том, какая странная штука жизнь. Она уже 22 года прожила на свете, была у нее первая школьная любовь, она у всех бывает. А потом ни разу ей никто не встретился, что бы она смогла взять и влюбиться. Да, какие-то увлечения были, конечно. Но очень кратковременные. Она быстро влюблялась, но так же быстро и остывала. Ей интересен был человек до тех пор, пока она его завоевывала, а как только, она понимала, что все, он уже ее, интерес пропадал. Пропадали и молодые люди, которые не особенно старались дальше добиваться ее внимания. Может потому, что были ленивыми. Может потому, что она слишком красноречиво давала понять, что надеяться больше не на что. И они уходили. Только один Вадим оставался верен ей. Милый Вадим… но в нем она видела лишь доброго и преданного друга. Только сказать об этом ему не было возможности…

То, что происходило с ней сейчас, Наташа не очень понимала. Где-то в глубине души она подозревала, что ее интерес к этому мальчику подогрет необычностью ситуации, романтизмом и пониманием того, что скоро это все закончится. От этого азарт только возрастал. Но это было в самой глубине ее сознания. Умом ей не хотелось ничего понимать. Она могла думать и чувствовать только сердцем. А сердце ныло нестерпимо. Было ощущение, что она теряет самого дорого в жизни человека. Она смотрела на него и не верила, что больше они никогда не увидятся. В душе теплилась надежда, что он еще вернется, но она не хотела себя обнадеживать. Так они стояли, молча глядя сквозь стекло тамбура на появившийся уже перрон. Поезд остановился. Дима, как и положено, открыл площадку. Подал руку Наташе. Она вышла из вагона. Следом начали выходить пассажиры. Они прощались со своей проводницей, что-то говорили ей на прощание, благодарили. Она машинально отвечала им, пыталась улыбаться, но улыбка была грустной и вымученной.

— Ну, я пошел? — услышала Наташа откуда-то вдруг. Она была в каком-то пространном состоянии. Как будто уже забыла о том, что произошло или происходит, а осталось только это тоскливое чувство и боль в груди. Она подняла глаза, увидела Диму и встрепенулась:

— Да-да, конечно. Иди. Тебя ждут, может быть. На всякий случай, всего тебе хорошего. И будь счастлив.

— И ты.

Он повернулся и пошел к переходу на другой путь, куда должен был прибыть его поезд через несколько минут. Наташа не стала смотреть ему вслед.

Откуда ни возьмись, набежало много народу. Она отвлеклась. Видимо сейчас ей это было просто необходимо. Началась обычная работа. Стоянка закончилась. Объявили отправление. Наташа зашла в вагон, закрыла площадку и встала, как обычно, ожидая отправления. Сейчас у нее было не то торжественное настроение, с которым обычно она провожает станции. Ей было невыносимо грустно и тоскливо. Слезы сами по себе почему-то накатывались на глаза. Было ощущение серьезной потери близкого, очень дорогого человека. «Ну почему так в жизни случается» — чуть не крикнула вслух Наташа от отчаяния, — Почему он встретился мне здесь, на полдороги где-то. С самого начала было ясно, что нельзя всерьез воспринимать происходящее. Почему я так поддалась этому мимолетному увлечению?» При слове увлечение, Наташа почувствовала, что это совсем не так. Это гораздо больше. Иначе она сейчас просто бы помахала милому мальчику вслед, наговорила бы ему всяких глупостей, типа «пиши», «помни» и т. п. Нет. Это другое. А может и любовь? Ведь бывает же любовь с первого взгляда. Наташа не была ни в чем уверена. Она только чувствовала боль, тоску и слезы застилали все вокруг.

Она очнулась от толчка поезда. Во все глаза глядя по сторонам, она поняла, что Димы нет. Он не вернулся. Но все-таки он был честен. Не обещал, что вернется. Да в общем-то и попрощался с ней. Так же как и она с ним. Перрон уже заканчивался, поезд набирал ход. Наташа захлопнула дверь, вошла в вагон. Ей было очень плохо сейчас. Но на нее смотрели несколько десятков глаз, желающих побыстрее устроиться на своих местах. Наташа встрепенулась, как бы освобождая себя от этой удушающей тоски, вошла в служебку, взяла папку для билетов и пошла в салон. Народу село много. Нужно было и билеты собрать, и постель раздать, и чаем еще успеть напоить перед сном.

Люди были какие-то шумные, о чем-то спрашивали ее. Она стала чувствовать все нарастающее раздражение. Наташа, которая никогда не позволяла себе грубости в общении с людьми, всегда прибывавшая в хорошем расположении духа. Многие удивлялись, как это ей удается сохранять такое самообладание в любой ситуации. Она отвечала, что настроение у нее обычно всегда ровное, плохого не бывает, но и в состоянии эйфории тоже не летает. И вообще своим настроением надо уметь управлять. Люди не виноваты, что оно у вас плохое. Так что никому не интересно, особенно пассажирам, какие кошки скребут у вас на душе. И вообще, чем больше человек нервничает, тем хуже он делает только себе. Ну, испортит он настроение кому-то. Тот плюнет и отойдет. Тут же забудет. А человек весь день будет вспоминать «нахала», который испортил настроение. Глупо. Когда с душой к человеку относишься, то и в ответ получаешь то же самое. И настроение от этого нормальное. Бывают, конечно, индивидуумы, которые расценивают доброе отношение как сигнал к возможности по фамильярничать. Но Наташа очень остро чувствовала грань, за которую не позволяла переступать ни себе ни другим. Если она понимала, что кто-то начинает, попросту говоря, наглеть, тогда она вела себя категорично-вежливо и проблема решалась. После этого уже никто не смел с ней обращаться по — панибратски.

Даже подруги, друзья чувствовали в ней этот внутренний стержень. Никто из них не позволял себе фривольничать с ней. Порой она сама удивлялась тому, с каким уважением к ней относятся окружающие. Но не всегда ее это радовало. Например, молодые люди просто боялись ее. Хотя половина из них были влюблены в Наташу, но эта ее порядочность и правильность отпугивала их. Они не решались к ней подойти, а предпочитали более легкие пути. Доступных девчонок вокруг было много. Может быть, еще и поэтому покорил ее этот парнишка с карими бархатными глазами, что он сразу понял ее и не испугался. А главное, она чувствовала, что он ее оценил. И она была очень ему благодарна. Жаль, что сказать об этом у нее больше не будет возможности. Он ушел, они даже адресами не обменялись. Почему? Видимо надо так. Незачем потом бередить друг другу нервы и чувства. Слишком далеко они друг от друга.

Наташа была погружена в собственные мысли, машинально выполняя свою работу. Она собирала билеты в очередном купе, присев на полку, как вдруг откуда-то сверху послышался совершенно наглый и нахальный, как ей сейчас показалось, вопрос-просьба:

— Девушка, а когда постель можно будет получить?!!!

Наташа от гнева вся аж съежилась: она уже минут сорок не выходит из салона вагона, собирая и складывая эти несчастные билеты, отвечая на нелепые вопросы пассажиров (как она их сейчас ненавидела), думая еще и том, сколько ей предстоит еще сделать. А тут какой-то нахал, который уже успел, как водится у всех пассажиров, севших в поезд, перекусить вареными яйцами и куриной ножкой, и решивший, что ему уже пора поваляться на полочке, обращается к ней с такой несвоевременной просьбой.

В другой ситуации Наташа совершенно спокойно сказала бы человеку, что необходимо подождать несколько минут и постель она сама ему принесет, когда обойдет всех вновь прибывших пассажиров. Но не сейчас. Этот вопрос вернул ее к реальности, куда ей не хотелось возвращаться. Там, в этой реальности, она потеряла кого-то. Пытаясь понять кого и почему ей так плохо сейчас, Наташа медленно, оторвав глаза от папки с билетами, стала поднимать голову, что бы посмотреть на это чудовище. Именно так. Губы ее были сжаты в тонкую нитку, взгляд был прищурен, брови сведены внутрь. Если бы она могла себя сейчас видеть!

— Вы что не видите, что я еще не закончила собирать….

Наташа обомлела, она не смогла договорить фразу, потому что ее взгляд вдруг вырвал из толпы все те же бархатные, полные нежности глаза, увидеть которые она уже никогда не надеялась.

— Димка, — шёпотом проговорила она. Она готова была броситься ему на шею, расцеловать, разрыдаться от счастья. Она просто засветилась этим счастьем.

— Откуда ты взялся?! Я ведь провожала станцию, тебя не было на перроне.

Дима стоял и улыбался своей открытой и добродушной улыбкой. Он сам не ожидал, что новая встреча с Наташей будет для него таким событием. Он тоже изнемогал от желания броситься на глазах у всего честного народа прямо к ее ногам, упасть, обнять ее и крепко прижать к себе ее колени, руки, потом поцеловать все ее пальчики, потом лицо, губы… Но он не посмел. Ему было достаточно видеть в ее глазах эту огромную радость. Он не ошибся.

Когда Дима пересел в свой поезд, он еще не знал, вернется ли. Если бы эта история была такой как все предыдущие, он бы не раздумывая остался в своем поезде. Но его держала эта девчонка. И сейчас Диму мучили сомнения, что делать: возвращаться или же поставить точку. Он не знал.

Ребята встретили его с обычными для этой ситуации вопросами:

— Ну как время провёл?

— Накувыркался с красоткой от души!!!

— Да, девочка, что надо. Я бы и сам не прочь!

— Только тебе надо было для этого на полном ходу к этой девочке в вагон прыгнуть.

— Тоже верно. Думаешь, стоило? А, Диман, стоило?

Дима никак не отреагировал на реплики своих товарищей. Он нашел в толпе сидящих своего друга Руслана:

— Русь, иди сюда.

Руслан кое-как выбрался из тесного купе, вышел в коридор.

— Ну, ты где пропал-то. Мы уж волноваться начали. Шеф тут все ходит, спрашивает. Отмазываю. Говорю, что спит или где-то в составе. Ну что там, рассказывай! — Руслан уселся рядом, придвинулся поближе. Образ этой девушки тоже запал ему в память.

— Попал я, Русь. Влюбился напрочь!!!

— Да, ну брось. Ты и влюбился? Это что-то новенькое, — не поверил Руслан. Этого он совсем не ожидал от своего друга.

— Да, Русик, новенькое. Именно так. Никогда я таких девчонок не встречал. Она потрясающая, кроме того, что просто красивая и умная. Я не смогу тебе этого объяснить. Я себе не могу это объяснить. Но я так тебе благодарен, Русь, что ты подтолкнул меня на этот безумный поступок!

Руслан смотрел на своего друга широко открытыми и ничего не понимающими глазами:

— Да, знал бы я чем это для тебя закончится не делал бы этого. Ты же не в себе! Диман!!! Очнись!

— А ты видел влюбленных в себе, разве? Все мы сумасшедшие! — Дима весело засмеялся, — а главное — счастливые.

Руслан с недоумением смотрел на друга. Он никогда еще его не видел таким.

— Слушай, ну влюбился ты. А дальше-то что?

Дима вздохнул:

— Не знаю, сам задаю себе этот вопрос. А ответа пока не нахожу. Знаю одно- у меня еще есть время до утра.

Руслан вытаращил глаза:

— Ты о чем? Хочешь сказать, что снова туда пойдешь? — Руслан не ожидал такого поворота событий.

Дима нервно глянул на часы. Оставалось еще минут семь до отправления ее поезда.

— Да! — он сорвался с места, заскочил в свое купе. Достал сумку, пошарил в ней, вытащил какой-то сверток. — Я, конечно, же вернусь… Как я мог в этом сомневаться-то?.. Спасибо тебе, Русь. Ты опять меня толкаешь на верный путь, — Дима потряс друга за плечи, — ну все мне пора. А то опоздаю.

— Ты точно сумасшедший! — Руслан с недоумением смотрел на друга, который уже не слышал его, он бежал к выходу.

Выскочив из поезда. Дима махнул Руслану рукой и прокричал:

— Завтра буду, в Новосибирске!!! Пока!!!

— А что мне шефу-то говорить, — жалобно прокричал Руслан вслед убегающему другу, но тот его уже не слышал, — так и скажу: в соседнем поезде, пусть сам потом выкручивается, и захлопнул дверь тамбура.

Дима бежал по перрону, бесконечно наклоняясь, что бы видеть ее состав, который стоял через путь, и что бы добраться до него, надо было еще пробежать через переход. Дима боялся не успеть. Стоянка уже заканчивалась. Он решил рискнуть и перебраться под поездом. Оглядевшись по сторонам, он юркнул под вагон. Он понимал, что это опасно, но понимал так же и то, что может не успеть. Оставались считанные секунды до отправления ее состава. Оказавшись между вагонами со стороны, где нет перронов, Дима решил уже не рисковать и не лезть снова под вагон. Он постучал в первую попавшуюся дверь. В этот момент поезд тронулся. Он не поверил своим глазам. Что же делать? Он схватил какой-то камень и стал стучать в дверь.

— Откройте, девчонки, пожалуйста!!! — кричал Дима.

Дверь наконец-то открылась, он даже не посмотрел кто его спаситель. Он бросил сверток, который взял у себя в купе, на пол тамбура и моментально впрыгнул в вагон.

— Спасибо, девчата!!! Думал все, отстал! — проговорил Дима, закрывая тамбурную дверь и поднимая с пола свое сверток.

— А это у тебя жизненное кредо такое на ходу в вагоны прыгать?

Дима услышал знакомый голос и посмотрел на девушку, открывшую ему дверь.

— Люся! Это ты? Спасибо, тебе еще раз, огромное.

— Да не за что, — Люся с нескрываемой иронией смотрела на Диму, — И что, ты теперь у меня в вагоне продолжишь свой путь? Будешь мне с пассажирами помогать, а?

— Нет, Люсь. Извини, конечно, но я, как недавно выяснилось, человек преданный одному вагону. Так что пойду к Натали, если ты не против?

— А если против? — проговорила Люся, пытаясь заигрывать с молодым человеком.

— Люсь, а ведь Наташа считает тебя своей подругой. Или для тебя это неважно?

Люся не спеша достала сигаретку и закурила:

— Ну, я —то ей подруга, — проговорила она, выпуская клуб дыма, — А вот кто ты такой, это мне кажется более интересный вопрос. Я тебя, может, на верность как раз и проверяю. А то запаришь мозги нашей Наталке. А мы ее, между прочим, любим и уважаем очень. И вообще мы тут в шоке все от того, что она ведет себя так легкомысленно. Не в ее это стиле. Были предположения у некоторых, типа: а что если это нечто настоящее, любовь, например. Вот я и решила на тебе испытать свои чары, перед которыми, скажу без ложной скромности, мало кто устоять способен. Ты вот устоял, я смотрю, — а потом Люся стала совсем серьезной и сказала:

— Не обижай ее. Она не заслуживает этого.

— Я знаю. Вернее понял это. — Дима стоял в тамбуре, облокотившись на стенку, и очень внимательно слушал Люсю, — я пойду.

— Давай. А ты с нами до конца поедешь что ли?

— Нет. Самое позднее до завтрашнего утра. Если Натали меня раньше не выгонит. Мы с ней вроде бы попрощались уже. Я не знал, вернусь или нет. Вот вернулся. Не знаю, как она меня снова воспримет. Может, думает, слава богу, этот лох отстал.

— Вряд ли. Она ждет. Я уверена, — Люся посмотрела в окно двери, -вернее ждала, она умная, поняла уже, что раз ты не сел, значит не вернулся. Так что сюрприз ее шикарный ожидает, «Сувенирчик»!!! — Люся снова смотрела на него своими лукавыми огромными глазищами.

Дима глянул на часы. И правда, он задержался здесь. Но это хорошо. Он еще более уверился в правильности своего поступка. Значит, и он в ней не ошибался. Значит, правда ждет. Или ждала?!! Господи! Ведь она же и в самом деле ждала! А теперь думает, что он не вернулся! Скорее, надо бежать к ней.

— Спасибо, тебе Люся снова и снова!!! — он чмокнул ее в щеку и помчался стрелой по вагонам.

Добежав до нужного вагона, Дима остановился, перевел дух. Как все-таки она его встретит? Осторожно открыв дверь вагона, он пошел по салону. Буквально через несколько шагов, он увидел ее. Она собирала билеты у пассажиров. Наташа переходила от пассажира к пассажиру, делала свою работу, но вид был у нее какой-то отсутствующий. Диму это даже обрадовало и успокоило немного. По крайней мере, она не сидела с кучей подружек в служебке и не обсуждала со смехом события прошедшего дня. Он подошел ближе, остановился прямо напротив нее и произнес свой идиотский вопрос. Он заметил, что этим вывел ее из отрешенного состояния, видел, как она разозлилась, как были плотно сжаты ее милые губы, когда она медленно поднимая голову с трудом разжала их, что бы ответить не вовремя приставшему пассажиру. Он видел и сам чуть не сошел с ума от нежности, когда она от неожиданности замолчала на полуслове, глядя своими сияющими от счастья глазами на него. Он был тоже счастлив. Он на самом деле не ошибся…

— Натали, давай я тебе помогу!!! Где у тебя белье? Я раздам.

— Там, на боковушках в первом купе.- Наташа быстро взяла себя в руки. Ей не хотелось, что бы любопытные пассажиры наблюдали то, чего им видеть не полагалось.

Дима стал раздавать постель, Наташа до собирала билеты, помогла Диме. И они, совершенно довольные собой, бухнулись на сиденье в служебке. В этот же момент в проеме дверей появилась рыжая Светкина шевелюра:

— Ну как? Справился помощник? — видно было, что Светлана слегка «под шафэ», а в этом состоянии ее разговорчивость приобретала бесконечные размеры. Зная это, Наташа решила не давать ей возможности распространить свое общение на ближайшие пару часов.

— Светик, тебе на самом деле повезло! Дима прекрасно справляется с обязанностями проводника и с удовольствием еще раз согласился заменить тебя на посту. А я как радушная хозяйка не могу гостя бросить в одиночестве. Так что можешь спокойно идти спать, тем более тебе это крайне необходимо. Ты все поняла?

Света не ожидала такой террады от подруги. Она только и смогла произнести:

— И до какого времени я свободна?

— До утра!

— Спокойной ночи, Светлана! — подхватил Дима, рискуя навлечь на себя шквал негодований. Но Светка на удивление покорно ответила:

— Хорошо. Мне и вправду не мешает вздремнуть. Я что-то шампанского, кажется, перебрала, — и тут она неожиданно встрепенулась, — подожди, ты же чуть не опоздал на поезд, да? Люся мне рассказала. Значит, ты хотел сбежать? И что?

Наташа не понимая, о чем идет речь, решила ничего не выяснять, по крайней мере, при Светке:

— Свет, иди спать!

Светка глубоко вздохнула, сожалея, что ей не удалось вдоволь порезвиться, развернулась и молча удалилась в свое купе.

— Наконец-то. Надеюсь, до утра она больше не появится. Утомила она меня сегодня.

— Ощущение, что она тебя ревнует.

— Да нет. Тут другое. Она злится. И на то есть причины. Не хочу об этом говорить, хорошо?

— Конечно. Это твое право.

Наташа решила перевести тему:

— Не люблю эту станцию. Всегда столько народу. Обычно Светка помогает. Но она была уверена, что ты помогаешь мне. Она же не знала, что ты уходил. — Наташа посмотрела на Диму, — я думала уже не увижу тебя больше, — она провела ладошкой по его щеке, — почему ты вернулся?

Дима подхватил ее руку и прижал к своей щеке, потом поцеловал:

— Когда я уходил, не знал ничего. Не понимал. Но десять минут проведенных там, расставили все на свои места. Я как сумасшедший оттуда умчался. Очень боялся не успеть. Сейчас понимаю, что если бы и опоздал, догнал бы на следующей станции. Но тогда мне казалось, что все, если не успею, то потеряю тебя навсегда. Веришь?

— Верю. Только не верю, что все это со мной происходит. Не понимаю. Сначала шутка ведь была. А что теперь? — Наташа смотрела прямо в глаза Диме.

Они сидели рядом, глядя друг другу прямо в глаза, и не могли оторваться. Дима нежно ласкал ее руку. Она чувствовала прикосновения его губ на своей ладошке, и ощущение неземного блаженства охватывало ее. Он не понимал что же это с ним. Вот он момент, который он никогда бы не упусти в той, другой жизни. А сейчас, как первоклассник целует ее руку и смотрит в эти аквамариновые озера, готовый утонуть в них, раствориться. На ум опять пришли стихи. Блок. Он начал их читать. Не понимал: откуда они взялись. Учил их еще в школе, и потом на конкурсы какие-то. Думал, уже забыл давно. И вот они льются, как по написанному.

— Мне еще никто не читал стихов, — проговорила Наташа, когда Дима закончил.

— Наташ, ты знаешь, — Дима был совершенно серьезен, — вот сейчас подумал, что же я завтра буду делать?! — у него на глазах появились слезы.

— Но еще ведь сегодня. Мы вместе. Пока, — Наташа тоже понимала, что расставанье впереди, — Но мы ведь не расстанемся, даже если расстанемся завтра, правда?

Она это сказала уже как будто не ему, а самой себе, откинувшись на спинку сиденья и глядя уже прямо пред собой. Наташа задумалась. Было ощущение, что она совсем забыла про того, кто сидел с ней рядом, продолжал держать ее руку и смотреть на нее. Он не смел прервать ее мысли.