Вызов Альфам

Вызов Альфам

1 Особые навыки

Сегодня был День Отметки.

Каждая восемнадцатилетняя девушка, такая как Вайолет Пёрпл, ждала этого дня с самого поступления в старшую школу.

Это был день, когда молодым женщинам из всех округов давали единственный в жизни шанс стать студенткой Академии Лунарис.

Академии, которая была не просто школой, а путёвкой в жизнь, шансом возвыситься, быть избранной.

Не было секретом, что лучшие студентки из людей в конечном итоге выходили замуж за альф – верхушку общества оборотней.

Ведь война, случившаяся два столетия назад, истребила популяцию оборотней, особенно волчиц. Когда их осталось всего десять процентов, альфы обратились к людям в поисках пар, создав непростой, но необходимый союз.

Оборотни поначалу были сильны и упорны в войне, но вирус, разработанный человеческими учёными, опустошил их популяцию, убив восемьдесят процентов женских особей. Оказавшись перед угрозой вымирания, оборотни были вынуждены объявить о прекращении огня, и между двумя расами был заключён мир.

Но это не был настоящий мир. Существовали правила, соглашения и постоянное напряжение, подчёркивающее хрупкое равновесие. Возможно, чтобы символизировать это сосуществование, король альф женился на человеке – женщине, которую встретил в Академии Лунарис, что и принесло школе её славу и царственность.

– Школа, как же, – пробормотала себе под нос Вайолет Пёрпл, бросив недоверчивый взгляд на учительницу перед классом.

Женщина держала в руках бланк заявления официального вида и бубнила о том, как важно произвести хорошее впечатление и как этот бланк может стать ключом к изменению их будущего.

Все знали, что академия – это не столько учёба, сколько сватовство. Но никто не говорил об этом вслух, ведь им нужен был шанс на жизнь, которой иначе не достичь.

– Убедитесь, что вы внимательно заполнили каждый раздел, – наставляла учительница. – Академия Лунарис выберет только одну студентку от каждого округа, а поскольку в нашем округе есть ещё две школы, конкуренция будет жёсткой. Так что используйте все свои навыки. Сделайте свой бланк неотразимым. Если нужно, попросите помощи у родителей. Некоторые из них проходили через это, и их опыт может вам помочь. И помните, подайте бланки завтра с самого утра. Закон обязывает вас подать заявление, а за несоблюдение полагаются суровые наказания. Относитесь к этому бланку, как к собственной жизни. Удачи.

Словно по команде, прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Класс взорвался хаосом: ученики бросились собирать свои сумки и направляться домой, их разговоры гудели от возбуждения, пока они сплетничали о предстоящем отборе.

Вайолет запихнула книги в рюкзак, её пальцы слегка дрожали от напряжения, которое глубоко засело в костях. Это был шанс, и она не знала, воспользоваться им или отказаться.

Даже если бы с ничтожным шансом она и получила место в Академии Лунарис, её не интересовала роль девицы в беде, которую нужно спасать. И она была не настолько глупа, чтобы повестись на дурацкое заблуждение под названием любовь – профессия матери разрушила для неё всю привлекательность этого чувства.

К тому же, она знала, что игра была нечестной. Альфы не женились на таких, как она, – бедных, сломленных девушках, которым нечего предложить. Они женились на красавицах, победительницах и девушках, которые умели играть в эту игру. Вайолет не была одной из них.

– Эй, фиолетовая шлюха, – насмешливо крикнул кто-то сзади.

Вайолет замерла, у неё перехватило дыхание.

«Только не сегодня», – подумала она, зажмурившись и молясь, чтобы они оставили её в покое.

Может, если она будет их игнорировать, они потеряют интерес. Но ей уже стоило бы знать, что не потеряют. Никогда не теряли.

– Эй, ты что, глухая? – снова раздался голос, теперь уже ближе. Вайолет чувствовала на спине злобные взгляды – её мучительницы собирались позади. Та самая компания, что годами превращала её жизнь в сущий ад.

Одна из них толкнула её вперёд. Вайолет пошатнулась, ухватившись за парту, чтобы удержаться. Волна горькой злости захлестнула её, но она подавила это чувство. Честно говоря, она была не в настроении пачкать кулаки, не говоря уже о том, что у неё были дела поважнее, например, бланк Академии Лунарис в её сумке.

– Думаешь, попадёшь в Лунарис, да? – усмехнулась Жасмин, их предводительница, её голос был полон презрения. – Не смеши меня. Им и близко не нужен такой мусор, как ты. Я имею в виду, с такой потасканной дыркой, как у тебя, держу пари, любой член, который туда попадёт, просто потеряется.

Остальные девушки рассмеялись жестокой шутке, осмелев от злобы своей предводительницы.

Вайолет сжала кулаки, её ногти впились в ладони, а пульс участился. Кровь стучала в ушах, а яд их слов проникал глубоко. То, что она – сирота, удочерённая проституткой, было единственной причиной, по которой они к ней придирались, словно гиены, кружащие вокруг раненого зверя.

Не помогало и то, что её мать в шутку назвала её «Вайолет Пёрпл» из-за неестественного цвета волос.

Сколько Вайолет себя помнила, её волосы были чёрными у корней и фиолетовыми на кончиках. Было бы лучше, если бы мать назвала её «Вайолет Блэк», но нет, эта женщина – вероятно, под кайфом в тот момент – буквально объявила всему миру, что она приёмная, лишив её всяких прав на свою фамилию.

Не то чтобы Вайолет знала, что было бы хуже: быть настоящей дочерью Нэнси или просто заменой.

Вайолет презирала своё имя и внешность, сколько себя помнила. Однажды, в приступе ярости, она отрезала фиолетовые кончики волос, но они отросли точно такими же, выставляя её уродиной в глазах окружающих. Это, в сочетании со стыдом за то, что её удочерила проститутка, давало задирам все необходимые козыри.

Вайолет знала, что они хотят реакции, но отказалась доставить им это удовольствие. Вместо этого она выпрямила спину, поправила ремень сумки на плече и попыталась уйти, но они преградили ей путь.

– Уйдите с дороги, – холодно сказала она, её голос был ровным, несмотря на кипящую под кожей ярость. Она не хотела драться, но если дойдёт до дела, она справится. Неделя наказания или общественных работ не были для неё чем-то новым, как и схватка с ними пятерыми сразу. Это был бы не первый раз.

И уж точно не последний.

Другая, по имени Аниша, рассмеялась: «И что ты собираешься делать, а? Ударишь меня? Может, в прошлом ты нас и побеждала, но в этот раз мы не дадим тебе выиграть».

Вайолет проигнорировала их, зная, что это всё пустые слова.

– О, смотрите, она снова нас игнорирует, – протянула одна из девушек, Марисса, её голос сочился фальшивой жалостью. – Думаете, она слишком тупа, чтобы понять? Или просто слишком напугана?

– Спорим, напугана, – вставила другая. – Наверное, трясётся в своих ботинках, думая обо всех членах, которые ей придётся отсасывать в Академии Лунарис, если её, к несчастью, выберут.

Девушки снова рассмеялись.

Что-то внутри Вайолет сломалось. Она рванулась вперёд так быстро, что девушки отшатнулись. Сердце колотилось в груди, кулаки по бокам дрожали. Она чувствовала, как ярость сжигает её изнутри, каждое слово, когда-либо брошенное в её адрес, подпитывало этот огонь. Она хотела ударить её, стереть эту самодовольную ухмылку с её лица.

Но прежде чем она успела поддаться этому порыву, в класс вошёл учитель и спросил: «Что здесь происходит?»

Никто не ответил, однако мужчина почувствовал напряжение в воздухе. Не говоря уже о том, что Жасмин и её компания были известными задирами в школе.

– Так, всё. Я хочу, чтобы вы все покинули класс и отправились по домам, – приказал он.

Вайолет двинулась первой. Бросив на прощание испепеляющий взгляд, она протолкнулась мимо Жасмин и её прихвостней. Она не собиралась тратить на них свою энергию. Оно того не стоило.

Их школа была государственной, а значит, в ней училось много народу. Вайолет быстро затерялась в толпе, поэтому её задиры не смогли бы найти её, чтобы снова затеять ссору.

По дороге домой Вайолет обводила взглядом разрушения, всё ещё оставшиеся после войны. Люди, может, и победили, но ущерб был необратим.

Здания лежали в руинах, улицы были растрескавшимися и выжженными от взрывов, а в воздухе всё ещё витал слабый запах пепла и разрухи. Прошло двести лет с тех пор, как упали последние разрушительные бомбы, но Земля так и не оправилась полностью.

Вскоре Вайолет добралась до участка земли, где ютилось огромное количество трейлеров. Это было единственное пристанище для таких, как она. После войны уровень бедности взлетел до небес, и лишь немногие привилегированные могли позволить себе настоящий дом, пусть даже самый маленький.

Даже дома охранялись и были изолированы от рушащегося внешнего мира. Её мать всегда говорила, что им повезло иметь трейлер. Она купила его с рук, когда предыдущий жилец съехал, утверждая, что это была выгодная сделка.

Белый трейлер выглядел потрёпанным, его краска облупилась и выцвела, а внутри было не лучше. Их скудные пожитки были разбросаны по крошечному пространству: одежда висела на стульях, пустые банки, давно лишившиеся своего содержимого, и окурки усеивали стол. Пепельница была переполнена недокуренными сигаретами, и в воздухе висел едкий запах.

Это было не то место, где стоило растить ребёнка, но это было лучше, чем спать на улицах, где поджидали более крупные хищники этого нового мира. Преступность сейчас процветала, хотя в трейлерном парке в основном промышляли мелкими кражами. По крайней мере, здесь Вайолет не приходилось беспокоиться об убийстве.

Нэнси, её матери, нигде не было, когда Вайолет вернулась домой. Тишина не была чем-то необычным. Нэнси редко бывала дома, а когда бывала, не особо стремилась к общению. За эти годы она ясно дала понять, что не является материнской фигурой. Но Вайолет не испытывала судьбу – иметь крышу над головой было достаточно.

Еды, как обычно, не было, и Вайолет даже не стала её искать. Вместо этого она достала батончик, который приберегла, и села за стол, медленно разворачивая его, пока её взгляд падал на бланк, выданный в классе.

Бланк заявления в Академию Лунарис смотрел на неё, требуя ответов, которых, она не была уверена, у неё есть. Единственной причиной, по которой она вообще рассматривала его заполнение, был мизерный шанс, что это может принести ей стипендию в университете.

Сейчас университетское образование было привилегией, которую могла позволить себе только элита. Если бы ей каким-то образом удалось попасть в Академию Лунарис и выйти победительницей, она смогла бы сбежать от этой жизни. Она могла бы стать кем-то другим – кем-то, кому не нужно жить в трейлере и избегать зрительного контакта с не теми людьми.

Жуя, она дошла до вопроса: «Если у вас есть особые навыки, укажите их».

Вайолет замолчала, задумчиво глядя на слова. Какие у неё были особые навыки? Выживание? Уклонение от драк? Вайолет постукивала ручкой по столу, погружённая в мысли, когда входная дверь со скрипом открылась.

– С возвращением… – но остаток её слов замер, когда вошла Нэнси, а за ней следовал огромный, крепкий мужик. При виде него у Вайолет всё внутри перевернулось.

Она взорвалась.

– Ты обещала мне, что будешь вести свои дела в другом месте, – сказала Вайолет, её голос был резким от возмущения. – Почему он здесь? – Она ткнула в мужчину обвиняющим пальцем, её лицо исказилось от отвращения.

Нэнси закатила глаза, отмахнувшись от протеста Вайолет. – Обещаниями сыт не будешь. У меня работа.

Её взгляд упал на бланк заявления, и с её губ сорвался смешок. – Это бланк Академии Лунарис? Отлично. Просто постарайся попасть туда, и твоя жизнь наладится. Если будет трудно подцепить парня, вспомни, чему я тебя учила. Просто хорошо отсоси ему, и он станет податливым, как глина. Вы можете в итоге оказаться вместе, рожая прекрасных детей-оборотней. Какая же ты везучая сука, Вайолет.

Кровь отхлынула от лица Вайолет, когда до неё дошёл смысл слов матери. У неё скрутило живот, под кожей закипела ярость, а руки задрожали. Она никогда не чувствовала себя такой униженной, такой абсолютно беззащитной. Нэнси было всё равно. Всегда было.

Горячие слёзы жгли глаза Вайолет, но она не позволяла им упасть. – Мне стоило догадаться, – сказала она голосом, полным горечи. – Ты никогда не держала своих обещаний.

– Ой, да ладно, – фыркнула Нэнси, закуривая сигарету и глубоко затягиваясь. – Я делаю всё, чтобы выжить. Благодаря тому, что я делаю, ты ешь и ходишь в школу, так что не строй из себя святошу. А теперь, если не возражаешь, мне нужен трейлер на пару часов. – Она усмехнулась, её глаза озорно блеснули. – Если, конечно, не хочешь остаться и научиться кое-чему.

Отвращение скрутило всё внутри у Вайолет. Она оттолкнула мать, сверкнув глазами на мужчину, который похотливо проводил её взглядом. Желание закричать, что-нибудь сломать, царапало её изнутри, но вместо этого она вылетела из трейлера, хлопнув за собой дверью.

Оказавшись на улице, слёзы Вайолет хлынули наружу. Она яростно вытирала их, её грудь вздымалась от смеси стыда и гнева. Она заметила, как несколько соседских детей машут ей, подзывая к себе, но она не могла посмотреть им в глаза. Она не хотела, чтобы кто-то видел её такой – сломленной, уязвимой.

Не говоря ни слова, она направилась в лес за трейлерным парком. Это было единственное место, где она могла побыть одна, вдали от уродства её мира. Она нашла поваленное бревно и села, её руки дрожали, когда она доставала бланк из кармана. Зрение затуманилось от слёз, но она уставилась на раздел, где спрашивали об её особых навыках, и её гнев вырвался на поверхность.

В диком порыве ярости Вайолет нацарапала свой ответ:

Особые навыки:

1. Отсасывание члена.

2. Исполнение крутого танца на коленях.

3. Подождите, пока не увидите меня в постели.

Было странно терапевтично написать эти слова, даже зная, что её ни за что не примут. К чёрту этот ублюдочный мир. К чёрту Нэнси. К чёрту Академию Лунарис.

С неё хватит.

2 Игра началась

– Доброе утро, директор Джеймсон, – эхом разносилось по коридору, когда ученики проходили мимо строгой женщины средних лет, чьи каблуки гулко и ровно цокали по мраморному полу.

– Доброе утро. Доброе утро, – с энтузиазмом отвечала директор Джеймсон, а её ястребиные глаза осматривали учеников в поисках нарушителей правил академии. И сегодня она нашла их более чем достаточно.

Девушка была прижата к шкафчику, её ноги обвивали парня, пока они страстно целовались. Его руки сжимали её ягодицы, и он прижимался к ней на глазах у сотен проходивших мимо учеников. Это зрелище было настолько неуместным для учебного заведения, что лицо директора Джеймсон вспыхнуло от гнева и смущения.

Несмотря на гнев, директор Джеймсон спокойно подошла к ним и легонько постучала по соседнему шкафчику, чтобы привлечь их внимание.

Но они не шелохнулись. Или, скорее, сделали вид, что не слышат её, а девушка застонала громче, почти намеренно, словно желая ещё больше её спровоцировать.

– Так, хватит! – директор Джеймсон ударила кулаком по шкафчику, наконец-то разлучив их. Девушка первой подняла голову, на её лице отразилось наигранное удивление.

– Я не знала, что вы здесь, директор Джеймсон, – солгала она сквозь сверкающие белые зубы, всё ещё пытаясь отдышаться.

Это была Аманда Рэйнс, одна из богатых, самодовольных людей. Соплячка, с которой ей приходилось иметь дело каждый день.

– Ещё бы, – холодно ответила Джеймсон. – Не тогда, когда твой язык был засунут ему в глотку. – Она взглянула на рыжеволосого парня рядом с ней, Гриффина Хейла, который ещё не проронил ни слова.

Аманда хихикнула, её глаза сверкнули от веселья. – Но это было хорошее «засовывание», – поддразнила она, бросив томный взгляд на Гриффина.

Джеймсон вспыхнула от едва сдерживаемой ярости, но постаралась сохранить самообладание, повернувшись к Гриффину Хейлу, громиле ростом шесть футов и два дюйма. Он был всего лишь подростком, но сложен как бодибилдер – преимущество, дарованное ему родословной оборотня.

И не только это, он был «особенным» оборотнем. Несмотря на то что Гриффин Хейл был студентом, он излучал ауру того, кто мог бы переломить тебя пополам, если бы захотел.

– Мистер Хейл, – произнесла она напряжённым голосом, – не рановато ли для публичных проявлений чувств посреди коридора?

Его ответом было низкое, угрожающее рычание. – Отвали!

Джеймсон отшатнулась, на мгновение потеряв самообладание. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали.

Прежде чем она успела прийти в себя, Гриффин продолжил: – В следующий раз, когда прервёшь меня, будь готова предложить себя.

– Мистер Хейл! – ахнула директор Джеймсон, её лицо покраснело от ярости и смущения. – Это абсолютно неуместный комментарий в адрес вашего директора!

Она огляделась в надежде, что никто из учеников этого не слышал, но, конечно, это было невозможно в школе, полной оборотней с обострёнными чувствами. Все уставились на них, и она знала, что к концу дня этот инцидент будет во всех форумах академии, где обсуждают сплетни. Что ещё хуже, Гриффин уже повернулся к ней спиной и уходил.

В отчаянной попытке восстановить свой авторитет она крикнула: – Минус сто баллов за неподобающее поведение, мистер Хейл!

Гриффин даже не обернулся, он в ответ просто показал средний палец, вызвав смех у окружающих студентов.

– Тогда двести баллов! – рявкнула она, но наказание казалось бессмысленным. Его высокомерие было невыносимо, а смех учеников лишь усугублял её разочарование.

На этот раз Гриффин обернулся и сделал грубый жест, сложив пальцы одной руки в кольцо и просунув в него палец другой. Вульгарный знак вызвал волну хохота в толпе.

Лицо директора Джеймсон пылало от унижения. Она хотела кричать ещё, налагать на него новые наказания, но вид учеников, снимающих сцену на телефоны, заставил её передумать.

Пытаясь спасти то немногое, что осталось от её авторитета, она повернулась к наблюдающей толпе и объявила: – По двадцать баллов с каждого.

Их стоны принесли ей толику удовлетворения. Хотя это была пустая победа. В глубине души Джеймсон знала правду: она могла иметь власть над некоторыми из этих учеников, но не над всеми – и уж точно не над кардинальными альфами. Они были королями академии, а она – не более чем марионеткой, пытающейся управлять хаосом под их началом. Её власть была весьма ограниченной.

Словно в напоминание об этой реальности, по коридору на скейтборде пронёсся Роман Дрейвен, ещё один кардинальный альфа, с криком: – Поберегись!

Ученики с воплями разбегались с его пути, пока он мчался мимо. Даже Джеймсон пришлось отступить, и поток воздуха от его скорости взметнул её тщательно уложенные волосы.

– Ну всё! – рявкнула она, её терпение наконец лопнуло. – Двести баллов за несанкционированную езду по коридору, мистер Дрейвен!

Но Роману было всё равно. Он просто рассмеялся и укатил прочь, ни о чём не беспокоясь, и его смех эхом разнёсся по коридору.

Директор Джеймсон почувствовала, как её гнев растворился в закипающей беспомощности. Однако она глубоко вздохнула, поправила юбку и взяла себя в руки. Она не позволит этим самодовольным соплякам вывести её из себя.

Она была директором Академии Лунарис – должность, о которой большинство могло только мечтать. Она руководила этим престижным заведением много лет, с тех пор как её предшественник вышел на пенсию. Прибытие кардинальных альф не сведёт на нет её работу. Она будет поддерживать здесь порядок, каким бы невозможным это ни казалось.

Высоко подняв голову, она быстрым шагом направилась в свой кабинет. Ей нужно было заняться более насущными делами, например, разобрать гору заявлений на стипендию, лежащую на её столе.

Академия Лунарис была элитным заведением, известным тем, что принимала только богатых и привилегированных. Она приобрела ещё больший престиж, когда нынешний король альф, некогда бывший здесь студентом, женился на лучшей выпускнице-человеке, сделав её королевой.

С тех пор альфы следовали схожему примеру, подыскивая себе в пары выдающихся студенток академии.

Чистокровные волчицы стали редкостью и были очень желанны после того, как война уничтожила их популяцию. Почти вымерший вид. В академии была всего одна волчица, и Джеймсон знала, что к выпускному её заполучит один из кардинальных альф. Вероятно, тот, кто станет королём.

Обычно ни один бедный человек не имел бы шанса ступить на порог такого уважаемого заведения. Но каждый год, благодаря великодушию короля альф, один счастливчик из каждого округа получал единственный в жизни шанс учиться в Академии Лунарис, независимо от своего происхождения.

И именно она решала, кто получит эту золотую возможность. Эта мысль давала директору Джеймсон чувство власти, трепет. Это было почти как играть в бога.

Ей не терпелось начать.

Напевая мелодию, Джеймсон вошла в свой кабинет и обернулась, как вдруг закричала, словно её режут. Кто-то сидел в её кресле спиной к ней. Прежде чем она успела сказать хоть слово, кресло развернулось, и он оказался перед ней.

О боже, нет. Кровь отхлынула от её лица.

Только не он.

Хотя все кардинальные альфы по-своему были ужасающими, был один, которого она боялась больше всех остальных, и он сидел прямо перед ней.

Эшер Найтшейд.

Казалось нелепым так его бояться, особенно учитывая, что он выглядел как кинозвезда: с идеально уложенными тёмными волосами и в тёмных очках, настолько непроницаемых, что она едва могла разглядеть его глаза.

Но Джеймсон знала правду. Эшер был не просто студентом – он был манипулятором разума. Если он когда-нибудь снимет эти очки, то сможет проникнуть в её разум и заставить делать всё, что ему вздумается. Например, перерезать себе горло. Она содрогнулась при этой мысли.

И хотя Эшер носил очки, чтобы защитить других от своего взгляда, это не умаляло того факта, что он был опасен.

– Я ждал тебя, Джеймсон. Ты сегодня не торопилась, – протянул Эшер, и его взгляд скользнул по её телу так, что она содрогнулась.

Даже в сорок лет Джеймсон знала, что всё ещё остаётся привлекательной женщиной. Она много работала, чтобы поддерживать свою внешность: правильно питалась и поддерживала форму. Её каштановые волосы были гладко зачёсаны в идеальный хвост, ни одна прядь не выбивалась, а на её облегающей юбке не было ни единой складки. Она стояла на шпильках, высокая, – воплощение строгой безупречности.

Отбросив нервозность, она заставила себя улыбнуться. – Мистер Найтшейд, какой сюрприз. Хотя я была бы признательна, если бы вы подождали меня снаружи, а не вламывались в мой кабинет. Не находите?

Он усмехнулся. – А в чём тогда веселье?

Точно. Джеймсон напомнила себе, почему избегала его при любой возможности. Эшер был самым непредсказуемым из всех кардинальных альф, воплощение хаоса, вечно ищущий неприятностей.

Подавив беспокойство, Джеймсон подошла к своему столу, поставила на него сумку и спросила самым деловым тоном: – Чем могу вам сегодня помочь, мистер Найтшейд?

– Вот за это ты мне и нравишься, Джеймсон. Всегда прямо к делу. – Его голос сочился насмешкой, и по её коже пробежали мурашки.

Она хотела потребовать, чтобы он называл её «директор Джеймсон», как того требовал этикет, но слова застряли в горле. Джеймсон знала, что к чему. Эшер Найтшейд, может, и был всего лишь студентом, но за стенами этой академии он обладал огромной властью. Она была не настолько глупа, чтобы наживать себе врага в его лице.

– Я слышал, вы ещё не утвердили заявления стипендиатов, – сказал Эшер небрежным, но многозначительным тоном.

Настроение Джеймсон мгновенно изменилось. Она осторожно посмотрела на него. – Могу я поинтересоваться, почему вас это интересует, мистер Найтшейд?

– Потому что в этом году заявления буду утверждать я, – ответил он с дьявольской усмешкой.

У Джеймсон перехватило дыхание. Нет, нет, этого не может быть.

Она недоверчиво моргнула, прежде чем обрести дар речи. – Это не в вашей юрисдикции, мистер Найтшейд. Я отвечаю за рассмотрение и утверждение всех заявлений. Кроме того, с какой стати вас это волнует? Ваша роль здесь – учиться и преуспевать, а не вмешиваться в административные дела.

– С какой стати, спрашиваешь? – повторил Эшер, его улыбка стала шире, словно она пошутила. – Потому что ученики, которых ты набрала в прошлом году, были скучными, а я собираюсь в этот раз всё встряхнуть.

Джеймсон ощетинилась. Она не понимала, что он имел в виду под «скучными». Студенты, которых она одобряла, всегда были лучшими учениками с отличным потенциалом.

– Мистер Найтшейд…

– Сделаем это по-хорошему, или мне придётся прибегнуть к силе? Хотя, честно говоря, это совсем не будет сложно. Ты станешь хорошей девочкой меньше чем за секунду.