Корона тьмы

Рендел не мог говорить. Ни один звук не вырывался из его горла, и сколько бы ни пытались помочь ему лекари, знахари и те, кто называл себя сведущими в тайнах тела, никто не смог избавить его от немоты. Его ум развивался стремительно, но оставался заперт внутри него.

Со временем его руки нашли способ говорить вместо него. Сначала он создавал простые вещи, затем инструменты, а позже — механизмы, которые постепенно меняли жизнь деревни. Он чинил мельницы, улучшал повозки, придумывал новые способы обработки земли, и люди привыкли к нему настолько, что научились понимать его без слов.

Со стороны его жизнь могла казаться удачной. Но ощущение тесноты в пространстве, в котором он жил, не уходило. Чем старше он становился, тем яснее понимал, что его возможности не умещаются в пределах одной деревни. Его ум требовал большего — задач, которые не решаются привычными способами, и людей, способных понять его.

Особенно его притягивали рассказы о нурлаксах. Он видел в них не угрозу, а возможность — мир, в котором сила и разум могли существовать вместе. И он решил уйти.

Разговор с родителями оказался тяжёлым.

Отец долго молчал, прежде чем признать, что сын способен на большее, но страх за него не позволял отпустить легко. Мать не скрывала слёз.

Рендел выслушал, но не отступил. На рассвете он ушёл.

Первые дни пути были полны ожидания чего-то хорошего в его жизни, но со временем реальность начала разрушать это чувство. Люди не ждали его. Его идеи вызывали недоверие, его чертежи — раздражение, а его молчание — страх.

С каждым отказом его уверенность в себе ослабевала. Он не переставал понимать, что делает. Но всё меньше верил, что его работа кому-то нужна. В конце концов он решил вернуться домой. Не потому, что сдался, а потому, что потерял цель в жизни.

До дома он не дошёл. Юноша остановился в той самой таверне, где несколькими часами ранее произошла драка.

Он видел её. Видел женщину, в движениях которой не было ни суеты, ни случайности — лишь спокойная уверенность и грация. Видел двоих мужчин, которые вмешались в драку именно в тот момент, когда это стало необходимо. И понял, что эта встреча с ними — не случайность. Рендел последовал за ними.

Ночью он держался на расстоянии, наблюдая, слушая и сопоставляя увиденное, пока окончательно не убедился: упустить возможность быть рядом с этими людьми он не имеет права. Когда он подошёл к их костру, Дерек и Эльба ещё спали. Парос не спал и сразу заметит Рендела. Он поднял руки, показывая, что не представляет угрозы, затем достал лист бумаги и быстро написал несколько строк.

Парос прочитал.

— Любопытно, — сказал он спокойно. — Подслушивать — плохая привычка, но предлагать помощь — это благородно.

Рендел написал снова. Парос задержал взгляд на листке бумаги.

— Значит, тебе не нужны деньги. Ты хочешь попасть к старейшинам нурлаксов.

Он кивнул.

— Если переживём то, во что ввязываемся, я помогу тебе.

Когда проснулся Дерек, его реакция оказалась ожидаемой.

— И что он умеет? — спросил он, оценивая Рендела.

— Думает, — ответил Парос. — И делает это лучше большинства.

— Этого мало.

— Нам нужен именно такой человек.

Дерек не спешил соглашаться.

— Нам нужен тот, кто не станет обузой.

— Если он окажется бесполезным, мы это поймём быстро.

Дерек ещё мгновение смотрел на Рендела, после чего отвёл взгляд.

— Хорошо. Но я за него не отвечаю.

— И не нужно.

Позже проснулась Эльба. Она сразу почувствовала присутствие постороннего.

— Он шёл за нами от самой таверны, — сказала она спокойно.

— Ты была без сознания, — заметил Дерек.

— Нет, — ответила она. — Я просто не вмешивалась в то, что вы делали. — Она посмотрела на Рендела внимательнее. — Если вы решили его оставить, значит, он вам нужен.

В её голосе не было ни согласия, ни возражения. Только факт. Так Рендел остался с ними.

Когда они собрались в путь, он шёл рядом, ощущая странное, непривычное спокойствие. Он больше не пытался доказать свою ценность.

Не искал признания. Впервые его путь не казался ошибочным. И этого оказалось достаточно, чтобы идти дальше.

11. Домик травницы

Пока отряд Пароса продвигался к сокровищнице, задержавшись на несколько дней ради подготовки, жизнь Пэи в доме травницы текла спокойно, размеренно и тихо.

В домике стоял запах сушёных трав, а дни девушки были наполнены заботой о больных. При этом она испытывала то редкое чувство внутреннего равновесия, которое приходит лишь тогда, когда человек действительно находит своё место в жизни.

Под руководством Анны Пэя училась с упорством, которого раньше в себе не замечала. Она впитывала знания о травах, настоях и лечении так, словно всё это давно жило внутри неё и лишь ждало подходящего момента, чтобы проявиться. С каждым днём работа становилась сложнее, ответственность возрастала, но усталость перестала тяготить, потому что впервые её усилия имели ясный и ощутимый смысл.

Постепенно она сблизилась с Энжи, племянницей Анны, живой и искренней девушкой, рядом с которой не приходилось кем-либо притворяться. Вечерами они подолгу разговаривали, делились мыслями и тем, что обычно не произносят вслух, и именно ей Пэя решилась рассказать о своих чувствах к Паросу.

Энжи не испугалась того, что сказала Пэя и не отстранилась, а просто осталась рядом, как будто это было самым естественным ответом на сказанное девушкой.

Этот хрупкий покой нарушился неожиданно. Последние несколько дней Анна всё чаще задерживала на Пэе внимательный взгляд. Сначала девушка не придавала этому значения, однако со временем начала замечать, что женщина будто следит за ней исподволь.

Пэя стала быстрее уставать. Иногда привычный запах трав и отваров внезапно вызывал лёгкую тошноту, а несколько раз за работой Анна замечала, как она незаметно прижимала ладонь к животу, словно пыталась успокоить непонятное ощущение внутри.

Однажды вечером Анна остановила её после работы.

Несколько секунд она молчала, внимательно рассматривая Пэю, а затем спросила:

— Скажи откровенно, появился ли в твоей жизни мужчина?

Пэя почувствовала, как внутри на мгновение всё сжалось. Страх появился резко и точно, будто игла коснулась кожи.

Она заставила себя ответить спокойно, хотя каждое слово требовало усилия.

— Если бы это было так, у меня едва ли оставалось бы время на учёбу... Почему вы спрашиваете?

Анна слегка покачала головой.

— Последние дни тебя мутит от запахов. Ты устаёшь быстрее обычного, а сегодня едва не потеряла сознание, когда готовила отвар. Я наблюдала за женщинами слишком долго, чтобы не замечать подобных вещей.

Она ненадолго замолчала, а затем спросила уже без привычной мягкости:

— Когда у тебя в последний раз была кровь?

Эти слова уничтожили последнюю надежду на то, что Анна ни о чём не догадалась. Пэя замолчала, потому что больше не могла притворяться, будто не понимает о чём идёт речь.

— Больше месяца назад... — тихо сказала она.

Анна кивнула, не оставляя пространства для сомнений.

— Тогда ты носишь ребёнка.

Мир не обрушился. Он изменился сразу и окончательно, без перехода и без возможности вернуться к прежнему состоянию.

Пэя не сразу смогла осознать услышанное, но смысл постепенно раскрылся полностью.

Ребёнок. Их с Паросом малыш.

Она опустила ладони на живот, ещё не чувствуя ничего нового, но уже понимая, что это знание останется с ней навсегда. Внутри одновременно поднимались страх перед будущим, растерянность и неожиданно сильное, ошеломляющее чувство счастья.

Слёзы выступили сами по себе.

— Вы… не прогоните меня? — спросила она, не поднимая глаз.

Анна посмотрела на неё с искренним удивлением.

— Как ты могла так подумать? Я помогу тебе и буду рядом столько, сколько потребуется. Но ты должна сказать мне правду. Кто отец?

Пэя долго молчала, потому что понимала, что после этого ответа пути назад не будет.

— Его зовут Парос. Он нурлакс.

Анна не изменилась в лице, и именно это оказалось самым неожиданным.

Пэя рассказала всё — без утайки и без попытки смягчить правду. Анна выслушала её до конца, а затем тихо рассмеялась.

— Значит, любовь всё-таки сильнее законов, — сказала она спокойно. — Я сохраню твою тайну.

Когда Пэя ушла, Анна осталась одна у очага. Некоторое время она смотрела на огонь, словно обдумывая уже принятое решение, после чего подошла к столу, взяла перо и быстро написала короткое письмо.

Свернув его, она достала чёрного голубя, привязала записку к его лапке и выпустила птицу в ночное небо.

— Лети, — тихо произнесла она.

Её улыбка была слишком спокойной, чтобы быть случайной.

12. Тропа хищника

Тем временем отряд Пароса уже приближался к границе скал, за которыми скрывался вход в сокровищницу. Дерек вёл их через Волшебный лес, где сама местность могла стать ловушкой, если потерять концентрацию внимания хотя бы на мгновение. Деревья здесь словно меняли своё положение, тропы исчезали, а растения, ещё недавно безобидные, могли оказаться ядовитыми.

Чем ближе они подходили к цели своего путешествия, тем сильнее ощущалось давление окружающего пространства.

Когда скалы стали различимы, Эльба резко остановилась и подняла руку. Все замерли. Она указала на землю. Следы были свежими и слишком крупными, чтобы их можно было игнорировать.

Эльба присела, провела пальцами по отпечатку и быстро взяла у Рендела блокнот, чтобы написать: самка, трое детёнышей, логово впереди.

Парос понял сразу. Это означало, что путь к пещере проходит через территорию хищника, который не отступит.

Эльба предложила план, не тратя времени на обсуждение: отвлечь зверя и увести его от логова, используя детёныша как приманку. Риск был очевиден. Но другой возможности пройти не существовало.

Когда они приблизились, тигрята играли у входа в расщелину, а мать лежала чуть выше, неподвижная, но сосредоточенная. Она уже знала об их приближении.

Парос рванул первым, действуя быстро и без колебаний. Тигрица сорвалась с места в ту же секунду. Когда он схватил тигрёнка, её рёв разорвал тишину, и воздух будто дрогнул от силы звука.

Эльба перехватила детёныша и бросила его в ловушку, которую Рендел собрал заранее, однако конструкция не выдержала — когда тигрица прыгнула следом, верёвки натянулись и лопнули раньше, чем они рассчитывали. Тигрица освободилась почти сразу. И выбрала цель. Эльба поняла это раньше, чем зверь прыгнул, и бросилась вперёд, уводя хищницу за собой.

Расстояние сокращалось очень быстро. Ошибка означала смерть.

Когда лес стал плотнее, Эльба машинально потянулась к охотничьему мешочку на поясе, зачерпнула пальцами едкий порошок и метнула его прямо в морду зверя.

Тигрица не остановилась мгновенно. Она сделала ещё несколько шагов, яростно мотая головой и пытаясь избавиться от жжения, которое порошок вызывал в глазах и дыхании. Затем её движения стали тяжелее, лапы дрогнули, и зверь рухнул на землю.

Эльба осталась стоять, тяжело дыша и понимая, насколько близко оказалась к провалу. Сонный порошок бульдов действовал не сразу, и несколько лишних секунд могли стоить ей жизни. Тем временем путь к пещере оказался открыт.

Дерек, Парос и Рендел не теряли времени и начали подъём, однако, достигнув вершины, сразу поняли, что дела приняли иной оборот: у входа стояла уже не стража, а внушительный отряд нурлаксов. Прямой путь был закрыт.

Дерек тихо сообщил об этом, и Парос сразу повёл их к скрытому проходу, о котором знал. Им пришлось спуститься ниже, но там был дракон. Они бросили ему мясо с усыпляющим порошком, и когда он уснул, отправились дальше. Нашли замаскированную дверь и без шума вскрыли её.

За спиной послышались шаги. Тяжёлые и уверенные. Неотвратимо приближающиеся. Все трое мгновенно прижались к стенам. И в тот же миг воздух прорезал запах гари. Раздался треск искры. Во тьме вспыхнул свет. Из-за поворота показалась Эльба с факелом в руке.

На её лице играла самодовольная ухмылка.

— Ну что, герои, далеко ушли в этой темноте? — спросила она. — Вы умудрились пройти мимо склада с факелами и даже не заметить его. Начинаю подозревать, что у вас у всех проблемы со зрением.

Парос облегчённо выдохнул.

— Как ты нас так быстро догнала?

— Могла бы и раньше, — пожала плечами она. — Но тигрица долго не желала засыпать.

— Колыбельную пела?

— Сонный порошок ей в морду швырнула, — сухо ответила Эльба. — Одной дозы хватило и ей, и тигрёнку. Я выросла в пещерах, если вы забыли. Мои глаза в темноте работают лучше ваших.

Только теперь Дерек заметил кровь на её предплечье.

— Что с рукой?

Эльба бросила взгляд на рану.

— Подошла слишком близко. Чтобы попасть порошком в нос, пришлось рискнуть. Царапина.

— Сможешь идти дальше? — спросил он. — Впереди ловушки. И дракон.

Она усмехнулась так, будто это её только развеселило.

— Если я догнала вас после разъярённой тигрицы, то переживу и дракона. А эта царапина заживёт быстрее, чем вы снова успеете сделать что-нибудь глупое.

Рендел шагнул вперёд и крепко обнял её.

Эльба фыркнула, но отталкивать не стала.

— Всё, хватит, — проворчала она. — Я уже поняла, что вы рады видеть меня живой. Двигаемся дальше.

Теперь, когда их снова было четверо, а тоннель озаряли факелы, отряд двинулся вперёд увереннее.

У первой же развилки Рендел остановился, внимательно осмотрел стены и указал на едва заметную метку у самого пола. Маленькая стрелка, высеченная ножом много лет назад. Его собственная метка.

— Нашёл, — написал он в блокноте.

Они свернули в указанный тоннель. И каждый из них понимал: всё, что было до этого, являлось лишь дорогой к настоящему испытанию.

Потому что впереди их ждало первое из пяти смертельных препятствий.

12. Пещера

Парос резко остановился у начала следующего коридора и, обернувшись к спутникам, понизил голос почти до шёпота, будто даже каменные стены могли донести их слова до спящего в глубине чудовища.

— С этого места начинаются настоящие ловушки. Теперь каждый шаг может стать последним, поэтому смотрите под ноги, слушайте меня и не делайте ничего, что я не велю.

Первое испытание ожидало их уже через несколько десятков шагов.

Посреди тоннеля возвышалось огромное металлическое колесо, по краям которого рядами шли длинные изогнутые лезвия. На вид оно напоминало гигантскую мишень, вмурованную в стены прохода, однако стоило приблизиться хотя бы на несколько шагов, как скрытый механизм оживал, и колесо начинало вращаться с такой скоростью, что превращалось в сверкающую стальную бурю, полностью перекрывающую путь.

Парос помрачнел, узнав устройство.

— Помню эту дрянь, — пробормотал он. — Чтобы её остановить, нужно выстроиться перед колесом в шахматном порядке и одновременно поднять руки. Мы замкнём датчики движения, и механизм временно отключится.

Рендел быстро черкнул в блокноте вопрос:

«А как пройти дальше?»

— Вот это сложнее, — ответил Парос, указывая на выступ высоко под потолком. — Пока колесо замедлится, кто-то должен метнуть туда балку. Это выключатель. Подойти к нему невозможно, а значит, всё решит точность броска.

Все молча заняли позиции.

— По моему сигналу… вперёд.

Четверо выстроились перед колесом и одновременно подняли руки.

Механизм задрожал.

Скрежет металла постепенно перешёл в тяжёлое замедляющееся вращение.

— Сейчас!

Дерек, напрягшись всем телом, метнул тяжёлую деревянную балку с такой силой, словно бросал боевое копьё.

Она просвистела в воздухе и с глухим ударом врезалась точно в каменный выступ.

Раздался металлический щелчок. Колесо замерло.

— Проходим по одному, медленно и строго между дугами, — скомандовал Парос.

Один за другим они проскользнули между неподвижными лезвиями, чувствуя их холод у самых лиц.

Лишь когда последний миновал ловушку, отряд позволил себе выдохнуть.

— Сколько таких ещё? — тихо спросила Эльба.

— Пять, если повезёт, — ответил Парос. — Но если дракон учует нас раньше времени, количество испытаний перестанет иметь значение.

Дальше они шли молча.

Даже Дерек, обычно не упускавший случая отпустить колкость, теперь соблюдал тишину.

Рендел, сжимая факел, думал лишь о том, насколько безумно изменилась его жизнь за последнюю неделю. Ещё недавно его главной заботой было починить мельничное колесо в родной деревне, а теперь он шёл навстречу дракону через смертельные ловушки.

Вторая западня оказалась ещё опаснее.

Стены коридора были испещрены сотнями узких щелей, и стоило Паросу случайно коснуться одной из плит на полу, как из отверстий с визгом вырвались десятки кинжалов, пронзив воздух там, где мгновение назад находилась его грудь.

— След в след, — коротко произнёс он, внимательно глядя под ноги. — Наступайте только туда, куда ступаю я.

Так, двигаясь плотной колонной и почти не дыша, они преодолели смертоносный коридор, в котором одна ошибка означала бы немедленную смерть.

Третья ловушка встретила их обманчивым гостеприимством.

За тяжёлой каменной дверью скрывалась просторная комната, в центре которой стоял накрытый стол, ломившийся от жареного мяса, фруктов, свежего хлеба и кувшинов с водой. Воздух внутри, видимо, нарочно был сухим и горячим, так что губы мгновенно пересыхали, а желудок болезненно сжимался от голода.

— Отрава? — спросила Эльба, не сводя взгляда с жареных окороков.

— Хуже, — мрачно ответил Парос. — Еда настоящая, но пропитана составом, вызывающим полную мышечную парализацию. Один кусок — и ты останешься лежать здесь, пока тебя не найдут. Или пока не скормят дракону.

— Тогда просто идём вперёд и ничего не трогаем, — холодно сказала Эльба.

Но сделать это оказалось труднее, чем сказать.

С каждым шагом жажда и голод становились почти невыносимыми. Ароматы, исходившие от еды, сводили с ума, вода в кувшинах манила испить её.

— Может… один глоток? — прохрипел Дерек.

— Даже не думай, — отрезал Парос.

Стиснув зубы, они всё же прошли комнату до конца.

Лишь оказавшись за дверью, все почти одновременно рухнули на пол, жадно припадая к собственным запасам воды.

Парос, переведя дыхание, поднял взгляд на остальных.

— Дальше — дракон. Убить его мы не сможем. Только усыпить. Нам понадобится мясо с того стола.

— Я схожу, — без колебаний сказала Эльба. — Мне проще всего это утащить. Я всё-таки сильнее вас всех.

— Только ничего не ешь.

Она смерила его ледяным взглядом.

— Ты правда считаешь, что я настолько глупа, чтобы съесть отравленную еду?

Через несколько минут она вернулась, волоча тяжёлую скатерть, в которую было завернуто мясо. Отряд быстро распределил добычу по мешкам и, взяв остаток с собой, двинулся дальше.

Туннель неожиданно вывел их к краю огромного внутреннего утёса.

Перед ними раскрылась гигантская пещера.

В самом её центре стояла золотая клетка, искусно выкованная и освещённая десятками факелов, а внутри неё громоздились сокровища — золото, драгоценные камни, украшения, оружие, артефакты и реликвии, накопленные за столетия.

Но взгляд приковывало не это. Вокруг клетки, свернувшись кольцом, спал дракон.

Его чешуя отливала красным золотом, словно была выкована в кузнице богов. Огромное змеевидное тело плавно изгибалось по камню, четыре мощные лапы заканчивались когтями длиной с кинжалы, а хвост украшало лезвие, способное разрубить человека пополам одним ударом. Его длинные усы и густая золотистая борода шевелились при каждом выдохе, а сложенные за спиной крылья казались сделанными из расплавленного металла.

Перед ними лежало совершенное орудие смерти. И сейчас оно спало.

Осторожно, шаг за шагом, отряд начал спуск вниз. Каждый нёс по куску мяса, пропитанного усыпляющим составом. Им требовалось разложить его у самой морды зверя. Ближе. Ещё ближе.

Дыхание дракона обжигало кожу.

Последним мясо укладывал Дерек. И именно в этот момент ноздри чудовища дрогнули. Огромная грудь вздыбилась. Челюсти шевельнулись. Все замерли.

Дракон разлепил веки. Два изумрудных глаза вспыхнули во тьме. Он медленно осмотрелся. Никого. Слепая зона прямо перед мордой скрывала людей от его взгляда.

Решив, что мясо просто принесли как очередную подачку, зверь лениво поднялся и шагнул к еде.

В тот же миг, прикрываясь его массивным телом, отряд скользнул к двери сокровищницы.

Дерек бросился к замкам. Первый. Второй. Третий. Пальцы дрожали от напряжения. Четвёртый. Пятый.

Последний замок щёлкнул. Дверь распахнулась.

Внутри всё сверкало золотом. И именно в этот миг дракон доел последний кусок. Он услышал звук. Резко развернулся. Из его пасти вырвался рёв, от которого задрожали стены.

Чудовище рванулось к людям, но тяжёлая дверь захлопнулась прямо перед его мордой с таким грохотом, что с потолка осыпалась каменная пыль.

Отряд оказался внутри сокровищницы. Дракон — снаружи.

Теперь им оставалось лишь надеяться, что яд подействует раньше, чем чудовище проломит себе путь внутрь.

13. Смерть и верность

Комната, в которую они вошли, сияла мягким отражённым светом факелов. Огромное пространство было заполнено золотом, серебром и самоцветами, и отблески огня ложились на стены так, что казалось, будто сама пещера дышит теплом и в ней скрыто движение.

На несколько мгновений все замерли, не в силах поверить, что дошли до конца. Затем напряжение, державшее их всё это время, прорвалось. Кто-то рассмеялся, кто-то закричал от облегчения, кто-то обнял соседа, а кто-то просто опустился на колени, позволяя себе впервые за долгое время перестать держаться. Они были живы, и они дошли.

Все, кроме Пароса, бросились собирать сокровища.

Он искал только одно. Открывая сундук за сундуком и перебирая шкатулки, он не обращал внимания ни на золото, ни на камни, пока наконец не нашёл то, ради чего прошёл этот путь.

Хрустальная шкатулка лежала в глубине неприметного сундука, и внутри неё находилось кольцо — золотое, усыпанное бриллиантами, с редчайшим камнем в центре, который не был просто огранён, а представлял собой цельный осколок небесного тела.

Парос осторожно поднял находку.

— Я нашёл, — сказал он тихо. — Нам нужно уходить.

В его голосе не было радости. Только холодная решимость. Они подошли к выходу. За дверью стояла тишина.

Парос первым приоткрыл её и выглянул наружу, после чего жестом позволил остальным двигаться.

Дракон спал. Он лежал у подножия стены, словно пытался подняться и не смог, тяжело дыша и не реагируя на происходящее. Отряд выстроился и один за другим покинул логово, двигаясь почти бесшумно, стараясь не задеть ни камень, ни воздух.

Путь лежал вверх.

В темноте над ними тянулись канаты, по которым они спускались, и теперь именно они становились единственным шансом выбраться отсюда.

Первым поднялся Рендел, действуя довольно быстро. Через мгновение сверху послышался тихий скрип — он уже приводил в движение лебёдку.

Сначала подняли сокровища. Затем начали подниматься сами. Последней выбралась Эльба.

Оказавшись наверху, они остановились и посмотрели вниз.

Дракон всё ещё лежал. Но покой оказался обманом. Его тело дрогнуло. Он пробудился. Сначала движения были неуверенными, словно он не понимал, где находится. Затем в них появилась сила. Он метался по пещере, цепляясь когтями за камень, сбивая обломки и выдыхая пламя в разные стороны, будто отбиваясь от невидимой угрозы.

Усыпляющий порошок в мясе оказался слишком слабым.

Шум привлёк стражу. Через ворота в пещеру ворвались нурлаксы. Увидев дракона в таком состоянии, командир без колебаний отдал приказ. Его нужно было уничтожить. Таков был закон.

Внутрь закатили гарпун — тяжёлое, медленное оружие, созданное для одного удара.

Стражники ждали. Дракон увидел их. Он не напал, не защитился. Он замер, словно до последнего не верил, что опасность исходит от тех, кому он служил.

Раздался щелчок, затем свист. Гарпун вошёл точно в грудь дракона. Удар прошёл сквозь всё тело, и оно содрогнулось, как будто сама сила, державшая его в этом мире, на мгновение ослабла. Из пасти вырвался дым, движения стали рваными, а блеск чешуи начал тускнеть.

Через несколько секунд он рухнул. Тяжело и навечно. Так закончилась жизнь того, кто был верен своему долгу до конца.

На краю утёса стояли люди. Никто не отводил взгляда.

— Они убили его… за что? — тихо сказал Дерек. — Он просто выполнял свою роль стража.

— Потому что таков закон, — ответил Парос, и в его голосе не было ни уверенности, ни оправдания.

Остальные молчали. Легенды говорили о мудрости нурлаксов. Но сейчас перед ними была лишь холодная сторона этой силы. Когда пещера скрылась за поворотом, отряд развернулся и ушёл.