Верховный Маг. Книга 2

– М-да, мне не нужна магия четвертого уровня, чтобы диагностировать у Профессора Вастора тяжёлый случай «синдрома Зависти». Быть таким мелочным в его возрасте – это очень печально, – сказала Солус.

– Да уж. Такое бывает, когда уступаешь трон кому-то моложе и талантливее. Знакомое чувство, – ответил Лит, думая о том, как повезло его одноклассникам родиться с голубыми ядрами маны, в то время как ему пришлось годами вкалывать, чтобы достичь этого уровня.

– Прежде всего, кто может сказать мне, каковы главные ограничения светлой магии с первого по третий уровень?

Лит поднял руку, но то же самое сделали и все остальные. Вастор наугад выбрал одного из них.

– Вы, с надменным личиком. Можете поделиться с классом, – сказал он, указывая на девушку с чёрными волосами до плеч в первом ряду.

– Профессор, вообще-то меня зовут…

– Мне плевать, – оборвал её Вастор.

– Я ожидаю, что как минимум половина из вас отсеется в течение первых шести месяцев. Я не собираюсь утруждать себя запоминанием ваших имён.

Лица большинства побагровели от гнева, а Лит тем временем внутренне улыбался.

По сравнению с большинством дворян, которых он встречал в прошлом, Профессор Вастор был очень вежлив. По крайней мере, он никого не выделял – он обращался со всеми как с дерьмом.

57 Новый урок (2)

Черноволосая девушка была просто в ярости. Она принадлежала к одной из древних благородных семей, которыми восхищались и которых уважали во всём Королевстве Грифон. С ней всегда обращались как с принцессой королевских кровей, никто и никогда не смел проявить к ней неуважение.

Теперь же ей не только пришлось вытерпеть все эти грубые слова, но у неё даже не было возможности огрызнуться в ответ Профессору Вастору. Угрожать магу, принадлежащему академии, было всё равно что плевать в небо – это всегда выходило боком.

Всё, что ему нужно было сделать, чтобы положить конец её карьере целительницы, – это дать ей плохую оценку. Учитывая, что у неё было пятеро братьев и сестёр, а сама она была последней в очереди на наследование, магия была её единственным спасением.

Ей оставалось лишь проглотить свою гордость и ответить:

– У низших уровней светлой магии есть два непреодолимых ограничения. Первое заключается в том, что светлая магия может лишь усилить выздоровление пациента. Если он страдает от чрезмерной потери крови или уже находится на пороге смерти, исцеляющая магия бесполезна.

– Второе ограничение…

– Ладно, хватит. Твоя очередь, Угрюмый, – оборвал он её, указывая пальцем на Лита.

– Второе ограничение – она не может отращивать утерянные части тела, будь то органы или конечности. Чисто отрубленные пальцы или конечности можно прирастить обратно, но только если они хорошо сохранились и в течение часа после ампутации.

– Верно и верно! – прозвучал голос Вастора почти разочарованно.

– А теперь, кто скажет мне, как, гипотетически, можно решить первую проблему? – Все снова подняли руки.

– Ты, с лицом нищенки, – обратился он к миниатюрной девочке с длинными каштановыми волосами, сидевшей в нескольких партах от Лита. Из-за её маленького и тощего телосложения трудно было представить, что ей двенадцать лет, она едва ли выглядела старше восьми.

Было ясно, что она долгое время страдала от недоедания. Шестое чувство Лита подсказывало ему, что форма академии, вероятно, была первой красивой одеждой в её жизни.

После всего стресса первого дня в академии угрозы и оскорбления Профессора Вастора стали для неё последней каплей. Когда она попыталась ответить, из её горла вырывалась лишь икота, она сдерживала слёзы.

«Вот же мудак», – подумал Лит.

Его рука инстинктивно поигрывала с Избирательным бюллетенем, но он его не активировал. Это была её проблема, а не его. Она ничего не сделала для него, когда его самого дважды за утро травили, так что у Лита не было причин утруждать себя помощью.

Однако его движения не ускользнули от взгляда Профессора Вастора.

«Ох, твою мать! Я почти забыл об этом оборванце с Избирательным бюллетенем. Если эта штука ведёт запись и он вздумает доложить обо мне Директору, у меня будут крупные неприятности.

«Линджос ясно дал понять, что „суровая любовь“ профессоров теперь считается травлей, и он не раз пытался меня уволить. Он только и ждёт повода, чтобы заменить меня одним из своих злобных лакеев. Чёрт, я слишком стар, чтобы терять такую хорошую работу».

– Мне так жаль, юная мисс. Я не хотел вас обидеть. Ну-ну. Не торопитесь с ответом, – его голос внезапно стал елейным, и он протянул ей платок из нагрудного кармана.

Несмотря на свою хрупкую внешность, ей потребовалась всего секунда, чтобы взять себя в руки.

– Единственный способ это сделать… – ответила она, время от времени всхлипывая.

– …это каким-то образом наполнить пациента жизненной силой из внешнего источника. Но это невозможно. Я работала целительницей с шести лет, я пробовала бесчисленные заклинания и всегда терпела неудачу.

– Светлая магия не может создавать или передавать энергию, только питать то, что уже есть.

Весь класс закивал.

«Чёрт его знает, – подумал Лит. – Единственные пациенты, которых мне не удалось спасти, – это те, кто прибыл слишком поздно. Даже моя истинная магия не могла переливать жизненную силу».

– Верно, юная мисс! – на этот раз его голос звучал искренне радостным. Класс начинал подумывать, что он страдает от резких перепадов настроения.

– И не волнуйтесь, здесь, на факультете света, мы решим вашу проблему с ростом в мгновение ока, даю вам слово. – Убедившись, что выпутался из неприятностей, он вернулся к своему язвительному тону.

– Малышка права, светлая магия на это не способна. Неважно, насколько талантлив маг или насколько сложно заклинание, это невозможно. Однако светлая магия четвёртого уровня может. Кто-нибудь хочет высказать обоснованное предположение?

В классе воцарилась тишина, никто не поднял руку.

Профессор Вастор ухмыльнулся их невежеству, выпятив грудь.

– О-хо-хо! Похоже, вам ещё многому предстоит научиться. Но вы пришли в нужное место. Ответ таков: это возможно только при смешивании со магией тьмы.

– Что?

– Как?

– Какого хрена?

Профессор Вастор проигнорировал их потрясённые лица и возгласы, наполнившие класс. Он взмахнул руками в воздухе, с помощью первичной магии создавая чёрно-белый круг, идентичный земному изображению Инь и Ян.

– Величайшее наследие, оставленное нам Магусом Сильверкрылом, – это знание о том, что светлая магия и магия тьмы едины. Они вечно танцуют вместе во всём сущем. Когда одна наступает, другая отступает.

– Когда свет делает шаг вперёд, тьма делает шаг назад, и наоборот. Когда они в гармонии, жизнь процветает, в противном случае ждёт лишь смерть. Ключ к светлой магии четвёртого уровня – в их сплетении.

– Темная магия забирает энергию у донора, а светлая магия позволяет ей войти в тело пациента без отката. Ключ к успеху – в их равновесии.

«Охренеть! – подумал Лит. – Как я мог быть таким тупым? Я читал эту чёртову книгу сотни раз, я должен был сам догадаться об этом много лет назад. Хотел бы я быть более талантливым в магии или хотя бы умнее».

«Эй, это обидно! – упрекнула Солус. – Я намного умнее тебя, и тем не менее я тоже не справилась. Настоящая проблема в том, что наш подход к магии слишком наивен. Клянусь создателем, как же я ненавижу чувствовать себя такой бесполезной. Если бы только у меня сохранились воспоминания…»

– Прошу прощения, Профессор, у меня вопрос, – Заносчивая вывела их из момента самосожаления.

– Если здесь, в Белом Грифоне, мы смешиваем светлую и темную магию для исцеления, в чём разница между нами и Чёрным Грифоном? Разве они не могут делать то же самое?

– Разница, дорогая моя Заносчивая, заключается в цели. Здесь, в Белом Грифоне, мы гордимся нашим факультетом светлой магии, где мы можем излечить почти всё.

– В Чёрном Грифоне они специализируются на разрушении.

Остаток часа Профессор Вастор снова и снова показывал им простейшее заклинание светлой магии четвёртого уровня, пока каждый не смог его исполнить.

Самыми быстрыми учениками оказались юная мисс, парень с надменным лицом, Заносчивая и Угрюмый, именно в таком порядке.

Лит сделал всё, что мог. Ему нужно было прочувствовать заклинание с помощью ложной магии, прежде чем воспроизвести и усилить его с помощью истинной магии. И всё же он оказался на четвёртом месте.

После этого Профессор Вастор открыл Пространственные Шаги, которые перенесли их прямо к больнице академии.

«Лит, Профессор так долго держал портал открытым, что дал мне время разгадать его тайну. Причина, по которой персонал может создавать их с такой лёгкостью, кроется в кольце с эмблемой академии, которое они носят.

«Весь замок – это гигантский артефакт, они просто используют кольца, чтобы подключиться к его силе. Если твоя форма имеет столько функций, я даже представить не могу, на что способно нечто такое большое и мощное, как это здание».

Лит не ответил, он лишь задавался вопросом, насколько могущественной может быть Солус по сравнению с академией, если вернёт свою былую силу. Он находил упоминания о магических башнях только в сказках, и там они описывались как нечто непостижимое.

Согласно преданиям, в своей магической башне маг был почти всемогущ. Но в сказках также говорилось о феях-крёстных, эльфах, духах и счастливых концах, а ему ещё не доводилось встретить кого-то, кто воспринимал бы всё это всерьёз.

Когда он говорил об этом с Наной, Ларком и Маркизой, все они высмеивали его за детские мечты.

Когда ученики вошли через двойные двери, они не могли поверить своим глазам.

Больничное отделение академии могло заткнуть за пояс любую больницу Земли. Полы могли самоочищаться, кровати двигались и массировали тела пациентов, чтобы избежать пролежней, и постоянно отслеживали их жизненные показатели.

Воздух был свежим и чистым, без запаха дезинфицирующих средств, который обычно преследует подобные места. Всё это больше походило на курорт для знаменитостей, а не на место, куда люди приходят умирать.

– Какое чудо магии! – сказал тот самый парень с надменным лицом, пятнадцатилетний рыжеволосый юноша ростом 1,65 метра (5 футов 5 дюймов). – Но, полагаю, этого следовало ожидать, ведь всё это спроектировали вы, Профессор Вастор.

– Юриал, мальчик мой! – наконец узнал его Профессор Вастор.

– Давненько не виделись. Как твой старик, Деирус? Быть архимагом – большое бремя, ты должен быть готов прийти ему на смену как можно скорее.

– С моим отцом всё в порядке, спасибо. Я передам ему ваши приветствия. С вашей помощью, я уверен, я смогу продолжить семейную традицию.

– Ну конечно! Родословные магов высоко ценятся здесь, на факультете света. Надеюсь, ты покажешь всем этим сопливым дворянам и бедным простолюдинам, из чего сделан настоящий маг.

«Беру свои слова обратно, – подумал Лит. – Он всё-таки дискриминирует, просто не так, как я привык. Похоже, он падок на магические семьи, а не на благородные. Полагаю, не все Профессора могут быть как Траск или Налеар».

Одна лишь мысль о её имени вызвала тёплое чувство во всём теле, которое Лит поспешно подавил. Он презирал себя за своё слабое, гормональное тело, тратящее драгоценное время и энергию на подростковые иллюзии.

Лит не мог позволить себе ни единой оплошности, скоро должен был начаться отборочный тур, и он был полон решимости блистать среди своих сверстников.

58 Важность статуса

Профессор Вастор сдержал своё слово. Он привёл их в Отделение интенсивной терапии (ОИТ) больницы и по очереди попросил диагностировать состояние пациентов.

Вастор записывал их ответы, чтобы затем сравнить их с медицинскими картами. Ему не разрешалось ставить им оценки в первый день, но он без колебаний жёстко отчитывал тех, кто упускал хоть какую-то деталь, унижая их перед всем классом.

Из-за характера задания класс разделили на две группы сразу после того, как каждый из них осмотрел своего первого пациента. Следующие раунды позволили Вастору разделить группы ещё дальше, основываясь на уровне подготовки студентов.

В первую группу вошли те, кто выбрал специализацию Мастера-целителя, соблазнившись престижем, который сулил этот титул. Однако им не хватало либо опыта в целительской практике, либо средств на хорошего наставника, чтобы это компенсировать.

Вастор смог сразу же их вычислить, поскольку они умели использовать лишь Винире Рад Ту – вездесущее диагностическое заклинание первого уровня.

Во второй же группе оказались высокомерная особа, мрачный тип, юная леди, Юриал и все те, у кого в распоряжении было личное диагностическое заклинание, а то и не одно.

К его большому удивлению, сын архимага Юриал не уступал в таланте и точности высокомерной девчонке, в то время как юная леди и мрачный парень давали им обоим сто очков вперёд, выделяясь, словно ястребы среди ворон.

Особенно мрачный тип – он оказался способен находить мелкие детали, которые в своих диагнозах упускали даже Мастера-целители академии. Это было не что-то серьёзное, но он также смог предложить способы улучшить их прогноз, ускоряя процесс исцеления.

Вастор достиг своего возраста и положения в обществе не для того, чтобы позволять чему-то незначительному, вроде личных предрассудков или предпочтений, вставать на пути его интересов.

«Простолюдины или нет, а эти двое пахнут успехом. Даже эта сопливая девчонка чертовски хороша. Она способна не уступать такому чистокровному, как Юриал. Я всегда гордился своим чутьём на настоящие таланты.

Мне всё равно, на кого направлен свет софитов – на меня или на кого-то другого. Пока я могу поддерживать свой статус и положение, всё сгодится. Я должен втереться к ним в доверие, прежде чем это сделает кто-то другой.

Когда они прославятся, я стану для них никем. А сейчас я для них – целый мир. Пора записать их имена и как следует запомнить».

– Похоже, у нас есть победители. – Говоря с четвёркой лучших студентов, голос Вастора потерял всякий след сарказма и неуважения. Он говорил мягким и дружелюбным тоном, словно дедушка, беседующий с любимыми внуками.

– Не могли бы вы представиться классу как следует? Это замотивирует их работать усерднее, чтобы состязаться с вами всеми.

«Если они настолько заблуждаются, что верят, будто у них есть хоть малейшая надежда, конечно», – мысленно усмехнулся он.

В уме Вастор уже отделил сливки от молока, а молоко – от мочи. Он просто был вежлив.

– Меня зовут Фрия Соливар. – Как и все остальные, она была в штанах, а не в юбке, поэтому, делая реверанс, она вместо юбки приподняла полы своей мантии.

– Моя мать – герцогиня Соливар, надеюсь, вы о ней слышали.

Бровь Вастора поползла вверх, пока он напрягал память, пытаясь вспомнить.

– Ах, да. Я слышал лишь хвалебные отзывы о том, как ей удалось остановить то ужасное наводнение в прошлом году. У такой гениальной женщины просто обязана была родиться одарённая дочь. Уверен, вас ждёт блестящее будущее.

Он пропустил Юриала – сомневаюсь, что даже эти тупицы могли не заметить, как тот кичился своим статусом наследника архимага Деируса.

Сделав несколько жестов одному из своих помощников, Вастор встал перед миниатюрной девочкой, добродушно улыбаясь.

– Меня зовут Квилла из Цереи. Мне двенадцать лет. – Квилла не знала этикета и не умела представляться, поэтому она просто низко поклонилась Вастору, сообщив то, что сочла важным.

– Так юна и так искусна! Вы поистине неогранённый алмаз. – Вастор получил от своего помощника бутылочку с фиолетовой жидкостью и с лёгким поклоном преподнёс её Квилле.

– Вот, это один из лучших тоников, что могут приготовить наши Мастера-алхимики. Пейте по стакану каждую ночь перед сном, и будете расти как на дрожжах. Уверен, вы станете прекрасной леди.

Квилла проглотила наживку вместе с крючком, леской и поплавком, покраснев от комплиментов до кончиков ушей. Она никогда в жизни не получала ничего столь ценного, поэтому держала бутылочку, как младенца, заикаясь от благодарности.

Вопреки его ожиданиям, мрачный тип достал свой блокнот и в буквальном смысле начал записывать то, что сказали другие. Он сделал блестящий ход, использовав для письма магию воды вместо ручки.

«Идеальная безмолвная магия воды. Моё чутьё меня никогда не подводит». Улыбка Вастора стала шире, он был уверен, что напал на золотую жилу.

– Проявлять уважение к соперникам – это всегда умный ход, молодой человек.

Следуя книгам по этикету, которые он хранил в Солуспедии, Лит сделал шаг назад в знак уважения к профессору Вастору, а затем низко поклонился.

– Я всегда записываю всё значимое, чтобы было легче запомнить. В конце концов, только эти трое достойны внимания.

После неудачного первого впечатления, которое он произвёл на уроке профессора Налеар, Лита распирало от уверенности. Благодаря Бодрости он был уверен, что справился лучше всех.

Впервые в жизни он не чувствовал себя той самой лягушкой в колодце. Он наконец-то нашёл то, в чём был действительно лучшим.

После того, как с ним обошлись одноклассники, Литу было плевать на соблюдение приличий. Он и так уже был изгоем, тем, в кого без зазрения совести швыряли мусор. Ему больше нечего было терять.

Лит собирался относиться к ним точно так же, как они относились к нему – со злобой и без всякой пощады.

– Меня зовут Лит из Лутии. Мне тоже двенадцать.

– Двенадцать лет? Лит? – Лит уже был выше него (П.А.: рост Лита – 1,6 м или 5 футов 3 дюйма), так что Вастор его не узнал.

– Я столько о вас наслышан. Да что там, все здесь наслышаны. Ребята… – Он якобы обращался ко всему классу, но смотрел только на остальных троих, чтобы убедиться, что они слушают.

– …Лит, что стоит здесь, – это тот, кто разгадал так называемое „проклятие“ – уникальный яд, который ускользнул даже от лучших из нас. Вы слышали об этом? – Фрия и Юриал кивнули, тогда как Квилла и многие другие покачали головами.

У Вастора сердце кровью обливалось при мысли о том, сколько бумаги уйдёт впустую, но он не мог сделать всего одну копию отчёта только для Квиллы. Другие студенты пожаловались бы на такую вопиющую дискриминацию.

Пока его помощник раздавал отчёты, он продолжал окучивать свою золотую жилу.

– Двенадцатилетний шестикастер, да к тому же с огромным талантом к магии света – вот как он сюда поступил.

Учитывая его телосложение, рост и всё, что они узнали за последние минуты, одноклассники Лита смотрели на него новыми глазами, даже с ноткой уважения. Фрия и Юриал пожалели о содеянном ранее.

Если бы вместо того, чтобы швырять в него мусор, им удалось бы заслужить его расположение, возможно, он мог бы их многому научить. На секунду Фрия подумала, что у неё одной есть ещё один шанс.

Судя по тому, что произошло ранее, этот Лит был явно падок на женские чары, а она была весьма хорошенькой. Но когда она улыбнулась ему, открывая рот, чтобы заговорить, он посмотрел на неё таким холодным взглядом, что у неё по спине пробежали мурашки.

Его глаза были пусты, как у хищника, который вот-вот разорвёт свою добычу. Фрия проглотила свои надежды и сделала вид, что ничего не произошло.

– Лит, мой мальчик, тебе следует больше улыбаться. Если ты будешь так на всех смотреть, как они заметят, какой ты красавец? – Вастор похлопал его по плечу.

«Я? Красавец? Ну и подлиза! Неужели он думает, что я не заметил, как его отношение развернулось на сто восемьдесят градусов?» – подумал Лит.

«Думаю, он знает, что ты заметил, просто надеется, что тебе всё равно, – ответила Солус. – А насчёт красавца… да, ты не на уровне Траска, но, может, если бы ты избавился от этого взгляда малолетнего серийного убийцы…»

Квилла тоже сожалела о случившемся, но по совершенно другим причинам. Она ничего не сделала против Лита, но и не помогла ему. Как и остальные, она всегда держалась на расстоянии.

Оглядываясь назад, она понимала, что должна была помочь ровеснику-простолюдину. Но он был высоким и пугающим, поэтому она приняла его за дворянина. К тому же одноклассники пугали её ещё больше.

– Что ж, хватит обходов, я уже получил всё, что мне нужно. Позвольте показать вам, где творится настоящая магия.

Вастор провёл их по нескольким коридорам в другое отделение. Табличка над дверью говорила сама за себя: «Отделение утраченных конечностей».

– Как вы уже должны были понять, сюда мы переводим пациентов, потерявших одну или несколько конечностей, после стабилизации их состояния. Мы действительно можем отращивать их с нуля, но это долгое и сложное заклинание. Следуйте за мной.

Палата была почти пуста, занято было всего несколько коек. В отличие от ОИТ, она была полна цветов и волшебных картин, что делало атмосферу успокаивающей и приятной. Стены были расписаны волшебными фресками, изображавшими солнечные леса, которые были настолько живыми, что казались настоящими.

Профессор Вастор подвёл их к кровати светловолосого парня лет двадцати с небольшим, у которого отсутствовала почти вся правая рука. Осталась лишь небольшая культя.

– Студенты, позвольте представить вам капитана Заррана. Он потерял руку в стычке с Империей Горгон, защищая северные границы нашего Королевства.

Мужчина был явно смущён. В отличие от большинства пациентов в ОИТ, он был в сознании и ясно мыслил. Несмотря на то что они вежливо его приветствовали, он не мог не чувствовать себя лошадью на ярмарке, которую вот-вот безжалостно осмотрят и ощупают.

Внезапно двустворчатые двери палаты снова открылись. Вошедший мужчина привлёк внимание всего персонала и почти всех студентов. По их восхищённым вздохам Лит догадался, что это был либо профессор Март, либо Манохар.

«Ярко-синее ядро маны, – заметила Солус. – Ставлю на то, что это Март».

«Ставку не принимаю», – ответил Лит.

– Профессор Март, как я рад вас видеть, – сказал Вастор с улыбкой до ушей.

– Я как раз собирался объяснить студентам четвёртого курса процедуру отращивания. Не окажете нам честь?

59 Важность статуса (2)

Профессор Март был мужчиной лет сорока, ростом около 1,78 метра (5 футов 10 дюймов), с густыми светлыми волосами. За исключением козлиной бородки, его лицо было идеально выбрито, отчего оно выглядело спокойным и молодым.

Судя по мешкам под глазами и сутулой осанке, было очевидно, что он не выспался. Неудивительно, что он попросил профессора Вастора подменить его.

Увидев студентов, он выпрямился, улыбаясь небольшой толпе.

– С радостью, дорогой коллега. Простите, что пропустил нашу встречу, ребята. С тех пор как вернулся профессор Манохар, началась настоящая суматоха. Ему нужно многое наверстать.

Класс слегка поклонился ему, принимая извинения. Они горели желанием учиться у одного из двух самых знаменитых глав департамента светлой магии Белого Грифона.

– Прежде всего, невозможность отращивать конечности или органы – это распространённое заблуждение. Человеческое тело на самом деле обладает такими способностями, но обычно они дремлют. Чтобы временно пробудить их, необходимо использовать огромное количество энергии.

– Речь идёт о таком количестве маны, что одному магу невозможно сотворить заклинание в одиночку. Обычно процедура требует двух команд. Первая творит заклинание, запуская процесс регенерации.

– Вторая же должна передавать энергию пациенту, чтобы тот выжил. В противном случае нагрузка от отращивания целой конечности за считанные минуты истощит его тело, лишив всех питательных веществ и убив на месте.

– С большинством органов всё ещё сложнее, поскольку время имеет первостепенное значение. Один маг может регенерировать небольшие органы, вроде почек, но более крупные или жизненно важные органы обычно требуют слишком много энергии. Одинокому магу лучше всего поддерживать жизненные показатели в стабильном состоянии и звать на помощь.

«Интересно, – подумал Лит. – Основываясь на моих скудных знаниях, возможно, большой расход маны связан с тем, что на самом деле они, сами того не зная, собирают и стимулируют взрослые стволовые клетки в теле пациента.

«Либо так, либо в этом мире у них есть исцеляющий фактор, в чём я сильно сомневаюсь.

«Если я прав, с помощью истинной магии я мог бы проделать весь процесс в одиночку, но это заняло бы дни, если не недели. Принцип „всё или ничего“ ложной магии слишком всё усложняет и для целителя, и для пациента. Истинная магия, напротив, позволила бы целителю разделить процесс на этапы, как я сделал для Тисты».

Профессор Март продолжил.

– Вам повезло, так как я как раз собирался начать отращивать капитану Заррану новую правую руку.

Солдат неловко улыбнулся. Он больше не чувствовал себя лошадью на ярмарке, скорее – лабораторной крысой.

– Первый шаг – принять во внимание пол и телосложение пациента, а затем выбрать лучший шаблон конечности, имеющийся в нашем распоряжении.