Верховный Маг. Книга 2

В этот момент Лит активировал Заклинание Тишины на оба уха, чтобы не слушать поток брехни, который извергала девушка.

Он достаточно хорошо знал свой характер, чтобы понимать, что в противном случае, он, вероятно, потерял бы самообладание, особенно если бы она упомянула его семью.

– Эй, Солус, я не умею читать по губам, но, полагаю, она выставляет себя важной шишкой, кичась статусом своей семьи. И всё это время унижает меня и мою внешность. Насколько я близок?

– Очень близок. Клянусь создателем, эта девица и вправду мастер слова. Будь у меня тело, я бы уже надрала ей задницу. Что она только о тебе не говорит! Она просто худшая из худших! И в довершение всех оскорблений, эти две гарпии поддакивают ей в нужные моменты.

– Пожалуйста, без подробностей, я и так в ярости, не подливай масла в огонь. Пора проверить слова Директора на деле. Я не собираюсь терпеть это дерьмо ни…

Прежде чем он успел закончить мысль, Солус прервала и его, и заклинания.

– Это твой выход! – Лит едва успел услышать:

– Ты меня слушаешь?

– Ради всех богов, нет, милочка. У тебя такой писклявый голос, что я бы оторвал себе уши, если бы мне пришлось слушать всё твоё нытьё и разглагольствования.

Три девушки онемели от шока.

– Милочка? – эхом отозвался кто-то в аудитории.

– Это просто фигура речи, конечно, – ответил Лит, словно говорила предводительница стаи.

– Ты же не слепая, я почти уверен, что, несмотря на твоё раздутое эго, в глубине своего гнилого сердца ты знаешь, что снаружи ты почти так же уродлива, как и внутри.

Даже в моей захудалой деревне есть дворяне, но ты, без сомнения, выигрываешь приз как обладательница самого большого кола в заднице и самого заносчивого вида, это я должен признать.

У Лита был лишь один выход из этой ситуации, и меньшее, что он мог сделать – это выплеснуть всю свою накопившуюся ярость.

– Как… Как ты смеешь? – Лицо девушки побагровело, её глаза вылезали из орбит от ярости и были полны маны.

– Слушай, детка, урок вот-вот начнётся, а мне уже скучно. Может, ты и привыкла пугать людей своей уродливой рожей и противным голосом, но я в своей жизни сталкивался и с худшим. А теперь проваливай, пока я не доложил на тебя за домогательства.

– Это не твой дом, это одна из шести великих академий, здесь есть правила!

Поскольку они всё равно собирались причинить ему вред, он даст им столько верёвки, сколько они хотят, в надежде, что в итоге они на ней и повесятся.

Девушка от души рассмеялась.

– Правила? Да плевать я хотела на правила, я могу убить тебя прямо здесь и выйти сухой из воды меньше чем за час. Думаешь, хоть кто-то из этих трусов посмеет сказать хоть слово?

– Что кто-то из дворянской или магической семьи потратит хоть один вздох на грязного крестьянина? Таким, как ты, здесь вообще не место. Ваш сорт только оскверняет это место и портит доброе имя магии.

Лит возмущённо встал, готовый к грандиозному финалу.

– Как вы смеете? Я говорил с Директором, когда записывался, он сказал…

Девушка слева от него прервала его.

– Кто? Этот неудачник? Мой отец говорит, что он так молод, что, наверное, до сих пор по ночам писается.

– Он всего лишь подставное лицо, как и все Директора, – добавила та, что справа. – Он просто марионетка в руках великих семей. Ты здесь совсем один, деревенщина.

Предводительница стаи вновь обрела уверенность, скрестив руки на груди, а самодовольная ухмылка растянулась от уха до уха.

– А теперь подними свою грязную задницу со стула, встань передо мной на колени и вылижи мои туфли дочиста. Если сделаешь это, обещаю не слишком сильно тебя бить.

Их кулаки вспыхнули пламенем, рты и руки двигались в унисон, каждая произносила своё заклинание.

Лит просто вынул правую руку из длинного рукава формы, показав маленькую чёрную сферу. Магия мягко текла и пульсировала внутри неё.

Он поднёс её к их искажённым от ужаса лицам. Их улыбки и заклинания исчезли, вся аудитория затихла.

– А теперь ещё раз, и с чувством.

53 Последствия

– Конец Труса? – класс взорвался возгласами шока и возмущения. Все знали, что это такое, но на самом деле никто не использовал его уже много лет, до такой степени, что это считалось просто мифом.

– Как подло! – заводила отчаянно искала выход. Впервые в жизни её прижали к стене.

– Это ты заставил меня всё это сказать, я просто попалась в твою ловушку, это всё твоя вина!

Лит чуть со смеху не помер.

– Серьёзно? И это твоё оправдание? «Он заставил меня это сделать»? Ты сделала это совершенно самостоятельно, и всё, что произошло с тех пор, как я вошёл в класс, было записано. Сомневаюсь, что кто-то найдёт запись, где я умоляю, чтобы мне надрали задницу.

Она осознала идиотизм своего плана в тот самый момент, когда произнесла его вслух, поэтому решила перейти к более тонкому подходу.

– Послушай, я всё понимаю. Мы неудачно начали, но мы всё ещё можем всё исправить.

– Ну разумеется! Я могу доложить обо всём Директору или использовать Избирательный бюллетень, чтобы вызвать помощь. В любом случае ты навсегда исчезнешь из моей жизни.

Девушка побледнела как полотно, но отказывалась отступать.

– У тебя совсем нет стыда? Не способен ничего сделать сам, прячешься за костылём, созданным для калек и слабаков? Неудивительно, что вы, простолюдины, не можете добиться здесь никакого уважения. Вы его не заслуживаете!

Лит рассмеялся ещё сильнее.

– Пытаешься давить на гордость? Будь я пятилетним, это, может, и сработало бы. Но знаешь что? Смешно слышать речи о стыде и немощи от тебя. Чья бы корова мычала.

– Ты на три года старше меня и вместе со своими подружками нападаешь на одного. Что ещё хуже, единственная причина, по которой вы это сделали – желание помучить того, кого считаете низшим существом, просто потому что думаете, что вы неприкасаемы.

– Можешь называть меня трусом за использование Избирательного бюллетеня, но какое тогда у тебя оправдание? Вы – не более чем три жалкие девчонки, привыкшие прятаться за спинами родителей и съёживающиеся от страха, когда приходится отвечать за свои глупые поступки.

– Это не храбрость и не сила, когда единственная причина твоей самонадеянности – фамилия. Это жульничество. Если ты действительно считаешь, что поступаешь правильно, то напади на меня, с Бюллетенем или без, не заботясь о последствиях.

– В конце концов, Директор – всего лишь марионетка, это твои слова. Если Белый Грифон действительно в ваших руках, чего вам бояться? Но раз вы не двигаетесь с места, значит, вы знаете, что неправы и что вы просто лицемерки!

Ей хотелось убить этого маленького ублюдка, засунуть все его слова ему обратно в глотку, но она не могла, как и её подруги. Они уже рисковали быть исключёнными, и единственным выходом оставалось ограничение ущерба.

Директор ввёл политику нулевой терпимости к издевательствам, и все при Дворе знали, что за ним стоит Королева, дёргающая за ниточки.

Её отец, Герцог Хертия, выразился предельно ясно.

– Делай что хочешь, я тебя прикрою, пока тебя не поймают с поличным. Мне наср*ть на жизни простолюдинов или мелких дворян, но я слишком много работал, чтобы потерять всё из-за такой мелочной причины.

– Если ты настолько некомпетентна, что оставишь улики, нашу семью подвергнут тщательной проверке, а наши активы заморозят на время всего расследования. Я скорее брошу тебя на растерзание волкам, чем поставлю под угрозу фамильное имя. В конце концов, я всегда могу завести другую дочь.

– Незаменимо лишь моё Герцогство.

Слишком много магов перебежало из Королевства Грифон после окончания академий, продав все изученные секреты в обмен на обещание мести и богатства.

Система показала свою продажность десятилетия назад, но теперь она рушилась под собственным весом, всё быстрее и быстрее выходя из-под контроля, словно снежный ком.

Несмотря на то, что знатные семьи и родословные магов всегда противились переменам, после потери двух магов уровня Магус из-за несправедливого обращения, и Королева, и Ассоциация Магов жаждали крови.

В прошлом году сын Герцога Мониара был признан виновным в том, что заставил блестящего молодого мага перебраться в Империю Горгон, где тот проявил выдающийся талант.

Герцог защищал поступок сына до самого приговора и в итоге получил то же наказание. Королева лишила его титула и всего имущества, передав их ближайшему родственнику.

На следующий день он покончил с собой, не в силах смириться с потерей.

Противостояние между Литом и девушками продолжалось до тех пор, пока в класс не вошёл Профессор Траск. Лит подошёл к нему, всё ещё держа в руке Избирательный бюллетень.

«Пожалуйста, не будь придурком. Мой день едва начался, но ещё полно времени, чтобы попасть из огня да в полымя. Пожалуйста, не будь придурком!» – он желал этого изо всех сил.

Когда Лит пришёл в себя, он заметил, что Профессор Траск был довольно молод. Он был довольно красив, лет тридцати, ростом метр восемьдесят два (6 футов), с телосложением атлета.

Его тёмно-каштановые волосы были подстрижены по-армейски, но при этом у него была лёгкая щетина, никакой мантии, а рукава рубашки закатаны до локтей, открывая мускулистые руки.

«Больше похож на авантюриста, чем на учёного. В любом случае, судя по возрасту, он должен быть одним из профессоров, которых Директор отобрал лично. Мне чертовски нужна удача!» – подумал он.

Лит низко поклонился ему, прежде чем заговорить.

– Профессор Траск, прошу вас, мне нужно доложить Директору. Меня зовут Лит из Лутии и…

При этих словах в глазах Траска блеснул странный огонёк.

– Дерзкий пацан! Я знал, что где-то видел твоё лицо. Парень, ты что, умудрился вляпаться в неприятности ещё до первого урока? Эта академия гораздо дерьмовее, чем я думал. Кто на этот раз этот козёл?

Всё ещё ошеломлённый таким напором профессора, Лит сумел указать на трёх девушек.

– Хм. Понятия не имею, кто они. У меня тоже первый год, знаешь ли. Но я уверен, что с помощью Конца Труса… то есть, Избирательного бюллетеня, мы всё решим в два счёта. Давай, тигр. Я дождусь твоего возвращения, прежде чем начать урок.

Едва не утопив Лита в потоке слов, этот болтун топнул левой ногой, открывая Пространственные Шаги прямо в кабинет Директора. Как только Лит пересёк порог, он закрылся за его спиной.

Лит приветствовал его лёгким поклоном, слишком подавленный, чтобы соблюдать этикет, и молча протянул ему Бюллетень Виновности.

– Уже? – Линджос был шокирован даже больше, чем Лит.

– Да. Я не знаю радиус действия этой штуки, но они назвали это „достойным приёмом“. Вот тебе и безопасная среда.

Линджос взял Бюллетень и поместил его на небольшой штатив. Он спроецировал трёхмерную голограмму записи, начиная с того момента, как Лит достал его из хранилища в манжете.

Вопреки ожиданиям Лита, даже та фраза была прекрасно слышна после настройки параметров звука.

Когда запись закончилась, Линджос прятал лицо в ладонях, полный стыда и смущения.

– Мне очень жаль, я и не подозревал, что ситуация настолько ужасна. Как Директор, который не имеет ни знаний, ни контроля над собственной академией, я, должно быть, выгляжу в ваших глазах полным дураком.

«Это ещё мягко сказано», – подумал Лит, но, поскольку вся его академическая карьера покоилась на плечах Линджоса, он решил дать ему кредит доверия.

– Директор, я не хочу показаться грубым, правда, но это была дочь Герцога. Сейчас меня по-настоящему беспокоит то, что случится с ней, со мной, и, что более важно, что вы можете сделать, чтобы гарантировать безопасность моей семьи.

Лит был всерьёз обеспокоен последствиями этого столкновения, но не мог отступать снова и снова из-за страха. Даже магическое кузнечество не стоило того, чтобы его самооценка и тело страдали каждый раз, когда какой-нибудь богатый ребёнок хотел повеселиться за его счёт.

Линджос не мог не заметить, каким подавленным и удручённым был Лит, и это ранило не только его гордость. Он подвёл ещё одного из своих драгоценных студентов.

– Не беспокойтесь об этом. Все трое будут наказаны в соответствии с правилами. Как я сказал вам в день нашей встречи, я не занимаюсь фаворитизмом. Вы – жертва, с вами ничего не случится.

– И ваша семья в безопасности. Раз вы студент, каждый её член находится под защитой Ассоциации Магов, и даже Герцог не осмелится пойти против их воли.

– Ага, конечно, – хмыкнул Лит. – Как и я должен был быть здесь в безопасности, дворяне не должны злоупотреблять своим положением, и так далее. Опять же, без обид, Директор, но реальности плевать на все эти «должен» и «мог бы».

– Люди делают что-то просто потому, что могут, особенно когда знают, что останутся безнаказанными. Как вы думаете, что случилось бы, не будь у меня Бюллетеня? Вы бы, вероятно, соскребали мои останки с пола ложкой.

– Официально мой единственный покровитель – Граф Ларк, и, что ещё хуже, Герцог – это титул даже выше, чем Маркиза. Не думаю, что Герцога Хертию сильно впечатлит бумажка, на которой, по сути, написано: «Пожалуйста, не надо. Будьте хорошим человеком».

При этих словах у Линджоса было ошеломлённое выражение лица, затем он покачал головой и глубоко вздохнул.

– Простите, Лит, я забыл, что вы ничего не знаете об этих делах. В конце концов, вы всего лишь…

«Он что, собирается сыпать мне соль на рану?» – подумал Лит.

И всё же Линджос вовремя остановился, еле-еле успев поправиться.

– …незнакомы с тем, насколько серьёзно к таким вещам относятся. Видите ли, каждый маг, но особенно студенты, которым ещё только предстоит раскрыть свой истинный потенциал, считаются собственностью Короны.

– Вот почему форма во всех академиях такая кричащая, почти безвкусная. Это предупреждение, как у ядовитых животных. Причинение вреда одному из вас или использование ваших семей в качестве разменной монеты считается актом государственной измены Королевству.

– Измена – худшее преступление, которое можно совершить, оно равносильно причинению вреда самому Королю. Наказанием служат пытки и казнь не только виновного, но и всей его родословной до третьего колена, без исключений.

– При Дворе это секрет Полишинеля, что, как только кого-то принимают в академию, целая команда королевских шпионов круглосуточно наблюдает за его близкими. Это делается для их защиты от внутренних и внешних врагов.

– Без таких мер предосторожности посланники Империи Горгон или любой другой влиятельной силы могли бы принудить наших студентов к предательству своей страны. Никто не будет настолько глуп, чтобы оставить золотую жилу без защиты.

– Как ни печально это говорить, за всю историю академий успешные попытки можно пересчитать по пальцам одной руки. Настоящая проблема – это то, что происходит в стенах академии.

«Записи можно подделать, а шпионов – подкупить», – подумал Лит.

– Вы уверены, что мне не лучше бросить академию и брать частные уроки? Власть и престиж для меня бессмысленны, если мне не к кому будет вернуться…

– Только через мой труп! – Директор вскочил со стула. Лит впервые видел его сердитым.

– Я не говорил вам раньше, чтобы не давить на вас, но наши лаборатории закончили анализ извлечённого вами яда. Когда они узнали, что вы также подали заявку на специализацию Мастера-целителя, что ж, скажем так, Департамент Света трепещет при мысли о том, чтобы заполучить вас в свои ряды.

– Вам уже присвоен ранг А. В связи с этим отряд охраны вашей семьи состоит исключительно из членов личной гвардии Королевы. Хотите, чтобы я ещё больше усилил охрану?

– Да, пожалуйста. – Директор вышел из комнаты, чтобы отдать соответствующие распоряжения, а Лит воспользовался этой возможностью, чтобы связаться с Маркизой, объяснить ей ситуацию и попросить о помощи.

– Герцог Хертия, я его хорошо знаю, – сказала она. – Он ядовитая змея, но очень жаден. Он скорее уничтожит всю свою семью, чем потеряет хоть каплю власти или престижа. Если Линджос сказал, что позаботится об этом, можете ему верить.

– Я провела полную проверку его биографии, он действительно тот добряк, каким кажется.

– У вас всё ещё есть ваши чрезвычайные полномочия? – спросил Лит.

– Да, а что?

– Если бы речь шла о вашей семье, что бы вы сделали?

– Всё, что в моих силах. Я поняла. Я прослежу, чтобы Ассоциация выполнила свою работу как следует, и выставлю дополнительную охрану в Лутии. Если что-нибудь случится, я непременно дам вам знать.

Горячо поблагодарив её, Лит прервал связь.

«Ранг А, хах? Пока что всё идёт хорошо», – подумал Лит, но не почувствовал никакой радости от своего достижения.

«Я сам посадил себя в эту золотую клетку, пора проверить её прутья на прочность. Мне наср*ть на Герцогов, Королев и политику. Если с моей семьёй что-нибудь случится, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы стереть Королевство Грифон с лица земли!»

54 Один в толпе

Лит вернулся в класс с помощью ещё одних Пространственных Шагов, и таким образом первый урок начался с опозданием всего на двадцать минут.

Профессор Траск по-доброму ему улыбнулся и подмигнул, отправив его на место, прежде чем начать урок.

Трёх девушек заставили всё это время стоять у доски.

“Вам незачем устраиваться поудобнее, раз вы всё равно скоро нас покинете”. – На лице Траска всё это время играла холодная улыбка; казалось, он получал огромное удовольствие от их несчастья.

Как только Лит вернулся, трёх девушек вызвали в кабинет Директора. Лишь тогда Пространственные Шаги закрылись и урок начался.

“Прежде всего, позвольте представиться. Меня зовут Жан Траск, и я родился простолюдином”. – Он сделал долгую паузу, позволяя этим словам разнестись по классу, и мысленно отметил всех, кто скривился от отвращения или неодобрения, – на будущее.

“В моё время меня не приняли в академию Огненного Грифона. Мне пришлось вступить в Ассоциацию в качестве самоучки, а затем пробивать себе путь в качестве авантюриста, пока я не получил свои специализации.

Мой талант признали до такой степени, что мне предложили должность Профессора в этой академии, а Директора Огненного Грифона уволили как некомпетентного старого дурака. Если кто-то из вас разделяет его взгляды, можете смело к нему присоединяться”.

Траск указал на дверь.

“Никого? Что ж, тогда давайте перейдём к самому интересному. Теория Боевой Магии. Вы, должно быть, спрашиваете себя: что это, чёрт возьми, вообще значит? Вы все владеете первыми тремя уровнями магии, чему я вообще могу вас научить?

“Ответ: как сохранить вам жизнь, раскрыв истинную ценность незаслуженно пренебрегаемой бытовой магии. Я знаю, название у неё ужасное, но с самого зарождения академий бытовая магия помогала экзаменаторам отделять зёрна от плевел.

“Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему это было первое, что от вас требовали продемонстрировать? Потому что здесь, в стенах одной из великих академий, отныне вы научитесь любить и уважать её под её истинным именем: первичная магия.

“Первичная магия – это причина, по которой маг может дожить до того, чтобы завести детей. Да, она слаба, но неужели вы и впрямь верите, что у вас будет время даже на заклинание первого уровня, если кто-то попытается вас зарезать? Ответ: нет, не будет.

“Без первичной магии вы бы погибли, пустив насмарку всё время, усилия и деньги, которые ваши родители и академия вложили в ваше становление”.

Далее на уроке Траск приводил примеры различных ситуаций на грани жизни и смерти и рассказывал, как выжить, используя простые трюки первичной магии.

Большинство учеников яростно конспектировали, и лишь Лит да ещё несколько человек из более чем двухсот присутствующих оглядывались по сторонам, удивлённые невежеством своих сверстников.

‘Ты можешь в это поверить, Солус? Эти нубы на самом деле пишут грёбаной ручкой вместо того, чтобы использовать магию воды! Теперь я понимаю, почему этот курс обязателен для всех. Сомневаюсь, что многие другие провели последние восемь лет, охотясь и оттачивая свои навыки’.

‘Первичная магия, – размышляла Солус. – На секунду я подумала, что он назовёт её истинной магией. Большинство трюков, которые он объясняет, ты изобрёл, ещё лёжа в колыбели. Если все его уроки будут такими, будет довольно скучно’.

Через два часа урок подошёл к концу.

“На этом с объяснениями всё. Эта часть, хоть и менее увлекательно, изложена на первых двадцати страницах вашего учебника. К следующему уроку я ожидаю, что вы будете знать их от и до, а также материал со двадцатой по пятидесятую страницу.

“Лучший способ изучить теорию боя – это испытать его на собственном опыте, так что в классе мы больше встречаться не будем, только в тренировочных залах. С четвёртого курса от вас потребуется пачкать руки.

“Если нужно, будете учиться в свободное время. То же самое касается всех предметов: первый урок – вводный, а дальше только практика. Те, кто не будет успевать, провалятся и будут отчислены. Помните, что вторых шансов не бывает, всегда выкладывайтесь на полную”.

На лицах всех учеников отразилась тревога. Одно дело – читать и зубрить по книге, чтобы сдавать экзамен каждые три месяца. И совсем другое – постоянно проходить проверку, день за днём, на пределе своих возможностей.

Поскольку следующий урок тоже был обязательным для всех, состав класса не менялся. Просто будет короткий перерыв, прежде чем придёт следующий Профессор. Лит тут же достал Бюллетень, просто на всякий случай.

Как и предсказывал Линджос, парту Лита обходили стороной, словно чумную. Все ученики бросали на него взгляды, полные презрения и отвращения, даже простолюдины с последних рядов.

‘Что ж, по крайней мере, они хоть в чём-то согласны’, – подумал он.

Лит встал, чтобы немного размять ноги, и заметил, что, куда бы он ни пошёл, люди расступались, держась от него на расстоянии не менее двух метров (2,2 ярда).

‘А это на самом деле довольно мило. Хотел бы я иметь Бюллетень, когда в метро слишком людно или когда застреваешь в очереди. Лучше всего путешествует тот, кто путешествует в одиночку’.

Лит заглянул в своё расписание. Профессор Налеар отвечала за Принципы Продвинутой Магии.

‘Ещё одно загадочное название. Жаль, что нам ещё не выдали учебники, а то я бы уже сохранил их в Солуспедию. У меня нет времени читать по старинке. Чёрт, как же я ненавижу загадки’.

Когда в аудиторию вошла Профессор Налеар, сердце Лита пропустило удар.

Ей было около двадцати пяти лет, ростом около 1,7 метра (5 футов 7 дюймов). У неё было овальное лицо с тонкими чертами, а её медово-русые волосы с фиолетовыми оттенками были собраны в конский хвост.

На ней почти не было макияжа, что подчёркивало её естественную красоту. Несмотря на то что её мантия была застёгнута на все пуговицы, она не была достаточно мешковатой, чтобы высокотренированный мужской взгляд Лита не смог оценить её три размера.

С каждым её шагом он всё больше и больше любовался её плавными изгибами.

‘Ого! Она потрясающая! – прокомментировала Солус. – После Профессора Траска, этой модели для рекламы плавок, я бы сказала, что у Линджоса неплохой вкус в подборе нового персонала, верно, Лит? Лит?’

Солус забеспокоилась: голова её носителя была пуста. Она слышала лишь какой-то белый шум.

‘Лит, ты жив или как?’ – мысленно закричала она, заставив его вернуть себе здравомыслие.

‘Солус, у меня проблемы. Женщина, которая только что вошла, – это десять из десяти по моей личной шкале. Я никогда не верил, что настоящая десятка может существовать в реальной жизни! И что ещё хуже, это дурацкое тело только что решило испытать свою первую влюблённость!’

Солус была ошеломлена.

‘Ты с ума сошёл? Прямо здесь и сейчас? Когда на кону столько всего, ты хочешь стать любимчиком учительницы?’

‘Думаешь, у меня есть выбор? Я знаю, что у двенадцатилетнего мальчика с ней шансов меньше, чем у снежка на Солнце, но проблема в том, что моему телу на это плевать! Это был лишь вопрос времени, когда гормоны испортят мою подростковую жизнь.

‘Мне нужна твоя помощь, чтобы сохранять хладнокровие и не вести себя как идиот. Это безнадёжно, но мы можем хотя бы минимизировать ущерб. Пожалуйста, я хочу избежать постыдных воспоминаний, подобных тем, что остались от старшей школы!’

‘Я сделаю всё возможное’, – заверила его Солус, успокаивая его хаотичные мысли и отводя избыток ментальной энергии.

“Доброе утро, мальчики и девочки. Меня зовут Валеса Налеар, приятно со всеми вами познакомиться”.

Голос у неё был ничем не примечательный, но для ушей Лита он звучал как хор арф и скрипок.

Оглядываясь, она заметила, что некоторые места в классе были забиты до отказа, однако вокруг Лита всё ещё оставалось много свободных мест. Когда она попросила объяснений, Лит поднял Бюллетень в правой руке.

Её верхняя губа скривилась в выражении отвращения.