ТУНГУССКИЙ РОБИНЗОН

Осматривая дом, в одной из комнат Сергей обнаружил пластиковые пакеты с героином.

Спрятав один пакет под разгрузку, Сергей щелкнул пальцем по гарнитуре:

– Новиков, Новиков, мать твою, ты кишку набил?

– Так точно, товарищ лейтенант! – сказал связист, чавкая.

– Так найди какую-нибудь тряпку и спустись в подвал. Заберешь тут наркоту. Мы её с взрывчаткой перемешаем, чтобы она никому из наших детей не досталась.

Пока все было тихо и ничто не говорило о присутствии в этом доме других членов семьи. Вдруг в одной из комнат навстречу лейтенанту выскочил мальчишка лет тринадцати. Он направил на Лютого «калаш», пытаясь изо всех сил спустить предохранитель.

Лютый, отреагировал молниеносно. Не дожидаясь выстрела, он нажал на спуск. Две пули пригвоздили к стене юного радикала, не оставив ему никаких шансов на продолжение рода.

«Бляха муха! Вот же дурак! Кто просил тебя хватать оружие»? – сказал Сергей, себе под нос, закрывая мальчишке глаза.

В этот самый момент в комнате появился Новиков.

– Вызывали командир?

– Давай, Новиков, складывай эти пакеты, – сказал лейтенант, показывая на ящик, и тащи в зал.

– А это!? – показал десантник на труп пацана.

– Я что, виноват? Сам с автоматом на меня выскочил? – стал оправдываться Лютый.

– Командир, да и хрен с ним…. Они же тоже наших детей убивают, – сказал рядовой, складывая пакеты в скатерть.

Сейчас в стеклянных глазах Сергея не было ни ненависти, ни призрения к этим людям, было просто какое–то странное равнодушие. Было отчуждение от всей этой жизни. Бандиты, оружие, наркотики и этот убитый мальчишка – все смешалось в одно.

Он понимал, что это была грязная работа, которую должен кто-то выполнять. В эту самую минуту лейтенант подобно «машине смерти» делал её, как когда–то такую работу делал его прапрадед, которого больше ста лет назад горцы нарекли Лютым.

Сергей не просто стрелял в кого попало, он стрелял в того, кто, встречаясь с ним на пути, держал оружие, и это было оправданием смерти.

В одной из женских комнат разведчики обнаружили трех женщин. Те, в страхе забившись, сидели под одеялом из верблюжьей шерсти. Услышав стрельбу, они боялись высунуть головы. Столкнувшись впервые с настоящим горем, которое ворвалось в их дом, они оцепенели. От плача и животного ужаса чеченок бил жуткий озноб. Десантники вывели их в зал, устланный трупами, и представили перед командиром.

В ту минуту командиру стало их жалко, и он, положив на стол автомат, сказал:

– Тинов, скажи им, что мы женщин и детей не убиваем. Это если у них нет в руках оружия…. Мы гарантируем им жизнь, если они не будут дергаться. Забираем их с собой, пусть местные менты разбираются с этим гребаным наркорассадником.

– Новиков, связь! – сказал лейтенант, обращаясь к связисту.

– Товарищ лейтенант, я пробовал, тут кругом горы. Связи нет, вот, если бы нам спутниковый телефон, – сказал связист.

– Ты, солдат, не ссы, через пять минут выходим! Будет тебе связь. Все, воины, обед окончен! – хлопнув в ладоши, сказал Сергей.

Тем временем, пока десантники готовили отход, Лютый с тремя бойцами собрал на куче взрывчатки и оружия весь героин. К взрывчатке добавили более тридцати выстрелов от гранатомета РПГ и все это основательно приготовили к взрыву. Сергей достал из вещевого мешка взрыватель и, включив питание, заложил его внутрь этой взрывоопасной кучи.

– Все, парни, уходим! Уходим! Новиков, Свистов, Тинов на выход! На марше идем согласно боевому порядку! Сержант замыкающий!

Колонна под покровом ночи двинулась в сторону гор. Для облегчения движения десантники прихватили трех коней, чтобы те тянули с собой запас воды и изъятое у бандитов оружие.

Спустя час лейтенант Лютый объявил привал, чтобы связаться с базой. Пока Новиков настраивал радиостанцию, лейтенант достал радиопередатчик и нажал кнопку. Сигнал от радиопередатчика понесся со скоростью света в сторону спутника, висевшего где–то над Землей. Отразившись, от приемной антенны, он проскочил генератор и усиливающий модуль и уже от антенны – усилителя вернулся назад в ущелье.

Ни командир, ни бойцы взрыва не слышали, аул остался где–то далеко за спиной. Только спинным мозгом он почувствовал, как, приняв импульс, детонатор отработал штатно, и дом «бармалеев» и террористов Удуговых, разлетелся на куски, превратившись в кучу битого кирпича и пыли.

– Так, бойцы, нам не хватает десяти минут, мы должны или прибавить темп, или нам придется принимать бой, – сказал он, ставя в известность подчиненных.

Сергей знал, что его парни на грани возможного, действие обезболивающего подходило к концу. С минуты на минуту группа еще сильнее начнет сбавлять ход. Сергей предчувствовал это. Поэтому он и сохранил за своим жилетом пакет самого сильного в мире анестетика.

Из общения с «умными людьми», он знал, что незначительная доза героина снимает любую боль и, что в американской армии в качестве обезболивающего средства применятся морфин, а это всего лишь одна сотая от дозы растворенного в воде героина.

– Группа, стой! – скомандовал лейтенант.

Десантники остановились, глядя на командира глазами, полными вопросов.

–Так бойцы, для тех, кто испытывает боль, могу предложить вариант обезболивающего компресса…. Хочу предложить вам, вариант: обработки бинтов раствором героина. Можно смочить бинты в растворе и приложить к обожженным местам. Нам парни, нельзя терять время. По нашим следам идут «бармалеи». Нас ждет «борт» в условном месте….

– А может командир, по вене пустим, – в шутку спросил сержант Аверин, растягивая лицо в улыбке.

– Сержант Аверин, отставить, – одернул его лейтенант.

– Всё – понял, понял, понял, – ответил тот, расплываясь в улыбке.. – Что уже пошутить нельзя?

– Шутить будем тогда, когда мы выйдем без потерь. Кто будет обезболиваться, подходим ко мне, – сказал Лютый. Он вспорол пакет и, всыпал во фляжку с водой не более ложки смертельного снадобья. Бойцы не приняли предложение командира, оставаясь на месте.

– Я так понял, что все здоровы?

– Так точно, товарищ лейтенант все здоровы! – выпалили разведчики.

– Ну, тогда парни, вперед….

Солнце слегка обозначило свое появление, и лейтенант взглянул на часы. Уже, наверное, больше часа за ними шла погоня. За это время они успели оторваться с запасом, чуть более тридцати минут. Считанные километры оставались до назначенного места и, по расчетам лейтенанта, времени для этого было мало. Оно сокращалось и сокращалось с удивительной скоростью.

– Вперед, вперед, вперед, мужики! Бегом марш, – последний рывок! Нас ждут великие дела! Сержант Тинов, принять командование! Я прикрою группу!

– Командир! Можно я останусь?

– Отставить, – сказал лейтенант. – Пулемет! Я зажму духов в этом ущелье…. Здесь единственный проход, и у них нет, шанса обойти меня с тыла!

– Погрузитесь на борт – после заберёте меня. – «УТЕС», две «Мухи» и патроны, скомандовал лейтенант.

– Товарищ лейтенант, можно останусь я? Уходите! Вы командир, и должны быть со взводом! – ответил боец.

Тут Лютый не выдержал. Он схватил сержанта ремень разгрузки и, глядя в глаза, сказал:

– Ты, группу поведешь! Ты мусульманин – тебе харам убивать своих! Приказ командира, не обсуждается, а исполняется. Понятно, сержант!? Раз понятно – выполнять!

Тинов, проглотил подкравшийся к горлу комок, и еле выдавил из себя:

– Есть….

Аварец рукавом вытер, скинул с плеча ПК, полоил его рядом. Десантники стянули с лошади «УТЕС» и две коробки с лентами.

– Готово командир!

– Все, давайте парни, догоняйте группу. Скоро тут будут духи, – сказал он спокойно, и вытерев рукавом лоб, присел на камень. Достав сигареты он закурил и, глядя как из–за гор начинает появляться солнце, осмотрелся, выбирая себе позицию. Сергей чувствовал, что все будет так, как задумал он. У него был колоссальный позиционный перевес, и обойти его другой тропой было невозможно. Тропа уходила вверх к леднику, и это был единственный путь, по которому можно было пройти.

Не теряя времени Лютый, опытным взглядом оценил обстановку и, сопоставив все с рельефом окружающей местности, оборудовал огневую позицию. Установив «УТЕС» он зарядил ленту и, направил его в сторону лощины между скал. Недалеко от крупнокалиберного пулемета установил ПК. Закончив дело, Сергей еще раз закурил и достав из под «бронника» пакет героина, высыпал зелье между камней. Сигарета в руках горела быстро, словно это был огнепроводный шнур. Сергей верил в свою победу, поэтому был уверен в том, что сержант встретит борт и вся группа благополучно вернется на базу.

Минут через двадцать он увидел, вдалеке группу духов. Пара лошадей, приученных к горным тропам и каменистым перевалам, тащили на себе боевой комплект. Лютый, не спеша, словно на полковом стрельбище, прицелился по авангарду из крупнокалиберного пулемета и, с тоской глядя на лошадей, сказал в голос, как бы обращаясь к господу:

«Господи милосердный, прости мне это смертоубийство, не по своей воле я делаю это, а по приказу. Отдаюсь во власть твою и, уповаю на милосердие твое! Да спаси мою душу, во имя отца и сына и святага духа, и господа нашего – аминь!»

Сергей достал нательный крестик и, поцеловав его, бережно вернул на грудь. Как ему казалось тогда, крест святой, защищал его от пуль лучше самого надежного бронежилета.

До головной лошади оставалось еще более двухсот метров. С глазами полными тоски, слез и раскаяния, он последний раз взглянул в небо, как бы продолжая просить прощения у всевышнего.

«УТЕС» своим грохотом разорвал тишину. Многократным эхом звук выстрелов пронесся по горам, сотрясая скалы. Мгновенно колонна духов заметалась в поисках укрытия, но несколько лошадей вместе с всадниками, были разорваны в клочки первой очередью. Со стороны «бармалеев» раздались одиночные выстрелы и короткие очереди, которые никакого урона принести не могли. Пули с визгом и воем рикошета, проносились на несколько метров выше. Оставшиеся животные испуганные грохотом, кинулись вниз по ущелью, и сердце лейтенанта слегка ожило. Сейчас на поле боя остались только те, кто жаждал смерти. Кто хотел растоптать и унизить его человеческое достоинство, его русский дух. А к этим зверям в человеческом обличии он жалости не испытывал и, нещадно поливал их свинцовым дождем.

Опешившие от такого напора чеченцы старались подобраться, как можно ближе. Прикрывая друг друга автоматным и винтовочным огнём, они карабкались к Сергею. Пули из «УТЕСа» ложились очень близко, и не давали духам поднять головы.

Вдруг, командир увидел, как за одним из камней показалась граната РПГ. По всей вероятности, бандит, решил поставить точку в его жизни. Хладнокровно прицелившись, Сергей одиночным выстрелом точно сразил гранатометчика, когда тот вылез для выстрела. Взрыв гранаты в трубе разметал по камням тело гранатометчика, и слегка остудил пыл басмачей.

«Не хило я его сделал», – сказал сам себе Лютый, и, зарядил последнюю коробку патронов.

«Бармалеи», видя позиционное преимущество, словно раки, пятясь, поползли назад, чтобы уйти с линии кинжального огня. На какое–то время, горцы прекратили стрельбу, перегруппировывая свои силы. Но подобная тактика не могла оправдать себя, и была заранее обречена на провал.

– Эй, рюсский, дэньга хочешь? – проорал кто-то из гостей.

–И, много дашь? – крикнул, Лютый, в ответ.

– Сколько скажешь, столько дам, – ответил голос чеченца, прятавшегося за большим валуном. – Жить будешь, домой поедешь, дэвушка любить будешь, машину себе купишь.

В эту секунду Сергей увидел, что чеченцы не собираются отступать, а лишь тянут время, чтобы применить какой–то коварный план.

– Сто тысяч долларов дашь? – проорал Лютый, и эхо, сотни раз отразившись от скал, повторило: «Дашь, дашь, дашь….».

– Дам, – ответил, переговорщик, явно лукавя.

В ту минуту лейтенант находился на доминирующей высоте, и все действия радикалов вызывали в нём ироническое настроение. Вдруг невдалеке от него разорвалась граната, выпущенная из подствольного гранатомета. Лейтенант краем глаза заметил место, откуда был произведен выстрел. Облачко сизого порохового дыма предательски выдало гранатометчика. Лютый прицелился. Попасть в стрелявшего, было невозможно, он скрывался за скальным выступом.

Вновь мозг Лютого заработал, подобно компьютеру. Рассчитав угол отражения рикошета, он нажал на гашетку. Эхо выстрелов ударило по горам, а длинная очередь, попав в плоский срез гранитной скалы, рикошетом ушла в нужную ему сторону, накрыв осколками гранатометчика. Крик раненого отразился ответным эхом и тут же стих.

Сергей чувствовал, что с минуты на минуту духи соберутся с силами и, изменив тактику, пойдут на штурм. Произошло то, что он и предполагал. В какой–то миг с флангов залегшей группы, поднялись бойцы и кинулись в атаку. Центр мгновенно огрызнулся автоматным шквалом огня, заставляя его прятаться, а не отстреливаться. Первую попытку атаки Сергею пришлось пропустить, чтобы выработать алгоритм своих действий.

Как только фланги окрыли огонь в его сторону, лейтенант мгновенно перенес сектор стрельбы в центр. Вскочившие в атаку радикалы, тут же, попав под кинжальный шквал крупнокалиберного пулемета, были мгновенно растерзаны на отдельные фрагменты. Кровь, мясо и куски рваной одежды разлетелись по лощине на мгновение, погасив пыл наступающей стороны.

Боевики вновь предприняли новую тактику попеременного продвижения, и уже, открыв стрельбу с левого фланга, на правом фланге один из боевиков совершил удачный бросок. Сергей старался ответить огнем, но крутить пулемет под шквальным огнем противника было не только делом неблагодарным, но и опасным. Всякий раз, огрызаясь огнем, Сергей ощущал, как пули прицельно стали ложиться с ним рядом. Теперь пришла очередь ему менять не только тактику боя, но и позицию. Вытащив из подсумка пару дымовых и боевых гранат, Лютый бросил их одну за другой с достаточным интервалом. Белый дым закрыл обзор чеченцам, создав для них слепую зону. Как раз в это мгновение Сергей, поменял позицию. Раздались взрывы, и он, нажав на гашетку, стал вслепую расстреливать оставшийся запас патронов, не дав боевикам поднять головы. Как только они закончились, Сергей, обновил дымовое «облако», метнув в распадок дымовую шашку. Без суеты он сменил позицию, перебравшись на запасную «оборудованную огневую точку», где его ждал пулемет ПК, с двумя коробками патронов и тремя «Мухами».

«Бармалеи», увидев, что у русского больше нет патронов, основательно осмелели, и с криками «Аллах Акбар», бросились в атаку. Не пройдя и десяти метров, они тут же были срезаны пулеметным огнем, и им пришлось вновь прятаться в камни. Очередь из ПК заставила их вновь надолго залечь в укрытие, чтобы начать атаку заново.

– Ну, что ты хочешь рюсский, – услышал лейтенант, знакомый голос.

– Хочу, чтобы вы ушли, – ответил он.

– Верни наших женщин и, мы уйдем домой, – ответил голос.

– Им ничего не угрожает, – крикнул Лютый, достаточно громко. – Заберете своих женщин, когда придете в комендатуру в Шали с повинной!

Сейчас, лейтенанту нужно было, как можно дольше тянуть время. По его подсчетам группа была уже на подходе к контрольной точке.

Сепаратисты, теряя живую силу, все еще старались переломить ход боя в свою пользу, но огонь из пулемета каждый раз все больше и больше подавлял их надежды на положительный исход схватки. Отчаявшись, чеченцы пустили в ход гранаты. Это был их последний выпад, перед тем как пойти в атаку.

– Командир, мы идем, – услышал Сергей, в ресивер голос сержанта. – Держись, командир!

Где-то, отдаваясь эхом от скал, вдруг послышался гул боевых бортов. МИ – 24, словно летающие танки, вынырнули из-за перевала. В этот миг лейтенант, облегченно вздохнув, пустил ракету красного дыма в направлении позиций засевших за скалами и камнями бандитов. Красные полосы дыма, обозначили место бомбометания. Почти мгновенно с ракетой, указавшей цель, раздался рев НУРСов. Место, где прятались гордые горцы, превратилось в настоящий ад, перемешанный с камнями, кровью и их разорванными телами. Вертушки, повторив боевой разворот, вновь сделали еще залп, чтобы окончательно поставить точку в существовании этого бандформирования. После того, как несколько ракет разорвалось в пределах лощины, из живых существ там остались только микробы.

Когда дым от взрывов рассеялся, то глазам Сергея предстала страшная картина: несколько лошадей и около десятка боевиков, остались лежать на месте боевого столкновения. Остальные были рассеяны по лощине работой боевой авиации.

Садясь в борт, он еще раз взглянул на место сражения, и холодок пробежал по его спине. Среди камней, омытых кровью, лежали кровавые куски мяса, завернутые в камуфлированную ткань.

Вся эта трагическая картина навевала в душе Лютого всевозможные философские измышления, заставляя его думать о правильности и жестокости этой войны. Ведь он понимал, что исполняет только приказ. Кто стоял за этим, и чьи интересы в Чечне представлял русский солдат, было тогда ему неизвестны, они были просто солдаты, солдаты, исполняющие свой долг!

Глава четвертая

Последний рейд

Лютый, проснулся и открыл глаза. Вновь он вернулся в реальный мир, оставив воспоминания о прошлом в файлах своего мозга. Духота в самолете не давала ему расслабиться. Тот, кто был тепло одет, скинув верхнюю одежду, дремал безмятежным сном. Люди не обращали никакого внимания на жуткое тарахтение, которое как-то неприятно для слуха исходило с правой стороны самолета.

Девчонка спала, положив голову на плечо Сергея. Тонкая струйка слюны стекала из уголка рта, подчеркивая этим сладость сна.

Лютый, придя в себя после дрёмы, пристально стал рассматривать все происходящее в самолете. После выпитого пива, очень хотелось курить, но в этом самолете «салон для курящих» был почему–то не предусмотрен. Приходилось терпеть. Однако охотники, которые без остановки резались в карты, не обращая внимания на запреты, позволяли себе выкурить сигарету.

Самолет местной авиалинии скорее напоминал не воздушное транспортное средство, а какой–то межколхозный автобус, перевозящий механизаторов и упитанных доярок к месту работы. Они постоянно пахли соляркой и коровьим навозом, и этот запах впитался не только в одежду, но и в кровь.

Сергей никогда не брезговал такими местами. Только здесь он чувствовал единение с русским народом и духовную близость. По своей натуре, он не был эстетом, поэтому ему всегда легко давалось подобное общение в подобных местах. Это и закалило его восприятие той атмосферы, от чего нормальные люди, прибывали в недоумении.

Недалеко от дверей в пилотскую кабину сидели охранники, которые сопровождали ценный груз, находившийся в багажном отделении самолета. Напротив, рядом с дверью в кабину, расположился полицейский сопровождения. Он держал на коленях автомат АКС – 74У, держа салон самолета под наблюдением.

Сергей вновь закрыл глаза и погрузился в воспоминания былых дней. Часы, отмеряющие бег жизни самолета и пассажиров уже отсчитывали последние минуты, но ни кто, не ощущал того, что ангел смерти уже расправил свои крылья.

После двух командировок подряд, пребывания в Чечне, он уже, будучи старшим лейтенантом, вышел на новый профессиональный уровень, приняв под свое командование роту оперативного реагирования. Даже старшие офицеры полка, увидев карьерный рост молодого офицера, желали завести с ним связи и товарищеские отношения. Они видели и знали о надежности молодого командира и его пристрастиях по службе.

Десантники считали за честь служить в роте у старшего лейтенанта Лютого. Он был далек от политики, но как профессиональный солдат, четко делал свое дело и, не всегда старался, исполнял приказы тех, кто слыл карьеристом, бездарем в управлении. Нередко случалось, когда благодаря таким блатным паркетным штабникам из академий, десантники погибали целыми взводами и даже ротами. Никто из них никогда не нес ответственности за тех, кто положил жизни на алтарь общей победы.

Очередная «командировка», подходила для Лютого к концу. Она заканчивалась и, уже совсем близко вырисовывалась спокойная жизнь по месту дислокации полка. Колонна машин выдвигалась на марш в сторону Грозного на погрузку. Впереди его ждал Псков, и ставший родным поселок Черёха, где располагался его родной десантный полк.

Как и всё командование, кавказской группировкой он знал, что где-то в горах у басмачей оставались пленные русские парни, за которых бандиты ожидают выкуп.

Лютый тоже знал, пока лично до него не дошла информация, что у одного чеченского полевого командира в яме находится офицер – десантник, с которым он когда-то учился в рязанском училище. Для Сергея, это стало той каплей, которая переполнила «сосуд» его души, и пролилась наружу, вызвав стресс. Да, для него это был настоящий стресс.

По сведениям агентуры ФСБ, ему стало известно, что в одном высокогорном ауле в руках Саида Эльдарова, находилось пятеро наших бойцов, попавших в плен в разное время и в разных местах. Среди них находился старший лейтенант Лазарев, которого Лютый знал под позывным «Заря». Сергей, когда узнал о данном факте, вышел из себя. Он знал, что до конца командировки осталось всего два дня и на смену псковскому десанту уже заступает на боевую работу другая группа.

Сергей, словно пуля ворвался в помещение командира полка, и на повышенных тонах потребовал направить его в рейд, чтобы вытащить парней из плена.

– Старший лейтенант Лютый, вы же знаете, что полк возвращается на место постоянной дислокации в Псков. Возвращение пленных это дело комитета солдатских матерей, а также ФСБ. Пусть Кадыров со своими «бармалеями» занимаются возвращением пленных на родину.

– Товарищ полковник, это же наши люди! Это простые русские, православные парни которых государство втянуло в эту авантюру! Вы же офицер – десантник, неужели вам, как командиру на них наплевать?

– У меня Сережа, приказ! Я жду – жду, когда поступит команда на погрузку. Поэтому никаких операций мы больше проводить не будем! Вам ясно – старший лейтенант? – сказал полковник, переходя на командирский язык и интонацию. – Не будем!

Лютый, вылетел из от командира на взводе.

«Ох уж этот старый козел», – буркнул он себе под нос и достав сигарету, закурил, и глубоко затянувшись, договорил:

«Да, я на тебя плевать хотел»….

Через несколько минут он ворвался в расположение роты:

– Дневальный, объявить разведке боевая тревога! Строиться на улице по боевому порядку!

Дневальный нажал на кнопку сигнала и завопил:

– Разведка, боевая тревога, построение на плацу по полному боевому….

Десантники, без суеты собрали вещевые мешки, бронежилеты. Подхватили оружие, и уже через пять минут оперативный взвод разведчиков стоял в полной боевой выкладке.

–Становись! Равняйсь! Смирно, – скомандовал сержант, и доложил командиру об исполнении приказа на построение:

–Товарищ старший лейтенант, оперативный разведвзвод по вашему приказанию построен.

– Вольно, – сказал лейтенант.

– Вольно, – повторил дежурный по роте.

Старлей, встал перед строем, и простым гражданским языком обратился к бойцам:

– Парни, у нас жопа! Мне нужно десять человек! Десять добровольцев! По донесению агентуры, в одном ауле у местного падишаха в плену находятся наши парни. Мы послезавтра уходим, и их освободить будет некому. Те, кто придет после нас на наше место, не в курсе местных особенностей. А у ребят каждый день можно засчитывать за год. Кто идет со мной, – сказал старший лейтенант. – Шаг вперед!

Обе шеренги не сговариваясь, сделали шаг вперед.

К горлу командира подкатил комок.

– Еще раз повторяю, – в бой идут одни старики! Добровольцы, шаг вперед, марш!

И снова весь взвод сделал шаг вперед.

Командир, глядя на них, выругался матом. Он прошел вдоль строя и пальцем указал на тех с кем пойдет в последний рейд.