ТУНГУССКИЙ РОБИНЗОН

Получив порцию свинца, «борт» пошел на боевой разворот. Подставляя под огонь бандитов своё бронированное брюхо, он вышел из зоны обстрела и на какой–то миг завис, словно выбирал приоритетную цель. Сделав вираж, вертолет, громыхая четырехствольным крупнокалиберным ЯКБ – 12,7 броситься в драку. Лютый, собрал все силы в кулак и вцепился руками в трос, который шел через вертушку от хвоста до самой кабины. Застегнув карабин, он, болтаясь по борту, ринулся к пилотам. Добравшись, до кабины он почувствовал сильный удар в хвост. Борт затрясло, словно на огромном вибростенде. Через разбитый иллюминатор он краем глаза увидел, внизу на скалах расположились бандиты. Они прицельно «шмаляли» по борту из автоматов, стараясь подбить «вертушку». МИ-8 АМТШ, вилял из стороны в сторону, продолжал кружиться над горным плато, поливая бандитов из всех видов бортового вооружения.

Дагестанец, сержант, Тинов Алисултан, словно Рембо, стоял во весь рост, широко расставив ноги. Он крепко держал пулемет ПК на турели и жал на спусковой крючок, выдавливая из него сноп огня и разящего свинца. Боец стрелял до тех пор, пока в патронной коробке не кончились патроны. Пустая падающая лента и холостой спуск затвора пулемета возвестили о том, что патронов нет. Весь салон машины наполнился едким запахом сгоревшего пороха. По мере маневрирования «вертушки», стреляные гильзы катались по рифленому полу машины. Вдруг со стороны кабины пилотов через переборку посыпались рваные куски металла. Корпус боевой машины задрожал.

– Командир, работает «УТЕС»! Пилота зажмурило – орал, что есть мочи один из десантников, заглядывая в открывшуюся дверь кабины. – Падаем…. .

– Отделение, вспышка справа. Всем на брюхо, – истошно проорал лейтенант, разведчикам, зная, как рассыпается позвоночник при жесткой посадке.

Сергей в два прыжка запрыгнул в пилотскую. Борт, из-за отказа движка, то клевал носом, то наоборот задирал его, словно необъезженный жеребец, желающий сбросить своего наездника. Машина, уже должна была свалиться в крутой штопор, но майор, уверенно вывел борт из падения. Потянув рукоятку на себя, он укротил упертый норов боевой «вертушки», которая получила повреждение редуктора.

–Летёха, у меня второй двести! У нас отказал один движок, гидросистема в заднице! Буду сажать на ротаторе – держитесь крепче, – проорал пилот.

– Майор, тяни дорогой! Ну, еще метров триста по ущелью…. .Уходи Ё! Уводи её из–под огня! Духи кругом на скалах. Это засада!

– Вижу не слепой, – прокричал майор.

Машина, на какой-то миг стабилизировалась, теряя высоту. Ему показалось, что это конец. Командир, сжимая зубы, продолжал работать, уводя «борт» от засады.

– Давай майор, тяни дальше! Тяни, дорогой, подальше от «бармалеев»! Они нас перебьют! Пацанов моих нужно спасать! Христом богом прошу – уводи свою «кофемолку»!!!

Натруженный рев единственного мотора врывался вместе с запахом горелого масла сквозь дыру в остеклении кабины. Вертушка, выровнялась, но из-за потери высоты скользнула брюхом по кустам, а после по высохшему руслу реки. Вода смягчила падение, и вертолет завалился на правый борт. Лопасти, столкнувшись с землей, стали ломаться, заполняя пространство жутким треском и поднятой водяной пылью перемешанной с дымом машинного масла.

Вертолет замер. В какой–то миг стало тихо. Казалось, что все позади, и десантники постепенно стали приходить в себя. Но в этот самый миг «борт» стал наполняться белым дымом горящего масла.

Майор включил систему пожаротушения, и, открыв блистеры пилотского люка, он вывалился из машины в воду.

Лейтенант не растерялся. Он разрядил из подствольника в грузовые щитки, вывернув их наизнанку. Бойцы, толкая друг друга в причинные места, на карачках, стали вываливаться из «борта» скрываясь в дыму за растительностью и скалами. Вытянув тело мертвого пилота через аппарель, группа под прикрытием дымящейся машины, благополучно ушла с линии огня, укрывшись в складках местности.

– Слушай, командир, уходить надо, – сказал сержант, подхватывая раненого майора. – Бляха–муха! Духи нас из гранатометов накроют…. .

Вертолет вспыхнул. Огонь мгновенно охватил машину и, забурлил в районе мотора, раскидывая магниевые искры. В клубах дыма разведывательная группа бросились дальше по руслу реки, чтобы уйти от огневого контакта. Отбежав метров пятьдесят, разведчики заняли позицию, и, приготовив оружие, замерли, ожидая атаки. Дым от горевшего мотора закрыл обзор, и это спасло бойцов от обнаружения.

В метрах трехстах на краю плато появились ликующие «бармалеи». Вид упавшей вертушки будоражил их горячую кавказскую кровь. Словно на стрельбище они, стали добивать машину из гранатометов, пока одна из гранат не попала в бак керосином. Вертушка взорвалась и уже тогда полыхнула ярким факелом. В сотую долю секунды машину охватило пламя. Дым еще сильнее заволок в ущелье, скрывая от глаз бандитов потрепанную десантную группу.

Зализав раны и ушибы, десантники пришли в себя. Вертушка сгорела. Куча оплавленного алюминия, мерцала белым ослепительным светом горящего магния. Уверовав в свою победу «бармалеи» прочесывать русло реки не стали. После недолго совещания, они, забрав баулы, исчезли в распадке между скалами. Чеченцы, вероятно, посчитали, что живых после падения вертушки не осталось и поэтому не стали преследовать десантников. Удовлетворившись сбитым бортом, они подобрали тела своих убитых, и исчезли, растворившись на горных тропах. Выдержав паузу, Лютый собрал остатки группы в одно место, чтобы принять решение на выполнение боевой задачи:

– Так, бойцы, у нас потери…. Вертушка наша сгорела. Задача командования не выполнена. Что будем делать?

– Командир, мы были в пяти минутах от выброса, это километров двенадцать отсюда вниз по реке, – сказал сержант. – Может, раненых здесь оставим, а сами сделаем дело и налегке вернемся?

– У нас радиостанция сгорела в вертолете, – сказал лейтенант, – правда рядовой Новиков, – посмотрев на воина – связиста спросил Лютый.

Озадаченный десантник, понурив голову, ответил:

– Так точно, товарищ старший лейтенант, – связи нет.

– Пять суток ареста тебе, засранец! От имени командира батальона будешь сидеть на гауптвахте…. .

– Есть, – сказал рядовой, стараясь не терять боевого духа. – Так товарищ лейтенант, губу же год назад, как отменили приказом министра обороны России…. .

– Ты, что Новиков, самый умный? Ты почему материальную часть потерял? Я тебя спрашиваю, боец!? Как нам теперь выбираться из этой каменной жопы?

Новиков молчал, глядя себе под ноги. Он понимал, что дело было дрянь, и теперь нужно было совершить какой–то подвиг, чтобы заработать очки для своей реабилитации перед сослуживцами.

– Объясняю всем тем, чей мозг покрыт мхом тупости и окислами дебилизма, – сказал командир.

– Мой мозг покрыт мхом тупости, – пробубнил, себе под нос связист.

– Нашим командованием поставлена задача, встретить караван с оружием и уничтожить группу. Главарей банды приказано доставить живыми для придания их суду Российской Федерации. На чем мы теперь должны выполнять поставленную задачу? У нас нет транспорта. У нас нет связи, и мы не можем даже вызвать поддержку. Я не буду вам, напоминать товарищи солдаты, что нас ждет за невыполнение поставленной задачи. Какие будут предложения?

– Командир, почти все абреки, которые ползают по горам, имеют спутниковые телефоны. Мы выполним задачу и добудем средства связи.

– Так, салаги, что мы с этого имеем? – спросил он, размышляя вслух: – Мы имеем хорошо вооруженного противника, который ушел в неизвестном направлении. Раз бандиты не производили зачистку, выходит, что по их соображениям они, или куда–то торопились, или были уверены, что мы все погибли. Отделению – пятнадцать минут на прием пищи, отправление естественных надобностей и перекур. С ранеными остается Новиков, – сказал старший лейтенант.

От сказанного лейтенантом засмеялся даже раненый майор – летчик, который во время падения вертушки умудрился вывихнуть ногу. Обколотый, он пока не чувствовал боли, несмотря на то, что его колено опухло. Никто не знал и не ведал, что творится в душе командира. Пусть даже за его плоскими шутками скрывался воистину глубокий смысл. Изо всех сил он старался поднять бойцам боевой дух. Лейтенанту не хотелось погибать в этих скалах, не выполнив приказ командования, чтобы не прослыть неудачником. В эти минуты многое зависело от того, сколько злости и ненависти появится в душах его бойцов, которым он верил и на которых мог положиться. Ему было жаль второго пилота и того простого русского парня, который принял на себя поток раскаленного масла, прикрывая своих друзей и командира. Жалко было всех, но на войне, как на войне, и теперь только разум, да профессионализм могли противостоять торжеству смерти.

– Так, «двухсотых» спрятать, «трехсотому» наложить шину и тоже спрятать. Семен, ты у нас за медбрата? Сделай майору шину, да положи её аккуратней, этот парень еще должен летать, чтобы отомстить за наших ребят. У кого есть сухпай!? – спросил лейтенант. – Оставить майору! Кто не может идти, шаг вперед, марш! – скомандовал Лютый, ожидая, что хоть Кто-то останется.

Из строя никто не вышел. Сергей, уставившись на своих подчиненных, подошел к каждому и посмотрел прямо в глаза. Сейчас, как никогда ему не хотелось обмануться, ведь ставка была высока и, приказ командования должен быть выполнен любой ценой. Сергей старался понять и хоть в ком–то увидеть малейшие сомнения в успехе операции, чтобы оставить прикрытие для летчика.

Десантники держались достойно. Они подобно боевым слонам рвались в бой с чеченцами, желая только одного – выполнить приказ: Сейчас, как никогда было видно, что, несмотря на полученные при падении травмы и ожоги, они пойдут за ним и если надо, то уничтожат врага в его логове.

– Так, задача для всех, кто может держать оружие! Через час мы выходим в рейд по следу банды. Задача у нас такая – мы должны выйти на место их постоянной дислокации или базирования. Силами взвода произвести захват средств радиосвязи и полевых командиров данного бандформирования. Работаем парни тихо с применением ПБС. Скорее всего, бандиты считают, что наша группа погибла в результате падения борта. Это облегчает нам выполнение задачи. Рядовой Новиков, – обратился Лютый к радисту. – Ты, Новиков, будешь дышать мне в спину, чтобы в момент операции не потерять голову, как потерял радиостанцию. После захвата радиостанции выведешь на место базирования банды фронтовую авиацию. С раненым останется….

Сергей задумался и, посмотрев на своих солдат, взглядом оценил каждого бойца. В эту минуту нельзя было ошибиться. Подобная ошибка может стоить жизни многим его подчиненным. Задумчиво глядя в глаза каждому, он старался хоть каким-точувством определить, того, кому будет труднее всего.

– Никитин! – громко сказал Лютый.

– Я! – ответил боец, чуть слышно.

– Головка от патефона, останешься с майором, поможешь ему…. И смотри мне, никакой самодеятельности…. Оборудуешь схрон и, будешь ждать, когда за вами вернутся. Офицера накормить, ты мне за него отвечаешь.

Никитин вытянулся в струнку и прошипел, словно удав:

– Есть, есть, товарищ лейтенант, – еле выдавил он из себя, стараясь сквозь боль улыбнуться, чтобы показать силу духа.

Солнце близилось к закату. Длинные тени от скал, словно стрелы, пронизывали пространство кавказских гор. Там у подножья хребта виднелись густые леса, где могла укрываться банда контрабандистов. Лютый еще раз взглянул на бойцов.

– Приказываю, осмотреть и переобуть обувь. Полчаса на подготовку и выходим. Время пошло! Курить по команде, – сказал лейтенант и, усевшись на камень, достал планшет. Развернув карту, он положил на нее компас и принялся подробно изучать.

Один его глаз постоянно следил за действиями каждого бойца и фиксировал малейшие отклонения от намеченного плана. В голове проворачивались всякие комбинации, которые должны были помочь ему и его ребятам найти это террористическое гнездо. Определив на карте место падения борта, Лютый старался предугадать, куда ушел караван. Ровно через тридцать минут он встал и, четко сказал:

– Так, время вышло, становись, равняйсь, смирно! Десантники, слушай боевой приказ. Приказываю силами взвода обнаружить и уничтожить гнездо коварного и изворотливого врага, который посягнул на жизни наших граждан, братьев по оружию. Враг лишил нас транспортного средства и за это он должен ответить. Приказываю взять живым руководство данной преступной группировки, чтобы они, суки, предстали перед судом! Я, лейтенант Лютый и рядовой Новиков, выступаем в авангарде колонны, замыкающий – пулеметчик сержант Тинов.

– Я рядовой, товарищ лейтенант, – сказал аварец, намекая командиру на его ошибку.

Но Лютый, сурово взглянув ему в глаза, четко и ясно вновь повторил:

– Сержант Алисултан Тинов, замыкающий, вам понятно, сержант, или еще раз повторить?

Дагестанец, услышав, что за сегодняшний день из рядового превратился в сержанта, широко расправив аварскую грудь для обещанного ордена «Мужества», четко по–военному ответил:

– Есть!!!

Сергей медлить не стал, а взял с места довольно приличный темп. Он двинулся в том направлении, откуда велся обстрел борта, в надежде обнаружить кровь раненых и убитых, как это предписывали формуляры по диверсионно-подрывному делу. Ведь он своими глазами видел, как пулеметчик–дагестанец со словами «Аллах Акбар», разрезал очередью из ПК нескольких радикалов. Поднявшись на то место, откуда стреляли из гранатомета, Сергей обнаружил зеленую пробку от выстрела РПГ. Осмотревшись, он сориентировался на местности и, разбив десантников в шеренгу, заставил прочесать каменное плато, с которого велся огонь по борту. Не пройдя и двухсот метров, один бойцов крикнул:

– Есть, товарищ лейтенант – есть!

Словно футбольный судья он поднял свою руку. Следом за ним поднял руку и радист Новиков.

Третье место Лютый нашел сам, и стал внимательно изучать направление, поставив на камень американский навигатор. Мысленно он представил себе траекторию полета вертушки, и что–то, покрутив руками в воздухе, промычал себе под нос. Сергей встал, взял в руки навигатор и, развернувшись на 180 градусов, четко указал направление на Юго – восток.

– Ориентир – скала в виде медведя. Бегом марш!

Пробежав несколько сотен метров, Сергей в лучах заходящего солнца обнаружил на плато десятка два стреляных гильз от пулемета «УТЕС». Покрутившись вокруг этого места, он уже абсолютно точно указал воинам направление движения. Лютый тут же по каплям крови определил путь бандитов и отметил это место на навигаторе. По направлению примятых кустиков серебристой травы, которая в изобилии росла в расщелинах между камнями, он повел группу дальше.

– Направление Юго-восток, господа десантники, идем в сторону Грузии! Мы им покомандуем парадом! – сказал он и прибавил ход.

Через два часа преследования, командир вывел группу к горному аулу, расположенному в самых дальних уголках Аргунского ущелья. Укрывшись в складках горной местности и зарослях кустов, домики, сложенные из дикого камня, прятались за таким же каменным забором. Сергей, достав из вещевого мешка тепловизор «Скорпион» израильской армии и, прильнув к окуляру, принялся осматривать окрестности аула, чтобы определиться с целями. Десантники, словно мыши скользнули под защиту деревьев и замерли в ожидании команды.

Глядя в тепловизор, лейтенант заметил, что на склонах некоторых гор расположились сторожевые секреты духов. По всей вероятности, это было боевое охранение лагеря. Пробраться в их тыл, чтобы решить вопрос с охраной, было практически невозможно.

К выставленным караулам от аула шла тропа, а с другой стороны прикрывались отвесными скалами. Охранение в таком положении было практически неуязвимо. Отсутствие других вариантов было тоже вариантом, и решение пришло мгновенно. За время службы в разведке Сергей научился воевать с бандитами и знал теперь многие тонкости, которые всегда выручали его в переделках, подобной этой.

– Тинов, ты ведь дагестанец, мусульманин, наверное, Коран знаешь и можешь на чеченском языке немного говорить? – спросил Сергей пулеметчика.

– Да, так, командир, самую малость, – шепотом ответил он.

– Слушай, а может идти прямо на них – нагло, дерзко и напористо…. Самое главное, нужно выиграть этот раунд. Пойдешь прямо на часового, пусть он думает, что это смена.

–Тинов, давай, действуй – сказал Сергей. – Подойдешь, как можно ближе и отработаешь – тихо с ПБС. Но только вали его, боец, наверняка, чтобы он даже квакнуть не успел!

– Я, командир, его сделаю, только, что будем делать с собаками? Собаки они каждый шорох чуют и знают всех своих, – сказал пулеметчик.

– Да, насчет собак я как-то не подумал, – задумался Лютый.

Тронув микрофон радиостанции, Сергей привлек внимание десантников, которые рассредоточились у стены каменного забора.

–На связи «лютик»…. Бойцы, ставлю задачу, тихо убираем шавок. Они будут мешать выполнению приказа. Свистов, Лунев, работаем по собакам.

– Есть работать по собакам, – сказал Свистов, и Лютый увидел в тепловизор, как бойцы синхронно перемахнули через забор.

Сергей, прислонившись спиной к нагретому за день камню, замер в ожидании доклада о выполнении поставленной задачи. Кровь стучала в висках и этот стук, словно стук маятника часов поступал под корку мозга. Взглянув на небо, Лютый увидел алмазную россыпь звезд, которая отражала бесконечно далекий млечный путь. И тут до слуха лейтенанта донесся лай собаки, к которому присоединился другой. Сергей взглянул в тепловизор и увидел, как два здоровых кобеля лают, глядя в сторону сарая. Тихие хлопки и лязганье затворов в одну секунду прекратили собачий лай, который мог в любую секунду выдать группу разведчиков. В тепловизор Лютый, отчетливо видел, как две горячие пули, прочертив пунктиром расстояние от сарая до собак, в долю секунды умертвили животных. Что–то по цвету теплое на фоне холодной земли и камней отделилось от тела животных, которые неподвижно замерли посреди двора, подергиваясь в агонии.

«Молодцы парни! Хорошо поработали, нужно поощрить», – сказал сам себе Сергей.

Было тихо, только где – то далеко прокричала какая-то странная ночная птица. Через несколько секунд Сергей заметил, как два ярких силуэта вышли из-за угла каменного сарая, который своей стеной выходил к кустам боярышника, где пряталась основная группа десантников. Щелчок в наушнике переключил зрение на слух и лейтенант услышал.

– «Лютик», поставленная задача выполнена. До связи….

– Принял, – ответил командир, и вновь наступила тишина.

– Так, Тинов, давай, теперь твой выход. Парни сделали их….

– Ну, ладно, командир, я пошел, – ответил пулеметчик и, глядя через инфракрасный прибор, уверенно пошел по тропинке в сторону, где под скалой на циновке из бараньих шкур сидели двое часовых.

Сергей видел, что пулеметчик рисковать не стал. Подойдя на расстояние броска, он резко вскинул «Вал», и в сотую долю секунды отработал две цели. Вновь одна вспышка за другой обозначили температурный перепад в видоискателе тепловизора. Пули, словно молнии, прочертили пространство, и впилась в «бармалеев», которые так и не поняли, что пришла смерть.

– Алик, контрольный, – сказал Сергей и увидел в «Скорпион», как пулеметчик, подошел к телам часовых, и полосонул одного армейским ножом, а другого, добил выстрелом в голову.

Боец склонился над телом покойного и вытер армейский нож об одежду убитого.

Лютый, глубоко вздохнув, выключил тепловизор, чтобы не сажать батарею, и отключился на несколько секунд, пока Алик работал по трофеям.

Лютый откинулся на спину, и глядя в полное небо звезд закурил. Через несколько минут вернулся, Тинов и лейтенант вновь вышел на связь.

– На связи, бойцы, «лютик» на связи! У нас чисто – путь свободен.

– У нас минус два и две собаки.

– Вперед, славяне, родина вас не забудет…. .

По команде командира группа разведчиков в мгновение ока перепрыгнула через забор и рассредоточилась по двору, беря под прицел все подозрительные места. Кто-то по лестнице поднялся на второй этаж и занял место около окон. Кто-то взял под прицел двери, Кто-то окна первого этажа.

Сергей, как старший, замер возле входной двери и приступил к определению цели. Просунув в замочную скважину микровидеокамеру на гибком шнуре, заглянул внутрь. По появившейся картинке на мониторе определил, что в прихожей никого нет. Где–то в других комнатах горел свет, и оттуда доносились глухие голоса. Лейтенант тихо открыл двери. Пропустив, впереди себя трех бойцов, он вошел следом.

От напряжения сердце казалось, просто выскочит наружу. Все тело, подобно телу хищного животного, напряглось в предчувствии кровавой схватки. Лютый, досчитав до пятидесяти, щелкнул пальцем по микрофону. Это была команда на штурм. В комнату, где за столом сидело около десятка «бармалеев», ввалились трое десантников. Треск не громкий треск автоматов заглушил крики раненых и, звук битого оконного стекла, через которые в дом прыгала другая группа разведчиков.

Сергей в наушниках услышал:

– «Лютик», верх чисто, потерь нет! Левое крыло чисто, потерь нет! «Первый», чисто, потерь нет, один «триста»…. .

Услышав, что один из бойцов ранен, Сергей заскочил в большой зал, где его глазам предстала кровавая картина. Тела боевиков, растерзанные кинжальным огнем, беспорядочно валялись по всему залу. Застигнутые пулями, они умерли, так и не поняв, что произошло. Сладкий пороховой дым наполнял дом и висел в пространстве сизыми слоями.

– Кто ранен? – спросил лейтенант, войдя в помещение.

– Свист, палец порезал, – ответил Лунев и, взяв со стола гроздь винограда, принялся её объедать, – он, командир, рюмку с вином схватил, а она возьми да тресни, наверное, от жадности…. .

– Пить хотел я, командир, – сказал рядовой Свистов, обматывая порезанную ладонь, – я схватил бокал, а он прямо в руке раскололся.

– Короче, бойцы, доложить о проведении операции, – сказал Лютый, и, отпихнув мертвого духа ногой, вальяжно разместился за столом, в ожидании доклада.

– У нас двое живых «бармалеев». Судя по американскому камуфляжу и знакам различия армии Ичкерии, это полевые командиры, или главари бандформирования, – сказал пулеметчик и стволом автомата приподнял спрятавшихся за диван двоих бандитов.

– Что, русский свинья, живой остался? – спросил один из «басмачей». – Тебе надо было еще там, сдохнуть…. Ты, зря пришел сюда, тебя уже завтра на куски, как барана рвать будут….

– Ты, что ли будешь меня рвать? – спокойно спросил Сергей, и, взяв в руки вилку, стал кушать жареную баранину, макая её в острый томатный соус.

– Нэт! Брат мой Саид Удугов…. Ты понял, что не с теми связался?

– Так, что Удугов твой брат? – спросил Сергей, продолжая, спокойно жевать. – Шашлык у тебя хороший получился, но только ты, Ваха Удугов, его есть уже не будешь…. Его я со своими пацанами съем…. А ты теперь, всю жизнь будешь баланду лагерную кушать на «Черном дельфине»…. Для тебя «Карабас–Барабасович», теперь даже свиное ухо станет великим деликатесом.

– Да, рюсский, Удугов мой брат.…. А ты, кто такой? – спросил бандит. – Я должен знать, кого я буду убивать и рэзать, как овечка!

– Меня Сергей, звать…. Сергей Сергеевич Лютый, я командир разведвзвода, а мой прапрадедушка в 1860 году здесь на Кавказе, твоего прапрадедушку по горам гонял, как зайца. Жаль он тогда яйца твоему прапрадеду не отрезал, чтобы такая мразь, как ты, родиться не смогла!

– Ты, рюсский, лучше меня убей! Ты, посмотришь, как настоящий джигит умирать умеет, – сказал чеченец скалясь.

– Ты, что ли джигит, или, это сейчас всех называют джигитами, кто с детьми и бабами воюет? – ответил Лютый, закуривая.

Тут в зал, где шел допрос, вошел радист Новиков и, не скрывая радости, обратился к лейтенанту:

– Командир, я у них радиостанцию нашел, рабочую. Точно – такая, как моя.

Лейтенант встал из-за стола и ответил:

– Так, бойцы, этих двоих связать, чтобы не сбежали. Даю вам тридцать минут на ужин и сбор трофеев. Всю взрывчатку, что есть в доме, несите сюда. Фейерверк устроим, когда будем уходить. Я хочу, чтобы в этом родовом гнезде больше ни одна тварь, подобная братьям Удуговым не родилась.