Воспоминание безымянного

— Пора всё прекратить, — произнёс он.

Он вытянул руки вперёд. Ладони — раскрыты, как будто ждали дождя.

И шар послушно дрогнул. Массивный, он сорвался с орбиты и плавно опустился к нему, будто признал в нём хозяина.

Вся комната озарилась голубым светом.

— Проклятие... — прошептал король. — Оковы Подчинения.

Слова прозвучали не громко, но мир замер.

Шар засверкал. От него по городу, во все стороны, разошлась волна магии — чистая, плотная, ощутимая, как ветер, но изнутри. Она прошлась по улицам, крышам, площадям. Всё, до чего касался свет — замирало.

Снаружи, сражающиеся — и тени, и демоны — остановились. Кто-то замер с поднятым мечом, кто-то на грани броска. Они опустили оружие. Впали в ступор.

Король шагнул вперёд. Его голос — громкий, как набат, разнёсся эхом:

— Все сражения прекратить. Немедленно. Вы в столице нового порядка. И с этого дня — вы подчиняетесь мне.

В городе началось движение.

Кто-то из демонов, солдат, стражей — опустился на одно колено. Потом ещё один. И ещё. Одни — в страхе, другие — в покорности, третьи — со слезами на глазах, словно ждали этого момента.

Кто-то сопротивлялся. Один из колдунов, зажатый между двумя тенями, выкрикнул проклятие — оно не сработало. Он упал на землю, извиваясь. Король только повернул к нему голову и произнёс громче:

— Я сказал — прекратить.

Вторая волна магии ударила по городу, будто всё внутри неё подчинилось приказу.

Седьмой стоял рядом и наблюдал.

Он видел, как в короле ожило могущество — не только физическое, но моральное, идеологическое. Это был не просто демон. Не просто правитель. Это был лидер, которому подчинялась сама структура мира.

Король медленно обернулся к Седьмому. Их взгляды встретились. В его лице было всё: и благодарность, и тяжесть власти, и долг.

Седьмой не сказал ничего. Лишь кивнул. Он гордился.

Он спас короля. Он восстановил равновесие. Он пере-вернул мир.

Глава 12

Возвращение

Седьмой и король стояли у выхода из замка, за массивными вратами из черного обсидиана, усеянными древними письменами. Ветер тянулся со стороны улицы, где распространился шёпот толпы и едва уловимый гул преклонённой силы.

Перед ними раскинулась широкая площадь, залитая светом магического шара, что ещё парил над дворцом. Весь город, замерев в оцепенении, словно вернулся в ожидание старой власти. Колдуны, рыцари, стража — все стояли на коленях, склонив головы.

Король смотрел вдаль. Лицо его было спокойным, но взгляд — тяжёлым. Он медленно повернулся к Седьмому и, немного прищурившись, проговорил:

— Ты знаешь… Я должен поблагодарить тебя. От всего сердца.

Седьмой стоял с прямой спиной, не оборачиваясь. Только через мгновение ответил:

— Не стоит. Я сделал это не ради благодарности. Просто… Я хотел, чтобы город перестал умирать. Чтобы мои друзья могли… хотя бы жить.

Король чуть кивнул, прогуливаясь взглядом по линии горизонта.

— Ты почти один остановил войну, — сказал он. — Советники начали грызться между собой из-за власти, без причин, без плана. С Ламинатом я справился. А вот с Абрамом… — он замолчал на мгновение. — Он оказался более изворотливым. И пока я сидел в его цепях — время… будто остановилось. Не знаю, прошло ли несколько месяцев… или лет.

В этот момент раздался голос с площади:

— Сееедьмооой!

На бегу, подскакивая на ступенях, приближался Фанни, запыхавшийся, но с горящими глазами. Увидев короля, он замедлил шаг и быстро склонился в поклоне.

— Прости, — выдохнул он, — но… Это получилось! Ты жив! Мы это сделали!

Азар махнул рукой, указывая, чтобы не было формальностей.

— Поднимись. Всё хорошо.

Седьмой посмотрел на Фанни и прищурился:

— Кстати. Что ты сделал тогда, в пещере? — его голос был спокойным, но с ноткой настороженности.

Фанни хмыкнул и почесал затылок.

— Я… ничего особенного. Просто… связал. Немного магии. Маленький союз. Ты справился, но в одиночку бы не выбрался.

Азар поднял бровь:

— Союз? Ты колдун?

Фанни поморщился и кивнул.

— Вроде того.

Седьмой в момент напрягся и даже сделал шаг назад.

— Только не вздумай меня подчинять или контролировать…

Фанни фыркнул.

— Расслабься. Я не из тех. Да и, по правде, я бы сам не справился с тем, что ты носишь. Этот проклятый камень — Раухтопаз — едва не убил меня, пока я тащил тебя из-под завала.

Азар повернулся к ним, нахмурившись:

— Раухтопаз? Ты носишь с собой… этот камень?

Седьмой достаёт камень и демонстрирует его. Тьма вокруг мгновенно задрожала. Фанни едва не споткнулся, отшатнувшись, а король напрягся, но удержался.

— Достаточно, — сказал король. — Это… опасно. Но в твоих руках, я вижу, он слушается.

Позже, в повозке, которая везла их обратно в столицу, Азар велел пятерым бывшим Абрамским стражникам сопроводить Седьмого и Фанни. Он приказал им:

— Вы будете охранять их, как охраняли бы меня. До самого Каскара.

Повозка медленно въезжала в пределы Каскара, по вымощенной чёрным камнем дороге. На боковых стенах башен развевались алые флаги с гербом короля — теперь вновь признанного правителя Дехарда. Город как будто пробудился из долгого сна. Сначала — тихий ропот. Потом — вспышки удивления. И, наконец, улицы взорвались криками:

— Король вернулся!

— Азар жив! Он вернулся!

— Он жив!

Толпа ринулась на улицы. Кто-то стоял на крышах, кто-то выглядывал из окон, дети бежали рядом с повозкой, мужчины и женщины падали на колени или высоко вскидывали кулаки в воздух, приветствуя возвращённую силу. Некоторые рыдали — от облегчения, от веры, что, может быть, всё ещё не потеряно.

Повозка ехала медленно, словно давая городу возможность вдоволь наглядеться на своего короля. Азар сидел спокойно, величественно. Его осанка — прямая, взгляд твёрд. Он кивал, махал рукой, но без театральности — просто. Как правитель, который возвращается домой.

Седьмой же сидел рядом, в своей мрачной тишине, погружённый в мысли. Он чувствовал на себе взгляды, слышал имена, которыми его звали:

— Это тот охотник! Он с королём!

— Он спас его!

— Он из наших!

Фанни хмыкнул, повернувшись к нему:

— Популярность, братец, явно не входила в твои планы.

Седьмой ничего не ответил.

Когда повозка достигла центральной улицы, та замедлилась ещё сильнее. Горожане начали забрасывать их цветами — редкими, тускло-синими лепестками, что росли только в демонических землях. Они сыпались, как дождь, на крышу повозки и дорогу под ней.

— Всё, — сказал Фанни, вставая. — Нам пора.

Он ловко спрыгнул с края, закинув сумку за спину. Седьмой медленно спустился вслед за ним. Вокруг было шумно, но те, кто находился ближе, сразу расступились, увидев их.

Фанни обернулся к Азару:

— Нам дальше не по пути, ваше величество. Вы — в замок. А мы — домой.

Азар кивнул с едва заметной улыбкой.

— Будьте осторожны, — сказал он. — И… спасибо. За всё.

Седьмой коротко кивнул, не отвечая. Его лицо было, как всегда, непроницаемо.

Они двинулись по боковой улочке, оставляя позади овации, стражу и королевскую свиту. Фанни шагал легко, почти играючи, перекидывая через плечо плащ, тогда как Седьмой — чуть медленнее, уставший, с поникшим взглядом, словно тень, вырвавшаяся из пламени.

Каскар встречал их, как героев. Но они не нуждались в овациях.

Им нужен был только дом.

Фанни и Седьмой подошли к знакомому тёмно-серому зданию с треснувшими ступенями — их дом. Лавка была закрыта, шторы опущены, а воздух вокруг стоял тягучий, как затишье перед бурей. Фанни постучал пару раз костяшками пальцев. Изнутри послышался шум — цепь, замок, шорох тяжёлых шагов. Дверь распахнулась.

— Вы… живы, — только и выдохнул Карэет.

Он замер на пороге, будто не веря в увиденное. Его широкие плечи слегка осели, и в глазах промелькнула настоящая, невыдуманная радость. Без слов он шагнул вперёд и стиснул плечи Седьмого, а потом — обнял его быстро и крепко, как брат, который пережил слишком много потерь.

— Я уж думал, всё, — сказал он, отступая. — Что опять никого не дождусь.

— Мы старались, — слабо хмыкнул Фанни, проходя внутрь. — Хотя один раз было близко.

Внутри всё было так же, как и прежде — полки, запылённые книги, запах тлеющего угля в печи. Никакой роскоши, только сдержанная, обжитая тишина. Словно дом ждал их.

— Слушай, — заговорил Карэет, оборачиваясь, — расскажите всё. Что там было? Как… вы вообще его нашли?

Седьмой медленно снял плащ и повесил его на крюк.

— Долгая история. Но… — он сделал паузу. — Мы спасли его. Он жив. И теперь в Каскаре снова есть король. А ещё, я заполучил Раухтопаз.

— Раухтопаз?

Седьмой кивнул. Медленно, молча достал завёрнутый в плотную чёрную ткань предмет, поставил его на стол и откинул край.

Карэет побледнел.

Тускло-красный камень, с янтарной жилкой, словно пульсирующей в глубине, лежал в самом центре, излучая едва уловимую, но гнетущую ауру. Он будто смотрел на них.

Карэет сделал шаг назад. Его дыхание сбилось.

— Закрой. Закрой это… — прошептал он. — Он… будто бы хочет войти внутрь меня.

Седьмой сразу укрыл камень тканью и вновь спрятал в сумку. Фанни откашлялся и сел за стол.

— Я его чувствовал ещё в пещере. Это не просто артефакт, у него есть характер.

— Его лучше никому не показывать, — резко сказал Карэет, всё ещё держась за стену. — Это… нечто другое. Не для всех глаз.

Снова повисла тишина.

Потом Карэет, стараясь отмахнуться от дрожи, усмехнулся:

— Ладно. Вы вернулись. А значит, это нужно отметить.

Вечер. За столом.

Они разожгли свечи, накрыли скромный, но щедрый стол: тушёное мясо Зукара, острые пироги, хлеб с чёрной солью, и бутылка крепкого демонического ликёра, который Карэет когда-то приберёг "на особый случай". Фанни хихикал с каждым глотком, всё больше разваливаясь на стуле. Карэет же, напротив, говорил всё громче, вспоминая истории с молодости: как пытался соблазнить баронессу в каком-то городе, как однажды на спор загнал Двухпалыча в горящую клетку, и как, по его словам, «вообще ни разу не был трусом».

Седьмой пил мало. Почти не ел. Он сидел, словно гость в чужом теле. Его лицо — спокойное, почти сонное, но в глубине глаз что-то постоянно двигалось. Он слушал, но не смеялся. Смотрел, но не улыбался.

— …И вот тогда, — продолжал Карэет, — Фанни заснул прямо за столом! Прям вот так вот! — он постучал по доскам рядом с ним. — Мы его тогда тащили на себе, будто мешок, набитый едой.

Фанни в этот момент уже снова отрубился — прямо в тарелку с костями.

— Вижу, привычка осталась, — хмыкнул Карэет.

— Он слаб к алкоголю, — добавил Седьмой.

— Всегда был, — кивнул Карэет. — Но пареньнадёжный.

Немного помолчали.

— Знаешь, — тихо сказал Карэет, — ты сильно изменился, Седьмой. Не как охотник. Как… демон.

Седьмой не ответил. Он просто взглянул на закрытую сумку, где лежал камень.

— Завтра, — сказал он вдруг. — Завтра я хочу кое-что сделать.

— Что?

Седьмой не стал объяснять. Он только глянул на лестницу наверх:

— Завтра поймёшь.

Дом затих. Тлеющий факел на стене отбрасывал дрожащие тени на пол и книжные шкафы. Седьмой сидел за столом в библиотеке, прислонив подбородок к кулаку. Рядом лежал свёрток с Раухтопазом — всё ещё завернутый в плотную ткань. Камень будто пульсировал сквозь ткань, отзываясь на его мысли.

Он развернул пергамент. Взял уголь. Сначала пытался прикинуть, можно ли встроить камень в оружие. Нарисовал форму клинка, приделал камень к гарде, потом к обуху — но всё выглядело слишком громоздко. И слишком заметно.

— Слишком опасно, — пробормотал он вслух.

Следующей идеей был доспех. Тяжёлый нагрудник? Нет — при ударе может повредить. Пояс? Нет — слишком близко к центру тела, и опять же — цель.

Он долго смотрел на свою руку.

Левая. Не доминирующая, но всегда при себе.

— Перчатка, — тихо выдохнул он.

Уголь начал скользить по бумаге. Он рисовал наброски — кожаную основу, на тыльной стороне которой встроен механизм со щитком. Щиток должен отодвигаться, открывая Раухтопаз, и точно так же — прятать его. Всё должно быть крепким, но лёгким. Управляемым одной рукой.

Он рисовал и перечёркивал. Потом снова рисовал. Записи были корявыми, буквы плясали — но он упорно продолжал. Он почти не знал, что делает, но что-то внутри него подсказывало — так надо.

Утро. Комната Фанни.

Седьмой стоял у кровати, тряся его за плечо:

— Вставай. Мне нужна помощь.

— Уууф… солнце ещё не встало… — промямлил Фанни, не открывая глаз.

— Солнце встало. Ты — нет, — твёрдо сказал Седьмой. — В библиотеку.

Фанни кое-как поднялся, зевая, и, шатаясь, пошёл следом. Когда они сели за стол, Седьмой разложил перед ним чертёж.

— Это… что?

— Перчатка. Для камня.

— Ты хочешь носить Раухтопаз на себе?! — Фанни чуть не опрокинулся. — Это самоубийство!

— Потому я и делаю щиток. Он будет закрыт. В бою — открою.

Фанни всё ещё был в шоке, но потом нахмурился и внимательно вчитался в схему. Через минуту поднял глаза:

— А знаешь… это даже… возможно. Сложно, но возможно.

— Поможешь?

— Ну, раз уж ты решил умереть красиво, то хоть помогу с эстетикой, — буркнул он и пошёл за инструментами.

Они провозились весь день. Работали молча, сосредоточенно. Седьмой подавал детали, помогал собирать шарниры, обрезал кожу и подгонял ремни. Фанни чертыхался, когда что-то не срасталось, но терпел.

Когда закат заполнил комнату багровым светом, перчатка была почти готова.

Утро следующего дня.

Стук.

Карэет открыл дверь и увидел стражника в бело-синей броне.

— День переклички, — сухо сказал тот. — Сколько у вас охотников?

— Четверо, как всегда, — без запинки ответил Карэет.

— Имена?

— Карэет, Фанни, Седьмой и… Аббелард.

— Где он?

— На задании. Далеко. Уже скоро вернётся.

Стражник прищурился:

— Он уже три недели "на задании". В следующий раз — без него не зачту. Подам на временную заморозку группы. Без обид.

— Понимаю, — тихо ответил Карэет.

Когда дверь закрылась, в комнату вошли Фанни и Седьмой.

Комната застыла в тишине после ухода стражника. Карэет закрыл дверь чуть сильнее, чем нужно, и развернулся к остальным. Он выглядел так, будто с трудом сдерживал раздражение.

— Отлично, — буркнул он. — Теперь у нас неделя, чтобы найти четвёртого.

Фанни почесал затылок:

— Может, развешаем объявление? Табличку у таверны поставим, тип "требуется охотник", или...

— Или, — начал Карэет, не думая, — выкупим ещё одного и подготовим его. Быстрее будет.

Фанни замер. Седьмой медленно повернулся в его сторону.

— Что ты только что сказал?

Карэет моргнул, будто сам не понял.

— Что?.. А, это... фигура речи, — начал отмахиваться он. — Просто подумал, что...

— Выкупить? — голос Седьмого стал ниже. — Как ты сделал это со мной?

Фанни резко посмотрел на него.

— Эй... Седьмой, не начинай.

— Я начну, — сдержанно бросил, тот делая шаг вперёд. — Карэет, ты ведь сам мне говорил, что спас мне жизнь. Что всё было не просто так. А теперь ты вот так — запросто — собираешься купить кого-то ещё, как мясо на рынке?

— Это не так, — резко бросил Карэет, качая головой. — Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду? — холодно спросил Седьмой. — Или ты просто забыл, кем я был?

— ...Я... — Карэет замолчал, отвернулся, будто что-то понял только сейчас.

Фанни, заметив, как у Седьмого сжались кулаки, вмешался:

— Парни, спокойно. Мы все не в настроении. Только-только вернулись, голова у всех дымится. Давайте выдохнем...

— Не затыкайся, Фанни, — рявкнул Карэет, внезапно вспылив. — Я не забыл, кем ты был, Седьмой. Просто… — он запнулся, а потом выдохнул: — Просто, когда ты стал своим, я перестал об этом думать. Как о прошлом.

— Это не прошло, — голос Седьмого дрогнул. — Это — моё настоящее. Пока ты вот так легко бросаешь "выкупим ещё одного", я всё ещё помню, как ты торговался за мою жизнь.

Карэет нахмурился. В его голосе уже не было злости — только усталость:

— Да. Торговался. Потому что иначе тебя бы не было. Потому что в этом мире, Седьмой, либо ты становишься чем-то, либо тебя ломают и бросают гнить. Я сделал выбор — и ты теперь стоишь на ногах. Ты жив. Ты охотник.

Седьмой смотрел на него тяжело, глядя прямо в глаза.

— Но теперь я уже не товар, — сказал он. — Никогда больше не называй так других.

Фанни вздохнул и опёрся о стену.

— Вот чёрт... вы оба упрямые, как два булыжника.

— Тогда хорошо, — хрипло сказал Карэет. — Больше так не скажу.

Тишину прервало снова: стук в дверь.

Карэет поднял бровь и раздражённо пошёл открывать. За дверью стоял тот же стражник, с небольшим, аккуратно свёрнутым пергаментом в руке.

— Прости, чуть не ушёл. Забыл одну вещь. — Он протянул свиток. — Для охотника по имени "Седьмой". Приглашение в замок. Его зовёт сам король.

Седьмой, не говоря ни слова, вышел вперёд, взял свиток и посмотрел на печать — сине-чёрная, с символом Каскара.

— Сегодня, — сказал стражник и ушёл.

Комната снова погрузилась в тишину. Фанни пожал плечами:

— Вот это поворот.

Седьмой сунул свиток за пазуху и посмотрел на Карэета.

— Мы не закончили.

И ушёл в свою комнату.

Солнце уже стояло высоко, рассеивая багровую дымку над городом Каскар. Гул улиц, перекрики торговцев, шаги стражи — всё сливалось в привычный фоновый шум. А внутри дома стояла напряжённая тишина.

Седьмой застегнул последнюю пряжку на поясе. Меч, привычно висящий сбоку. Он повернул голову и бросил взгляд на свёрток, в котором хранился Раухтопаз. Камень пульсировал под плотной тканью, словно знал, что его снова берут с собой. Седьмой вздохнул и аккуратно убрал его за спину, под накидку — так, чтобы тот не касался тела, но и не был виден снаружи.

— Куда собрался? — раздался голос из-за спины.

Фанни стоял у дверного проёма, наспех пережёвывая яблоко. Улыбка была лёгкой, но глаза внимательно скользнули по сумке Седьмого.

— В замок, — коротко ответил тот.

— Письмо короля? — Фанни кивнул. — Понял. Только постарайся не натворить бед.

Седьмой усмехнулся.

Фанни подошёл ближе, положил ладонь на плечо:

— Если что, мы будем тут. Не пропадай, ладно?

Седьмой кивнул. Он глубоко вдохнул, с усилием подавляя дрожь в груди. Его ждал не просто разговор — его ждали ответы.

Он вышел на улицу. Свет слепил глаза, но он не остановился. Город, казалось, немного затих, будто почувствовал — кто-то сейчас идёт по дороге, которую нельзя повернуть назад.

По мере того, как он приближался к замку, стражники, стоящие у башен и арок, отдавали честь. Кто-то узнавал его. Кто-то шептался. Кто-то просто молча следил.

Он показал письмо у главных ворот. Один из стражей в тяжёлых чёрных латах окинул его изучающим взглядом, сверился с именем, и, наконец, молча кивнул, делая шаг в сторону.

— Проходи, охотник.

Врата с глухим гулом открылись. Впереди — длинный проход к самому сердцу замка, где всё и началось. И где теперь его ждал Азар.

Седьмой шагал по вымощенному чёрным камнем коридору, под тихий отголосок собственных шагов. Стены украшали пыльные полотна с гербом древнего рода — змей, обвивший клинок, символ, что теперь как будто обжигал его взгляд.

Два стража, стоящие у массивных дверей тронного зала, кивнули, не задавая вопросов. Двери медленно распахнулись.

Свет из окон, пробивающийся сквозь витражи, ложился на мраморный пол мягким голубым свечением. В центре зала, под высоким сводом, рядом с троном стоял он — Азар.

Король был в простом черном одеянии, без короны, без охраны. Его взгляд тут же упал на вошедшего.

— Пришёл, — с облегчением произнёс он, делая несколько шагов навстречу. — Я надеялся, что ты примешь приглашение.

Седьмой кивнул сдержанно.

— Было интересно, зачем ты звал. Ты уже благодарил меня. Хочешь предложить титул?

Азар усмехнулся.

— Если бы всё было так просто… — Он сделал паузу, потом посмотрел пристально. — Есть нечто, что я должен проверить. И, возможно… узнать правду.

Седьмой нахмурился.

— Что за правда?

Азар прошёл мимо него, остановился перед высоким зеркалом в массивной резной раме. Он указал на отражение:

— Посмотри сам. Черты лица. Подбородок. Взгляд. Ты напоминаешь мне моего отца. А ещё больше — моего брата, который погиб… или, как теперь начинаю думать — не погиб.

Седьмой отшатнулся.

— Я? Твой брат? — он качнул головой. — Я был рабом. Я даже имени своего не знал. Какой ещё брат?

Азар не стал спорить. Он жестом подозвал одного из своих слуг. Демон в серебряной мантии склонился и протянул небольшую шкатулку.

— Есть способ узнать точно. Древний ритуал рода Пантемор. Его могут использовать только прямые наследники.

Он открыл шкатулку. Внутри — тонкий кинжал с черной рукоятью и гладким лезвием, без украшений. Старый. Почти живой.

— Мы разрежем ладони, и если кровь потечёт одна в одну — мы родня. Если разойдётся — значит, нет. Просто совпадение, — Азар подошёл ближе. — Бояться нечего.

Седьмой колебался. Он смотрел на кинжал, потом — в глаза Азара.

— И если я окажусь твоим братом?

— Тогда ты не просто охотник. Ты Пантемор. Последний… кроме меня.

Он медленно взял кинжал, порезал себе ладонь. Кровь заструилась густо, чёрно-алой лентой. Он протянул клинок Седьмому.

— Теперь ты.

Седьмой глубоко вздохнул и повторил движение. Боль была острой, но не смертельной.

Слуга подошёл, протянул ладони над их руками и начал шептать:

— Sanveras Illam'kraa, Venatum Sanguis... Lucidum Crux...

Магия заполнила зал. Воздух замерцал.

Их кровь начала тянуться друг к другу. Медленно. Уверенно. Как будто тысячи тонких нитей тянулись, соединяясь. Капли, соприкасаясь, впитывались одна в одну. А потом — сжались в единую точку, как будто это была одна и та же кровь.

Слуга, убрав кинжал, отступил в тень. Тонкий след магии, оставшийся от ритуала, медленно рассеивался в воздухе. Азар стоял молча, глядя на ладонь, где капля крови больше не текла, но всё ещё пульсировала воспоминанием.

— Значит… ты мой брат, — тихо проговорил Седьмой. — Но я не понимаю. Почему я не демон? Почему ты мой брат? Почему я не помню своего прошлого?

Азар поднял на него взгляд. Долго, внимательно. В его глазах был не просто интерес, но и внутренний конфликт.

— Я тоже не понимаю, — наконец произнёс он. — Это... противоречит всему, что я знаю.

Он прошёлся вдоль зала, разглядывая витражи, изображающие древние битвы.

— Знаешь, как появился род Пантемор?

Седьмой мотнул головой.

— Мы не рождались. Мы вызывались.

Он остановился у одной из колонн и прислонился плечом.

— Всё началось много веков назад. Был первый из нас. Его звали так же, как и нашего отца — Леварх Пантемор. Он стоял у подножия Башни. Башни души. Из неё вырвалось нечто. Свет. Живая форма.

— Души?

Кивнул Азар.

— Несчётное множество демонических душ склоня-лись у ног Леварха. Он одаривал каждую — не словами, а собой: кому-то отдавал прядь волос, кому-то — клочок кожи, каплю крови, а порой и целый палец. И с каждым подношением нас становилось всё больше. Мы рождались не из утробы, а из жертвы. Из дара. Из воли.

Седьмой чувствовал, как будто тени стены отступают. Впервые он видел, как по спине Азара пробежал озноб.

— После Леварха род начал расти. Он звал других к Башне, отдавал часть себя — и появлялись новые Пантеморы. Мы были солдатами, лордами, генералами. Мы создали Каскар. Склонили под власть целые земли. Нас было немного… но мы были костяком силы этого мира. Пока...

— Пока не началась резня. — мрачно догадался Седьмой.

Азар кивнул.

— Столичные кланы — Абрам, Ламинант, Каун — все они нас ненавидели. Потому что мы не были «чистыми» демонами. Потому что мы правили, а не торговались, не молились, не гнили в своих башнях. И, главное — мы были опасны.

Он отвернулся, облокотившись на колонну.

— Война была долгой. Нас гнали. Убивали. Предавали. Леварха поймали в цепи, и убили. Остальные… исчезали один за другим. Но мы выжили, потому что не молчал. И наш род добился власти.

Он замолчал. Слова будто застревали в горле.

— Но, когда я увидел тебя… что-то во мне сжалось. Взгляд. Лицо. Тишина. Я думал, это бред. А теперь…

Седьмой стоял молча.

— Почему я не демон? — наконец спросил он.

Азар пожал плечами:

— Не знаю. Ты выглядишь как демон. Твоя кровь — наша. Но душа… я не чувствую в ней демонического корня. Она иная.

Он смотрел в глаза Седьмому, уже не как король, а как брат.