Воспоминание безымянного

— Может, ты не демон вовсе. Может, ты — следующий шаг рода Пантемор.

Седьмой отвёл взгляд. Его голос стал хриплым:

— И что мне теперь делать с этим?

Азар хмыкнул.

— Всё, что захочешь. Можешь забыть. Можешь сжечь записи. А можешь… пойти своим путём. Я лишь прошу — не отрицай себя. Ты не раб. Не сирота. Ты — Пантемор. Последний. А значит… у тебя есть выбор.

Седьмой медленно кивнул. В груди было тяжело, но тепло.

— Я никому не скажу, — сказал он. — Ни Фанни, ни Карэйту. Никому.

— И правильно. Если об этом узнают… охота начнётся снова. А я этого не позволю.

Они молчали. Потом Седьмой повернулся к выходу.

— Спасибо... брат.

— И тебе, брат, — тихо отозвался Азар. — Кстати…

Седьмой обернулся.

— Если когда-нибудь захочешь узнать больше — приходи обратно.

Седьмой уже почти дошёл до массивных дверей тронного зала, когда вдруг остановился. Его правая рука легла на дверную ручку, но он не открыл. Сделал вдох, короткий и неглубокий, как будто боролся с мыслями.

— Азар, — сказал он, не оборачиваясь.

— Да? — Король уже развернулся, стоя посреди зала.

Седьмой повернулся на пол-оборота, затем полностью. Его взгляд был прямым.

— Есть ещё кое-что.

Азар слегка приподнял бровь и подошёл ближе.

— Я слушаю.

— Закон… — начал Седьмой. — Тот, который запрещает становиться охотником, если вас в группе меньше четырёх. Это... глупо.

Азар удивился. Он вскинул голову.

— Какой закон?

— Ты не знаешь? — нахмурился Седьмой.

Король обернулся в сторону боковой двери и громко сказал:

— Приведите консула Дейра.

Спустя мгновения в зал вошёл пожилой демон с закрученными рожками, в тёмной длинной мантии, украшенной золотыми знаками власти. Он поклонился.

— Мой повелитель.

— Дейр, — строго начал Азар. — Говорит, что в последнее время действует указ, по которому охотники не могут о себе объявить, если их в группе меньше четырёх. Это правда?

Консул отвёл взгляд. Его лицо не дрогнуло, но в голосе появился оттенок оправдания:

— Да, господин. Я издал этот указ временно… когда вас не было. Мы потеряли связь с другими столицами. Я боялся, что Каскар может пасть, если все охотники начнут уходить в одиночные задания. Я хотел удержать их здесь. Лучше оставить их без работы, чем без города.

Азар медленно вдохнул, провёл рукой по щеке.

— Я понимаю твою логику, Дейр. Но теперь я здесь.

Он посмотрел на Седьмого.

— Охотники — это свобода, это сила. Если кто-то хочет сражаться один — он имеет право. Мы не можем держать демонов в клетке страха.

Он повернулся обратно к консулу.

— Этот закон... отменить немедленно.

Дейр снова поклонился:

— Да будет так, мой король. Указ будет снят к утру.

Азар хмыкнул, взглянув на Седьмого.

— Доволен?

Седьмой чуть усмехнулся.

— Более чем.

— Тогда иди. Я уверен, ещё не раз мы увидимся.

Седьмой кивнул. Напоследок взглянул на Азара, который теперь уже не казался только королём… а чем-то большим — чем-то родным.

— До встречи, брат, — сказал он тихо.

— До встречи, Пантемор, — отозвался Азар с лёгкой, но тёплой улыбкой.

Седьмой развернулся и ушёл. В этот раз — окончательно.

Седьмой возвращался домой медленно. Сумрак улиц Каскара укутывал город в полумрак. Лишь редкие фонари, подрагивая пламенем, отбрасывали на стены дрожащие тени. Тишина не давила — она успокаивала. В голове гудели мысли: родство с Азаром, проклятая кровь Пантемора, закон, отменённый, одним словом. Всё это смешалось, будто винты в старом механизме, скрипели и не давали покоя.

Когда он подошёл к знакомому зданию, над которым когда-то висела шаткая вывеска «Мастерская охотников», в окне ещё горел свет.

Он толкнул дверь.

— О, наконец-то, — раздался голос изнутри.

У стола, наваленного бумагами, стоял Карэет. Он снял перчатку и потёр шею.

— Думал, ты уже с концами там остался, — усмехнулся он. — Как всё прошло?

Седьмой шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Помолчал. Потом пожал плечами:

— Нормально. Поговорили. Вопросы решили.

— Серьёзно? Только и всего? — Карэет прищурился. — А я-то думал, тебя туда позвали чуть ли не на допрос… или на награждение.

— Был разговор. Король отменил тот закон. Тот, что запрещал быть охотником без четвёртого в команде. Теперь снова можно работать хоть одному.

Карэет поднял брови:

— Да ну? Хех… Вот уж не думал, что ты это предложишь. Или… — он прищурился, — ты просил об этом взамен чего-то?

Седьмой отвернулся, словно рассматривал что-то на полке.

— Просто попросил. Вот и всё.

— Ну, — протянул Карэет, подходя ближе. — Ты знаешь, я не люблю влезать в чужие тайны… особенно если демон сам не хочет говорить. Но за то, что ты сделал — спасибо.

Седьмой кивнул, всё ещё не поворачиваясь.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Карэет хлопнул себя по ладони и хмыкнул:

— Знаешь что? — сказал он, отходя к столу. — Раз уж ты так хотел... пора тебе на арену.

Седьмой медленно обернулся.

— Ты ведь давно просил. А теперь… — Карэет вздохнул. — Ты вырос. И внутри, и снаружи. Камень у тебя. А я чувствую: ты уже не тот, кого мы подобрали у подножия.

— Я не просил об арене, — ответил Седьмой.

— Но ты этого хотел. С тех самых пор. А теперь ты готов. Или почти готов, — он усмехнулся. — Всё равно тебе нужно учиться не только выживать. Нужно драться, слышать толпу, смотреть на смерть — и продолжать стоять.

Седьмой не ответил. Он лишь слегка кивнул, затем направился к лестнице.

— И, эй, — окликнул его Карэет. — Если вдруг… ну, если ты и правда что-то узнал о себе, — голос его стал мягче, — не держи всё внутри. Тут мы не просто бойцы, не просто охотники. Мы твои... как бы это сказать… соратники, чёрт побери.

Седьмой остановился на первой ступеньке.

— Я подумаю, — только и сказал он. Потом поднялся наверх и скрылся в своей комнате, оставив Корэйта с лёгкой полуулыбкой на лице.

Глава 13

Ромул Тогу

Седьмой лежал на спине, глядя в потемневший потолок своей комнаты. Воздух казался тяжелым, будто над ним висела сама история. Не та, что пишется в книгах — та, что творилась буквально в нём. Король. Камень. Проклятие. Его душа. Кто он?

"Если я не демон, то кто?" — пронеслось в голове.

Мысли клубились, как дым над разгоревшимся пламенем, выныривая и гаснув, оставляя привкус растерянности. Впервые он чувствовал, что стоит не у бездны — а в ней.

Стук.

Он вздрогнул. Из-за двери послышался голос:

— Эй, ты там? — Фанни.

— Заходи, — устало отозвался Седьмой.

Фанни вошёл, по обыкновению небрежно прикрыв за собой дверь, и сел на край стола.

— Я уже спал, когда ты вернулся. Ну… как всё прошло? Король что-то сказал?

— Сказал. Поболтали. — Седьмой зевнул. — Ну и… я попросил отменить этот идиотский закон про группы охотников.

Фанни удивлённо поднял бровь:

— И он… отменил?

— Да. Просто сказал: «Отмените». И всё.

— Неплохо, — ухмыльнулся тот. — Мог бы и себе что-нибудь выпросить.

Седьмой посмотрел на него исподлобья, потом вдруг задал вопрос:

— Фанни… ты ведь колдун, да?

Тот замер на секунду.

— Ну, раз уж спрашиваешь — да. Я из Абрама. Сбежал оттуда, по причине диктатуры и войн, там с колдунами начали обращаться как с рабами, и случае неподчинения, карается смертью. Здесь… меня бы не приняли, если бы знал кто-то ещё. Кроме вас.

— И Карэет?

— Он знал. И Страйкер. И… Аббелард. Но кроме нас — никто.

Седьмой кивнул. Он чувствовал лёгкое раздражение, но оно быстро испарилось — таких секретов в их мире было слишком много.

Фанни тоже не стал углубляться и вдруг, будто между делом, спросил:

— Слушай, я слышал, Карэет всё же разрешил тебе участвовать в арене?

— Разрешил, — отозвался Седьмой.

— Ты точно уверен? — Фанни прищурился. — Это не будет просто развлечением. Это бойня. Там убивают. Много. Без правил. Без пощады. И никто тебе второй шанс не даст.

— Я не уверен, — честно признался Седьмой. — Но... что-то меня туда зовёт. Может, там я что-то вспомню. Или узнаю. Себя.

Фанни долго смотрел на него, потом сказал:

— Через пять дней. Откроется арена. Все приедут: и из Абрама, и из Ламинанта, и из Алкор, и даже с севера, где царит Каин. На время — всё прекратится. Наступит перемирие. Войны-войной, а традицию все чтут.

Седьмой молча кивнул и встал.

— Я пойду прогуляюсь.

— Не сдохни по дороге, — буркнул Фанни, уже развалившись на его кровати.

Каскар спал, но не дремал.

Город был будто вымытым дождём — чистым, выгоревшим, уставшим. Каменные стены тянулись ввысь, башни светились огоньками, уличные торговцы собирали остатки товара. Седьмой шагал по пустынным улочкам, свернул на главную площадь, а затем — к центру города.

Туда, где возвышалась башня.

Башня демонических душ. С неё начинался путь каждого демона. Путь, в который он — возможно — не вписывался.

Он подошёл ближе. Камни были старыми, словно жили веками. Над входом висела кривая печать, слабо светившаяся кровавым светом.

"Если все демоны приходят отсюда… то, кто я?"

— Ты, похоже, слишком много думаешь.

Голос был насмешлив, знакомый до отвращения.

Седьмой обернулся. Ромул.

Он стоял, опираясь на меч, ухмыляясь, как всегда.

— Давно не виделись, раб, — произнёс он, обводя Седьмого взглядом. — Говорят, ты теперь герой. Спас короля. Неплохо, да?

Седьмой вздохнул:

— Я не в настроении. Уйди.

— Уйти? — Ромул засмеялся. — Да ладно тебе, давай просто как старые добрые: немного диалога, немного насмешек. Ну, может, даже дёрнемся мечами. Для зрителей.

— Я не твой друг, — тихо сказал Седьмой.

— А ты на арену собрался, не так ли?

Седьмой молча кивнул.

— О, интересно. С чем ты туда идёшь? С мечом, что дрожит в руках? С памятью, которой у тебя нет? — Ромул склонил голову. — Или с надеждой, что вдруг кто-то вспомнит, что ты больше, чем пустой сосуд?

— Думаю, я продержусь дольше, чем ты думаешь, — сухо сказал Седьмой.

Ромул улыбнулся, и его глаза блеснули проклятием.

— Тогда проверим.

Битва

Толпа расступилась. Центр площади очистился. Камни отразили звуки шагов. Два меча — две тени.

— Проклятие: Зеркальный Морок, — прошептал Ромул.

Мир зашатался.

Ромул исчез. Или остался. Седьмой не мог понять. Он слышал движения — слева, справа, сверху. Голоса. Свои. Чужие. Он чувствовал прикосновения, которых не было. А потом — боль.

Удар.

Седьмой упал. Пыль в рот, глухой смех над ухом. Ромул обошёл его кругом, будто охотник вокруг дичи.

— Жалкий. Ни души, ни дома, ни силы. И ты хочешь выжить?

Он занёс меч.

— Сгинь.

Всплеск. Удар. Металл.

Меч Ромула отлетел в сторону, как игрушка. Тот вскрикнул и схватился за руку — порез.

— Что за… — Он обернулся.

Корэйт.

Он стоял рядом, лицо искажено яростью.

— Отвали, выскочка, — прошипел он. — Или я тебя закопаю прямо здесь.

Он влепил Ромулу удар в челюсть, отчего тот отлетел и упал в пыль.

— На арене будешь строить из себя героя. А тут… даже слова не говори.

Он схватил Седьмого за ворот и поднял.

— Пошли домой, идиот.

Седьмой шёл, спотыкаясь. Позади — тихий, почти беззвучный хрип Ромула, у которого на губах осталась лишь злая усмешка.

— Мы ещё встретимся, Пантемор, — шепнул он одними губами.

Глава 14

Арена I

После инцидента с Ромулом воздух в доме казался густым и тревожным. Хотя всё уже стихло, осадок оставался — как после грозы, которая не освежает, а только давит. Никто не понимал, почему он напал. Что им двигало? Что он хотел доказать? Вопросов было больше, чем ответов.

Седьмой, как ни странно, не был рядом. Он находился своей комнате, за закрытой дверью. Ни звука. Ни шороха. Даже дыхание не было слышно. Он будто растворился в своих мыслях.

На первом этаже, возле таверны, сидели Карэет и Фанни. Облокотившись на деревянный стол и глядя в пустые кружки, они молчали, каждый занят собственными догадками. Но молчание оказалось недолгим — напряжение требовало выхода.

— Как думаешь, — первым заговорил Карэет, — выживет ли он?

Фанни не сразу ответил. Он покрутил в пальцах монету, будто взвешивая слова.

— Не знаю… Сила у него есть. Но одной силой не вытянуть. С одним камнем далеко не уйдёт. А на арене — настоящие чудовища.

— Да уж, — вздохнул Карэет, откидываясь на спинку стула. — Там же соберутся демоны со всех стран… Каун, Молох, Рактор, Алкор, Азар...

Он сделал паузу.

— Ламинант... и Абрам.

На этих именах оба замерли. Но Фанни тут же напомнил:

— Абрама больше нет. Его убили. Теперь его земли под властью Азара.

— А Ламинант? — усомнился Карэет. — Он съел весь свой остров. Не думаю, что кто-то остался в живых.

Фанни вздрогнул.

— Ужас... Это не демоны — это клыкастые боги. Что Седьмому с ними делать?

— А ты знаешь, — вдруг произнёс Карэет, — с кем он, скорее всего, столкнётся?

— С кем?

— С Данк боем.

Фанни нахмурился.

— Что? Прости, не знакомое слово.

— Да как так-то? — удивился Карэет. — Ты же вроде умный. Ладно… напомню.

Он опёрся на стол и заговорил чуть тише, словно рассказывал старую легенду:

— Данк бой — это форма Превращения. Когда проклятие становится настолько сильным, что обретает оболочку, сливается с носителем… Получается что-то вроде слияния. Но чтобы это произошло, нужна не просто сила — нужна концентрация. Предел сосредоточенности.

— И что даёт эта форма?

— Всё. В этом состоянии проклятие работает постоянно. Без перерывов. Как будто включено всё время. Это уже не «приём» — это часть тела. Проклятие становится тобой.

Фанни кивнул, и в его глазах вспыхнуло узнавание:

— Подожди... Да-да-да. Я слышал. Просто никогда не видел.

— А я видел, — буркнул Карэет. — На арене. Когда ещё был зрителем. Поверь, это страшно. Почти каждый демон там сражается в форме Данк боя. Вот почему... эта битва не будет прогулкой.

— У Седьмого же ничего нет, — выдохнул Фанни. — Ни проклятия, ни Данк боя. Только меч и этот чёртов камень.

Он уткнулся взглядом в пол, его голос стал глухим:

— Он продержится пару раундов. И скорее всего... умрёт.

Карэет стиснул кулак.

— Не хочу в это верить. Я уже привык к нему, знаешь? Он… не такой, как другие. Мы с ним прошли многое.

Тишину нарушили шаги.

Деревянные доски второго этажа скрипнули под чьим-то весом. Фанни поднял голову.

— Похоже, проснулся, — сказал он.

И действительно — через секунду Седьмой открыл дверь и начал спускаться по лестнице. На нём был тот же, уже потрёпанный плащ, а взгляд — чуть усталый, но спокойный.

— Как ты? — спросил Карэет.

— Пойдёт. Ушибы заживут, — коротко ответил Седьмой.

Карэет сразу начал выспрашивать, что случилось между ним и Ромулом, как началась драка.

Седьмой пожал плечами:

— Он сам подошёл. И сам ударил первым. Я не понял… что у него за проклятие. Оно будто... разное. Всё время что-то новое. Одно с другим не вяжется.

— Так никто и не знает, — сказал Карэет. — Говорят, у него не одно проклятие, а несколько. Или одно, но слишком странное. И всё время он твердит разное. Загадки какие-то.

Фанни перевёл разговор на главное:

— Арена откроется через три дня. Так что тебе стоит подготовиться. И морально, и физически.

Седьмой только кивнул.

Через пару минут он пошёл в мастерскую. Там, в углу, пылилась перчатка, над которой он работал последнюю неделю. Теперь она была почти готова.

Он вернулся и показал её.

— Осталось вставить камень — и всё, — сказал он.

Карэет прищурился:

— А влезет?

— Должен. Если нет — подточу. Тогда точно войдёт.

Фанни и Карэет переглянулись. Молча. Без слов. Седьмой заметил это.

— Всё будет нормально, — сказал он твёрдо. — Я выживу. Я постараюсь. Ради нас всех.

Он помолчал. Потом… вдруг заговорил.

— Кстати… Знаете, что я предлагаю?

— Ну?

— Просто прогуляться. Проветриться. А если получится — поесть чего-нибудь.

Карэет и Фанни переглянулись снова — но теперь с лёгкой улыбкой.

— Странно слышать такое от тебя, — сказал Фанни. — Но ладно. Почему бы и нет.