Вино из розового рассвета

Я уже говорил тебе —зло невозможно убить. Но можно властвовать над ним.

Часть 10. Поговори со мной

—Я говорил со многими, но ни с кем никогда не говорил так как с тобой.

—В чем же отличие? Много книг выходит с диалогами с Богом.

—О, нет. Нет никаких диалогов. Прежде всего, это всегда монолог. И потом, где уверенность, что человек говорит со мной? Глупые истины повторяются из книги в книгу, копируя или перевирая библейские истины. Каждому хочется верить, что он особенный.

—Мне не хочется.

— Знаю. Так, о чем я? Я не говорил ни с одним человеком. Я говорю с тобой и только с тобой.

—Но эти книги…

—Иногда ангел выходит из тени. Темный или светлый. В моменты кризиса, душевного или физического, человек становится восприимчив к вечным истинам. В остальное время ему не особо есть до них дело. Понимаешь, вечные истины заточены на страдание, а человеку страдать как раз меньше всего хочется.

Ему хочется жить. Обнимать женщину. Растить детей. Ездить в отпуск на Мальдивы, и, желательно, не с женой. Ему хочется быть успешным, молодым и красивым. Иначе к чему вся эта жизнь, если не берешь от нее все?

Когда исчезает что-то существенное из его шкалы ценностей, он начинает искать источник, который бы ему это вернул. Он становится неуравновешен и раним. Сначала он бегает по друзьям. Когда друзьям это начинает надоедать, он бросается к психологам или астрологам, а когда и там не получает никакого результата, он вспоминает обо мне.

Я—последняя инстанция на пути к успеху. Но, понимаешь ли, я—очень специфическая инстанция. От меня не откупишься денежными знаками. Мне не нужны подарки и восхваления. Мне противна даже мысль о том, что возьму что-то у этого существа, которое даже отдаленно перестало быть моим ребенком.

—Но он-то этого не знает.

—Знает, знает, конечно. Но сказка о прощении грехов все еще работает, разве не так? Священник отпустит ему грехи, и он, обновленный, так сказать, как новая копейка, с чистыми просящими глазами опустится передо мной на колени. Вот он я—бери меня. Ешь с кашей, только дай мне то, что я прошу, верни то, что я потерял.

Глупо и смешно, ей богу, сказал бы человек.

—А что же тогда? Чем он может расплатиться с тобой?

—Ничем. Он мне не нужен. Да он никому не нужен. Только что самому себе. Или женщине, которая доит его, как корову, пока у него не останется средств, Или друзьям, с которыми он повесничает. Или матери, которая все еще любит его несмотря на то, что он забыл уже, где она живет. Почему ты думаешь, что я стану говорить с ним? Такое дерьмо не нужно никому. Даже Богу.

—Но ведь не все такие.

—Не все. Ну, хорошо. Давай пройдемся по праведникам. По тем, кто усиленно молится Богу в монастырях или кельях, кто регулярно ходит в церковь, совершает паломничества. Кто еженедельно исповедуется и причащается. Кто знает, в каком монастыре какой батюшка ведет праведную жизнь, и к кому стоит пойти на исповедь. Ты и них?

—Да.

—Они мне тоже не интересны. В том смысле, о чем с ними говорить, дитя мое? Они получили набор вечных истин, прочитали все книги обо мне. Они меня знают лучше, чем я себя сам. Они нарисовали в своем воображении Бога, великого, могущественного, прекрасного и недоступного. Они поставили меня на пьедестал, до которого мне не добраться, и молятся на меня. Они молятся не тому, что существует, а тому, что они придумала. Некоему Богу, которого нарисовало воображение нескольких безумцев, записывающих за старцами, видевшими меня. Они дорисовали то, что не смогли понять, и убрали то, что им показалось кощунственным. Они придумали меня, такого прекрасного, в сиянии славы и величия, и любое отклонение от этого образа вызовет у них шок и отторжение. Так зачем расстраивать бедолаг? Зачем тревожить душу, которая нашла успокоение в своих мечтах и своих молитвах.

Когда они дойдут до меня— а я надеюсь, что все-таки это случится —им придется привыкать к новой реальности. В которой их Бог—живое существо с мыслями, мечтами, плохим настроением, жадностью к любви и жалостью к себе. Им придется понять, что их придуманные Бог—только плод воображения тех, кто существовал до их рождения, чудаков, мечтателей и безумцев. Которые хотели создать прекрасный мир. А создали тюрьму.

—О чем ты говоришь?

—О тюрьме, в которой живет человек, в данном случае, конкретный человек, землянин. Религии остальных жителей вселенной не такие забубенные. В них больше простора и света. И как следствие, они дают большую свободу верующему в путях достижения мечты. То есть, меня.

Любая религия Земли —это религия рабства. Полного подчинения создателю, то есть мне. Они имеет определенную заманчивость для создателя, поскольку освобождает его от необходимости заставлять. Она воспитывает раба с самого младенчества. Учит его, приучает его к мысли, что человек—раб божий. Или что я— единственная и последняя инстанция всех его поступков, мыслей и надежд.

—А разве это не так?

—Это не так. Я нарисовал вселенную и человека в ней. Я дал ему судьбу и дорогу. Но я не имею желания обретать толпу рабов, молящийся мне и просящих меня о благе или испытании. У меня, честно сказать, была совсем другая задача. Идея, так скажем. Я создал человека в надеже, что он взрастит в себе божество. А божество не переносит ограничений в свободе выбора. Божественное—это всегда эксперимент, попытка изменить то, что создано. Понимаешь?

И что же человек? Попытается понять, как ему прожить без меня? Рискнет сам стать богом? Сейчас это может сделать только урод. Нравственный урод, который не принимает общепризнанной морали, который настолько горд и самодоволен, что возомнил себя всемогущим. Ему безразличен я. Ему вообще все безразличны. Он идет по головам. Топчет все, что попадается ему на пути, потому что для него все люди —грязь. Да он и сам для себя —грязь, которая ляжет в землю и станет навозом для мух.

—Ты меня запутал.

—Ничего подобного. Свобода человека божественного, так его условного назовем, моего идеала, не в том, чтобы быть свободным от меня или от всех. Свобода— в том, чтобы найти гармонию с миром, в котором он живет. Научиться понимать его. Улучшать его. Жить с ним в радости и любви, не унижая его, давая ему и себе возможность идти вперед. Свобода остаться или уйти. Свобода разрушить дорогу, которую я для него проложил, и построить собственную дорогу.

Понимаешь ли ты, в чем моя мечта? И в чем моя ошибка?

—Ты хотел получить друга, а не раба.

—Вот именно, дитя, вот именно. Но не получил ни того, ни другого. Я не хочу говорить с рабом. Но такой друг мне тоже не нужен.

—И что же остается?

—Ты, мой поздний ребенок, рожденный не в срок. Капризная. Чистая, как утренний рассвет. И нежная, как спелый персик из моего сада. Упрямая до невыносимой степени. Со своими представлениями о добре и зле, которые меня бесят до одури, и которые я так и не смог выбить из тебя. Цельная. Неповторимая. Единственная. Личность, в которой все свое, ничего наносного. Которая точно знает, чего хочет, и которая болезненно ломает себя из жалости и сострадания. Которая готова умереть ради самой последней букашки, чтобы спасти ее, и которая никогда не променяет чужую жизнь ни на какие сладкие сказки.

Я люблю тебя, моя упрямица. Мне интересно с тобой. Мы спорим и ссоримся. Но не потому, что не понимаем друг друга. Наоборот, потому что слишком хорошо понимаем. И мы уступаем друг другу. Но только в малом, и никогда—в большом, серьезном и важном для нас. Мы остаемся при своем мнении, и все же снова и снова пытаемся убедить друг друга. И, отступая, думаем: «Ну что, я попробую в следующий раз снова».

Понимаешь ли, личность цельная, неповторимая, индивидуальность, в которой сочетается все самое лучшее из найденного мной, не может быть святой. Святость —явление однолинейное. Святость рождается из непрестанного труда над собой. Человек ломает себя, подгоняя под рамки правил, установленных не им. Он принимает добро или зло которым служит —да, у зла есть святые— как непреложную истину, к которой необходимо стремиться. Он, заметь, переделывает себя под стандарт, образец, созданный не им. Иногда среди святости вырастает настоящее сокровище, которое не ломает, а строит себя. Иногда—чурбан, из которого не выстругаешь даже деревянного мальчика.

Мне нужен не святой. Мне нужен грешник, думающий, что он святой.

Не понимаешь? Тот, кто не вытравил в себе личность. Тот, кто постоянно ищет, не меня, а смысл, который я вложил во все живое. Тот, кто никогда не останавливается, постоянно сомневается, уродует то, что уже нашел, ради единственного слова, запавшего в душу.

—Как же мне понять тебя? Ты говоришь мне, что доброта, разлитая в человеке это первобытный сладкий мед. Способность любить и прощать, помогать и оберегать, защищать, наконец—разве не эти качества так привлекательны в святом человеке? К нему тянутся люди, он может помочь и спасти человека.

—Помочь—да. Спасти— никогда. Это дело самого человека. Такие люди—ценнейшее сокровище веры. Они как путеводная звезда в дороге. Но, выполнив свое предназначение, они перестают быть интересны мне.

—Но почему? Я не понимаю. Что они сделали не так?

—Бедный мой ребенок! Да все так. Только скучно очень. Не понимаешь?

—Понимаю. Ты невыносим.

—Я знаю. Но я так давно живу. Я навидался уже святых и старцев. Им больше нечего мне сказать. Я буду любить и оберегать их всеми силами и средствами. Я дам им прекрасный чистый дом. Подвешу солнышко. Насажу цветы, запущу птиц и бабочек. Но я не стану говорить с ними.

—Ужас какой-то.

—Я не ужасен. Поверь. Я несчастен. Именно потому, что одинок. Человек во всем своем разнообразии —всего лишь повторение меня самого. Так о чем мне говорить с собой? Я и так все о себе знаю. Говорить с собой—признак дурного тона, или —еще чего хуже— нездоровой психики.

—Очень смешно.

—Прости. Я понимаю, ты хочешь понять.

—Я поняла более-менее.

—Хорошо, с этим мы разобрались. Что у нас еще осталось?

—С кем же говорят люди, пишущие о тебе.

—Сами с собой.

—Не понимаю.

—По больше части, подобные записи только попытка вылить на бумагу больное воображение. Свои мысли о былом. Представления о морали, нравственности, основах мироустройства. Скорее всего, они всегда там роились, просто стресс дал им выход, облекая в слова. Переложил на бумагу или в компьютер, если угодно. Некоторые разговаривают со своими ангелами или демонами, которые, как я уже говорил, выходят из тени на пике перелома в психике. Иногда люди говорят с тем, что они называют вселенским разумом. Или с другими мирами. Последнее в последние годы—самое распространенное явление. Но чаще всего он говорят с нижним миром, который сейчас находится на уровне с физическим.

Фактически, границ между тем, что ты называешь адом, и физической вселенной, больше не существует.

Источник энергетической подпитки низших существ —страдающий человек —всегда заманчив и прост в эксплуатации. Усади его за тетрадь или компьютер, подключи розетку сознания – и он твой. Он плачет и смеется, когда ты хочешь, делает то, что ты скажешь. Он изменит свою жизнь, если ты захочешь и приведет к тебе новых поклонников и последователей. И вот уже готова сеть, живой источник неиссякаемой энергии. Свежая кровь. Каждый день к столу.

—Гадость какая.

—А как еще можно назвать тот мусор, который бродит по интернету и сетям, эти горы вонючих книг, которые публикуются не потому, что они прекрасны, а, наоборот, потому что безобразны. И, значит, читаемы и принесут прибыль. Ты встречала многих, говорящих об Есенине или Чехове? Или, может, о Бальзаке? Или о Радищеве? Да нет, скорее о Кинге или, на худой конец, Марининой. Неплохо пишет, кстати. Только на мой вкус, ни о чем. Динамично и увлекательно. Только ничего не задевает, понимаешь?

—Да. Хорошо читать в метро или дома перед сном.

—Дома перед сном ты читаешь Библию. Многие, как ты считаешь, поступают так же?

—Не знаю. Об этом не принято говорить.

—Не принято, потому что стыдно. После заполошного дня, скандала с начальником на работе, пьяного мужа и двоечника-сына, женщина с трудом доползает до кровати и падает как убитая. Утром будильник разбудит ее на работу— и все снова понесется по кругу. Человек не живет. Он выживает на планете Земля.

—Есть и другая крайность.

—Ты о тех, кто ударяется в различные религии и секты в поисках покоя? Бедолаги меняют одну зависимость на другую. Кажется, это в твоем мире называется компенсацией. Несчастливую любовь, наркотическую зависимость, болезненную привязанность в вещам или событиям они меняют на психологическое очень глубокое рабство, фанатичное и опасное. Не будем об том. Если ты захочешь, мы поговорим отдельно об видах этих религий. Но там ничего интересного. Я бы назвал это разновидностью отцовского насилия, глубокой зависимости ребенка перед фанатичным и суровым отцом. Такая патологическая привязанность в подобных религиях базируется, как правило, на личности руководителя секты или направления. Его авторитете.

—Но разве другие религии не на том же основаны? Христианство, буддизм, мусульманство.

—Есть такое. Перегибы в мировоззрении человека. Превращение лидера в икону, памятник вере —довольно распространенное явление. Я тебе уже говорил, оно зиждется на рабстве человека, которое сформировано в его подкорке, генетическом коде, если хочешь. Но следует отделять лидера от бога. В этом и состоит свобода выбора.

—И к чему же мы приходим?

—К тебе, любовь моя.

—Смеешься надо мной.

—Совсем немного. Поди, я тебя обниму. Я люблю тебя, мой упрямый ангел. Девочка моя. Я люблю тебя. И не стесняюсь говорить об этот весь свет и миру, который все еще есть мой мир. Но какое это теперь имеет значение, когда времени уже не осталось?

Глава вторая. Женские посиделки

Часть 1. Уровни красоты

—Давай поговорим с тобой о красоте.

—Почему о красоте?

—Разве не она больше всего греет женщину, и разве не она причина всех ее несчастий? Женщина многоярусна, я бы сказал.

Самый верхний ярус—ее внешность, то, кем она хочет казаться. Своим товаркам. Своему мужчине. Булочнику. Людям на переходе. Начальнику и сослуживцам.

Второй ярус такой же проблемный, как и первый. Ее суть, но не настоящая, а придуманная. Родители и дети. Иногда близкие подруги. Любимый мужчина, не обязательно муж. Понимаешь? Те, перед кем она немножко приоткрывает свою душу, совсем чуть-чуть. Те, кого она впускает на порог. Но не далее него.

Потом идет то, что женщина думает сама о себе. Этот ярус такой же искусственный, как и все остальные. Женщина придумывает себя, как художник. Она рисует образ, привлекательный для нее, который не имеет никакого отношения к ее истинной природе. Девочки. Или мамочки. Принцессы. Или воина. Амазонки. Дуры. Никчемности или уродки. Все зависит от того, кто был рядом с ней, когда она формировалась как человек. И еще от того, насколько сильна душа, ее внутренняя суть, насколько она способна влиять на человеческие оболочки. Этот ярус ближе всего к ней. Он в какой-то мере отражает все недостатки и достоинства души. Потому что, понимаешь ли, душа и человеческая особь, ее носитель— не сестры-братья. Суть человека, его характер, могут совершенно не совпадать с сутью и характером души.

Остается последний уровень. То, что есть женщина. О, это великая тайна даже для нее самой. Здесь скрыта ее красота, которую она не вытравила всеми издевательствами над своей внешностью, характером и привычками. И это не высокие каблуки или длинные ноги. Не мягкий характер или умение готовить борщи.

Никогда—ты слышишь? — никогда любовь не рождалась из внешнего. Любовь—то чувство, которое идет в глубину и погружается в нее. Едва увидев человека, мужчина или женщина ищут в нем красоту, которую они не могут объяснить словами. Я говорю не и минутном увлечении, сексе, если хочешь, не о мужчинах-самцах или женщинах-хамелеонах.

Я говорю о чувстве, с которым мужчина и женщина родят детей и воспитывают внуков. Это чувство рода, тот внутренний свет, который они вынесли из своего родового гнезда, откуда вылетели давным-давно. Это чувство единения, которое словно дурман. Ты становишься хмельным и счастливым не оттого, что у твоей избранницы длинные ноги, которые она так ловко закидывает тебе на плечи. Ты становишься хмельным просто от того, что думаешь о ней. Это чувство глубокого всепоглощающего счастье сродни безумию. Это погружение в первородный свет, из которого мы все вышли.

—Но как увидеть его? Как не ошибиться?

—В вашем многомерном мире это практически невозможно. Здесь люди не живут, а проживают свою жизнь. Они кажутся теми, кем хотят казаться. Они словно хамелеоны, меняют маску в зависимости от собеседника —разве не тому вас учит психология? Пойми другого человека —равно —подстройся по него. Этот знак равенства воспринимается как аксиома. А на его месте долен стоять вопросительный знак. Понимаешь меня девочка?

Настоящая большая любовь сродни воздуху на Луне. Ее нужно принести с собой.

—Но красота…?

—Красота? Ее не существует. Это только отражение привычек и морали общества, в котором живет человек. Немного физиологии, немного торговли, много самомнения и совсем чуть-чуть обаяния— и эталон готов. Он может быть каким угодно. Общество примет за эталон то, что ему внушат, Худая и длинноногая? Хорошо! Коротенькая, с большой грудью и отвислым животом? Прекрасно! Светловолосая с серыми глазами? Еще лучше! Точно так же талон мужской красоты меняется в зависимости от века и народности, его создавшей. Он более стабилен чем женский.

Выпячивание половых особенностей—этот бич планеты Земля— кажется неимоверно отвратительным остальной части думающей вселенной. Может быть, потому что способ размножения у них иной. Может быть, оттого что они более развиты в нравственном отношении и ценят в человеке красоту внутреннюю. Но эта красота внутренняя сейчас на Земле—залежалый товар. Она —ничто без внешних атрибутов успешности, которые выражаются в хорошем автомобиле, красивом любовнике с накачанными мускулами, модном косметологе и доверенном гинекологе, который удалит последствия неразумных привязанностей.

Женщина обмельчала, дитя моя. Женщина Земли обмельчала настолько, что за ревностью, завистью, жестокостью к более успешным подругам, она перестала замечать себя, настоящую. Она увязла в пошлости и вещизме. Она перестала читать и писать стихи. Она перестала искать в мужчине внутренний свет, а ищет только источник постоянного дохода.

Что же станет искать тогда мужчина? Любви? Не смеши. Он станет искать надежности и хорошего тыла, не без того, чтобы у этого тыла был красивый зад. Для мужчины—это немаловажный фактор. Он —самец, животное, более прямолинейное и недалекое, чем женщина. И оттого более предсказуемое. Он начнет искать любовь, когда его семейный быт будет налажен, дети пойдут в школу, он заведет себе приличный автомобиль и солидный счет в банке. Тогда он сможет расслабиться и подумать о себе. Он будет искать любовь—и не найдет ее.

—Почему не найдет?

—Потому что он растерял тот чистый свет, который теплился в его душе, когда он был молод. Его нужно разжигать. Его нужно беречь. Он должен гореть, а не тлеть. После лет постоянной борьбы за выживание такой мужчина уже ничего не может дать женщине, которая ищет любовь. Его нет даже у него самого. Он потеряшка. Болванчик, которого обернули в приличный костюм. Он пустышка, холодильник, наполненный дорогими деликатесами со вкусом резины. Мужчину, как и женщину, дитя мое, нужно воспитывать с юности.

Для того, чтобы увидеть и сохранить красоту, нужно потратить жизнь. Но оно стоит того, если человек ищет счастья. А не его видимости.

Часть 2. Плохие парни

—Почему женщинам нравятся плохие парни?

—Ты о себе или о женщинах вообще? Здесь надо отделять личность от идеологии. Женщинам нравятся сильные властные мужчины, потому что в животном мире от активности мужчины зависит уровень наслаждения, который он может дать женщине в постели. Слабый и вялый мужчина окажется не способным доставить ей то удовольствие, о котором она мечтает. Потому женщина-самка подспудно тянется к альфе, мужчине, в котором животное преобладает над личностью. Эта неосознанность, почти мистицизм, желание счастья и наслаждения —чисто животный инстинкт. Особенно ему подвержены женщины, которые воспитывались мягкими добрыми отцами. Им недостает власти, понимаешь? Чтобы мужчина завалил, подчинил и смял ее. Чтобы она растеклась под ним как амеба. Чтобы он властвовал над ней, как делает самец в природе, и которая выше человека.

Если брать более глубокий, сакральный смыл, рассматривать тягу женщины к брутальному мужчине, то здесь все сложнее. Иногда это связано с неспособностью женщины противостоять внешней агрессии мира. Она тиха и покорна. Податлива. Ею все помыкают. Она постоянно просит прощения, постоянно виновата, постоянно находится в зависимости от кого-то. Такая женщина интуитивно ищет защитника, за спиной которого может спрятаться. Она готова повиноваться ему, стать его собачкой, ковриком у ног, лишь бы он закрыл собой ее от мира, который ей ненавистен. Такие отношения довольно болезненны и лечатся психологами, а иногда и психиатрами. Травма может лежать где-то глубоко, в детстве, но это не обязательное условие. Женщина может быть от природа такой.

Еще одна категория—которой нездоровые отношения «альфа—собачка» привиты домашним воспитанием. Очень сильный властный отец, всю жизнь подавляющий девочку, или отчим с манией величия выработали в женщине стереотип поведения в семье. Она четко знает свою роль рабы, и слепо следует ей в отношениях со своими мужчинами, когда вырастает. Тут надо помнить, что это всегда слабая по личности женщина. Она незрела в жизни и в характере. Она так и не стала взрослой, не научилась стоять прямо перед сильным мужчиной. Она всегда отводит глаза, всегда уступает. Она боится даже своей тени. Первая пощечина, первый удар кулаком—и она полностью починится.

—Ужас какой-то.

—Почему же. Мужчины бывает такими же незрелыми, как и женщины. Вообще, должно сказать, соединение в мужчине силы и ума—довольно редкое явление. Как правило, сильный мужчина не очень умен. Он с детства привык доказывать свою правоту кулаками. Для этого не надо шевелить мозгами, понимаешь? Он идет по жизни как танк, сминая все на своем пути. Потому что человеческое общество, и общество Земли в особенности, уважают силу. Не без того, чтобы к ней шли приложением хоть какие-то мозги, чтобы уж совсем не был дебилом. Но мы ведь говорим не об успешности мужчины в обществе, не так ли? Успешность мужчины у женщины, поверь мне, не имеет никакого отношения к его мозгам. У него их может совсем не быть. Но если имеются накачанные мускулы, большой член и приличное лицо, такой мужчина не будет знать отбоя от женщин.

—А умные?

—Умные... Умные влияют не на инстинкт женщины, а не ее интеллект. Эта другая категория отношений. Умный может привязать женщину к себе даже если он ее не интересует как мужчина. Женщина перетерпит отсутствие сильного оргазма или слабость мужчины в постели, если он проедется по ее ушам. Расскажет, какая она необыкновенная. Как она прекрасна и нужна ему. Как он не может без нее жить. Насколько они близки, и как она понимает его. И как он несчастлив, когда ее нет рядом.

Такая женщина—верная раба своего мужчины. Она никогда его не бросит, потому что для женщины важно знать, что она самая прекрасная на свете. Такие отношения еще более болезненны, чем основанные на силе. Отношения, которые зиждутся на уме мужчины—это, как правило, всегда манипуляция женским сознанием. Женщина попадает в сладкие сети, как муха в мед. Она дорисовывает то, что мужчина не говорит, на что он намекает. В своем воображении она может создать картину настолько далекую от реальности, что только диву даешься. И прозрение может оказаться очень болезненным.

—Но соединение силы и ума…?

—О, это взрывоопасный коктейль. Такого мужчину следует изолировать от общества. Держать его в тюрьме как ядерное оружие. Он может изменить мир, в который приходит. Не понимаешь? Дело ведь не в одной женщине. Женщина—существо социальное. Женское сообщество формирует стереотип, идеал для будущего, который используется как трафарет, шаблон в отношениях. Этот шаблон передается от матери к дочери, от подруги к подруге, от бабушки внучке. Он разрастается как болезнь, рождая образ совершенного мужчины, на который молится ни одно поколение женщин.

Страстный любовник. Великий воитель. Совершенный политик или космонавт. Сильный спортсмен. Грубый вожак наркопритона, который влюбляется в невинную похищенную девочку. Ах! Слезы ручьем. Вместе с соплями. Спаситель от разбойников? Еще лучше. Грубое животное и самец, который тает и ползает у ног невинной леди? Ах, как же это прекрасно!

Бедные девочки. Мне жаль их. Эти розовые сопли…От них только вред. Оторванная от реальности рафинированная женщина—просто лакомый кусок для развращенного и хитрого мужчины. Он давно уже изучил все женские слабости и мечты. Он знает, какой женщине каким показаться. И он всегда получает то, что хочет.