Снег, кровь и монстры - 3

- Валим, - крикнул Андрей, схватил рашпиля и поволок за собой. Мутант повернулся, двинулся им наперерез. Причем мертвые тела его почему-то не интересовали. Энергичнее заработали ослабевшие после длительного пеленания ноги. От их толчков огромное панцирное приплюснутое тело приподнималось на гребках и опадало, словно ладья на волнах.

Конь едва поспевал, молил всех святых, чтобы не споткнуться. Боль в боку ушла на задний план. Он видел клопа, и его брало оцепенение ужасом, ноги становились ватными, кишки, будто бы отсеченные, требухой свалились в низ живота и там хлюпали. Он видел хитиновую пупырчатую морду, волосатый, вытянутый вперед хоботок-пробойник. Круглые глазки смотрели прямо на него. Мутант уже выбрал себе жертву, рашпиль был в этом уверен.

Глава 8

Андрей выстрелил с одной руки. Не рассчитывал убить зверя, бесполезно, но может испугать, ослепить вспышкой. Мутант даже не понял, что произошло, и продолжил движение прежним темпом, в прежнем направлении. Он был близко, буквально в одном гребке, когда люди юркнули в дверной проем. Клопоид влетел в косяк, погнул раму и смял профилированные листы. Волосатый хоботок буквально в сантиметрах остановился за спиной Коня, который невероятным образом вывернул голову и выпрыгивающими из орбит глазами таращился на смертоносный пробойник.

Андрей споткнулся о труп, повалился, потянул за собой рашпиля. Они упали на мертвеца. Конь спиной лежал на окровавленном теле и не замечал этого. Вытаращенными глазами он взирал на монстра, который со скрежетом греб крючьями по бетону и шевелился, стараясь раздвинуть, порвать металл. Ужас парализовал рашпиля, выключил мозг, сузил круг зрения до пятака.

Грязно ругаясь, Андрей поднялся на ноги. Взглянул на мутанта, затем на мертвеца. Это был второй обвальщик. Весь истыканный, иссеченный, возможно, собственным же ножом. Он лежал неподвижный, без противогаза и совершенно мертвый на залитом кровью полу. Слева еще тело. По грязным лохмотьям стало понятно - арестант. Множественные кровавые следы от подошв вели через коридор к входной двери ЖД. Тут же валялись деревянные обломки мебели. Судя по ножкам - табурета.

Грохот и скрежет вновь вернули внимание Андрея к клопоиду. Тот с рывка пытался протиснуться дальше, качал металлическую перегородку, но конструкция не поддавалась. Андрей заметил дверь справа, в голове моментально сложился план - там на время устроить раненого рашпиля. Конь его задерживал, отнимал драгоценные минуты, которые он рассчитывал потратить на спасение сына.

Андрей рывком поднял рашпиля за шиворот и поволок к двери. Надавил на рукоятку, распахнул. Ему навстречу устремилась серая молния. Едва пригнулся, ножка от табурета врезалась в железное полотно, раздался жестяной грохот. Андрей поднял карабин, но стрелять не стал. Лицо, замотанное до глаз сырой тряпкой, узнать было невозможно, а вот грязную «аляску» с оторванным воротником и с кожаным нагрудным карманом - да. Рудя стоял с квадратной дубинкой в руке и таращился на визитеров.

- Свои! - гаркнул Андрей в резину, опустил автомат, толкнул ошарашенного соседа в грудь, затащил невменяемого Коня, захлопнул дверь.

- Ты? - наконец выдавил через тряпки Рудя, пристально, с сомнением вглядываясь в запотевшие стекла противогаза и пропуская гостей в убежище.

- Я.

- А это кто? - Рудя подбородком указал на рашпиля.

- Конь в пальто! – скрежетал Андрей, и какой-то мизерной частью сознания, уловил смысл сказанного, что-то там под черепной коробкой зацепилось и дзинькнуло. Андрей хихикнул. Смешок вырвался самопроизвольно, и звучал он в сложившейся ситуации весьма не к месту.

Ефим с ногами сидел на топчане, меж складок намотанной на голову тряпки, как улей, вглядывался поверх коленей в резиновую маску.

- Слезь, - приказал ему Андрей. В подтверждение слов качнул стволом карабина.

Не моргая и не сводя глаз с противогаза, за которым скрывался, как он предполагал, сосед по клетке, низкий и коренастый Ефим соскользнул с постели и по стенке проплыл к тумбочке. Андрей, не замечая опасений логопеда, уложил рашпиля на топчан. Задержал взгляд на блестящей от крови куртке, на окровавленных пальцах. Поджал губы, скорбно качнул головой.

Конь вдруг вздрогнул, схватил Андрея за плечо, начал трясти и что-то мычать резиновое, глухое.

- Что? – Андрей наклонился ухом.

Рашпиль в отчаяние сорвал противогаз, у него мало осталось сил. Заорал в маску:

- Беги скорее в гараж, он за синим ангаром! Они уезжают! Увозят сына твоего! Беги прямо сейчас, иначе будет поз…

Конь захлопал ртом, как рыба на берегу, снова нырнул лицом в противогаз, шумно задышал. Ядовитый аэрозоль душил, жег слизистую и глаза. Рудя сильнее кутался в мокрую тряпку и покашливал. Глаза его слезились, он смотрел сквозь узкую щель воспаленных век.

Секунду-другую, Андрей соображал, затем развернулся и кинулся на выход.

- Подожди, мы с тобой! – крикнул ему вслед Рудя.

- Коня берегите! – проорал Андрей, распахнул дверь, выглянул в коридор. Клопа в проеме уже не было. Мутант потерял интерес к невидимой добыче и наверняка переключился на ту, что валялась кругом в достатке.

За стенами ЖД послышалась стрельба, крики, снова стрельба. Еще секунду Андрей медлил, затем выскочил из коморки. С карабином у плеча, ступая по полу, перепачканному кровавыми следами, он осторожно бежал по коридору к входной двери. Все его существо, душа рвались вперед, в гараж, туда, где, возможно, находился сына. Но как бы ни торопился, дверь открыл с опаской. Прежде чем покинуть ангар осмотрелся. В тускло освещенном пространстве бордовые отпечатки на снежной дорожке ветвились. Одни уводили в тоннель к реке, другие более многочисленные в сторону «Дома скорпиона». Снова послышалась стрельба, затем жуткий сдавленный вопль, словно кому-то засадили в брюхо тесак и медленно тянули к подбородку. Еще две пары следов вели к «Синему дому». Сразу три выстрела раздались из прохода в том направлении. Было разогнавшийся на трусцу Андрей, притормозил, вжал голову в плечи, пригнулся. Снег, даже уплотненный так себе защита.

Сзади послышался удар и скрежет металла. «Да, что за нахрен», - зло процедил Андрей, обернулся. Он ничего не увидел, но дурное предчувствие вкралось и разрасталось по мере возможностей, генерируемых сознанием. С каждым новым вариантом оно рисовало картинку мрачнее прежней. Чему способствовало неведение. И вот Андрей уже представлял, как мутант, который не насыщался вовсе мертвецами, как ошибочно подумал, а набирал разгон и затем протаранил металлическую перегородку.

Вытаращенными глазами Андрей впился в профилированную стену ангара, ожидая «фееричное» появление кровососущей твари. Дверь распахнулась, и из нее вывалилась троица. Рудя, перекинув руку Коня себе через шею, тащил его, то и дело оборачивался. В спину рашпиля толкал суетливый Ефим, который тоже постоянно оборачивался. Дверь за ними с лязгом захлопнулась, они устремились в проход, из которого выглядывал Андрей. Когда приблизились, он вышел к ним навстречу, поднял руку, прокричал: «Стойте! Там стреляют! Туда нельзя!».

Резиновое мычание никто не разобрал, троица продолжила двигаться в прежнем темпе, в прежнем направлении, лишь логопед махнул Андрею радостно рукой, будто встречающему на вокзале.

«Божешь ты мой, - свирепел он, - за что все это?!», - сорвал противогаз и громко зашипел:

- Стойте, вашу мать! Там стреляют!

- А там клопяра вырвался! – в ответ зашипел Рудя, выкатывая глаза.

- Да, - выглянул из-за его спины Ефим, а затем затараторил бледными губами, едва слышно, то и дело оборачиваясь на дверь, - Над Жорой жук, жужжа, кружит. От страха Жора весь дрожит. Зачем же Жора так дрожит? Совсем нестрашно жук жужжит.

Андрей сильно зажмурился, стиснул зубы, выдохнул, открыл глаза, шагнул навстречу товарищам. Подхватил Коня под правую руку, помог Руде затащить рашпиля за поворот в снежном тоннеле, где они пропадали с прямой видимости из ЖД. Снова бабахнуло у «Синего дома».

- Как он? – спросил Андрей негромко, окидывая Коня тревожным взглядом. Одновременно отмечая, что секреции клопа здесь значительно теряли в концентрации и по большей части ощущались лишь запахом.

- Нормально, - проговорил Конь, стянув с себя мокрый от пота противогаз с запотевшими стеклами. Рудя аккуратно посадил рашпиля на снег.

- Ты не замедляйся, чеши за сыном не то…

- Да куда чеши? – перебил его Андрей, - туда двое пошли и, так думаю, их завалили. Мне что? Второй тоннель рыть или есть обходной?

Конь покачал головой:

- Так и так придется идти, клопоид стенки лома…

- Тихо, - Андрей поднял руку, прислушался.

Из тоннеля донесся мужской голос: «Топаем до поворота и назад. Я без Горыныча и Туха в железку не сунусь. Хрен знает, сколько арестов там осталось. Не надо было тебе кончать второго». Голос звучал громче, что значило - люди приближались. Андрей знаками показал, чтобы беглецы легли. Затем, пригнувшись, пробежал вперед до поворота. Чуть выглянул, увидел в бледном сумраке, разгоняемом светодиодной ниткой под потолком, двоих охранников. Они были без противогазов в утепленных охотничьих комбинезонах белого раскраса. Рослый, которого Андрей видел впервые, в руках держал вроде бы двустволку, а второй, вернее, вторая – меньше ростом, щуплая, изящная даже в камуфляжном костюме, с пушистой белой оторочкой на капюшоне была вооружена арбалетом. Шли они осторожно, женщина немного позади мужчины.

Андрей сразу вспомнил про японку, о которой рассказывал сосед. Укрываясь за снежной стеной, опустился на колено, прижал приклад к плечу, прицелился. До охранников оставалось метров пятнадцать – трудно промахнуться. Затаил дыхание, нажал на спусковой крючок и затем еще. Перекатился и снова выстрелил уже из положения лежа. Громыхнуло в ответ дважды. Все случилось быстро. От неожиданного грохота и тупого удара в грудь охранник одновременно испугался и растерялся. Палец, лежащий на спусковом крючке, самопроизвольно согнулся, произвел выстрел, затем сразу же второй. Он и ружье-то нес одной рукой, стволом вниз. Наверное, строил Уокера перед японочкой. Девушка оказалась куда смекалистее крутого рейнджера.

Укрываясь за тушей, выпустила в Андрея стрелу и попала бы, не откатись он за мгновение в сторону. Черная молния юркнула в снег на уровне головы и там скрылась, оставив за собой маленькую дырочку с разрезами от оперения. Андрей стрелял уже ей вслед, особо не надеясь попасть. Низкорослая, худая, она прыгнула за снежный поворот, упала на утоптанный снег, перекатилась.

Выругавшись, Андрей вскочил и бросился вперед, очень надеясь, что успеет ее пристрелить до того, как она перезарядит свой самострел. В голове держал вариант «Гном» - ПМ вполне мог быть и у нее. Поэтому, охваченный ажитацией, не выбежал из-за угла, а упал на снег, перекатился на левый бок, разом обозревая пространство и целясь.

«Юркая бестия», - с досадой сплюнул Андрей. Под тусклым светильником хлопнула дверь в «Синий дом». Хотел стрельнуть вдогонку, но передумал – патронов осталось мало, надо наверняка.

- Рудя, Конь! – громко зашептал он в сумрак тоннеля, - идите сюда, возьмите ствол вертухая!

Андрей продолжил осматривать пространство перед ангаром. В снежной арке виднелась входная дверь, расчищенная перед ней площадка с низким сводом, две светодиодные линии – влево и прямо в тоннель, где находился он с товарищами. Со слов Коня, проход к гаражу пролегает мимо ангара, именно его и освещала вторая нитка.

Из-за металлической стены донесся взбешенный неразборчивый женский визг. Ей отвечал грубый мужской невозмутимый бас: А я что? Мне приказано здесь охранять. Ща позову остальных».

«Сейчас», - Андрей рывком поднялся на ноги и что было сил, бросился к ангару, рассчитывая прошмыгнуть к гаражу до того, как перегруппируется противник. Выбежал из тоннеля на площадку. Увидел двух мертвых арестантов справа от постройки – их убили возле двери и оттащили в сторону, о чем свидетельствовали кровавые кляксы и дорожки. Зачем эти двое «ломанулись» на стволы, Андрей понять не мог. Возможно, тому виной страх. Здесь они искали спасение от клопоида? А другие в страхе их пристрелили?

Андрей успел. Едва он скрылся в левом ответвлении, позади скрипнули петли. А последовавший через секунду душераздирающий скрежет затопил все кругом, не дав развиться сюжету с открывающейся дверью. «Клоп таранит ангар, им сейчас не до меня, - обнадеживающая догадка воодушевила Андрея, а затем все стало не так прекрасно. - Конь, Рудя! - вспыхнула в голове красная лампа. - Но что я могу? – застонала душа. - Мне надо спасать сына. Пускай взрослые сами позаботятся о себе. Не разорваться же мне», - Андрей сжимал зубы и бежал вперед, пока не увидел справа распахнутую дверь, надо думать, в тот самый гараж. Сердце лупило паровым молотом. И чем ближе он оказывался к проему, тем сильнее его охватывала тревога - не слышал работы заведенных двигателей. «Опоздал! Опоздал, твою в трещину!».

Подбежал, сдерживая порывистое дыхание, заглянул внутрь гаража. Как будто пусто. Хотя нет, кто-то копошился у дальней торцевой стены под тусклым плафоном. Машин в ангаре было две, и стояли они рядом. Один снегоход разобран – снят кожух, детали поблескивают на полу, нет гусеницы. Над вторым кто-то колдовал. Согнутая спина то появлялась, то пропадала за сиденьем.

«Уехали», — ошпаренный этой мыслью, Андрей проскользнул в гараж и, стараясь идти как можно тише, подкрался к занятому человеку. Остановился за разобранным »стелсом». Прежде чем окликнуть, вытянул шею и посмотрел, чем тот занимался. Одетый в теплый комбинезон мужчина, что-то энергично крутил под крышкой капота, слышался тихий стрекот. Что он спешит, было видно по торопливым, резким движениям, по тому, как громко сопит и поругивается себе под нос.

Снаружи раздались, приглушенные снегом и расстоянием выстрелы, крики, снова выстрелы. Человек в комбинезоне резко выпрямился. В то же мгновение Андрей присел, прячась за разобранной машиной. Встревоженный человек замер, несколько секунд стоял изваянием, прислушивался, в его руке поблескивала трещотка с торцевой головкой, затем он вернулся к работе и принялся крутить еще энергичнее.

Андрей медленно поднялся над сиденьем и лучше рассмотрел детали. Он понял, что человек собирается убраться из поселения как можно скорее и это желание посетило его внезапно. Из вещей заметил лишь черный шлем и теплые перчатки. Никакого оружия поблизости не обнаружилось. Зато был ключ, и он торчал в замке зажигания снегохода.

- Все. Стартуем, хлопчя, - с этими словами человек захлопнул капот, выпрямился, поднял взгляд и остолбенел: черная дыра смотрела ему разом в оба глаза. Парализованный страхом, он медленно переместил внимание по вороненой стали к ствольной коробке, затем к прикладу, поднялся по плечу в грязной куртке и остановился на незнакомой физиономии. Спокойные, голодные до смерти глаза, выпирающие скулы, нечесаная борода, лохматые патлы не позволили сомневаться, что этот арест и он пристрелит его не задумываясь.

Андрей видел в тусклом свете маломощной лампы, как отливает кровь от лица сторожа и тот бледнеет, словно снег, поднятый из лужи.

- Раздевайся, - негромко проговорил он, не разрывая зрительного контакта с глазами напротив. Тушкан не мог вымолвить ни слова, лишь кивнул. Продолжал стоять неподвижно и таращится на незнакомца. Он был выше и шире Андрея в плечах, но ничего поставить против карабина не мог.

Андрей повторил громче и настойчивее:

- Снимай комбез.

Вытаращенные глаза остались на месте.

- Живо!

На этот раз окуклившееся от страха сознание вздрогнуло и откликнулось. Тушкан начал поспешно снимать утепленный комбинезон. Трясущимися пальцами расстегнул молнию, высвободил плечи, руки. Он не догадался разуться и принялся тянуть брючины через ботинки. Чтобы сделать это ловчее, сел на холодный бетон. Ботинки таки застряли, выглядывая из парчин одними носами. Сторож пыжился, пыхтел и тянул, засаживая пробку все туже в горлышко. Потерявший терпение Андрей схватился за край брючин и резко дернул. И так дергал, волоча за собой ошалевшего Тушкана, который от страха совсем потерял самообладание, перевернулся на живот и окостенелыми пальцами пытался цепляться за пол, пока, наконец, не стянул с него верхнюю одежду.

Одевался с учетом накопленного опыта. Сначала снял ботинки, хотел было поменяться со сторожем, но с первого взгляда определил, что трофейная обувь размера на два – три больше нужного. Пока облачался в комбез поверх своего тряпья, допрашивал перепуганного сторожа.

- Когда уехали бурильщики?

- Кто? – Тушкан вытянулся лицом, сгрудил брови, силясь понять вопрос. Мысли в его растрепанной голове носились черными призраками.

- Гости давно уехали! – крикнул Андрей, до крайности раздраженный тупостью пленника.

- А-а-а, - догадливо протянул Тушкан, - стрелять начали…, после грохота… Не сначала те двое… Они готовились с утра. Я заправил их, - сторож морщил лоб и вспоминал. – Они ушли в столовку, потом на обратке, когда уже похавали…

- Мальчик с ними был!

- А-а я, мальчик… Да, был. Я и говорю, на обратке те двое зашли в «Сидэ» за ним. Тогда еще сигналка завыла. Точно, сначала сигналка, а потом выстрелы. Не сразу, - Тушкан посмотрел на грабителя, - ты меня не убьешь?

- Нет, - проговорил Андрей, подпрыгивая на месте, и, застегивая молнию, - если, наконец, скажешь, как давно они уехали, - последние слова Андрей проговорил четко и с разбежкой.

- Это… - Тушкан наморщил лоб пуще прежнего, - да это, - развел руками, - я тут с «авентисом» подзастрял – свечку менял, он и так-то через раз…

- Когда уехали? – Андрей подступил, упер ствол в грудь сторожу и уже не кричал, а шипел. Он сам не знал, блефует, либо готов убить. Злость застилала глаз, руки подрагивали и всего его колотило от волнения, от спешки, от осознания, что время безвозвратно уходит, а вместе с ним и Максимка. Да, он сам боялся до усрачки. Боялся потерять сына. Из-за чего терял голову.

- Минут тридцать, сорок, - выпалил сторож. Косил вытаращенным глазом на Андрея, как лошадь на пламя.

- Куда поехали?

Что-то появилось в его лице такое, от чего сторож стал соображать быстрее:

- К Волгограду через Калач-на-Дону и потом в Никольское под Ахтубинском, - отчеканил Тушкан. Эту информацию он знал от Пыра, с которым раскурили «ракету», когда Муров ушел перетирать с Могучем.

- Сиди и не дергайся, пока я не уеду. Ты понял?

Тушкан энергично закивал.

Андрей торопился, очень торопился – прямо пятки горели, но все же открутил крышку бака, заглянул внутрь. Бензин бликовал у горловины (датчик мог обманывать).

- Масло в норме? - кинул через плечо.

- Да.

Андрей сел на «рысь», проверил нейтралку, взглянул на кнопку «старт», затем повернул ключ зажигания. До последнего сомневался, и на это были причины – снегоход выглядел полудохлой клячей, но когда мотор завелся и быстро встал на ровные обороты, Андрей выдохнул: «Хоть здесь свезло – он мысленно взглянул в небеса, – хреновато ты меня любишь, голубушка, такой хлам подкинула». Надел шлем. Не стал дожидаться, пока прогреется движок, тронулся в путь немедля.

Он выехал через ворота, которые для него раскрыл Тушкан. Раздетый до исподнего, в высоких ботинках он напомнил Уил Смита из «Дня независимости».

Стоило сторожу распахнуть створу, как ветер ворвался в гараж, набросился на его шевелюру и растрепал. Но то, что Андрей увидел, выехав на галтель, не шло ни в какое сравнение с тем, что ожидал увидеть. В широком коридоре, плавно поднимающемся на поверхность, бродили снежные буранчики. Снежинки метались в свете фары, как стайки испуганных мальков.

»Да, ну, нет», - простонал Андрей, но попрекать вселенную на этот раз не стал. Заподозрил ее приподнятую грозную бровь за черную неблагодарность за «Рысь». «Ладно», - стиснув зубы, Андрей надавил на гашетку – машина прибавила ходу.

Глава 9

Он выскочил из тоннеля и сразу в метель. Снег с ветром бесновались, устраивали дьявольские пляски назло всему сущему. Свет фары утыкался в мельтешащую стену и нисколько не помогал. Андрей выключил огни не только по причине их бесполезности, и даже совсем не по этой – он не хотел выдать себя.

Ветер свистел так, что заглушал рев двигателя. Когда разворачивал машину в сторону Калача, налетевший порыв, едва не опрокинул транспорт вместе с ездоком, заставив последнего крепче схватиться за рукоятки и лечь грудью на бак. Спасало ветровое стекло. Небольшое, оно все же укрывало от ветра, который норовил проскользнуть под визор, подморозить кожу и глазные яблоки.

Андрей гнал вслепую, ориентируясь по внутреннему компасу на северо-восток. Запоздало с сожалением подумал, что забыл спросить у сторожа, сколько снежиков и людей увезли Максима. Да и плевать, он вернет сына, чего бы то это ни стоило.

Мчался, балансируя между скоростью и опрокидыванием. Нашел маленький плюс в глобальном заснеженье – трудно найти во что врезаться. По крайней мере, вдали от крупных городов. Он прорывался сквозь пургу и, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, перебирал в голове препятствия, которые могут возникнуть на его пути помимо высоток. Первое о чем подумал – опоры ЛЭП, затем вспомнил о вышках сотовой связи, которые вроде бы могут достигать семидесяти и даже ста метровой высоты, о трубах котельных, о церквях, о колокольнях… Он сомневался, что встретит что-то из списка и тем более с этим столкнется.

От мельтешащей круговерти рябило в глазах, кружилась голова. Несколько раз Андрею казалось, что он едет не в ту сторону и даже назад. Останавливался, вертел головой и ничего не понимал. На одной из таких остановок, когда дезориентированный, потерянный стоял на подножках, поворачивался то вправо, то влево в тщетной попытке увидеть огни снегоходов или услышать моторы, совсем близко, ему даже показалось, что широкий, эластичный, покрытый перламутровыми чешуями бок, возникший прямо из снежного вихря, будто слепленный из снега и льда, заденет капот «рыси». Бок гигантской фантастической рыбины стремительно проплыл мимо и растаял во мгле. Но прежде широченный плавник-веер из костных игл с натянутой между ними кожной полупрозрачной перепонкой взмахнул, оставив за собой завихрении. Существо исчезло так же внезапно, как и возникло, словно фокусник, бросивший под ноги «smoke balls» испарился вместе с дымом. За вьющимися, кружащими в хаосе мухами ничего не было. Фантасмагория, призрак, морок, воображение? Но там где-то глубоко, где тесно, где нет места для обмана Андрей знал – это зверь, рыщущий в метели. Его что-то привлекло, раз прошел так близко. Глаза ему не нужны, в такой заснеженности он засекает добычу иными органами. Возможно, улавливает громкие звуки или приспособился обнаруживать еду по запаху, по выхлопу двигателя, по электромагнитным колебаниям, по тепловому следу...

Страх заблудиться и потерять Максима сдавливал кишки ледяным прессом, тем не менее Андрей затаился и ждал, пока смерть минует. Он не боялся ее, мысли о сыне, о нужности ему, о его спасение вела вперед и придавала мужества. Кроме огроменного левитирующего мутанта, плавающего в метели, словно в океане, Андрея пугало, что бензин в баке кончится быстрее, чем он догонит эмиссаров.

Переждав минут десять, решился тронуться. Все складывалось скверно. Нагнать, а тем более найти в метели конвой не то чтобы призрачная надежда - просто безнадега, сравнимая по вероятности столкновения с вышкой сотовой связи. Он все же рвался вперед.

Постепенно опустилась ночь. Отчаяние захлестнуло с головой. Горечи и обреченности добавило то обстоятельство, что после очередного контроля топлива по датчику и в натуре обнаружилось, что бензина в баке осталось меньше четверти. Андрей прикинул, сколько отмахал - выходило около восьмидесяти километров – примерно столько до Калача. Это если по прямой. Он же мчал, как бог на душу положит. Возможно, в какие-то моменты катал по кругу и даже возвращался. Рассчитывая остатки топлива на километраж, он впервые за все время гонки задумался о своем выживании, раньше такой мысли даже не возникало.

»Все бесполезно», усталый и измотанный он заглушил двигатель. Некоторое время сидел на снегоходе, уткнувшись шлемом в приборную панель. Ничего стоящего в голову не приходило. Он не знал, как вернуть Максима. Бесноватый снег скользил по нему, задерживался в складках, копился и при очередном порыве выдувался. Этот процесс повторялся снова и снова. Когда снег засыпал лыжи снегохода и с подветренной стороны намел на машину сугроб, Андрей пошевелился. Он принял решение, и оно было простое и очевидное – переждать пургу, а когда снег уляжется по солнцу определиться со сторонами света, и уже отталкиваясь от этого, двинуть дальше. С мыслью найти сына сегодня он распрощался. Отчего на душе стало невыносимо тягостно и тошно.

Слез с машины, спрятался за нее от ветра, устроился в мягком снегу и затих. Не заметил, как провалился в сон. Он вскакивал несколько раз оттого, что сквозь вой ветра заслышал далекий рокот моторов. Всполошенный, выбирался из-под сугроба, вертел головой по сторонам, залезал на занесенную снегом «Рысь» и всматривался в снежную круговерть. По-прежнему мела и выла пурга.