История одного "хочу"

Папа вздохнул и закурил.

— У тебя ещё всё впереди, Тоська. Ты сможешь заработать на такую машину. Ты молодой, вся жизнь впереди. А я — я уже вряд ли. Мне нет.

Я замолчал. С одной стороны стало обидно за него — хотелось, чтобы у папы тоже была такая машина, большая и красивая, а не только «Иж-Юпитер-5». С другой — внутри что-то тихо теплело. А ведь правда. У меня всё впереди.

— Но ты же понял, Тоська, — папа улыбнулся. — Главное не в машине. Главное, чтобы ты был человеком.

— Понял, пап, — тихо ответил я.

На ужин баба нажарила картошки с луком. Запах стоял такой, что его, наверное, ещё с улицы было слышно. Мы сели за стол, разговаривали.

Засыпая на диване, я снова думал про тот «Ленд Крузер». Огромный, блестящий. И про слова папы. Странное было чувство — и хотелось скорее вырасти, и одновременно немного страшно, что ради какой-то машины можно потратить целую жизнь. Представляя, как сажусь за руль, пристегиваюсь, завожу мотор — я незаметно уснул.

Глава

Фотоархив (

главы 5–9)

В этих главах появляются первые мечты, которые кажутся почти недостижимыми. Машина, о которой можно только мечтать. Старый телевизор, который приходится уговаривать работать. Папин мотоцикл, общажный двор, где проходит детство, и вещи, которые тогда казались совершенно обычными, а спустя годы стали самыми тёплыми воспоминаниями.

Перейдите в фотоархив, чтобы увидеть места, людей и вещи, о которых шла речь в этих главах.

Глава 10. Пацаны у магазина

Наступила суббота. Несмотря на октябрь, день выдался тёплый и солнечный — как будто лето ещё раз решило вернуться. Глянул на часы — уже девять. Первая мысль была одна: позвать Васю. Вася — мой племянник, но я его называл младшим братом, у нас было всего полтора года разницы.

Я выскочил во двор, открыл калитку и крикнул:

— Тёть Свет! Вася выйдет?

Тётя Света была бабушкой Васи, но по возрасту ей тогда было чуть за сорок. Для «бабушки» это казалось совсем молодо, особенно на фоне моей бабы Вали. Всегда бодрая, энергичная — и в магазин сбегает, и вкусно приготовит, и с нами повозится. С дядей Толей ругались — иногда до крика, а бывало и до драки. Но при этом в доме у них всегда было тепло и уютно.

Дядя Толя — родной старший брат моего папы. Работал в «Бийск-Межрайгазе». Крупный мужик, почти лысый затылок и только по бокам полоски волос. Почти всегда в рабочей одежде. Домой приходил вечером уставший, но всё равно шутил или ворчал на нас с Васей.

Тётя Света работала продавщицей в «Кирпичном» — тот самый магазин метрах в трёхстах от нас, главный магазин нашего детства.

Готовила тётя Света очень вкусно. Могла накрыть стол так, что еда казалась праздничной, даже если это была простая картошка или суп. А запахи летней кухни у них — это нечто, там всегда что-то кипело, шкворчало, пахло специями. У нас дома всё проще — картошка, яйца, борщ. А у неё уже появлялись какие-то новинки: майонезы, соусы, приправы. Даже суп с соевым соусом — химозным, насыщенным — мне казалось, что это невероятно вкусно. Мы с Васей любили сидеть у неё по вечерам: свет включён, за окном темнеет, а в летней кухне тепло, уютно и пахнет едой.

Через пару секунд вышла тётя Света. Прищурилась от солнца, поправила платок.

— Здрасьте, — сказала строго. — Он сейчас в магазин пойдёт за хлебом.

— Можно я с ним?

— Конечно, проходи. Да не разувайся — у нас ремонт.

В прихожей уже топтался Вася, завязывал шнурки.

— Ну что, пошли? — спросил он.

— Пошли. Но быстро, ладно?

— Ага, быстро, — протянул он. — Только если по дороге нас не тормознут.

Я фыркнул, но внутри сжалось. Мы оба знали, о чём речь.

Шли бок о бок. Дворы тянулись серыми заборами, кое-где выглядывали старые яблони. Вася пнул камень.

— Слушай, а если опять Чихун будет?

— Да ну его, — махнул я рукой. — Может, их сегодня вообще нет.

— Ага, «может», — Вася усмехнулся. — А если Эльчин? Он мелкий, но бешеный, как собака.

Я пожал плечами, хотя сам вспомнил — этот Эльчин вечно с камнем в руках или с палкой, готовый кинуться.

— Ладно, — сказал я. — Если что, ноги есть.

— Ага, — Вася вздохнул. — Только хлеб бы донести до дома.

Мы свернули на переулок Михайлова — там обычно было тише. Но как назло, прямо на углу стояла троица.

— О, смотрите, малые идут, — сказал один. Как я узнал позже, его звали Виталя.

Он шагнул к нам и прищурился.

— Куда идёте?

— В магазин, — сказал я. — За хлебом.

Он усмехнулся.

— Деньги есть?

— Нет.

— Чё гонишь, в магазин и без денег?

— Нам просто хлеб купить, — пожал я плечами.

Он сделал ещё шаг ближе.

— Биться будешь?

— Да мы не дерёмся, — сказал я.

— Чё, слабак? — ухмыльнулся он.

И резко ударил.

Кулак прилетел прямо в зубы. Потом ещё один. Всё произошло так быстро, что я даже рук поднять не успел.

— Эй! — крикнул Вася. — Хватит, чё вы малых трогаете?!

Я почувствовал вкус крови, провёл языком по губам — там всё неровное, как будто кожа рваная. Выплюнул кровь на землю.

— Пошли, — тихо сказал я Васе.

Мы развернулись и быстрым шагом пошли прочь. Сзади раздавался смех.

Рассказывать дома было стыдно. Скажи «нас побили» — и всё, сразу лишние вопросы, наказания, ещё и хлеба не принёс.

— Ко мне пойдём, — предложил Вася. — Бабы дома пока нет.

Мы зашли в летнюю кухню, я сел на табурет. Вася нашёл перекись и вату.

— Давай, потерпи, — сказал он и приложил ватку с перекисью к ране.

— Жжётся! — я дёрнулся.

— Ничего, так надо, — Вася нахмурился, как взрослый.

Я провёл языком по губе. Всё распухло.

— В следующий раз будем обходить их стороной, — сказал Вася.

Я кивнул.

Глава 11. Понедельник легким не бывает

Воскресенье пролетело быстро — и наступил понедельник.

Я вышел из общаги, дверь громко хлопнула за спиной. Утро было ясным, небо голубое, лёгкий ветер трепал верхушки тополей.

У трамвайной остановки уже стояла толпа. Мужчина в сером пальто недовольно постукивал ногой, рядом девочка с портфелем жевала булочку. Подъехал трамвай, двери скрипнули. Народ ринулся внутрь, я протиснулся следом. Кондукторша, полная тётка в вязаном берете, заорала:

— Проходим на вторую площадку, не задерживаемся!

Я смотрел на этих людей — злых, куда-то торопящихся — и думал: а бывает вообще такая работа, на которую идёшь с радостью? Чтобы утром просыпаться и хотеть туда ехать? Трамвай качнуло, старушка рядом буркнула себе под нос:

— Ох уж эти понедельники.

Наверное, такой работы просто не существует — подумал я.

Сегодня к нам поступил новый ученик. Он зашёл в класс уверенно, с лёгкой ухмылкой — будто уже всех тут знал. Куртку снял не спеша, кинул на парту, сел, закинув ногу на ногу. Светловолосый, худощавый, в глазах постоянно какие-то искорки.

— Ну что, знакомьтесь — это Костя, — сказала учительница.

— Костян, — поправил он. — Можно просто Костян.

Класс захихикал. Я тоже.

После урока подошёл ко мне сам.

— Ты Толян?

— Угу.

Костян хлопнул меня по плечу — будто мы уже давно знакомы.

Костян быстро стал самым заметным в классе. Постоянно что-нибудь придумывал, шутил, подкалывал. На математике Зинаида Ивановна на него шикала, он отвечал что-то смешное — и весь класс лежал. Я был спокойнее и тише, и рядом с ним почему-то чувствовал себя увереннее. Он звал меня «дружище Толян», я его «дружище Костян». Спустя какое-то время мы сдружились.

Уроки закончились. Я натянул капюшон и побрёл к остановке.

По дороге домой я зашёл в кафе на Ударной. Мама его оплачивала, поэтому после школы я иногда заходил туда поесть. После обеда поднялся домой, разулся, снял ветровку и плюхнулся в кресло.

Я думал про дом на Подгорной. Там баба, папа, Вася, папин мотоцикл во дворе, бабина жареная картошка. А здесь — так всё тесно. Два разных мира.

Но если бы меня спросили, что выбрать — я бы выбрал маму и общагу. Даже если тесно, даже если скучно.

И всё равно внутри сидела одна мысль: когда-нибудь у меня будет свой дом.

Я закрыл глаза и слушал, как за окном идёт дождь.

Глава 12. Денди и волнительное ожидание

Четверг выдался неожиданно жарким. Осень будто взяла паузу и подарила ещё один кусочек лета. С утра ещё было прохладно — шёл в куртке и шапке, но к обеду всё это уже тащил в руках и шёл только в одной футболке. Под ногами шуршали листья, в воздухе висел запах дыма — казалось, весь город дружно жёг ветки во дворах.

Костян сегодня пришёл в гимназию в костюме Adidas. Тройка — штаны, куртка и жилетка, на спине огромный трилистник. Для нас это был космос. Он крутанулся посреди класса:

— Ну как?

— Круто, — выдохнул я.

— Мамка на рынке взяла. Хочешь такой?

Я кивнул. Понимал, что у меня такой не скоро появится. Но захотелось ещё сильнее.

На завтра уроков не задали, и мама разрешила после школы поехать на Подгорную к бабе и папе. «Кайф, — думал я, шагая быстрее, — не делать уроки, впереди пятница, да ещё и баба с папой».

Я поднялся на пригорок к дому и замер у ворот. Во дворе пусто. Мотоцикла нет — значит, уехали. Интересно, а где они? А вдруг придут поздно? Ладно, подожду — решил я.

Я зашёл, снял китель, бросил на стул и почти бегом подлетел к телевизору. Васина приставка Денди. Она была у нас дома с прошлых выходных. Подключить приставку — целая наука. Крутишь провода, настраиваешь антенну, ловишь сигнал. Сначала экран шипит и дёргается, потом вдруг загорается заветное CAPCOM. Я уселся поудобнее.

Первая игра, в которую я собирался играть, — Чип и Дейл. Про двух бурундуков-спасателей. Чип — серьёзный и ворчливый, любит детективы, возглавляет команду спасателей. Носит фетровую шляпу и лётную куртку. Дейл — ленивый, иногда проявляет безответственность и легкомыслие. Носит красную гавайскую рубашку с жёлтыми узорами. У него красный нос, выступающие передние зубы и хохолок на голове.

— Ну, Чип, держись, — пробормотал я, устраиваясь на полу.

Обычно я играл за Дейла, Васе доставался Чип. Но сегодня я был один — и это был мой шанс. Уровни сменяли друг друга, я кидался ящиками, прыгал, уворачивался. Дошёл до финального босса — и прошёл его с первого раза. Вскочил, сжал кулак. Даже обернулся в пустую комнату — как будто кто-то должен был разделить со мной эту победу.

Когда мне надоело играть в Чип и Дейла, я сменил кассету и запустил «Марио». Это была простая, но какая-то магическая игра: маленький усатый водопроводчик в красной кепке бежит по ярким платформам, прыгает по кирпичам, разбивает блоки головой, собирает монетки и спасает принцессу. Враги там были смешные — какие-то грибы, черепахи, странные существа, на которых нужно было прыгать сверху. Всё выглядело очень просто, но затягивало так, что можно было сидеть часами.

Мелодию я знал наизусть, но она всё равно щекотала нервы. В голове крутилось — как странно, что все дети по всей стране играют в одно и то же, и у всех родители говорят одно и то же.

«Не сиди близко — испортишь глаза».

«Не играй долго — кинескоп сядет».

Кто это вообще придумал? Но все верили. И мы с Васей верили тоже.

Хлопнула дверь. Я дёрнулся и поставил игру на паузу.

— Ого, — удивился папа, входя. — Ты как тут оказался?

— Да вот — мама разрешила, — пожал я плечами.

Баба заглянула с сумкой в руках и вздохнула:

— Тоська, напугал. Пришёл, а нас нет.

Они поставили на стол пакет — яблоки, пирожки, конфеты. Я первым делом полез по пакетам посмотреть, было ли что-то вкусненькое для меня.

Вечером мама должна была прийти за мной, и мы собирались поехать домой, на Ударную. Я знал это точно, поэтому после ужина начал поглядывать на часы и прислушиваться к каждому звуку во дворе.

Восемь часов — её нет.

Полдевятого — тишина.

Десять — снова пусто.

Я несколько раз выходил во двор, доходил до ворот, спускался к гаражам. Каждый раз сердце начинало биться быстрее — вдруг сейчас из-за угла появится мама. Но дорога оставалась пустой.

— Не переживай, сынок, — говорила баба, поглаживая меня по плечу. — Придёт твоя мама.

— Конечно, — поддакивал папа. — Работа. Задержали.

Но тревога только нарастала. Я даже не садился играть — просто сидел и прислушивался к каждому шороху.

Почти в одиннадцать дверь наконец скрипнула. На пороге стояла мама — уставшая, но с улыбкой.

— Сына, прости. На работе задержали.

Я прижался к ней и впервые за весь вечер выдохнул.

В тот день мы остались ночевать у бабы с папой. Я лёг на диван, слышал за стенкой их тихие разговоры. В доме уже погасили свет, всё постепенно затихало.

Мы были все вместе — мама, баба, папа. И меня это почему-то очень радовало.

Глава

Фотоархив (

главы 10–12)

В этих главах появляются люди и вещи, без которых я уже не представляю своё детство. Вася, бесконечные часы за Dendy, любимая игра, которую мы проходили снова и снова, и первый спортивный костюм, который заставил меня подумать: «Когда-нибудь и у меня такой будет».

Перейдите в фотоархив, чтобы увидеть людей и вещи, о которых шла речь в этих главах.

Глава 13. Разрушенный домик

Пятница пролетела незаметно, и я снова отправился к бабе. Я всегда говорил именно так — «я к бабе» — хотя на самом деле это означало дорогу на Подгорную, к папе и бабушке.

С вокзала я, как обычно, пошёл пешком. Сначала по улице, потом свернул в знакомые переулки, которые вели к Подгорной. Под ногами шуршали листья, ветер гонял их по асфальту. Осень уже стояла настоящая.

Во дворе стоял дядя Толя — в рабочей рубашке, рукава закатаны.

— Дядь Толь, здрасьте! Вася дома?

— Проходи, — буркнул он. — Спит ещё.

Я удивился — днём Вася обычно не спал. Захожу в дом, а он как раз натягивает носки, волосы растрёпаны, глаза сонные.

— Здорова, Вась!

— Привет, Тоська, — зевнул он. — Погнали домик строить?

— Погнали!

Домики для нас были не просто игрой. Для меня — особенно. Большинство ребят делали шалаши — четыре палки, тряпка сверху, листья. Красиво, но на два дня. Мне это казалось несерьёзным.

Я хотел строить как взрослые. Выкапывал ямы под столбы, обматывал их рубероидом, чтобы не сгнили, трамбовал кирпичами, если был цемент — заливал. Ставил лаги, придумывал двойные стены, между которыми засыпал золу или глину. Где-то доставал старые оконные рамы — делал окна. Даже дверь мастерил. С крышей всегда была беда — доски, полиэтилен, и всё равно при сильном дожде протекало. Но мне важно было не то, чтобы получилось уютно. Важно было чтобы по-настоящему.

Вася был другим. Ему нравился процесс, но не основательность. Мог помочь час — и убежать играть. А бывало и хуже — приходил и ломал. Не до конца, не чтобы уничтожить, а будто проверял: а что будет, если здесь нажать? Я злился, пару раз даже дрался с ним. Но через день всё равно снова был рядом. Потому что Вася — брат. Пусть не родной по крови, но для меня самый настоящий.

В этот раз строили вместе. Четыре столба уже стояли, задняя стенка совпадала с забором. Сегодня надо было укрепить лаги и набросать крышу.

— Давай гвозди, — сказал я.

— Щас, — Вася вытянул ладонь с пригоршней, явно гордый. — У деда стащил!

— Только не потеряй.

— Я? Да ты чё! — усмехнулся он — и тут же уронил один гвоздь в траву.

Мы оба заржали.

Пару часов пыхтели, стучали молотком. Я держал доски, Вася пытался прибить — и чаще попадал по пальцам. В итоге крыша держалась, стены намечались, и мне казалось, что выходит настоящий проект. Я даже поймал себя на мысли — вот бы однажды построить дом. Прям настоящий.

Вечером был разговор с папой — спокойный, простой. Он рассказывал про работу, я делился школьными историями.

Утром я первым делом побежал к домику. И замер.

Крыша завалилась. Столбы перекосились. Всё выглядело так, будто кто-то нарочно приложил руку.

— Как так, — прошептал я.

Ветер? Нет — слишком явно поломано. Вася? Но зачем? Я его чем-то обидел? Или просто из вредности?

В груди поднялась обида, злость, недоумение. Первая мысль была — сейчас прибегу и дам ему кулаком. Васи дома не было. Я постоял, отдышался, успокоился.

Конечно, это был Вася — подумал я. Но он всё равно оставался для меня братом. Даже если ломал мои постройки, даже если я не понимал зачем. Я мог неделю на него злиться, не разговаривать, но потом всё равно шёл к нему.

В воскресенье после обеда вернулся домой. Вечером вернулась мама. Мы поужинали, поговорили немного. Завтра нужно было снова идти в гимназию.

Я лёг спать и долго не мог уснуть. Лежал и представлял, как буду строить домик заново. Но уже не просто домик во дворе, а настоящий — где-нибудь в холодной пустыне.

Сначала нужно поставить забор, чтобы дикие звери ночью не сожрали меня. А потом уже строить сам дом: столбы, стены, крышу. Всё по-настоящему.

С этими мыслями я и уснул.

Глава 14. Домашка в 5 утра

По дороге в гимназию снова думал про разницу между выходными и понедельником. Нас ведь с детства приучают жить от пятницы до пятницы. Даже говорят так — «среда — маленькая пятница», «среда пришла — неделя прошла». В пятницу все оживают, улыбаются, город будто светлеет. В понедельник — будто умирает.

Я шёл и думал — как же надо не любить свою работу, чтобы вечер воскресенья был хуже утра пятницы? Потому что после пятницы тебя ждут выходные, а после воскресенья — самый тяжёлый день недели. Даже солнце в эти дни светит по-разному — в пятницу золотое и тёплое, в понедельник серое и холодное. Я тогда не понимал, почему так устроено. Но внутри уже чувствовал — я не хочу жить от пятницы до пятницы.

— Следующая остановка «Вокзал», — раздался голос кондуктора.

Я чуть не проспал. Вскочил, двери уже почти закрылись — выскочил в последний момент, чуть не прищемило.

Пока бежал к гимназии, накрапывал дождь. В школе тепло и шумно, но сонное состояние никак не отпускало.

На уроке Костян, как всегда, нашёл чем заняться. Наклонился ко мне и тихо сказал:

— Толян, ты спишь что ли?

— Нет.

Он посмотрел на меня секунду и хмыкнул:

— Странно. А лицо такое, будто уже неделю спишь.

Я фыркнул.

— Да иди ты.

Кто-то из ребят рядом засмеялся. Костян довольный откинулся на стул, а я снова уставился в тетрадь. Голова всё равно не работала.

Пять уроков тянулись бы бесконечно, если бы не случай. Урок русского, Елена Анатольевна диктует текст у доски, в классе тихо. Костян тянет руку:

— Елена Анатольевна, можно выйти?

— Выйди.

Уходит в туалет — дверь туда была прямо из класса. Проходит минута, другая — и из-за двери:

— Тут бумаги нет!

Класс зашумел. Учительница махнула рукой на хозуголок:

— Ну возьми там.

Костян берёт целый рулон и скрывается за дверью. Через несколько минут выходит — с крошечным обрывком в руке.

— Вот, хватило, — говорит серьёзно.

Класс взорвался. Даже Елена Анатольевна прикрыла лицо рукой.

— Костя, ты невозможный.

К обеду дождь усилился, домой шёл уже промокший, капюшон натянут на голову.

Дома поел и сразу завалился спать. Проснулся только вечером, когда пришла мама. Поужинали, я сел за уроки — но ничего не шло. Глаза закрывались, в голове пустота. Сделал часть и просто уткнулся в тетрадь.

Мама сидела на диване, читала книгу и щёлкала семечки. Шелуха тихо падала в блюдце. Я за столом ковырялся в домашке, зевал и всё чаще смотрел на часы.

— Всё, не могу уже, — сказал я, откладывая ручку.

Мама оторвалась от книги.

— Сынок, поставь будильник на пять утра. Встанешь пораньше и доделаешь.

Я вздохнул.

— Ладно, мам.

Поставил будильник и лёг на диван. Казалось, только закрыл глаза — и он уже зазвонил.

Утром во вторник с трудом поднялся. На кухне заварил чай, сел за стол и снова открыл тетради. Листы немного плыли перед глазами, буквы расползались — но я всё равно писал и дописывал то, что не успел вечером.

С тех пор это стало обычным делом: если не успел вечером — доделаю утром. Тогда это казалось просто удобным решением проблемы того, что вечером очень хочется спать, а делать уроки нужно. Но я даже не думал, что такая привычка может закрепиться ох как надолго.

Глава 15. Коктейль в «Полиэксе»

Ноябрь подкрался незаметно. По прогнозу говорили: к концу недели ляжет первый снег. Но именно во вторник стояло нереальное для осени тепло — градусов пятнадцать, не меньше. Я пришёл из школы, а мама в этот день вернулась пораньше с работы.

— Сынок, давай сходим в ДК «Полиэкс», возьмём чего-нибудь вкусненького.

— Давай, мам! — у меня внутри сразу всё подпрыгнуло.

От нас до ДК идти минут пятнадцать — вроде рядом, а для меня тогда любое «пятнадцать минут» было целым мини-путешествием. Воздух пах мокрой листвой и осенними кострами, на асфальте шуршали жёлтые листья, ветер лениво переворачивал их «животиками» вверх.

Вдруг из-за деревьев перед нами вырос сам ДК «Полиэкс» — жёлтый гигант, который будто закрывает всю улицу. Фасад обращён к площади 9 Января, а перед фасадом — фонтан, который уже отключили на зиму. Само здание — как из советского альбома: массивные карнизы, строгие линии, «парадный» стиль тридцатых-сороковых, кирпич под штукатуркой, в плане — будто буква «Т». Ну прям дворец культуры, выглядел как настоящий дворец. Я каждый раз думал: «Вот это да. Не наш скромный двор, а целый комплекс: площадь, парк, фонтан… и это всё — рядом с моим домом».

Двери у дворца — такие тяжёлые, что их приходится тянуть со всей силы двумя руками. Мы зашли внутрь.

— Пойдём к стойке, — кивнула мама. — По карточке должны дать коктейль.

В те годы «карточка» — это отдельная история. Зарплату людям зачастую не выдавали, и у нас были фирменные талоны. Сначала по ним можно было взять много чего, потом — всё меньше и меньше: полки пустели, деньги становились сильнее бумажек. Наступил переходный период: за деньги был выбор, за карточки — «что осталось». Но иногда случалось маленькое чудо. Например, сегодня.

— Коктейль есть? — мама протянула карточку.

— Есть, — устало улыбнулась буфетчица. — Ванильный.

Машина начала пыхтеть, внутри взвизгнул моторчик. Мне выдали высокий стакан с пеной и тонкой трубочкой. Я сделал первый глоток — зубы обожгло от холода, но было невероятно вкусно.

— Ну как? — спросила мама.

— Самый вкусный на свете, — сказал я совершенно серьёзно.

Мы вышли к площади, сели на бортик фонтана. Солнце уже заходило за горизонт, на здании ДК начали ложиться длинные тени. Мама посмотрела на фасад, на парк, на людей.

— Красиво всё-таки!

— Угу, — я тянул коктейль, стараясь растянуть удовольствие.

От дворца мы пошли в парк — он тянется до улицы Васильева. По дороге заметили вывеску: «Библиотека семейного чтения».

— Зайдём? — мама кивнула на дверь.

— Пошли.

Год назад мама оформила меня сюда. Телевизора дома нет, телефонов у людей ещё тоже нет — книги стали моим кино и моим интернетом.

— Здравствуйте, — улыбнулась библиотекарь, женщина в очках на цепочке. — Читательский при вас?

— Да, — протянул я карточку с моей фамилией.

Пройдясь по рядам, я снова потянулся к Жюлю Верну. У него книги про приключения и путешествия.

«Двадцать тысяч лье под водой» — про подводную лодку и капитана Немо. Они плавают по океану, встречают разных морских животных, попадают в разные опасные места.