Полная версия
Когда я, наконец-то выбралась из ванны, мягкие льняные простыни обняли меня, впитывая влагу. Капли воды стекали по спине, оставляя влажные дорожки на коже, а босые ноги утопали в пушистом ковре.
— Позвольте помочь вам одеться, миледи, — Лизи уже держала наготове платье цвета увядающей розы, похожее на взбитые сливки — такое же воздушное и приторно-сладкое.
Сердце сжалось от отвращения.
«Господи, неужели я действительно носила такое?» — мысль царапнула сознание.
— Нет ли чего-нибудь... попроще? — мой голос прозвучал хрипло.
Лизи распахнула дверцы гардероба, и я едва сдержала истерический смех. Десятки платьев, каждое пышнее предыдущего, колыхались, как экзотические цветы в оранжерее. Шёлк шелестел, атлас переливался, кружева манили замысловатым узором. Целое состояние, превращённое в ткань и нитки.
— Вот, например, изумрудное, — Лизи благоговейно коснулась рукава. — Вы так любили его надевать на утренние прогулки...
«Я? Любила?» — внутри всё сжалось. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие предпочтения. Как будто кто-то другой жил в этом теле до меня, а теперь я заняла её место, словно самозванка.
— Тёмно-синее, — выдохнула я, цепляясь взглядом за единственное платье, не кричащее о богатстве его владелицы.
Шёлк скользнул по коже прохладной волной. Я замерла перед зеркалом, не узнавая собственное отражение. Тонкая талия, затянутая в корсет, бледная кожа, растерянный взгляд. Словно героиня готического романа, заблудившаяся во времени.
— Вы сегодня какая-то другая, миледи, — Лизи осторожно поправила складки на юбке. — Может, позвать целителя?
«Если бы только целитель мог помочь, — подумала я, глядя, как солнечный луч играет на серебряной пряжке пояса. — Если бы кто-нибудь мог объяснить, почему я здесь и что со мной случилось на самом деле...»
Нарядившись в средневековое платье, я застыла перед зеркалом, чувствуя, как корсет впивается в рёбра при каждом вдохе. Прохладный утренний воздух, пропитанный ароматом свежескошенной травы, проникал через приоткрытое окно, заставляя кожу покрываться мурашками.
«Боже, я выгляжу как Марфушенька-Душенька из сказки «Морозко», которую нарядили на смотрины», — мысль вызвала истерический смешок.
«Чересчур простое, — тут же отозвался въедливый голос Изабеллы в моей голове. — Вышивки почти нет, рюшей маловато, и вдоль выреза явно напрашивается жемчужное ожерелье. Что скажут люди?»
Шёлк платья шелестел при каждом движении, словно перешёптываясь с утренним ветром. Девушка в зеркале была действительно хороша — фарфоровая кожа, точёные черты лица, но всё это казалось чужим, словно я примерила чью-то маску.
— Что за чудо! — выдохнула я с горькой иронией, поворачиваясь то одним боком, то другим. Корсет при этом издевательски впивался в тело, напоминая о своём существовании.
— Это правда! Вы просто красавица, леди Изабелла! — восторженно защебетала Лизи, и в её глазах плескалось такое искреннее восхищение, что моя злость растаяла.
— Позвольте, я вас причешу, — её пальцы уже потянулись к шкатулке с украшениями. — Могу вплести в волосы жемчужную нить. Она будет мерцать в ваших локонах, как капли росы.
— Никаких причёсок! — мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Сердце заколотилось где-то в горле. — Давайте, я просто расчешусь.
Лизи охнула так, будто я предложила пойти на завтрак голой. Её щёки вспыхнули румянцем, а пальцы нервно затеребили передник.
— Но, госпожа Изабелла, это неприлично, — в её голосе звенело неподдельное беспокойство. — Леди не могут являться в общество без причёски. Господин герцог будет очень недоволен...
«К чёрту герцога!» — хотелось крикнуть мне, но вместо этого я глубоко вдохнула, чувствуя, как корсет впивается в рёбра ещё сильнее.
— Ну хорошо, — сдалась я. — Только из уважения к господину герцогу, сделайте что-нибудь простое.
Руки Лизи порхали над моей головой, как крылья бабочки. Пока она колдовала над косой, я перебирала украшения в шкатулке, чувствуя, как холодный металл согревается под пальцами. Серьги тихонько звякнули, когда я приложила их к ушам.
— Ах, какая же вы красивая, миледи! — восхищённый шёпот Лизи эхом отразился от стен. — А если бы вы надели бледно-розовое платье...
— Завтрак, Лизи, — перебила я, чувствуя, как желудок сжимается от голода. — Куда нужно идти?
— Его светлость ждёт в голубой гостиной, — она присела в реверансе, распахивая передо мной дверь.
«Голубая гостиная... — эхом отозвалось в голове, пока я шла по коридору, чувствуя, как каблуки туфель глухо стучат по паркету. Звук отдавался в висках, сливаясь с биением сердца. — Кажется, я действительно схожу с ума. И самое страшное — это только начало».
Глава 7.
Я осторожно шагнула в пустынный коридор, и холодок пробежал по спине. Узкий и сумрачный, несмотря на высокие стрельчатые окна, он напоминал горло какого-то древнего чудовища. Каблуки предательски громко стучали по каменному полу, отдаваясь эхом в гулкой тишине. Лизи скользила за мной бесшумной тенью.
Массивные стены толщиной в полметра давили. «Как в том жутком средневековом замке из экскурсии, — пронеслось в голове. — Только там было не так... живо».
В конце коридора застыли два стражника в начищенных до блеска доспехах — живые статуи из железа и стали. Один из них, заметив наше приближение, распахнул тяжёлую дубовую дверь с тихим скрипом, от которого по коже побежали мурашки.
Голубая гостиная встретила меня тяжеловесной роскошью: массивная мебель из тёмного дерева, словно застывшие исполины, и только шторы цвета летнего неба немного смягчали мрачную атмосферу.
Герцог восседал в бархатном кресле — воплощение холодного величия. Его пальцы выстукивали на подлокотнике какой-то нервный ритм, как метроном, отсчитывающий секунды моего опоздания. Тёмный камзол с золотым шитьём подчёркивал статус, а зачёсанные назад светлые волосы делали черты лица ещё острее.
— Доброе утро, леди Изабелла. Хорошо ли вам спалось? — его голос был подобен морозному воздуху, обжигающему лёгкие.
«О да, просто чудесно! Особенно когда просыпаешься в чужом теле, в чужом замке, с чужим мужем», — язвительно подумала я, но вслух произнесла:
— Доброе утро. Вполне сносно. Надеюсь, я не заставила вас долго ждать, — мой голос прозвучал натянуто, как струна, готовая лопнуть.
Слуги в изумрудных ливреях, словно механические куклы, синхронно отодвинули тяжёлые стулья. Запах свежей выпечки и пряностей ударил в нос, заставляя желудок жалобно заурчать. Я набросилась на еду, как оголодавший волк, совершенно забыв о манерах благородной дамы.
Только утолив первый голод, я осмелилась поднять глаза. Герцог наблюдал за мной с холодным интересом естествоиспытателя, изучающего редкий экземпляр бабочки, пришпиленной к бархатной подушечке.
— Рад видеть, что к вам вернулся аппетит, — в его голосе звенела насмешка. — Похоже, целитель не ошибся — вы действительно идёте на поправку. Надеюсь, что теперь вы будете сговорчивее.
Его слова упали между нами, как острые льдинки. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
«Боже мой, во что же влипла бедная Изабелла? — пронеслось в голове. — И главное — во что влипла я? Похоже, этот брак был больше похож на красивую клетку, чем на счастливый союз».
Я молча отпила глоток ароматного напитка, пытаясь справиться с внезапно накатившей тревогой.
— Вы не представляете, как мне приятно слышать похвалу от вас, — проговорила я с приторной сладостью, от которой у самой свело зубы. — Надеюсь, скоро я полностью оправлюсь и смогу вернуться к своим привычным занятиям.
Аромат свежей выпечки внезапно показался приторным, а чай горчил на языке. Где-то за окном раздался крик вороны — зловещее карканье, словно предвещающее беду.
— Разумеется. И помните, ваша главная обязанность — исполнять все просьбы и приказы мужа, — его голос был подобен шелесту змеиной чешуи по мрамору.
«Ага, прямо мечта, а не муж», — истерически хихикнула я про себя.
— Разве я наложница или рабыня? — мой голос дрогнул.
— После замужества женщина становится собственностью мужа, — отчеканил он. — Я терпел ваши выходки, потому что вы были больны. Но больше этого делать не намерен.
«Ох, какие мы грозные!» — съязвила я мысленно, чувствуя, как паника змеёй сворачивается в животе.
— Я понимаю, мужчины могут обращаться с женщинами, как им заблагорассудится, — слова срывались с губ быстрее, чем я успевала их обдумать. — Видимо, сила настоящего мужчины заключается в том, чтобы демонстрировать её слабой женщине.
Герцог подался вперёд, словно хищник перед прыжком. Его пальцы побелели от напряжения, сжимая подлокотники кресла так, будто это была моя шея. В серых глазах плескалась арктическая стужа.
— Изабелла, ваши представления о мужчинах весьма... оригинальны, — процедил он сквозь зубы. — Хотел бы я знать, откуда они у вас. Разве монахини в монастыре не учили вас покорности?
Мне показалось, что его пальцы отбивали по столу ритм похоронного марша.
— На что вы рассчитываете, когда осмеливаетесь мне дерзить? — прошипел он. — Видимо, мне придётся самому заняться вашим воспитанием. Поверьте, вам это очень не понравится.
— Вы не просто безумец, вы настоящий маньяк... — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык.
Лицо герцога на мгновение исказилось, словно я плеснула ему в лицо кислотой. Затем он поднялся — грациозно и смертоносно, как кобра перед атакой.
Его пальцы впились в мой подбородок. От него пахло можжевельником и кожей, и этот запах почему-то пугал больше, чем его прикосновение.
— Не забывайте, ваш покровитель далеко, а я здесь, — прошептал он мне в ухо, обжигая кожу ледяным дыханием. — Если вы не покоритесь, то обещаю, что каждое мгновение в этом доме превратится для вас в кошмар наяву. Делайте то, что от вас ожидают, и помалкивайте. Возможно, тогда я дам вам немного больше свободы.
«О да, может, даже поводок удлинишь на пару метров?» — съязвила я мысленно, потирая ноющий подбородок.
Герцог щёлкнул пальцами, подзывая слуг, застывших у дверей подобно восковым фигурам.
— Проводите миледи в её покои! Никого, кроме меня и целителя, к ней не пускать!
Внутри меня словно проснулся вулкан, и лава гнева потекла по венам.
— Вы не имеете права так со мной обращаться, — процедила я сквозь зубы, вздёрнув подбородок.
— Я имею право на всё, что касается вас, миледи, — его улыбка была подобна лезвию кинжала. — Не забывайте об этом.
«Ну всё, приехали», — подумала я.
Глава 8.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула. Звук эхом отозвался в груди, словно там разбилось что-то хрупкое.
«Браво, дорогая! Просто блестящее выступление!» — мысленно поаплодировала я своей дипломатичности. Сердце колотилось как безумное, отстукивая рваный ритм паники.
Герцог... О, этот самовлюблённый тиран в дорогом наряде! В голове крутились такие эпитеты, что покраснели бы даже бывалые моряки.
«Надутый индюк с манией величия» было самым безобидным из них.
Слуга распахнул дверь моих покоев с таким видом, словно открывал клетку в зверинце. Что ж, возможно, так оно и было.
У окна я замерла, впитывая умиротворяющий пейзаж. Солнечные лучи золотили бескрайние поля, вдалеке зеленели холмы, похожие на спины дремлющих великанов. Где-то там, за изумрудной полосой леса, был мой настоящий дом. Мой мир.
Горло сдавило, и я позволила себе роскошь нескольких слёз — горьких, как полынь. Они скатились по щекам, оставляя влажные дорожки, словно метки моего отчаяния. Шёлк платья смялся под пальцами, когда я стиснула кулаки.
«Соберись! Ты сильнее, чем думаешь», — приказала я себе, расправляя плечи.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Целитель вплыл в комнату, окутанный запахом трав и старых книг. Его сумка тихонько позвякивала при каждом шаге, словно колокольчик, отсчитывающий время.
— Доброе утро, миледи, — его поклон был мягким, как падающий лист. — Как ваше самочувствие?
«О, просто замечательно! Только что обнаружила, что замужем за местным Синей Бородой с замашками диктатора. А так всё прекрасно!»
— Спасибо, мне лучше, — соврала я, надеясь, что голос не дрожит.
Гален склонил голову набок, его мудрые глаза, казалось, видели насквозь все мои страхи и сомнения.
— Это хорошо, — произнёс он, делая шаг вперёд. От его мантии пахнуло лавандой и чем-то горьковатым. — Но, возможно, вам стоило бы поделиться своими переживаниями. Я здесь, чтобы помочь.
Я сглотнула ком в горле размером с яблоко. Довериться или нет? В конце концов, в этом чужом, враждебном мире у меня не так много союзников.
«Ну давай, расскажи ему, как ты свалилась сюда из другого мира и понятия не имеешь, кто ты такая. Уверена, он оценит!»
— Мне действительно лучше, — соврала я, нервно теребя кружево на рукаве. Шёлковая ткань платья холодила вспотевшие ладони. — Просто нужен отдых.
Но старик смотрел на меня так, словно видел насквозь все мои страхи и сомнения. От его мантии исходил успокаивающий аромат душицы и мяты.
— Миледи, — его голос был мягким, как пуховая перина, — закрытые раны гноятся. Иногда нужно выпустить боль наружу, чтобы началось настоящее исцеление.
Сердце заколотилось как бешеное, отдаваясь пульсацией в висках. «Боже, неужели он что-то подозревает?»
— Уверяю вас, в лечении я не нуждаюсь, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и отстранённо.
— Тогда позвольте пригласить вас на прогулку. День чудесный — солнце словно медовые соты растеклось по небу.
— Увы, — я развела руками, чувствуя, как горечь поднимается к горлу, — мой дражайший супруг запретил покидать комнату. Видимо, боится, что сбегу в закат.
В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула. На пороге возник герцог собственной персоной, его тяжёлый взгляд пригвоздил меня к месту.
— Миледи... — начал он, но осёкся, заметив целителя. В воздухе повисло напряжение.
— Ваша светлость, — Гален поклонился с грацией танцора, — как целитель леди Изабеллы, настаиваю на прогулках. Свежий воздух — лучшее лекарство от меланхолии.
— Вот как? — герцог усмехнулся, и от этой усмешки у меня по спине побежали мурашки. — А мне показалось, что сегодня утром моя супруга была достаточно... энергична. И весьма красноречива.
«Ох, если бы ты знал, какие эпитеты крутятся у меня в голове прямо сейчас...»
— Поверьте опыту старика, милорд. Природа творит чудеса, — в голосе Галена звучала такая убедительность, что даже я почти поверила.
— Что ж, — герцог склонил голову, — раз вы настаиваете... Сопроводите мою жену в сад.
— Почту за честь, — целитель снова поклонился.
— А с вами, миледи, — герцог повернулся ко мне, его глаза опасно блеснули, — мы побеседуем позже. Наедине.
— Не могу дождаться, — пропела я сладким голосом, от которого могло бы скиснуть молоко.
Когда мы с Галеном вышли в коридор, я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Но тревога не отпускала — она свернулась тугим узлом где-то под рёбрами.
«Что же ты задумал, мой дорогой супруг?» — думала я, следуя за целителем по винтовой лестнице. Каблуки туфель выстукивали по мрамору нервную дробь, словно отсчитывая время до неизбежной развязки.
Глава 9.
Каждый шаг по направлению к саду отдавался дрожью в коленях. Чей-то взгляд буравил спину, заставляя волоски на шее подниматься дыбом. Я судорожно вдохнула, когда мы наконец вышли наружу. Летний ветер ласково коснулся щёк, принося с собой пьянящий аромат цветущих роз и жасмина.
Мраморные ступени поблёскивали в солнечном свете, словно россыпь жемчуга. Шёлк юбок струился между пальцами, пока я осторожно спускалась вниз. Сердце замирало от открывшейся картины — буйство красок в саду казалось нереальным, будто я попала в волшебную сказку.
Господин Гален следовал за мной как тень. Его серебристые волосы мерцали в солнечных лучах, а морщинистые пальцы нервно теребили длинную бороду. Его прищуренные глаза искрились любопытством. Голос был глубоким, что совершенно не сочеталось с его простоватой внешностью.
— Миледи, — произнёс он, когда мы углубились в прохладный полумрак аллеи. Листва над головой шелестела, словно перешёптываясь о чём-то таинственном. — В вашем взгляде я вижу смятение. Но иногда, чтобы найти ответы, нужно сначала признаться себе, кто ты есть на самом деле.
Желудок сжался в тугой комок. «Он знает. Боже, он всё знает!» — мысль обожгла сознание.
— О чём вы говорите? — голос предательски дрогнул.
Паника накатывала удушливой волной. В висках стучала кровь. "Что они делают с самозванцами? А вдруг решат, что я представляю угрозу, и отправят в тюрьму или, что похуже…»
— Что последнее вы помните перед пробуждением? — его взгляд, острый как лезвие, словно пытался проникнуть в самую душу.
«Вот пристал, старый лис, — подумала я. — Может, герцог ему что-то наговорил?»
— Мне сложно сказать. Воспоминания крайне размыты.
— А нет ли у вас ощущения, что всё вокруг незнакомо? — наконец спросил он прямо.
«Как пить дать, муженёк подослал, чтобы избавиться от меня! Наследника ему, видите ли, подавай! Может, я ещё не готова становиться матерью. С этим целителем нужно быть начеку». Сердце заколотилось где-то в горле.
— Господин Гален, — мой голос предательски дрогнул, как струна расстроенной арфы. — Лучше расскажите, что нового произошло в замке, пока я… болела.
Прохладный ветер пробежался по коже, оставляя россыпь мурашек.
— Что ж, — старик помедлил, поглаживая серебристую бороду. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Хорошо, поговорим о чём-то нейтральном. Но прошу вас помнить, миледи — я вам не враг. Вы можете мне доверять.
«Конечно-конечно, — желчь подступила к горлу. — Сейчас же начну изливать душу первому встречному. Особенно тому, кто явно что-то подозревает».
— Ах, господин целитель... — я захлопала ресницами, как наивная девочка. Желудок скрутило от фальшивой улыбки. — Разумеется, я вам доверяю.
Его взгляд, острый как бритва, скользнул по моему лицу.
— Что до новостей... — он вздохнул. — Баронесса Агнесса с супругом навещали вас. И вдова генерала Шетсби тоже приезжала справиться о здоровье. Герцог был вне себя от беспокойства — поселил меня в замке для постоянного наблюдения. Когда вам стало лучше, он искренне радовался.
«Да уж, так радовался, что сбежал в столицу при первой возможности», — горечь затопила грудь.
Внезапно деревья расступились, открывая вид на широкий пруд. За зеркальной гладью воды возвышалось нечто невероятное - похожее на исполинский кристалл, оно переливалось всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца.
— Боже мой... — выдохнула я, чувствуя, как замерло сердце. — Что это такое?
Воздух вокруг странного сооружения, казалось, вибрировал от какой-то древней, непостижимой силы. По спине пробежал холодок.
— Неужели не помните, миледи? — в глазах Галена промелькнула странная искра. — Это оранжерея леди Беатрисы, вашей покойной свекрови.
Сердце пропустило удар. Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.
— Конечно помню, — солгала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Просто после болезни всё как в тумане. Как туда попасть?
— Увы, это невозможно. — Его голос звучал мягко, но непреклонно. — Герцог запретил кому-либо входить туда, кроме садовника.
Воздух вокруг кристальной оранжереи словно потрескивал от напряжения. Меня неудержимо тянуло к ней, будто магнитом.
— Почему? — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от переливающихся стен.
— Герцог боготворил мать. Хочет сохранить её последнее творение нетронутым.
— Да уж, у каждого свои причуды, — пожала я плечами.
— Несмотря на ваш юный возраст, вы очень мудры, — тихонько произнёс целитель. — Кстати, если хотите, я мог бы попросить вашего мужа и отвезти вас в деревню. Там сейчас проходит праздничная ярмарка. Новые впечатления помогут вам развеяться после болезни.
— Прекрасная идея! Я была бы вам очень признательна, — с неподдельной радостью откликнулась я.
Внезапно яростный звон металла разорвал тишину. Я резко обернулась и застыла, парализованная увиденным.
Двое мужчин кружили друг напротив друга, как хищные звери. Шпаги сверкали в лучах заходящего солнца. Один из них — мой муж. Второй... У меня перехватило дыхание.
Высокий, мощный, с растрёпанными тёмными волосами. Мокрая от пота рубашка облепила рельефное тело. Он двигался с грацией дикой кошки, загоняя герцога в угол.
Звон клинков эхом отдавался в ушах. Воздух искрил от напряжения их поединка.
Внезапно незнакомец обернулся. Наши взгляды встретились - и время остановилось. Янтарные глаза прожгли меня насквозь. По телу прокатилась волна жара.
Герцог воспользовался заминкой — выбил шпагу из его рук. Но незнакомец с рыком бросился вперёд, сбивая мужа с ног.
— Кто... кто это? — голос дрожал, сердце колотилось как безумное.
— Филипп де Карсель, кузен вашего мужа, — тихо ответил Гален.
Я развернулась и поспешила прочь, чувствуя, как янтарный взгляд прожигает спину.
Глава 10.
Я брела по бесконечным коридорам замка, когда что-то заставило меня замереть. Семейный портрет. Он буквально притягивал взгляд, словно живой.
Седовласый мужчина с портрета был точной копией герцога — тот же гордый разворот плеч, то же упрямство в линии подбородка. Но женщина... От неё невозможно было отвести глаз.
Сапфировый взгляд, казалось, проникал в самую душу. Золотистые волны волос обрамляли точёное лицо. Художник виртуозно передал каждую деталь — от мерцания драгоценностей до едва уловимой грусти в уголках губ.
Аромат роз внезапно наполнил воздух — так отчётливо, словно она действительно была здесь. Мурашки пробежали по коже.
— Она была удивительной.
Я вздрогнула от низкого голоса герцога за спиной. Сердце пропустило удар. Когда я обернулась, его лицо смягчилось, черты словно оттаяли. Он смотрел на портрет с такой нежностью, что у меня защемило в груди.
— Очень красивая, — прошептала я, чувствуя себя самозванкой.
— Невероятная, блистательная! — В его голосе звенело обожание. — Больше таких не встречал.
Ревность кольнула неожиданно остро.
«Благодари небеса, что она мертва, — прошипел внутренний голос. — Такая раскусила бы тебя мгновенно».
— Почему вы сражались с тем человеком? — выпалила я, отчаянно пытаясь сменить тему.
Тишина. Такая густая, что можно было задохнуться.
— Сражался? Нет, конечно. Что за глупости приходят вам в голову? Это Филипп, мой кузен. — Его голос стал жёстким. — Мы часто тренируемся вместе. Вы разве не помните его?
Паника накрыла удушливой волной. Проклятье! Леди Изабелла должна была знать этого мужчину. Я до боли впилась ногтями в ладони, лихорадочно роясь в чужих воспоминаниях. Пусто.
— Да-да, конечно, помню, — солгала я, чувствуя, как пот стекает по спине.
Янтарные глаза Филиппа вспыхнули в памяти. То, как он двигался... Как смотрел...
Сердце заколотилось быстрее, и это не имело ничего общего со страхом разоблачения.
Портрет леди Беатрисы словно насмехался надо мной.
«Беги, глупышка, — казалось, говорила её загадочная улыбка. — Здесь каждый камень хранит свои тайны. И они могут стоить тебе жизни».
Его взгляд полоснул меня, как остриё кинжала. В ледяных глазах плескалась тьма.
— И что именно вы помните? — вкрадчивый шёпот, от которого мурашки побежали по коже.
Перед глазами вспыхнули воспоминания — бешеный вихрь, затягивающий в воронку, падение с головокружительной высоты. Агония, выворачивающая наизнанку каждую клеточку тела. Жидкий огонь в венах, вкус крови на губах... Но не об этом он спрашивал.
Пальцы впились в мои запястья, словно стальные тиски. Сердце заколотилось о рёбра испуганной птицей.
— Не лгите мне, Изабелла. — В его голосе звенела сталь. — Вы не могли прежде видеть Филиппа. Так откуда вы знаете моего кузена?
Ярость вспыхнула внезапно — яркая, обжигающая. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но он только усилил хватку. Кожа горела под его пальцами.
— Перестаньте меня мучить! — мой крик эхом отразился от стен. — Вы делаете мне больно!
— Хватит этого фарса!
— Оставьте меня в покое! — В горле встал ком.
Он встряхнул меня, как тряпичную куклу:
— Возьмите себя в руки! Я всего лишь беспокоюсь о вас.
Горький смех вырвался из груди:
— Беспокоитесь? Вам плевать на меня. Вас интересует только наследник.
Что-то опасное промелькнуло в его глазах. Воздух между нами наэлектризовался.
— Вы действительно изменились. — Его голос упал до шёпота. — Да, мне нужен наследник. Но я также хочу знать, что происходит с моей женой. И поверьте, я это узнаю.
Паника накрыла удушливой волной. В висках застучала кровь. Язык прилип к нёбу, но я всё же выдавила:
