Полная версия
И хмуро думала про себя, что с таким подходом придётся приезжать сюда ещё раз: вряд ли у меня получилось бы отвлечь сэра Хьюго от гостя.
Зато Фредерик откровенно наслаждался тем, что все крутились вокруг него. С королевской милостью он принял и лучшее место за столом, и первую тарелку белого супа, поданную ему хозяйкой, и первый ломоть от куска запечённой оленины, отрезанный для него хозяином дома. Кузен снисходительно улыбался, шутил (каждая острота неизменно подхватывалась общим смехом), делился случаями из Вест-Индии (естественно, не тем, как у него сожгли дом). Словом, к концу вечера у родных Мэриан должно было сложиться непоколебимое мнение о нём, как, помимо прочего, о богатом плантаторе.
«Интересно, получится ли у него повторить этот фокус на светских раутах? — размышляла я, отстранённо наблюдая за театром одного актёра. — Или здешнее высшее общество быстро его раскусит? Хотя какая мне разница? Главное, чтобы он не путался под ногами, как делает это сейчас».
Тем временем подали десерт, что означало: вскоре всё общество сможет перебраться в гостиную.
— Вы ведь не против чуточку потанцевать, дорогой кузен? — игриво вопросила Джорджиана. — Мне кажется, танцы станут чудесным завершением нашего семейного обеда. А аккомпанировать попросим Мэриан. — В брошенном на меня взгляде чувствовалось плохо скрытое злорадство. — Она всё равно в трауре.
— Боюсь, не смогу быть в этом полезной, — парировала я и попёрла напролом: — Папенька, если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с вами кое о чём.
— Говори, дочка. — Раскрасневшийся от вкусной еды и поданного портвейна сэр Хьюго был полон благости.
— Вряд ли уместно обсуждать дела за столом, — мягко заметила я.
— Снова дела? — Фредерик наморщил нос. — Дорогая кузина, отдохните же хоть немножко! Вы в лоне любящей вас семьи!
«В лоне любящей тебя семьи, хочешь сказать?» — мысленно съязвила я. И всё тем же бархатным тоном произнесла:
— И всё же, папенька, уделите мне буквально десять минут. Обещаю, что не задержу вас дольше.
— Дорогая… — с нотками недовольства начала леди Джейн, однако сэр Хьюго её перебил:
— Хорошо, Мэриан. Идём в кабинет, и ты расскажешь, совет в чём тебе понадобился. Прошу нас извинить, лорд Каннингем.
— О, разумеется! — барственно махнул тот, и я с трудом удержала насмешливое фырканье.
Потрясающий типаж. Такого только к Теккерею на страницы «Ярмарки тщеславия».
Однако вслух ограничилась вежливым:
— Спасибо, папенька. Прошу нас извинить.
И мы с сэром Хьюго оставили Фредерика царить в «дивном цветнике», как он в момент поэтического вдохновения обозвал женскую часть семьи Броуди.
***
Эту комнату я помнила по воспоминаниям Мэриан: именно здесь бедняжке объявили, что её руку и сердце выиграл в карты высокородный лорд Каннингем.
Как и в тот раз, сэр Хьюго усадил меня в слегка потёртое, но удобное кресло. Поворошил угли в камине, подкинул дров и грузно опустился в своё кресло за письменным столом, неряшливо заваленным бумагами.
— Слушаю тебя, дочка.
Я чинно сложила ладони на коленях и с самым невинным видом поинтересовалась:
— Скажите, папенька, мне ведь положено какое-то наследство после вашей смерти?
Сэр Хьюго поперхнулся: он ожидал, что я обращусь к его мудрости, а не к карману.
— Зачем тебе, Мэриан? — ответил он вопросом на вопрос, наконец совладав с удивлением.
И я пошла ва-банк.
— Мой замок, Колдшир, нуждается в серьёзном ремонте. — Упоминать о долгах я всё же не стала. — Потому я хотела попросить вас сразу выдать мне долю наследства — господин Майлз, поверенный Каннингемов, сказал, что подобное возможно.
— Д-да, возможно. — Сэр Хьюго замялся. — Так редко делают, но я слышал…
Он замолчал, пожевал губами и, поняв, что отступать некуда, признался.
— Однако видишь ли в чём дело, Мэриан. В твоём брачном контракте написано… Словом, лорд Каннингем, понимая положение нашей семьи, был настолько любезен, что взял тебя с одной лишь сотней золота приданого. Это и была твоя доля наследства.
Глава 24
Сотня золотом?
Почему-то именно озвученная сумма — мизер, как понимала я теперь — задела сильнее, чем тот факт, что с этой стороны мне рассчитывать не на что.
— Так мало? — Я требовательно смотрела сэру Хьюго в лицо. — Разве дела нашей семьи настолько плохи?
Собеседник отвёл глаза. Прочистил горло и вновь посмотрел на меня.
— Мэриан, пойми правильно…
Уже настораживает.
—…судьба распорядилась так, что ты в одночасье вознеслась, став леди Каннингем. Вряд ли Фортуна была бы настолько благосклонна к твоим бедным сёстрам. Их единственный шанс на выгодную партию — хорошее приданое, и потому я решил…
— Вы решили отдать мою долю Кэти и Джорджи, — холодно перебила я.
— Только потому, что ты уже была обеспечена больше, чем возможно мечтать! — с жаром напомнил сэр Хьюго, и у меня дёрнулась щека.
На языке крутилась злая и ядовитая отповедь, однако я сдержалась. Медленно поднялась из кресла — собеседник машинально последовал моему примеру, — смерила отца Мэриан говорящим взглядом и сухо уронила:
— Я поняла вас.
Развернулась, чтобы выйти из кабинета, но сделала всего лишь шаг, как услышала:
— Мэриан! Я… я смогу найти ещё сотню золотых, если тебе так нужны…
Я повернулась под шелест юбок и всё тем же льдистым тоном подтвердила:
— Нужны. Буду признательна, если вы выпишете чек до окончания сегодняшнего вечера. А пока прошу извинить: вернусь к маменьке, сёстрам и кузену Фредерику.
И поскольку больше сэр Хьюго ничего не сказал, покинула кабинет.
***
Пока мы беседовали, общество перебралось в гостиную, и оттуда уже доносились звуки весёлой польки.
«Не иначе леди Джейн усадили тапёром», — через силу усмехнулась я и поняла, что совершенно не хочу сейчас видеть родственников Мэриан.
Да, они вряд ли были в курсе — с женщинами здесь редко советовались и даже о принятых решениях оповещали не всегда. Но всё-таки мною пренебрегли ради них, и я всерьёз сомневалась, что смогу сейчас удержать маску светской доброжелательности.
Тем не менее выбора не было. Помешкав у порога, я заставила себя тихонько отворить дверь и проскользнула в гостиную в лучших традициях Мышки Мэриан.
Здесь и впрямь царило беззаботное веселье. Фредерик умудрялся танцевать одновременно с двумя партнёршами, леди Джейн с энтузиазмом аккомпанировала, и вряд ли кто-то из них заметил, что в комнате появилось ещё одно действующее лицо.
Не желая привлекать внимания, я вдоль стены добралась до самого дальнего угла гостиной и опустилась на небольшой пуфик. Взяла со стоявшего рядом геридона забытую кем-то книжку, раскрыла её на первой странице и ускользнула мыслями и от ровных строчек текста, и от шумной чужой радости.
Если отвлечься от обиды, сотня золотых — тоже подспорье. Но неужели мне всё же придётся взять деньги у Райли? Ужасно неловко: он и так столько сделал для меня и для Колдшира! Взамен же получил дырку в плече, обвинение в разбое (к счастью, снятое, но тем не менее) и девицу, помешанную на полуразрушенном замке.
А теперь ещё и без финансовой подушки останется.
Значит, вся надежда на короля? Внутри царапнуло дурное предчувствие: ох, лучше бы он тоже отказал! Тогда я скрепила бы сердце и отнесла кредиторам из «Хорнер, Гилби и Ко» сотню от сэра Хьюго и денежную часть наследства Райли. А затем, расквитавшись хотя бы с этим (по крайней мере, я надеялась расквитаться), ввела бы режим жёсткой экономии до тех пор, пока розы снова не зацветут.
Естественно, это случится не за год и не за два, но не мне привыкать жить в условиях тотального дефицита. Жаль только, что чем дольше откладывать ремонт, тем сильнее будет ветшать и разрушаться замок. Но тут уж ничего не поделаешь.
— Мэриан, дорогая! А я и не заметила, как ты вернулась!
Выдернутая из мыслей, я поняла, что музыка смолкла, и подняла взгляд на подошедшую леди Джейн. Отложила книгу и только собралась выдавить из себя что-то приличествующее ситуации, как в разговор встрял Фредерик.
— Кузина Мэриан, надеюсь, с делами закончено? — игривым тоном осведомился он. — Не желаете ли присоединиться к нам? Я понимаю, вы в трауре, но обещаю: об одном маленьком танце никто не узнает!
Он подмигнул мне и приложил палец к губам, а я с великим трудом сдержала гримасу брезгливости.
Похоже, кузен окончательно разомлел от женского внимания и забыл о всяких приличиях.
Леди Джейн, видимо, считала так же. По крайней мере, её взгляд, брошенный на Фредерика, был полон осуждения. И я, чувствуя за собой поддержку, поднялась с пуфика и прохладно сказала:
— Простите, кузен, но я всё же не стану пренебрегать правилами. К тому же время достаточно позднее. Вам не кажется, что мы и так злоупотребили гостеприимством наших великодушных хозяев?
На лицах Кэтрин и Джорджианы отразилась злость, щедро сдобренная презрением.
Неужели они усмотрели в моих словах ревность? Воистину, дурочки.
— Нет-нет, никакого злоупотребления! — взмахнула руками леди Джейн. И наконец сообразила ещё одну вещь: — Дорогая, а где сэр Хьюго?
Я не успела ответить. Поименованный сэр собственной персоной вошёл в гостиную.
— Прошу прощения за задержку, — с нотками виноватости произнёс он, обращаясь к Фредерику. — Просто Мэриан задала мне одну задачку… — Он кашлянул и протянул мне узкий конверт. — Вот, дочь. То, о чём ты просила.
— Благодарю, папенька. — Я не глядя убрала конверт в ридикюль. — И хочу извиниться: кажется, у меня начинается мигрень. Поэтому я была бы крайне признательна…
Я со значением посмотрела на кузена, и тот вынужденно подхватил:
— Кузина права, мы и так слишком задержались. Даже для семейного ужина.
Тут родители Мэриан принялись уверять, что это не так, а мы в ответ — благодарить за чудесный вечер, и все эти взаимные расшаркивания заняли ещё добрую четверть часа. Но наконец был отдан приказ подавать карету, и ещё через четверть часа мы с кузеном в неё погрузились, увозя самые горячие заверения в родственных чувствах.
Впрочем, Фредерик так и не пригласил «дивный цветник» в гости, а лишь пообещал сэру Хьюго увидеться в клубе.
«Неужели случилось то, что предсказывал Райли, и он осознал: сёстры Броуди ему не пара? — думала я, искоса наблюдая за кузеном. — Или настолько уверился в собственной неотразимости, что теперь готов перейти к следующему этапу и очаровать дам из высшего общества? А Кэти и Джорджи оставить запасным аэродромом на случай, если там не срастётся?»
Тут, на моё несчастье, Фредерик решил, что молчание в карете затянулось, и принялся рассыпаться в комплиментах всему и вся в доме родителей Мэриан. Под его болтовню мы добрались до Каннингем-холла, и я при первой же возможности сбежала к себе, отговорившись всё той же мигренью.
Однако стоило мне оказаться одной в коридоре второго этажа, как я торопливо достала из ридикюля конверт сэра Хьюго. Вынула оттуда обещанный чек, прочла написанную сумму и едва не расхохоталась.
Сто двадцать золотых. Максимальная сумма, какую отец Мэриан сумел оторвать от сердца ради младшей дочери.
Глава 25
— Знаешь, не скажу чтобы сильно рассчитывала на родственников, да и золото лишним не бывает. Но почему-то до сих пор не могу справиться с разочарованием.
Мы с Райли вновь гуляли по саду, обсуждая невесёлое положение Колдшира. Стояло раннее утро: я опять плохо спала ночью и предпочла подняться с первыми лучами солнца. Природа просыпалась — благоуханная, умытая росой. Алмазики капель блестели на бутонах роз (обычных, красных и белых), на клумбах пылали костры георгинов и астр. Осень уже перешагнула через порог, и её приметы чувствовались везде: в тонко пахнувшем влагой и увядающими листьями воздухе, в золотых «пятачках» среди пока ещё густой зелени деревьев, в буйстве осенних цветов.
— Это понятно. — Райли шёл рядом со мной, на всякий случай заложив руки за спину. — От семьи обычно ждёшь поддержки, а не оправданий о том, почему тебя вдруг лишили наследства.
— Да уж, — вздохнула я. И постаралась вернуть себе деловой тон: — Как считаешь, чек лучше обналичить?
Райли покачал головой.
— Отдадим Гилби как есть. Бумажка занимает меньше места, чем кошель с монетами.
Я кивнула, получив подтверждение собственным мыслям, и с запинкой поинтересовалась:
— У тебя получилось поговорить с Фредериком?
— Пока нет. — Чем Райли был заметно недоволен. — Он весь день столь виртуозно избегал встречи, что можно лишь позавидовать такому мастерству. Тем не менее сегодня я обязательно его поймаю. Кстати, вы помните, какова в точности сумма колдширского долга?
Я назвала: число было клеймом выжжено в памяти. И запоздало подумала: зачем ему? Чтобы знать, сколько конкретно требовать от нынешнего лорда Каннингема?
Впрочем, уточнять не стала, и разговор перешёл на обсуждение архитекторов, которые могли бы взяться за восстановление замка. Пусть в нашей ситуации это звучало, как если бы курьер приценивался к особнякам в уверенности, что однажды станет гендиром, я считала: стоит быть готовыми и к самому плохому, и к самому невероятному.
За разговорами мы проделали ещё один круг по саду и когда подошли к лужайке перед особняком, Райли с неохотой произнёс.
— Надо расходиться. Мало ли что могут подумать.
— Слуги? — Я неосознанно скользнула взглядом по фасаду дома и как будто впрямь увидела белый чепец, мелькнувший в одном из окон.
Райли кивнул.
— Большинство из них славные люди, — произнёс он. — Однако в семье не без урода.
Грейс, поняла я. Да, верно подмечено.
И тоже без желания ответила:
— Хорошо. Ты иди, а я ещё пройдусь.
Райли со значением кашлянул.
— Я бы не советовал вам гулять одной. Чтобы не очутиться вдруг в нежелательном обществе.
И снова он был прав: пускай Фредерика нельзя было назвать жаворонком, кто знает, какая вожжа могла попасть ему под хвост? А уединённый уголок в саду как нельзя лучше подходил для предложения руки и сердца, например.
— Ладно, — вздохнула я. — Вернусь в свои комнаты. Но как только поговоришь с кузеном, сразу сообщи мне результат. Договорились?
Райли ответил кивком, и мы расстались. Я вернулась в особняк и, счастливо избежав любых неприятных встреч, поднялась к себе.
Читать, думать, пытаться вышивать и мерить шагами комнаты.
***
Приглашение принесли во время ланча, поэтому скрыть его от Фредерика не получилось.
Впрочем, я бы всё равно не смогла уехать на бал тайком, так что огорчаться по этому поводу было глупо.
— Так вы всё-таки пойдёте? Да вы мистификатор, дорогая кузина!
Фредерик говорил шутливым тоном, однако я видела его уязвлённость и решила, что правильнее будет объяснить.
— Таково было пожелание его величества. Сама бы я, разумеется, никуда не поехала из-за траура.
Хотела как лучше, а получилось как всегда.
Лицо у кузена заметно вытянулось, и он, с натяжкой выдерживая равнодушный тон, протянул:
— Ах вот оно что! Согласен, перед желаниями королей невозможно не склониться. Жаль только…
Фредерик со вздохом оборвал фразу, и я была вынуждена подхватить:
— Вы о чём-то сожалеете?
— Да, — с напускной неохотой признался кузен. — К несчастью, моё приглашение где-то затерялось, несмотря на то, что старина Джосер обещал похлопотать. Да и ответ на прошение об аудиенции тоже. Хотя, если не ошибаюсь, вы упоминали, будто его величество говорил обо мне.
— Именно, кузен, — подтвердила я. — Не огорчайтесь. Скорее всего, здесь какая-то досадная накладка. Вы ведь сами говорили: род Каннингемов — один из столпов королевства.
Фредерик покивал, однако засиживаться за столом, против обыкновения, не стал. А когда мы были у двери столовой, неожиданно произнёс:
— Кузина, если позволите, я бы хотел сказать вам кое-что. Вы не против пройти в кабинет?
Упс. И как тут быть, снова назваться больной? Он ведь наверняка собрался делать предложение.
Хотя постойте, в кабинете? Не самое романтичное место.
— Уверяю, это не займёт много времени, — видя, что я колеблюсь, прибавил Фредерик.
Ладно, рискну.
— Хорошо, кузен. Давайте поднимемся в кабинет.
Глава 26
— Кхм. Кузина, я заранее приношу извинения, что вынужден коснуться столь деликатной темы…
Я сидела в кресле для посетителей и смотрела на Фредерика, оставшегося стоять у стола. На то, как он машинально поправляет письменный прибор, как бросает на меня взгляд, от неловкости отводит глаза и принимается делать вид, будто впервые видит висящий над камином щит с родовым гербом. Насколько же это поведение отличалось от всегда уверенного в себе Каннингема! И насколько не шло кабинету покойного лорда.
—…Я понимаю, что это досужие сплетни, тем более среди слуг…
Я насторожилась.
—…но поймите и вы: на все болтливые языки узду не накинешь. Поэтому… — Фредерик сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. — Поэтому я прошу вас отослать вашего управляющего из Каннингем-холла.
Что-о? У него там от портвейна мозг ссыхаться начал?
Разумеется, вслух я ничего подобного не выдала, однако на моём лице всё отразилось более чем понятно. И Фредерик поспешил пояснить:
— Я не настаиваю, чтобы он вернулся в Колдшир. Достаточно, если просто переберётся куда-нибудь в гостиницу. Я даже готов оплатить его проживание!
— Крайне великодушно с вашей стороны. — Странно, как от моего тона столешница не покрылась инеем. — Однако я до сих пор не понимаю, чем вызвано подобное предложение.
Я специально не сказала «требование», подчёркивая: не кузену требовать от меня чего бы то ни было.
Фредерик прочистил горло и невнятно произнёс:
— Видите ли, кузина, ваши отношения… Конечно, это полнейшая выдумка, но люди болтают… Эти утренние прогулки, то, что он сопровождает вас везде…
— Не везде, — резко поправила я. — Вчера, например, меня сопровождали вы — это тоже повод для злых языков?
Кузен не нашёлся с быстрым ответом, и я продолжила:
— А что до прогулки по саду, то только чёрная, завистливая натура может усмотреть в ней что-то предосудительное. В Колдшире я привыкла вставать рано, а поскольку здесь у меня нет кабинета, где можно было бы обсудить дела и отдать распоряжения, приходится делать это на свежем воздухе. Не приглашать же Райли в мои комнаты, согласны?
Фредерик торопливо закивал: да, это было бы куда скандальнее. И я жёстко завершила:
— Потому я всей душой благодарна вам за заботу, однако уверяю: опасения, подозрения и наветы абсолютно беспочвенны. И, кстати, рекомендовала бы присмотреться к доносчику: распускать грязные слухи о хозяевах — крайне дурная манера.
— Согласен с вами! — с жаром подхватил Фредерик. — Но всё же я бы очень рекомендовал удалить…
— Пойти на поводу у сплетен — значит признать их справедливость, — отрезала я. — А ни на мне, ни на Райли вины нет.
Поднялась из кресла и льдисто уточнила:
— Это всё, дорогой кузен? Или у вас есть, что ещё мне сказать?
Будь на месте Фредерика Каннингем, он бы продолжил настаивать и, возможно, даже угрожать. Однако кузен смог лишь промямлить:
— Н-нет, кузина.
Тогда я величественно кивнула и, сухо пожелав доброго дня, покинула кабинет.
***
Грейс! Вот же дрянь! У меня не было сомнений, что это она постаралась. И как же я сожалела, что не могла её уволить! Печальный опыт с Брендой научил меня: если держать гадину подле себя, рано или поздно она ужалит. И хорошо, если обойдётся без динамита.
Но «кадровый вопрос» Каннингем-холла был епархией Фредерика, и я сильно сомневалась, что кузен прислушается к моему намёку о доносчице. Мелькнула малодушная мысль рассказать обо всём Райли: он умел затыкать излишне болтливых, причём одним лишь моральным давлением. Однако я быстро отбросила эту идею: мы не Колдшире, чтобы идти на открытый конфликт. Нам бы просто продержаться до королевского бала, а потом уехать из столицы не оглядываясь. Так что пусть Грейс довольствуется тем, что к её навету отнеслись, словно его и не было.
Но храни её все высшие силы попытаться подгадить ещё раз. Никогда не вела себя как стерва, но, пожалуй, в этом случае добьюсь от Фредерика замены экономки.
Так я думала, яростно меряя шагами свою гостиную. И лишь когда поняла, что более или менее успокоилась, решила сесть за письмо в Королевское архитектурное общество. Мы с Райли сошлись на том, что нелишним будет написать его председателю и попросить рекомендации: кого бы он посоветовал для восстановления Колдшира.
— Обычная рекогносцировка, — назвал эту идею Райли. — Раз уж мы плохо разбираемся в подобном, надо спросить совета.
— Но не станет ли он продвигать фаворитов? — высказала я подводный камень, и Райли спокойно отозвался:
— Естественно, станет. Потому попросите его назвать ещё и тех, к кому точно не стоит обращаться.
Я оценила «военную хитрость», и добрых полчаса сочиняемое письмо содержало обе просьбы. Я перечитала текст, присыпала бумагу мелким песком, чтобы убрать излишки чернил, и аккуратно вложила письмо в конверт. Звонком вызвала Бэрридона и, когда тот явился, отдала ему послание со словами:
— Это нужно отправить господину Бёртону, председателю архитектурного общества. К сожалению, я не знаю адреса…
— Положитесь на меня, госпожа, — поклонился дворецкий, верно поняв недосказанность.
Благодарно улыбнувшись, я отпустила его, но буквально через пару минут в дверь гостиной опять постучали.
Причём стуком, который я давно научилась узнавать.
«Ещё один повод для Грейс», — пронеслось в голове, однако я отмахнулась от трусливой мыслишки и внятно разрешила:
— Входи.
Дверь без промедления открылась, и, подтверждая мою догадку, через порог шагнул Райли.
— Я ненадолго, — сразу успокоил он. — Только хотел рассказать, что наконец переговорил с Фредериком.
— И? — Я невольно затаила дыхание.
— Он долго мялся. — По лицу Райли скользнуло выражение брезгливости. — Не сказал в итоге ни да ни нет — якобы ещё недостаточно вник в дела. Однако я добился от него обещания дать чёткий ответ послезавтра.
Послезавтра. В день королевского бала.
— Ну что же. — Я очень постаралась не пустить в голос разочарование. — Чай, не мокнем под дождём. Подождём.
Глава 27
Я была уверена, что оставшиеся полтора дня станут для меня самыми тягучими в жизни. Ещё бы: заняться нечем, из комнат не выйти, чтобы не наткнуться на кузена, с Райли по саду не побродить, чтобы не давать повода сплетням. Однако судьба милостиво решила отвернуть от меня свою филейную часть, и после завтрака Бэрридон принёс мне ответ председателя архитектурного общества. В письме господин Бёртон сначала выразил все возможные соболезнования, а затем предложил встретиться сегодня во второй половине дня и лично обсудить интересующие меня вопросы.
Разумеется, после такого я немедленно вызвала Райли и, дав ему прочесть письмо, безапелляционно постановила:
— Поедешь со мной.
И мысленно показала Фредерику, Грейс и всем прочим сплетникам неприличный жест.
На этой встрече управляющий Колдшира просто обязан был присутствовать.
Таким образом в три пополудни мы вдвоём сидели в большом и светлом кабинете на втором этаже здания на Портланд-Плейс, которое занимало Королевское архитектурное общество. Господин Бёртон — первый мужчина на моей памяти, кому шли сильные залысины — принял нас со смущающим гостеприимством. Угостил чаем с тающим во рту печеньем и не просто обстоятельно изложил мне все ответы на заданные в письме вопросы, но и закончил словами:
— Ко всем вышеперечисленным господам я осмелюсь добавить и свою кандидатуру. Я ведь тоже не просто так занимаю место председателя. — Тут он не удержался и горделиво подкрутил густые усы. — Более того, кого бы вы не выбрали, леди Каннингем, общество возьмёт на себя его вознаграждение. Таким образом, вам понадобятся лишь средства для ремонта замка.
— Это бесконечно великодушно с вашей стороны! — Я с чувством прижала ладонь к груди. — Но не сочтите за праздное любопытство: почему архитектурное общество решило сделать мне столь весомый подарок?
