Чудесный сад: возрождение

Бёртон кашлянул.

— Это целиком моя идея, леди Каннингем. Видите ли, матушка — большая поклонница ваших роз. Ей повезло увидеть их ещё дебютанткой, когда господин Гамильтон, прежний владелец Колдшира, преподнёс его величеству букет. Цветы произвели на матушку столь глубокое впечатление, что она пронесла его через всю жизнь. И когда уже в преклонном возрасте узнала, что розы Колдшира зацвели вновь и их даже возможно купить, приобрела у вас три цветка.

Три цветка?

Я наморщила лоб.

— Простите, что перебиваю, господин Бёртон, но как зовут вашу почтенную матушку?

— Эмилия Лэмтон, — ответил председатель. — Вы помните этот заказ?

Я улыбнулась с тенью грустинки.

— Конечно, господин Бёртон. Их ведь было не так много, а каждый цветок я срезала и готовила к дороге сама. Я помню заказ от госпожи Лэмтон и прошу передать ей мои приветствия.

— Непременно передам, — пообещал председатель. — Так вот, возвращаясь ко вчерашнему дню, когда я получил ваше письмо. Я не мог не рассказать о нём матушке, и она строго наказала мне всячески помогать вам в деле восстановления замка. Поскольку те три розы до сих пор стоят в вазе свежие, как будто сорваны сегодня. И матушка говорит, что ей спокойно рядом с ними и даже как будто становится больше сил.

— Очень рада это слышать, господин Бёртон, — серьёзно ответила я. — Но не из-за преференций, которые получила благодаря доброте и чувствительности вашей матушки. Мне радостно, что синие розы Колдшира дарят толику своего чуда тем, кто в нём нуждается.

— Воистину так, — склонил голову председатель.

Мы поговорили ещё немного, а затем распрощались с господином Бёртоном. И уезжая с Портленд-Плейс, я, пожалуй, впервые чувствовала: столица — это не только постоянное напряжение и ожидание подвоха с любой стороны. В ней есть и свет: например, хорошие люди и чудесные невянущие цветы.

Под влиянием этого ощущения мне захотелось проведать леди Джейн (видеть остальных родственников Мэриан я даже сейчас желанием не горела). И поскольку Райли молча принял мою блажь, верный Олли повернул лошадей не к Каннингем-холлу, а к дому, который снимал сэр Хьюго для своей семьи.

И вот честно, лучше бы я не поддавалась этому «души прекрасному порыву». Леди Джейн с дочерьми собралась на прогулку в Гайд-парк — ещё каких-то пять минут, и я вообще не застала бы их дома. Причём складывалось стойкое впечатление, что явись я вместе с Фредериком, все планы были бы без промедления отложены. А так мы буквально пять минут посидели в гостиной на краешках стульев и кресел, и я откланялась. Конечно, леди Джейн пригласила меня составить им компанию, однако сёстры Мэриан сделали такие лица, что я без раздумий отказалась. Распрощалась со здешней роднёй и, когда карета тронулась по направлению к Каннингем-холлу, задумчиво сказала сидевшему напротив Райли:

— Пожалуй, больше мы не увидимся. Разве что по какому-нибудь печальному поводу.

— Вы огорчены? — проницательно уточнил Райли, и я призналась:

— Немного.

Всё-таки леди Джейн была добра ко мне. Хотя бы тем, что помогла вспомнить, каково это: когда тебя обнимает мама.

Райли немного помолчал и заметил:

— Иногда лучше хранить светлые образы в памяти и не давать настоящему разрушить их.

— Да. — Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. — Полагаю, это мой случай.

Райли подался вперёд, жестом поддержки сжал мою руку, и я с благодарностью ответила на пожатие. Однако о чём подумала в тот момент, так и не сказала.

Заботливые близкие в прошлом, двое против столицы в настоящем, а что насчёт будущего?

Глава 28

На бал я поехала в том же платье из чёрной тафты, которое надевала на аудиенцию у короля. Возможно, это было моветоном — дважды приходить в одном наряде, однако я не видела смысла срочно шить что-то новое. И деньги лучше было поберечь, и вообще — я на этот бал ехала не по своей воле. Сочтут за деревенщину, ну фиг с ними.

— Хотите, я заменю Олли на месте кучера? — предложил Райли утром дня «Бэ».

Вопрос далеко не праздный: если смотреть на ситуацию со стороны, то управляющему Колдшира незачем было ехать в Бэкингемский дворец. Тем более Фредерик тоже получил приглашение, пускай и в последний момент. Таким образом, сопровождающий у меня уже имелся, и неважно, какие эмоции я испытывала от его кандидатуры.

— Спасибо большое, но не стоит. — Ох, какое усилие мне пришлось сделать, чтобы отказать ему! — Не будем давать лишний повод для досужей болтовни.

Райли обдумал мои слова и с крайним нежеланием склонил голову, признавая их разумность.

— Постараюсь не задерживаться, — попыталась я подсластить пилюлю. — Танцевать всё равно не буду из-за траура. — Хотя бы здесь от него польза. — Так что просто покажусь королю и тихонько исчезну.

— Я буду ждать вашего возвращения, — серьёзно пообещал Райли, и я не сдержала улыбку, полную влюблённой нежности и благодарности.

И вот в назначенный час, когда столичные фонарщики шли по улицам, зажигая фонари, от Каннингем-холла отъехал отмытый до блеска экипаж. Будь сейчас день, его металлические детали сияли бы под лучами солнца, но и в неярком вечернем освещении на них то и дело вспыхивали блики. Лошади звонко цокали по мостовой, выгибали шеи — как будто тоже чувствовали, что едут на королевский бал.

Сидевший напротив меня кузен был одет в строгий чёрный костюм с фраком, а его шейный платок был завязан столь сложным узлом, что одобрил бы сам Оскар Уайльд. При этом цвет лица Фредерика лишь самую малость уступал бледностью цвету рубашки, а пальцы кузена то и дело без нужды поправляли золотые запонки на накрахмаленных манжетах. Если же добавить к этому, что за всю поездку Фредерик произнёс едва ли десяток слов, становилось окончательно понятно, насколько он нервничал.

Естественно, я тоже была неспокойна. Правда, не столько из-за бала как такового, сколько из-за обещания короля предложить нечто для спасения Колдшира. Мне пророчески казалось: он сделает «предложение, от которого невозможно отказаться», и что я тогда буду делать? Как выкручиваться?

Тревожные мысли пульсировали в висках в такт стуку лошадиных копыт. А впереди уже сверкал Бэкингемский дворец, в чьи гостеприимно распахнутые ворота вливался не иссякающий поток экипажей.

— Лорд Фредирик Каннингем! — крикнул Олли стражникам в алых мундирах, стоявших по обе стороны ворот. — Леди Мэриан Каннингем!

И мы беспрепятственно проехали на широкую площадь перед дворцом. Как и в прошлый раз, Олли остановил карету точно напротив парадного входа. Второй слуга, ехавший всю дорогу на запятках, немедленно соскочил на землю и распахнул дверцу экипажа, одновременно опуская подножку.

Можно было выходить, однако Фредерик отчего-то замешкался.

— Кузен, — мягко позвала я, и он, словно очнувшись, пробормотал:

— Да-да, прошу прощения.

Наконец выбрался из кареты, помог выйти мне, и мы чинно двинулись к широкой лестнице.

Входная двустворчатая дверь была открыта настежь. По бокам от неё стояли лакеи в париках и атласных ливреях и как заведённые кланялись гостям. Стоило же нам с Фредериком войти в холл, запомнившийся мне гулкой тишиной и сумраком, а сейчас полный звуков голосов и света, как перед нами чёртиком из табакерки возник высокий пожилой господин в богато расшитом жилете. На груди у него висела толстая золотая цепь с королевским гербом, к поясу был подвешен лакированный ящичек из красного дерева.

— Лорд Каннингем. Леди Каннингем. — Господин отвесил нам почтительный поклон. — От лица его величества приветствую вас в Бэкингемском дворце. Прошу, следуйте за мной.

Он провёл нас из холла через короткий коридор к очередной распахнутой двери, из которой лились свет, музыка и гул голосов. Войдя первым, господин остановился у большого золотого гонга. Ударил по нему и под поплывший мелодичный звон провозгласил:

— Высокородный лорд Фредерик Каннингем! Благородная леди Мэриан Каннингем!

И мы с кузеном тоже шагнули через порог.

Конечно, я не рассчитывала, что на нас совсем не обратят внимания. Но оказаться под таким перекрёстным огнём полных любопытства взглядов тоже была не готова.

— Леди Каннингем? Та самая? Розы?..

Я почувствовала, что у меня начинают пылать кончики ушей. Покосилась на Фредерика и успела поймать на его лице обиженное выражение.

«Да, ощутимый удар по самолюбию», — мелькнула мысль, а затем мне стало не до размышлений и наблюдений. К нам приблизился один из гостей (кажется, он был и на приветственном балу у Каннингема, когда я всеми силами разыгрывала дурную хозяйку) — статный, высокий брюнет лет сорока. Он несколько свысока поздоровался с Фредериком («Лорд Джосер!» — не без подобострастия отозвался кузен, в лицо не решавшийся назвать собеседника «стариной») и буквально рассыпался передо мной в обходительных фразах.

Завязался ниочёмный разговор, и не успела я опомниться, как оказалась стоящей у одного из высоких окон в окружении незнакомых или смутно знакомых лордов и леди. Что-то отвечала на их вопросы, старалась поменьше нервно улыбаться (всё-таки вдова), и мысленно молилась, чтобы какое-нибудь событие отвлекло всех этих людей. Никогда не мечтала оказаться на месте Скарлетт О’Хара во время приёма у Уилксов, и вот поди ж ты.

На моё несчастье, вышло ещё так, что эта толпа исподволь оттеснила Фредерика, забрав у меня возможность перекидывать мячик разговора кузену, а самой получать небольшую передышку. И я уже всерьёз подумывала извиниться и куда-нибудь сбежать, когда судьба наконец смилостивилась. По залу поплыл очередной звук гонга, и королевский распорядитель торжественно сообщил:

— Его величество Георг V, милостью высших сил король Соединённого королевства, и её величество королева Мария!

Глава 29

«Слава-тебе-господи!»

Меня моментально оставили в покое: все взгляды устремились на вход в зал, голоса и музыка стихли. Однако стоило пышно одетой королевской чете перешагнуть через порог, как музыканты без промедления ударили по струнам и клавишам. И пока король и королева торжественно шествовали к находившейся в конце зала платформе с двумя тронами, музыка гремела, а гости старались протиснуться поближе к переднему ряду коридора, по которому двигалась августейшая пара.

Таким образом я осталась у окна в одиночестве (Фредерик,естественно, тоже поспешил занять местечко на глазах у их величеств). Момент, чтобы уйти не прощаясь, был идеальный, но… Но мне тоже надо было отметиться перед королём.

«Пусть начнутся танцы, — решила я. — К тому времени он должен будет увидеть меня: только слепой не заметит чёрное пятно на пёстром фоне. Тогда и уйду, не дожидаясь обещанного разговора о Колдшире. Ну её, эту королевскую помощь. Сами справимся».

Не зря же классик пустил в народ фразу про «минуй нас пуще всех печалей». А так получится, что и пожелание монарха выполнила, и сама не подставилась.

Придерживаясь этой стратегии, я самым верноподданническим образом выслушала королевское приветствие. Когда же вновь грянула музыка, и королевская чета, как полагалось, открыла бал элегантной кадрилью, нарочно постаралась держаться поближе к танцующим, чтобы на меня обратили внимание.

Но вот наконец, музыка стихла, и я с чувством выполненного долга стала пробираться к выходу из зала. Однако везение мне изменило: я нарвалась на лорда Джосера, с которым пришлось вновь завязать пустой разговор.

А потом среди общей болтовни прозвучала фраза, заставившая меня насторожиться.

— Без вашего почившего супруга еженедельные партии в королевский вист стали на редкость скучны, — заметил высокородный собеседник. — Его величество не единожды сокрушался об этом.

— Но, возможно, утрату сможет восполнить новый лорд Каннингем? — предположила я, и Джосер едва заметно поморщился.

— Не уверен, леди Каннингем. Совсем не уверен. А кстати, вы не увлекаетесь карточными играми? Ваша дивная красота и приятные манеры стали бы подлинным украшением любого вечера.

Только этого мне не хватало!

— Боюсь, в картах я не смыслю ровным счётом ничего, — поспешила заверить я.

— Жаль, очень жаль, — вздохнул Джосер, уж не знаю, насколько искренне, и перевёл разговор на обсуждение танцев.

Тем не менее эпизод оставил неприятное послевкусие. Были ли слова лорда обычным трёпом ради трёпа, или за ними что-то крылось? В любом случае они стали для меня ещё одним знаком: пора валить из столицы. Болото великосветской жизни тихой сапой затягивало меня всё глубже и глубже, а это было совершенно не тем, к чему я стремилась.

Потому, когда лорд Джосер наконец извинился и оставил меня ради оговорённого танца с какой-то леди, я, почти не скрывая торопливости, устремилась к выходу из бального зала. Успела заметить Фредерика, с важным видом вёдшего на танец девицу в белом платье дебютантки, и с усмешкой подумала, какой удар получили бы сёстры Мэриан, присутствуй они здесь.

А уже у самой двери у меня столь характерно зачесалось между лопатками, что невозможно было не обернуться. Я скользнула глазами по толпе, пребывающей в неостановимом броуновском движении, и сцепилась взглядами с Лаурой Хэмптон — супругой лорда Хэмптона и любовницей Каннингема.

«Тебе-то что нужно?» — агрессивно подумала я. Тёплых чувств к Лауре, понятное дело, у меня не было: терпеть не могу предателей. И судя по взгляду последней, она отвечала «невзрачной мыши» (как окрестила Мэриан в случайно подслушанном мной приватном разговоре) тем же.

Игра в гляделки длилась около минуты, пока наконец Лаура не уступила и не отвернулась с напускным высокомерием.

«Так-то лучше», — насмешливо подумала я.

А затем, вернувшись к делам насущным, выскользнула из зала. Быстрым шагом прошла по коридору, пересекла пустынный холл и под любопытствующими взглядами лакеев вышла на широкое крыльцо. Оставалось лишь найти карету и благополучно уехать.

— Леди Каннингем, прошу прощения.

Невольно дёрнувшись, я повернулась к подошедшему лакею, и тот, на всякий случай отвесив мне поклон, продолжил:

— Его величество ожидает вас у Малого павильона. Пожалуйста, следуйте за мной.

Глава 30

В дворцовом парке было безлюдно; мастерски вписанные в ландшафт фонари освещали дорожки мягким светом, создавая флёр таинственности. Из горящих золотом окон дворца доносилась музыка; при желании можно было различить за ними движущиеся тени.

Мне было зябко: то ли сказывалось нервное напряжение, то ли прохлада осеннего вечера. Под ногами поскрипывал мелкий гравий дорожки, мягко скользивший впереди лакей казался прислужником потусторонних сил.

Наконец мы вышли к знакомому прудику, на берегу которого мистично белел Малый павильон. На первый взгляд здесь никого не было, однако, присмотревшись, я различила между мраморными кариатидами фигуру мужчины.

— С вашего позволения. — Как и в прошлый раз лакей удалился, едва выполнив поручение.

А я уже в одиночестве приблизилась к павильону, и поджидавший меня король милостиво вышел из-под его свода.

— Добрый вечер, леди Каннингем. Рад, что вы пришли.

— Добрый вечер, ваше величество. Как я могла ослушаться?

Король негромко хмыкнул.

— Что-то мне подсказывает: вполне могли. Впрочем, неважно. Как вам бал? Полагаю, он был бы веселее, имей вы возможность танцевать, однако сами понимаете: приличия.

— Я не скучала и без танцев, — заверила я и подумала, что человеку, пекущемуся о приличиях, в принципе не стоило приглашать на бал вдову.

И уж тем более устраивать с ней тет-а-тет в полутёмном парке.

— Надеюсь, вы говорите это не из вежливости, — между тем отозвался король. Выдержал паузу и продолжил: — Как бы то ни было, я пригласил вас сюда не только затем, чтобы обсудить сегодняшний праздник. Ваше жизненное положение до сих пор неустойчиво, верно?

Вопрос был откровенно риторическим, но поскольку от меня явно ожидали ответ, я послушно подтвердила:

— Да, ваше величество.

— Увы. — Король как будто даже вздохнул. — Такова участь женщины, оставшейся без мужской защиты один на один с равнодушным миром. Однако, если устранить главную причину такового положения, все проблемы сразу же станут разрешимы.

Погодите, это что? Намёк, что неплохо бы мне поскорее снова выйти замуж?

— Ваше величество, я потеряла супруга едва ли месяц назад. — «Если вдруг у тебя склероз».

— Я помню, — хладнокровно кивнул король. — Однако власть монарха велика. Я могу дать вам специальное разрешение, поскольку всей душой ратую за ваше благополучие.

«Да что ты говоришь!»

Хорошо, что в парке был полумрак, а я успела прикусить язык. Король же, не подозревая о моей реакции на его слова, продолжал:

— Сегодня на балу собрался весь цвет королевства. Присмотритесь, леди Каннингем. Я уверен: не найдётся того холостяка, который окажется равнодушен к вашей редкой красоте. Воистину, вы пришли в простом траурном платье, однако затмили всех леди, разряженных в яркие шелка. Так ваши дивные розы затмевают любые цветы, которые ставят рядом с ними.

То есть мне достаточно ткнуть пальчиком, и королевская воля обяжет «избранника» жениться, как это было с Каннингемом?

— Благодарю за совет, ваше величество. — Боженька, благослови даром дипломатии! — Однако я всё же не хотела бы спешить в столь серьёзном вопросе, как новое замужество. Положение моё сложное, однако не настолько, чтобы срочно разыскивать жениха.

— Вы уверены? — Тон собеседника звучал по-дружески, однако я почти физически ощущала чужое давление. — Насколько мне представляется, между вами и покойным супругом не было горячих чувств, иначе я не завёл бы этот разговор. Подумайте, леди Каннингем. Возможно, у вас уже есть кто-либо на примете?

Мне вдруг ужасно захотелось поверить в чудо и назвать Райли. Пусть король сам благословит наш мезальянс, чем заткнёт глотки всем любителям злословия.

Однако разумом я понимала: вся эта подводка отнюдь не для того, чтобы выполнить моё желание. За ней крылось что-то ещё: например, кандидатура, выбранная королём.

И потому я сдержанно ответила:

— Нет, ваше величество. Пока мне не до матримониальных планов, и я искренне надеюсь, что вы не станете настаивать на моём скорейшем замужестве.

— Что вы, леди Каннингем! — незамедлительно открестился король. — Те дикие времена, когда монарх своей волей распоряжался личной жизнью вдовы, давно канули в Лету. И раз вы уверены, что новый брак вам пока не нужен…

Я решительно кивнула, невербально подтверждая: да, уверена.

—…то, возможно, вы согласитесь на поддержку вне брака?

Э-э-э. Я точно поняла эвфемизм правильно?

— Прелестная леди Каннингем. — Король шагнул ко мне, разом оказавшись чересчур близко. — Что вы думаете о том, чтобы занять давно пустующее место королевской фаворитки?

Глава 31

То есть разговор о новом замужестве был не более чем вентилированием вопроса, насколько я свободна? А реальная цель сегодняшнего приглашения — вот она?

У меня даже челюсть заныла оттого, с какой силой я стиснула зубы. Королям ведь не отказывают. А те, кто всё же решаются на это, рискуют почти смертельно. Но согласиться… Согласиться я не могла.

— Безмерно польщена, ваше величество. — Было непросто, но я смотрела ему в лицо со всей возможной твёрдостью. — Однако боюсь, я не гожусь ни для столь высокого статуса, ни для блеска королевского двора. Если бы не ваша воля, я уже была бы на пути к пустошам Хайланда, которым моё сердце отдано навечно.

Король изогнул бровь.

— Вы уверены? Прозябать в нищете провинции вместо того, чтобы блистать в столице? Ну же, леди Каннингем. Не глупите.

Он поднял руку, собираясь коснуться моей щеки, и я на автомате отпрянула. Спрятала кулаки в складках юбки: да, от этого человека зависе