Религия — всё? Размышления священника перед лицом вызовов современной науки

И Отец, и Сын, и Дух являются единым Богом. Однако Отец не является Сыном, Сын не является Духом и так далее. Применим ли в таком случае второй закон логики к христианской вере? Нисколько!

Действительно, подобный взгляд на Троицу представляется достаточно странным и сложным для современного человека. Риторика слишком запутана, а без необходимого понимания создается впечатление, будто бы богов трое, а Сын рождается от Отца в привычном репродуктивном смысле. Разумеется, это не так. Подобные трудности не новы. Они встречались и в период раннего богословия. Именно по этой причине, начиная уже с апостольского века, ипостасям Отца, Сына и Святого Духа были присвоены альтернативные объясняющие наименования: Ум, Слово и Дыхание. В такой парадигме мы находим большее понимание тайны триединого Бога. Современному человеку она также окажется более понятной.

Самым наглядным примером, хоть и не полностью отвечающим Божественной реальности, является само человеческое существо. Человек также имеет ум, который генерирует (рождает) мысли. Таким образом, наш ум мы можем назвать «отцом» наших мыслей. Однако человеческие мысли неотделимы от ума, а мысль и ум единосущны друг другу. То есть образуют единое. Если нет ума (к примеру, наступила смерть мозга), то нет уже и мыслей (мыслительной деятельности).

Итак, ум есть «отец» мысли. Он «рождает» мысль постоянно. Это нескончаемый процесс жизни (а Бог есть жизнь). Данное рождение не является репродуктивным, подобно рождению от матери. Мать здесь не нужна. Достаточно «отца». Точно также и Бог-Сын рождается от Бога-Отца без матери и вне времени.

Итак, мы поняли, почему вполне уместно называть в богословии ипостась Бога-Отца умом. Но почему же Бога-Сына (который есть Господь Иисус Христос) называют Словом? Данный термин напрямую связан с верой в то, что Бог становится Человеком.

В Евангелии от Иоанна (Ин. 1:1—14), а затем и у отцов Церкви, Логос (Слово) приобретает новый, собственно христианский смысл: Логос принимает физическую плоть и становится человеком в Иисусе Христе. В природе людей происходит то же самое. Само по себе пребывание мысли в уме говорит о том, что ум эту мысль «родил». Но никто о ней не знает, никто ее не слышал и не видел (в Евангелии содержится упоминание о том, что «Бога не видел никто никогда»). Но как только мы нашу мысль облекаем в слова, она «воплощается». Ее можно услышать и понять. Слово есть та же самая мысль, только «принявшая плоть» (в Евангелии далее сказано: «Бога не видел никто никогда, но единородный Сын, существующий в Отце, Он-то Его и явил»).

Таким образом, Церковь учит, что Бог-Отец рождает Бога-Сына, который всегда был един с Ним, но во времени (в физическом мире) воплотился в Иисусе Христе. Следовательно, ум «рождает» мысль, которая «воплощается (материализуется)» в слово.

И если на данном этапе все понятно, то в случае с третьей ипостасью — Святым Духом — процесс познания оказался для людей довольно сложным. История Церкви знает множество подвидов ереси, считающей Духа лишь силой Бога, но не самим Богом. Здесь нам на помощь придет все тот же пример с человеческой природой. Святого Духа иначе можно назвать Дыханием.

Во-первых, дыхание есть прямое следствие жизни. Если человек дышит, значит он живой. Следовательно, его ум рождает мысль, которая может стать словом. Отсюда вытекает, что и ум есть следствие жизни, и слово есть следствие жизни, и дыхание есть следствие жизни. Но жизней не три. Она одна. По похожему принципу мы утверждаем, что Единый и единственный Бог есть и Отец, и Сын, и Дух.

В результате всего вышеизложенного мы можем заключить, что христианское учение о Триедином Боге не противоречит ни одной из областей научного знания, что доказывает его истинность. Материалисты просто-напросто не в состоянии проникнуть умом в христианское богословие и хоть сколько-нибудь внятно изучить объект своей критики. Зато христиане благополучно постигают современную науку, что только укрепляет живую и здоровую веру.

Не могу не обратить внимание. Церковь никогда не учила тому, что Отец является Сыном или Дух является Отцом. Зато учит, что каждая из трех ипостасей является Тем же самым Единым Богом, который не может одновременно быть и не быть Самим Собой. Ввиду этого мы наблюдаем весьма забавный факт: утверждение о том, что вера в Троицу якобы нарушает второй закон логики, есть нарушение второго закона логики.

ЧАСТЬ II

КОСМОЛОГИЯ

Смена парадигм

Опыт проповеди за пределами храма научил меня одному фундаментальному принципу: с людьми, утверждающими, что материя первична, решительно невозможно вести диалог о тварном бытии, рассматривая его через богословскую призму. Собеседник начинает замыкаться уже на этапе упоминания Бога, поскольку не признает Его существования, видит в этой идее непроходимую дремучесть и, как правило, реагирует раздражительно.

Впервые я осознал это, будучи еще совсем юношей и обучаясь на первом курсе университета на факультете религиоведения, этнокультурологии и регионалистики. Опыт первой научно-богословской полемики у меня состоялся с пожилым профессором, который преподавал нам высшую математику, зачем-то вставленную в наш учебный план. Имя этого профессора я уже забыл, зато очень хорошо запомнил тот день.

Это случилось ближе к концу ноября. Погода в столице в это время года всегда стоит хмурая, сырая и промозглая. Неудивительно, что почти все на нашем маленьком курсе разом слегли с температурой. Утром в холле ВУЗа нас было всего двое: я и мой однокурсник, который, быстренько смекнув, удрал с пар прочь, пока никто из преподавательского состава не успел нас заметить. И я остался совершенно один.

Вскоре пришел профессор и, увидев лишь меня одного, не стал, тем не менее, отменять пару, а решил устроить что-то типа свободного репетиторского занятия, подсев ко мне рядом за парту. Видимо, подзадоренный тем фактом, что я изучаю религиоведение, профессор решил пощекотать мне нервы и начал безобидно меня поддевать, рассказывая, что в детстве был окружен религией и даже бывал в алтаре, но с возрастом понял, что все это чепуха, просветившись светом научного знания. Разумеется, цели своей мой преподаватель достиг.

Я пылко стал пытаться защищать свою веру, стараясь как-то отвечать на вызовы, подкидываемые мне профессором. До хоть сколько-нибудь серьезного разговора мы не дошли. Во-первых, потому что собеседник мой и не желал никакой серьезности, а просто решил развлечься, раз уж он все равно пришел на пару. Во-вторых, мы не смогли продвинуться дальше его банального утверждения: «наука доказала, что Бога нет». Вскоре преподавателю это наскучило, а я расстроился. Остаток времени мы провели, разбирая интегралы, логарифмы и производные.

Я не знаю, жив ли этот пожилой профессор сейчас. Если нет, то я искренне надеюсь, что перед смертью он вспомнил свой чистый детский опыт богопознания и покинул этот мир, примирившись с Богом, который встретил его как сына.

Теперь, спустя много лет образования и священства, я понимаю, что разговор о Боге стоило вести не с религиозных позиций, не имевших для материалиста ценности, но с позиций примирения веры и знания. Скажу даже больше. На самом деле есть неплохие шансы превратить в знание и саму веру. Или, по крайней мере, изгладить в уме атеиста ложную ассоциацию веры с мракобесием. Именно этой цели я и посвятил первую часть данной книги.

Теперь же, познав и, смею надеяться, рассудительно доказав бытие Божье, мы можем двигаться дальше. Возможно, кто-то захочет возразить, что ничего мы вовсе не доказали. Что же… наш разговор еще совсем не закончен.

В любом случае, показать, что религиозная мысль — это отнюдь не набор фанатичных выкриков, а открытая к интеллектуальному и обстоятельному анализу система, нам точно удалось.

Завершив наш разговор о Личности и Сущности Бога, мы закономерно переходим теперь к рассуждениям о том, что характеризует любую личность: о действиях и проявлениях. Очевидно, что наилучшим образом Господь проявляется именно в Своем творении.

Приведу для начала несколько цитат. Первая из них традиционно приписывается уже знакомому нам отцу и учителю Церкви Василию Великому. «Прославим наилучшего Художника, премудро и искусно сотворившего мир, и из красоты видимого уразумеем Того, Кто превосходит красотой всех, и из величия этих чувственных вещей сделаем вывод о Бесконечном, превышающем всякое величие и по множеству силы Своей превосходящем всякое знание».

Следующую относят к высказываниям всемирно известного основателя теоретической физики Альберта Эйнштейна. «Человек, который потерял способность удивляться и благоговеть, — мертв. Знать, что существует сокровенная Реальность, которая открывается нам как высшая Красота, знать и ощущать это — вот ядро истинной религиозности».

Третья цитата принадлежит перу одного из самых занимательных и, на мой взгляд, незаслуженно забытых в современном богословии церковных авторов — преподобного Симеона Нового Богослова. «Прежде, чем сотворено небо, прежде, чем произведена земля, был Бог Творец, один уединенный, Свет безначальный, Свет несозданный, Свет совершенно неизреченный… Не было ни воздуха, как ныне, ни тьмы не было вовсе, ни света, ни воды, ни эфира, ни чего-либо другого, но был один Бог — Дух совершенно световидный и вместе с тем всемогущий и невещественный».

Через каждое из этих высказываний красной нитью проходит одна и та же мысль: творение Божье прекрасно и в красоте своей неизменно является отблеском Его красоты. Познание одного должно неминуемо приводить к познанию другого. Если этот вектор нарушен, значит, познание не было полным или не стало познанием вообще.

Согласно учению Церкви, Бог сотворил людей для того, чтобы они могли жить с Ним, познавать Его и любить Его. Признаюсь честно, данный принцип всегда вызывал у меня своеобразное чувство восхищения и оптимизма. Бог абсолютно самодостаточен, ведь Он пребывает вне бытия и пребывал до бытия. Во всем мире не найти ничего, в чем Он действительно бы нуждался. Я постоянно держу в памяти слова одного из самых выдающихся проповедников ХХ века — митрополита Сурожского Антония (Блума): «Бог нас творит, потому что мы Ему желанны, в самом теплом и самом глубоком смысле этого слова желанны. Мы Богу не нужны для того, чтобы Он Богом был; для Него нет необходимости нас вызывать из небытия. Он был бы той же полнотой самодовлеющего бытия, той же полнотой торжествующей, ликующей жизни и без нас»25.

Действительно, Бог стал Творцом просто потому, что пожелал таковым стать. Изволил разделить радость Своего бытия с кем-то еще. До человека и окружающего его мира (в относительно узком смысле этого слова) мы еще дойдем, а пока отметим, что Бог творит бытие не только для нас, чтобы привести нас в жизнь во всеобъемлющем смысле этого слова. Господь творит космос и для Себя. Он есть результат бесконечной деятельности Его разума, в котором Бог, если угодно, проявляет Себя. Вглядываясь в ночное небо, мы видим результат Его творческого потенциала и ощущаем себя частью Его замысла.

Я искренне удивляюсь, как, взирая на непостижимое творение еще более непостижимого Творца, можно видеть лишь обыденное. Разумеется, рациональное познание необходимо. Но ведь есть же еще и глубинная онтология, на которую невозможно закрывать глаза.

В этой связи мне хотелось бы обратиться к феномену фанатов — людей, испытывающих повышенное влечение к определенным личностям: актерам, писателям, исполнителям. Все эти люди в некотором смысле являются творцами своих произведений. Изучая их и влюбляясь в них, фанаты страстно желают познать и самого творца, приблизиться к нему, достичь большего, чем им предлагается в рамках произведения, достичь личного. Именно поэтому фанаты караулят своих кумиров, стоят к ним в очередях, пытаются пробиться к ним только для того, чтобы получить автограф, сфотографироваться и перекинуться парой слов. Это мгновение становится для них — людей, познавших творцов через их произведения — чем-то гораздо более ценным и превосходнейшим предыдущего опыта. Но без первого не было бы и второго.

Тем более космос — творение Божественное — взывает к познанию. Но если в ходе него не обретается стремление к Творцу, то познание это как минимум неполноценно. Повторюсь: разум, сознание и способность к познанию есть образ Божий в человеке, побуждающий изучать творение и через него постигать Творца. При таком положении дел становится очевидно: научное знание является благословением Божьим, данным нам, чтобы мы использовали его и приходили к Богу. Этот факт обязательно должен быть понят как материалистами, полагающими науку самодостаточной, так и фундаменталистами, вовсе отвергающими таковую.

Когда-то человечество верило в плоскую землю, покоящуюся на слонах и черепахе, а Вселенная представлялась маленьким черным куполом. По-моему, там еще был кит. Жаль, что это не так. Без сомнения, Юрий Алексеевич Гагарин был бы очень впечатлен лицезрением такого космического зоопарка. Увы, но эта картина мира ложная. Разделявшие ее люди были, безусловно, людьми религиозными, и подобного рода системы входили в их доктрины26.

К периоду Раннего Средневековья в умах людей господствовала геоцентрическая система, рассматривавшая Землю как центр небольшого космического мироздания, вокруг которого вращалось Солнце. Подобную концепцию, разумеется, защищала Церковь, усматривая в ней согласованность с библейским откровением. В XVI веке конфликт между реальностью и подобным взглядом на мир, ставшем к тому времени исключительно религиозным и антинаучным, достиг своего апогея. От рук инквизиции пострадали многие выдающиеся ученые. В их числе знаменитый Галилео Галилей и печально известный Джордано Бруно.

Видимо, в тех далеких временах и кроются корни продолжающегося по сей день негативного отношения многих ученых к Церкви. Так или иначе, приверженцы гелиоцентрической системы мира обязаны своим становлением польскому астроному Николаю Копернику, положившему начало Первой научной революции, ознаменовавшей смену парадигм мироздания с модели геоцентрической на гораздо более обширный гелиоцентризм, не ограничивающийся одним лишь утверждением того, что Земля вращается вокруг Солнца.

В посткоперниканские времена наша планета навсегда утратила статус центра Вселенной, превратившись в элемент одной из систем — Солнечной. Человек больше не наблюдал космос из особого положения, но стал обитателем мизерной части огромного пространства. Церкви с ее страстью к монополии на государственность и научное знание ничего не оставалось, кроме как смириться с неизбежным. Она не рухнула и не исчезла. Достаточно было лишь вспомнить о своем истинном предназначении и оставить политические диктаторские амбиции.

Прошло еще несколько веков, и ныне мы наблюдаем поистине бескрайнюю Вселенную, масштабы которой невообразимы человеческому разуму, а законы так до конца и не изучены и, вероятно, полностью изучены не будут никогда. Человеческое сознание ограничено, несмотря на тот факт, что технологии и методы познания шагнули далеко вперед.

Нас, живущих в огромном океане пространства, окружают миллиарды звезд, собранных в галактики, коих во Вселенной также насчитываются миллиарды. Мы не можем и никогда не сможем их достичь, но можем видеть и изучать. Возвращаясь немного назад, стоит отметить, что многое из окружающей нас реальности мы действительно стали понимать и воспринимать обыденно. В этом нет ничего плохого или оскорбительного по отношению к Богу, свободно даровавшему нам познание. Относительно Его бытия вся неизмеримая Вселенная действительно в каком-то смысле обыденна и рутинна. И это хорошо.

Миновали тысячи лет эволюции научного познания. Но христианство живо! Этот факт свидетельствует лишь об одном: религия не истребляется наукой, поскольку направлена на те формы познания Творца, к которым прибегают тогда, когда все остальные формы исчерпаны.

Тончайшая настройка

Возможно, кому-то это может показаться банальным и очевидным, но, рассуждая о Вселенной как о творении Божьем, следует проговорить несколько важных и неоспоримых фактов: мы существуем; мы однозначно видим космос; мы видим его именно таким, каким он является.

Теперь обратим внимание на ряд других фактов, которые уже далеко не всем кажутся столь очевидными: вся Вселенная, грандиозные масштабы которой не могут уместиться в сознание ни обывателей, ни ученых, от края до края, от первого атома и до последнего является материальным миром, или тварным бытием.

Будучи членом Союза писателей России, я неоднократно занимался написанием книг. Публиковался я много раз и в научных периодических изданиях духовных учебных заведений и светских ВУЗов нашей страны. Не так давно я поймал себя на мысли: книга является для человека одним из самых ярких вариантов творения. Именно в строках, бережно написанных на бумаге, остается частица нашего разума, нашей души, нас самих. Книга представляет собой своеобразную маленькую вселенную, созданную писателем. Изучая которую, читатели могут отчасти постигать и его самого. Рассуждая сам с собой на эту тему, я пришел и к еще одному занимательному факту: мой процесс творения в своих этапах фактически полностью отражает дело творения Божьего.

В первой главе книги Бытия мы встречаем сюжет, в котором описывается поэтапное создание мира. Неожиданно для себя я как-то по-новому взглянул на давно известные мне строки: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош» (Быт. 1:3,4). В этой короткой фразе перед нами раскрывается целая последовательность: Господь замышляет, Господь реализует замысел, Господь оценивает Свое творение.

В случае с книгой происходит то же самое. Автор задумывает свое произведение, а затем разрабатывает и систематизирует его в своей голове. После этого наступает собственно процесс творения, или написания, который завершается оценкой своих трудов. Закончив книгу, я всегда просматриваю ее критическим взглядом, и когда понимаю, что она удалась, направляю рукопись в издательство. После этого «мир» моего произведения на полке книжного магазина начинает ожидать своих «обитателей», которые смогут изучить его и немного постичь самого автора.

Как мы видим, Господь поступает точно так же. Более того. Всем понятно, что без знаний, многолетнего опыта и таланта едва ли получится создать что-то выдающееся. Одни произведения, переходя из эпохи в эпоху, живут в веках. В то время как другие утопают в забвении, не прожив и трех лет. Взглянем же теперь на Вселенную! На этот дивный Божий мир — творение великого и талантливого Автора, создавшего его настолько гениально, что мир этот не перестает будоражить умы ученых уже не одно столетие.

Космос мелодичнее всех музыкальных композиций, прекраснее самых потрясающих полотен, сложнее любых формул и расчетов. Он совершенен настолько, что понравился даже Богу — пределу всякого совершенства.

«И увидел Бог, что это хорошо».

***

Я стоял на балконе и вглядывался в бескрайнее ночное небо, свод которого озарял яркий сияющий диск Луны.

В столице небеса уж никак не могут похвастаться чистотой, но в определенное время года свет полнолуния виден довольно ярко и отдает чем-то сказочно-мистическим. Во всяком случае, для меня. Возможно, причиной тому детские воспоминания. Когда-то я очень любил старый советский мультфильм 1956 года «Двенадцать месяцев», созданный по мотивам одноименной пьесы Самуила Маршака. Мне особо запомнился небольшой фрагмент, во время которого девочка идет по заснеженной тропе, залитой лунным светом.

Мысли хаотично роились в голове, цепляясь одна за другую: «Вот она! Такая далекая и такая близкая. „Висит“ и никуда не девается. Такая бездушная и такая живая. Влияет на приливы и отливы, на климат, на биологические ритмы. Висит тысячи и тысячи лет, молча выполняя свою работу». Я думал тогда и о многом другом, но одна мысль выделялась особо: «Как жаль, что это не Сатурн».

Не знаю почему, но мне очень хотелось бы воочию увидеть эту планету. Не через фотографии и телескоп, а своими глазами. Чем-то таинственно манящим отзывается у меня в сердце Сатурн. Тогда, помню, спонтанно родились строки:

О ты, обвитый кольцами, явись! Дай зреть тебя! Увидеть Рук творенье Того, Кто краше все стихотворений! Хоть на мгновенье ко мне, малому, склонись.

Стихотворение это я потом так и не дописал. И, думаю, не допишу никогда. Пусть его незавершенность станет отзвуком Вселенной, не имеющей пределов. Их ведь действительно нет в нашем человеческом понимании. Сколько еще всего там, за Сатурном. И как оно все было бы восхитительно, если так сильно потрясает даже привычная Луна…

При этом сегодня миллионы людей по-прежнему убеждены, что этот дивный и невероятно сложный мир возник лишь в результате сплетения разного рода случайностей.

И если в книге мы видим отблеск лица ее писателя, то как можно свести к холодным математическим расчетам удивительную и поистине тончайшую настройку Вселенной?

Пожалуй, на этом риторическом вопросе я немного остыну, оставлю оды и душевные порывы и вернусь к нашим рассуждениям, основанным на критическом анализе. Термин «тонкая настройка Вселенной» действительно существует. Больше того, он даже используется в научном сообществе, несмотря на то, что звучит как-то совсем литературно. Под тонкой настройкой принято понимать концепцию в теоретической физике, согласно которой в основе космоса лежат не случайные, а строго определенные значения фундаментальных констант. Занятно, но этот факт признают даже самые убежденные материалисты. Ведь факт, как известно, вещь упрямая. Далее я постараюсь изложить читателям, что же представляет собой эта пресловутая тонкая настройка бытия.

Следы этого «невообразимого нечто» мы наблюдаем буквально везде, поскольку настройка касается всего: от галактик и звезд до самых маленьких элементарных частиц. Сама структура Вселенной определяется числами. Фундаментальные константы измеримы. Это и гравитационная постоянная, и постоянная Планка, и массы электрона, нейтрино, верхнего, нижнего и странного кварка. Сюда же можно отнести и элементарный заряд, и сильное ядерное взаимодействие, и амплитуду флуктуаций скалярного поля, и многое другое.

Если вам не знакомы некоторые или даже все эти определения, не стоит переживать. Я привожу их здесь не для того, чтобы усложнить свои рассуждения, но чтобы показать, сколь много самых разных факторов должно быть учтено для того, чтобы Вселенная вообще могла существовать в привычном нам понимании, а следовательно, могли существовать и мы.

На данном этапе развития науки принято считать доказанным, что все числа, регулирующие фундаментальные константы, буквально были тщательнейшим образом выбраны и откалиброваны таким образом, чтобы попасть в невероятно узкий интервал значений, при которых возможна жизнь. Тот, кто хотя бы один раз в жизни занимался регулированием какой-то действительно сложной аппаратуры или механизма, поймет весь смысл слова «настройка».

Мне очень бы хотелось еще раз обратить внимание читателей на факт, который, возможно, мог ускользнуть: если хотя бы одна из приведенных констант изменилась лишь на число, равное единице из «десяти в минус шестидесятой степени», то никакая (я подчеркиваю, никакая) согласованная материальная жизнь любого рода была бы невозможна27.

Для большего понимания попытаюсь на примере объяснить значение числа «единица из десяти в минус шестидесятой степени». Если просто сказать, что это мало, то это все равно, что не сказать ничего. Можем ли мы невооруженным глазом увидеть клетки нашего организма? Разумеется, нет. А ведь их размер не так уж и мал, а количество равняется всего «десяти в минус четырнадцатой степени».

Впрочем, это не самое интересное. Один факт, если он верен, потрясает меня по-настоящему. По подсчетам современных физиков, количество секунд, прошедших с начала бытия, примерно равняется «десяти в минус двадцатой степени». Итак, чем больше число степени, тем меньше сама единичка. 14, 20 и 60. Величина недопустимой погрешности чрезвычайно мала, а Вселенная так велика. И тем не менее это факт. Настройка действительно тончайшая.