Ревнители: Элиминация

Вика заметила это мгновенно.

Она подхватила край бинта, дернула на себя и ударила Амок по колену.

Та рухнула на одно колено.

Вайлет оказалась за ее спиной, быстро перекинула бинт через шею и затянула.

Амок дернулась, замахнулась топором назад, но Вика прижалась слишком плотно. Топор прошел мимо. Второй удар тоже не достал.

— Спи, красавица, — прошипела Вайлет ей на ухо. — Косметолог потом дорисует.

Амок пыталась подняться, выгибалась, била локтями, царапала воздух топорами, но бинт все сильнее сдавливал горло. Через несколько секунд движения стали слабее. Потом тело обмякло.

Амок потеряла сознание.

Вика отпустила ее, тяжело дыша.

— Живучая тварь.

Она тут же бросилась к Проксиме, та лежала среди осколков и едва шевелилась.

— Кристина, ты как?

— Голова… — прохрипела та. — Господи, она просто трещит.

— Можешь встать?

— Только с твоей помощью, Вика.

Вайлет осторожно помогла ей подняться.

Проксима пошатнулась, но удержалась на ногах.

— Спасибо. Дальше я сама.

Она заметила тело Амок на полу.

— Ты убила ее?

— Нет. Без сознания.

— Жаль, — пробормотала Проксима, потом поморщилась. — То есть хорошо. Черт. У меня сейчас мораль сотрясение получила вместе с черепом.

В следующую секунду в здание ворвались полицейские и спецназ.

Очень громко, очень серьезно и, как обычно, тогда, когда большая часть работы уже была сделана.

Вика посмотрела на них и устало развела руками.

— Вовремя же явились. Вы на манту записывались?

Командир спецназа подошел к героиням. Под бронешлемом было видно лицо человека, который одновременно рад, что все закончилось, и слегка стыдится, что закончилось без него.

— Вы целы?

— Относительно, — сказала Проксима.

— Принимайте работу, — добавила Вайлет, кивая на лежащих наемников и Амок.

Командир посмотрел вокруг.

— У меня просто нет слов.

— Это редкое качество для начальства, — заметила Проксима. — Цените.

Спецназовец подошел к Амок и осторожно снял с нее маску.

Рыжие волосы рассыпались по полу. Лицо стало видно полностью.

Несколько человек сразу переглянулись.

Командир нахмурился.

— Это же…

— Вероника Курская, — закончила Проксима.

Вайлет медленно выдохнула.

— Только вчера ее вытащили из конвоя, а сегодня она уже опять лежит лицом в пол. Быстрый карьерный цикл.

Командир зло посмотрел на бессознательную преступницу.

— Довольно приятный сюрприз.

— Не сказала бы, что приятный, — ответила Вайлет. — Но сюрприз — да.

Проксима шагнула ближе к командиру. При движении ее чуть качнуло, и Вика тут же придержала ее за локоть.

— Командир.

— Слушаю вас, Проксима.

— Я хочу допросить ее. Сможете устроить?

Он посмотрел на Курскую, потом на разрушенное приемное отделение, потом снова на Проксиму.

— После того, что вы сделали? Думаю, найдем способ. Как только придет в себя.

— Отлично.

— И еще, — вмешалась Вайлет. — В палате четыреста шестнадцать раненый детектив. Орлов. У него, кажется, разошлись швы. Ему нужна помощь.

Командир сразу повернулся к своим:

— Медиков в четыреста шестнадцатую. Быстро.

Глава 8

Через некоторое время.

Полицейский участок

Вероника Курская сидела в комнате для допросов.

Без маски, без топоров, без своих черно-белых бинтов, которые теперь лежали где-то в пакете с вещдоками и наверняка портили настроение эксперту. На лице у нее виднелось несколько синяков, губа была разбита, на скуле темнела свежая ссадина. Последствия боя с Проксимой и Вайлет выглядели не смертельно, но достаточно убедительно.

Руки Вероники были скованы наручниками и прикреплены к металлическому кольцу на столе.

Рядом стоял полицейский. Старался смотреть равнодушно, но держался так, будто перед ним не задержанная, а граната, которая улыбается и умеет разговаривать.

По ту сторону зеркального стекла за происходящим наблюдали Проксима, Вайлет и старший следователь Артур Титов.

Титов был мужчиной лет тридцати с ухоженным лицом, короткими каштановыми волосами и внимательным взглядом.

— Что ж, — сказал он, глядя на Веронику через стекло. — Она ваша. Десять минут. Потом ее забирают обратно.

Проксима повернула к нему голову.

— Спасибо. Думаю, управлюсь быстрее.

— Почему мне от этой фразы стало тревожно?

— Потому что у вас хороший инстинкт самосохранения.

Титов коротко усмехнулся.

Проксима вошла в допросную и села напротив Вероники.

Та подняла на нее глаза и улыбнулась так, будто увидела не человека, который недавно врезал ей лицом в тюремную реальность, а лучшую подругу, заглянувшую на чай.

— И снова привет.

— Вероника, — спокойно сказала Кристина. — Или мне звать тебя Амок?

— Давай без этой театральной ерунды. Я знаю, зачем ты пришла.

— Тогда сэкономим время. Кто та женщина в синем, которая освободила тебя и Руденко?

Вероника откинулась на спинку стула, насколько позволяли наручники.

— Синистра. Так она себя называет.

Проксима чуть наклонила голову.

— Неужели паспортное имя? Родители, наверное, были очень творческими людьми и ненавидели ребенка.

Вероника улыбнулась шире.

— Ее зовут Анжела. Прости, это все, что я знаю.

— Фамилия?

— Не слышала.

— Врешь?

— Сейчас нет. Но вообще умею, если тебе станет скучно.

Проксима не улыбнулась.

— Зачем она освободила тебя?

— Она собиралась освободить Руденко. Меня прихватили за компанию. Видимо, я удачно сидела рядом. Бывает же: кто-то находит попутку, а кто-то — террористическую карьеру.

— То есть ты жертва случая?

— В некотором смысле.

— Как мило. Почти хочется выдать тебе плед и горячий чай. Жаль, ты пришла в больницу с топорами.

Вероника тихо рассмеялась.

— Топоры делают любой визит выразительнее.

Проксима подалась вперед.

— Кому служит Синистра?

Вероника посмотрела на нее почти с жалостью.

— Смешной вопрос. Разумеется, Салдэрсу. Будто ты этого не знала.

Имя повисло в комнате холодно и тяжело.

Проксима не изменилась в лице.

— Ты знаешь, где находится Салдэрс?

— Я была на его базе, но понятия не имею, где она. Нас привезли туда после конвоя. Снаружи — равнины, промзона или что-то похожее, а потом огромный комплекс. Очень уютное место, если любишь вооруженных людей, лаборатории и ощущение, что тебя могут разобрать на органы ради науки.

— Координаты? Дороги? Ориентиры?

— Ничего. Маршрут не видела. Окна закрыты, связь глушили. А сама база скрыта.

— Скрыта?

Вероника наклонилась ближе, будто рассказывала секрет.

— Невидимое поле.

Проксима молчала пару секунд.

— Звучит как фраза человека, которому пора обратно в психушку.

— Я бы тоже так подумала, если бы не видела своими глазами. Маскировка. Поле, купол, не знаю, как это правильно называется. Ваши спутники это место не найдут. Для них там пустота. Ну или скучная земля, на которую даже трактор смотреть не захочет.

— Технологии Sulderscorp?

— Именно.

— Что задумал Салдэрс?

Вероника впервые перестала улыбаться так широко.

— Не знаю. Честно. Но что-то огромное. Масштабное. Не из серии «ограбим банк и купим остров». Скорее из серии «сначала все ахнут, потом начнут молиться, потом уже будет поздно».

— Конкретнее.

— Я слышала, что он ставит опыты на людях.

Проксима чуть напряглась.

— Опыты?

— Да. Но подробностей не знаю. Там были лаборатории, персонал, капсулы, какие-то медицинские секции. Я не успела устроить экскурсию, а табличек «сюда водим маньяков» у них почему-то не было.

Проксима запомнила каждое слово.

— Ладно. Переходим к главному. Зачем тебе было убивать Клэвэра?

Вероника пожала плечами.

— Задание.

— Чье?

— Руденко. Я хотела вступить в команду Салдэрса, но Слэйд посмотрел на меня так, будто я пустое место. Представляешь? Я — пустышка.

Она хихикнула, но в смехе было раздражение.

— Даже обидно.

— И Руденко решил доказать обратное?

— Да. Он подумал, что, если я убью Клэвэра, Салдэрс признает мою полезность.

Проксима почти незаметно сжала пальцы.

— Как вы вычислили его местоположение?

— О, это было легко. Руденко рассказал, как проткнул твоего дружка насквозь.

Вероника с интересом следила за реакцией Проксимы, но та не дала ей почти ничего.

— И?

— Ну сама подумай. У тебя умирает напарник с ранением насквозь. Куда ты его повезешь?

— В больницу.

— Вот именно. Мы начали прочесывать камеры вокруг больниц.

— Вы не могли ничего увидеть. Записи стерли.

— Да. И это была ваша ошибка.

Проксима молчала.

Вероника явно наслаждалась моментом.

— Камера у больницы №21. На записи есть удаленный отрезок. Такой аккуратный кусок пустоты, будто кто-то взял ножницы и вырезал из реальности пару минут. Мы недолго думали. Именно тогда ты и привезла Клэвэра. А потом кто-то стер фрагмент. Алгоритм. Если просмотреть код удаления, там есть маленький след. Смайлик с длинной улыбкой.

Проксима замерла.

Вероника улыбнулась почти ласково.

— Символ Спирита. Он везде его оставляет. Такая милая самовлюбленность. Хакер-супергерой с автографом, как у художника на стене туалета.

— Спирит действительно помог нам с записями, — сказала Проксима. — Но одного удаленного фрагмента мало. Вы не могли быть уверены, что Клэвэр именно там.

— Конечно, нет. Поэтому вчера отправили разведчика. Он должен был все проверить.

Проксима вспомнила незнакомое лицо в дверях палаты.

Ту короткую секунду, когда мужчина заглянул внутрь, увидел ее — и исчез.

— Разведчика?

— Да. Он все разнюхал, подтвердил догадку, нашел твоего дружка. Но…

Вероника вдруг злобно рассмеялась.

— Эта сволочь забыла номер палаты. Представляешь? Человек нашел цель, а потом забыл, где именно. Шпион из него как из меня воспитатель в детском саду.

— Поэтому ты угрожала медсестре.

— Пришлось импровизировать. Я вообще человек творческий.

— Почему разведчик не убил Клэвэра сам?

— Потому что это было мое задание. Проверка. Салдэрсу не нужны люди, которые умеют только красиво стоять в коридоре. Ему нужны полезные.

— И ты решила стать полезной, убив человека в коме.

— Не надо так, Проксима. Ты звучишь осуждающе.

На несколько секунд между ними повисла пауза.

Проксима смотрела Веронике в глаза. Вероника — туда, где за маской должны были быть глаза Проксимы.

— Может, все же скажешь, куда подевался Клэвэр? — спросила Вероника. — Еще вчера разведчик сообщил, что он был в больнице, а сегодня — как сквозь землю.

— Сразу после новости о том, что Синистра освободила тебя и Руденко, я забрала его из больницы. Да, он все еще в коме. Но теперь он в безопасном месте.

— Как ты узнала, что мы придем?

— Не знала.

— Тогда почему забрала?

Проксима ответила не сразу.

— Почувствовала.

Вероника приподняла бровь.

— Сердцем?

— Как хочешь называй. Мне стало неспокойно. А когда становится неспокойно после побега Руденко и психопатки с топорами, лучше не ждать, пока здравый смысл принесет цветы на могилу.

Вероника тихо рассмеялась.

— И сердце тебя не обмануло.

— Если бы я его вчера не забрала, ты бы успела его убить.

— Не сомневаюсь.

— А потом я бы убила тебя.

— Я уже мертвая, Проксима.

Вероника сказала это спокойно. Слишком спокойно.

— Знаешь, я человек, который живет судьбой. Я не знаю, что будет завтра. Не строю планов. Не умею любить. Не боюсь смерти. Если завтра меня не станет, в целом мире не вздрогнет ни один человек. А я ведь была нормальной девушкой. Работала ассистенткой у доктора Феликса Савина, уважала его всей душой — пока его не прикончила собственная дочь. После этого я словно провалилась в темноту: депрессия, бессонница, визиты к психологу… Я даже не помню, как его звали. Помню только, что имя у него было странное. А потом что-то во мне сломалось. Или проснулось. Не знаю. Знаю лишь одно: мне захотелось убивать.

Проксима смотрела на нее некоторое время.

— Я была похожей. До смерти матери.

Вероника чуть склонила голову.

— Это тебя изменило?

— Кардинально.

Проксима откинулась на спинку стула. Голос стал тише, но не слабее.

— Не хочу говорить, что после смерти матери у меня началась белая полоса. Это было бы тупо и мерзко. Но после этого я впервые в жизни влюбилась. Начала строить планы. Думать о будущем. Не только о том, кого зарезать ночью, а о том, как жить дальше.

— Как трогательно.

— Ты спросила меня в больнице, чего я боюсь. Так вот: я боюсь смерти.

Вероника улыбнулась.

— Правда?

— Да. Странно, конечно, учитывая мой образ жизни. Но я действительно боюсь. Иногда представляю, как будут переживать отец, Клэвэр, Вайлет и остальные, если меня вдруг не станет. И я не хочу, чтобы они это испытывали. Этого я боюсь.

Вероника смотрела на нее с неприятным восторгом.

— А ты думала об этом, когда убивала людей? У них ведь тоже были родные, близкие, семьи. Ты просто разрушила их.

Проксима не отвернулась.

— Я убивала тех, кто уже сам разрушил свое будущее. Убийц, наемников, подонков, которые продавали чужие жизни дешевле обеда в забегаловке. Человек, который убивает другого ради денег, перестает быть человеком.

— Тогда кто я? Я убивала не ради денег. Ради удовольствия. И потому что внутри становилось тихо только после крови. Так кто же я?

Проксима ответила без паузы:

— Чудовище. И ты это знаешь.

Вероника улыбнулась. Улыбка вышла почти благодарной.

— Ты права. Действительно права.

По ту сторону стекла

Пока допрос продолжался, следователь Титов решил, что стоять рядом с Вайлет в полной тишине странно. А еще страннее было то, что он уже несколько минут думал не только о допросе.

Он подошел к столу, взял бумажный стаканчик с кофе и протянул ей.

— Вайлет, я тут для вас приготовил кофе. Горячий. Отказы, к сожалению, не принимаются.

Вика посмотрела на стаканчик, потом на следователя.

— Извините, товарищ следователь, но я предпочитаю чай.

Титов остановился со стаканчиком в руке. Лицо у него стало таким, будто Вайлет только что отказалась от государственной награды.

— Вот так сразу?

— У меня принципы.

— Против кофе?

— Против плохого кофе. А в полицейских участках он обычно либо горький, либо мертвый, либо уже успел дать показания.

Титов все еще держал стаканчик.

Вика вздохнула.

— Ладно. Вы же старались.

Она взяла кофе и осторожно пригубила.

— Спасибо. Мне приятно.

— Не за что. Трудно не угостить такую яркую девушку.

Вика чуть растерялась.

— И опять-таки спасибо. Комплименты я тоже слышу редко.

— Странно.

— Почему?

— Потому что вы заметная.

— Это костюм. Он желтый. Его сложно не заметить даже мертвым боковым зрением.

Титов улыбнулся.

— А глаза у вас такие же яркие?

Вика чуть напряглась, но без страха.

— Извините, но вы их не увидите.

— Понимаю.

Допросная

Проксима снова наклонилась вперед. Десять минут Титова уже давно превратились во что-то условное, но сейчас ей было плевать на регламент.

— Вероника, вернемся к больнице. Как вы собирались скрыться? К моему приезду здание уже окружили полицейские.

— На крыше нас должен был ждать аппарат.

— Вертолет?

— Нет. И не самолет, если ты собиралась спросить дальше. Что-то среднее. Трудно описать, когда тебе показывают технику будущего.

Проксима молча смотрела на нее.

Вероника с удовольствием выдержала паузу и добавила:

— И кстати, он невидимый.

— Невидимый, — повторила Проксима.

— Да. Система маскировки. Как мы уже выяснили, технологии Sulderscorp шагнули вперед, пока все остальные делали вид, что компания давно сдохла и никому не мешает.

Проксима медленно выдохнула.

— Что он задумал?

— У тебя после стычки со мной провалы в памяти? Ты уже спрашивала, а я ответила: не знаю. Я слышала только обрывки.

— Какие?

Вероника чуть наклонилась вперед, наручники тихо звякнули о стол.

— Это каким-то образом полностью изменит политику Запада по отношению к нам. Так сказал один из людей Салдэрса. Или сам Салдэрс, уже не помню. У них там все говорят так, будто проглотили пресс-релиз перед концом света.

Проксима напряглась.

— Он пытается захватить власть в стране?

— Возможно. Но «захватить власть» звучит слишком просто для него. Салдэрс не похож на человека, который хочет просто сесть в чужое кресло. Скорее он хочет сделать так, чтобы кресло, комната и вся страна вокруг начали работать по его правилам.

Проксима стиснула пальцы на краю стола.

— Это не ответ.

— Зато честнее, чем врать.

Вероника вдруг оживилась, будто вспомнила что-то забавное.

— Хотя есть еще одна фраза. Сегодня должно произойти кое-что, что полностью изменит ситуацию в правительстве.

— Что это значит?

— Понятия не имею.

— Вероника.

— Правда не знаю. Так Салдэрс прокомментировал сегодняшний день. Я сама не поняла, что он имел в виду. С ним вообще трудно: человек говорит так, будто каждая его фраза должна звучать в трейлере, а нормальные пояснения оставили для платного DLC.

— Я пришла сюда за ответами, а не за новыми вопросами в подарочной упаковке.

— Уж извини. Я маньячка с топорами, а не справочная служба Sulderscorp.

Терпение Проксимы начало трещать.

Она медленно встала, обошла стол и остановилась рядом с Вероникой. Полицейский у двери напрягся.

— Что должно произойти сегодня?

Вероника подняла на нее глаза.

— Не знаю.

— Подумай.

— Невозможно просто так взять и понять, что творится в голове у Салдэрса. Я единственная в наручниках, кто хоть что-то знает о планах Салдэрса. Но я уже рассказала тебе все, что знала. Наемники, которые были со мной, знают не больше. Для них это просто работа: пришел, пострелял, получил деньги, умер, если не повезло.

Проксима замолчала.

Мысль пришла не сразу, но когда пришла, лицо под маской изменилось.

— Нет, Вероника. Ты не единственная. Ты говорила, что вчера вы прислали разведчика.

— И что?

— Я его видела. Была в палате с Клэвэром, когда он открыл дверь, посмотрел на нас, а потом исчез.

Вероника улыбнулась.

— О да. Этот чертов разведчик наверняка знает больше меня. И как ты его собираешься найти?

— Есть идейка.

— Что бы ты ни сделала, Проксима, остановить Салдэрса уже невозможно. Слишком поздно. Я не знаю, что он задумал, но знаю: он готовился к этому не первый и даже не второй год.

Проксима посмотрела на нее сверху вниз.

— Ты хорошая собеседница, но наше время подходит к концу.

Она повернулась к охраннику.

— Уведите ее.

Полицейский подошел ближе.

Вероника поднялась, наручники звякнули.

— Мы еще увидимся, Проксима. И очень скоро.

— Не сомневаюсь.

По ту сторону стекла

Вайлет и Титов все еще пытались понять смысл слов Вероники.

— Значит, сегодня должно произойти что-то с политическими последствиями, — сказала Вика, глядя на стекло.

Титов наглотался серьезности.

— Нужно предупредить всех. ФСБ, ДАГЭТ, администрацию президента.

Вика резко повернулась к нему.

— Стоп. Вы знаете про ДАГЭТ?

— Да, представьте себе. Не только людям в масках известно, что в стране есть странные организации с плохой привычкой делать вид, что их нет.

— Откуда?

Титов помолчал.

— Мой младший брат там работал. Спецагентом. Разведчиком, если говорить проще.

— Работал?

Он отвел взгляд.

— Умер. Три недели назад.

Вика осторожно спросила:

— Где?

Титов ответил не сразу.

— В торговом центре. Во время взрыва. Один из семнадцати погибших.

Вика опустила голову.

— Ох… Мне очень жаль.

— Спасибо.

— Вы, наверное, возненавидели Арлетт.

Титов посмотрел на нее с искренним непониманием.

— В смысле?

— Ну… это ведь из-за нее произошел взрыв.

— Вайлет, у вас неполная информация, — медленно сказал он, — Арлетт ни в чем не…

Дверь допросной открылась, и вошла Проксима.

— Вика, нам надо идти. И да, позвони Насте.

Вайлет резко повернулась к ней.

— Блин! Кристина, тебе обязательно было произносить мое имя?

Проксима остановилась, сделала вид, что задумалась.

— А тебе мое?

Титов медленно перевел взгляд с одной на другую.

На лице следователя появилось выражение человека, которому только что подарили не улику, а целый праздник.

— Так-так. Значит, Кристина и Виктория.

Вика закрыла глаза.

— Замечательно. Просто охренительно. Может, еще паспортные данные продиктуем и адрес доставки пиццы?

Проксима пожала плечами.

— Подумаешь, имена.

Вайлет сделала последний глоток и протянула стаканчик Титову.

— Спасибо большое, следователь… эм-м…

— Титов. Артур Титов.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, Виктория.

Проксима посмотрела на них обоих.

— Вы долго будете сюсюкаться?

Вика вздохнула.

— Да иду я, иду.

Титов проводил их взглядом, затем снова посмотрел на допросную, где уводили Веронику Курскую.