Ревнители: Элиминация

Руденко ничего не ответил.

Она горько улыбнулась.

— Вот именно.

Некоторое время они молчали.

Потом Анжела будто вспомнила, зачем вообще пришла сюда не только страдать.

— Кстати. Где Вероника?

Руденко заметно расслабился, словно разговор наконец вернулся в безопасную зону — туда, где можно говорить о заданиях, слежке и чужой смерти.

— Не волнуйся за нее.

— Я не волнуюсь. Я спрашиваю.

— Я отправил ее на задание. Считай, посвящение.

Анжела прищурилась.

— Эта женщина разрубила десятки людей топорами, потому что внутри у нее «шум». Ты уверен, что ее вообще можно отправлять куда-либо без присмотра?

Руденко улыбнулся, почти без сарказма.

— Именно поэтому она и подходит.

— Для чего?

— Чтобы проверить одну больницу.

— Ты нашел Клэвэра?

— Вполне возможно.

Глава 7

Больница

День в больнице начинался тихо и ничем не примечательно.

В коридорах пахло лекарствами, кофе из автомата и той особой больничной усталостью, которая будто въедалась в стены вместе с хлоркой. Медсестры катили тележки, пациенты шаркали тапочками по полу, врачи с лицами людей, которые давно не верят в спокойные смены, перебрасывались короткими фразами у поста.

Именно таким этот день и считался — обычным, скучным, даже немного сонным.

Пока в больницу не вошла Курская Вероника.

Вернее, не вошла.

Вторглась.

Вместе с ней внутрь ворвался отряд вооруженных наемников. Семеро человек в темной экипировке быстро рассредоточились по приемному отделению, направляя оружие на персонал, пациентов и охрану. Кто-то закричал. Кто-то сразу упал на пол. Кто-то попытался спрятаться за стойку регистрации, хотя стойка, будем честны, была примерно такой же надежной защитой от автоматов, как молитва от налоговой.

Вероника шла впереди.

Теперь она выглядела иначе.

Черный костюм плотно сидел на теле, местами перехваченный ремнями и бинтами. На руках были намотаны черно-белые полосы ткани, будто она сбежала из гробницы, заехала в спортзал и решила по дороге устроить резню. Лицо закрывала темная маска с прорезями для глаз. В руках — два топора.

Из всего этого мрачного, почти мертвецкого образа особенно ярко выбивались рыжие волосы. Они падали на плечи живым огнем, делая ее похожей не то на мумию двадцать первого века, не то на кошмар, который кто-то слишком старательно одел для фотосессии.

Теперь она была не просто Вероникой Курской.

Теперь она была Амок.

Наемники открыли огонь в потолок.

Грохот выстрелов мгновенно разорвал больничную тишину. С потолка посыпалась штукатурка, люди бросились врассыпную. Медсестра у поста уронила папку с документами, пожилой мужчина в халате попытался бежать, запутался в собственных тапочках и едва не рухнул, но его успел подхватить санитар.

— Всем на пол! — крикнул один из наемников. — Лежать, сука!

Паника разлилась по отделению быстрее крови.

Но в дальнем углу, почти за колонной, один из врачей не побежал.

Он стоял у стены, держа телефон низко у бедра, и быстро набирал сообщение. Руки дрожали, но текст он отправил. Потом спрятал телефон в карман и поднял ладони, как остальные.

Амок заметила движение.

Она медленно повернула голову.

Врач побледнел, но она прошла мимо. Ее интересовало другое.

Под стойкой регистрации дрожала молодая медсестра. Она сидела, зажав рот рукой, и пыталась не издавать ни звука. Получалось плохо: страх всегда звучит, даже если молчит.

Амок подошла, наклонилась и схватила ее за волосы.

Медсестра вскрикнула.

— Прошу вас! — выдавила она, когда Амок рывком подняла ее на ноги. — Не убивайте… ради бога… умоляю!

Вероника приблизила лицо к ее лицу.

Голос у нее был тихий, тонкий и от этого куда более страшный, чем крик.

— Слушай меня внимательно, стерва. Если будешь делать все так, как я скажу, у тебя появится редкая возможность дожить до обеда. Поняла?

Медсестра беспомощно закивала.

— Умница. Видишь? Жить не так уж сложно. Надо просто вовремя понимать, кто держит тебя за волосы.

Дом Кристины

В то же время

Кристина, Вика и Анастасия сидели в гостиной и присматривали за Стасиком.

Стасик сидел на ковре и катал машинку между ножкой стола и тапком Вики, объявив это, судя по серьезному лицу, важнейшей транспортной развязкой Москвы. Вика лежала на диване, закинув голову на подлокотник, Настя сидела в кресле, а Кристина пыталась выглядеть человеком, который хотя бы пять минут не думает о Диме.

— Бж-ж-ж! — радостно произнес Стасик, направляя машинку под журнальный столик.

— Он уже минут двадцать ездит по одному маршруту, — заметила Вика. — У него либо гонка, либо очень грустная работа курьером.

— Главное, чтобы он не нашел оружейную, — сказала Кристина.

Настя медленно повернула к ней голову.

— У тебя в доме реально есть место, где ребенок может найти оружие?

В этот момент телефон Кристины коротко завибрировал.

Она взяла его, открыла сообщение — и лицо сразу изменилось.

Вся усталость, раздражение и бытовая расслабленность исчезли. Осталась Проксима.

Вика заметила это первой.

— Кто там тебе пишет?

Кристина быстро перечитала сообщение еще раз и поднялась с дивана.

— Вика, собирайся.

— Что, прости?

— Надевай костюм. Нам надо спешить.

Вика уже садилась, хотя еще не понимала, что происходит.

— Как скажешь. Но, чисто из любопытства, мы куда? В ад, на пожар или опять туда, где люди с оружием решили, что им очень хочется умереть красиво?

— Больница №21.

Анастасия напряглась.

— Что случилось?

— Туда вошли вооруженные люди. Среди них женщина в маске. С топорами.

Вика замерла.

— Топорами?

Кристина кивнула.

— Я могу помочь? — спросила Настя.

Кристина посмотрела на нее, потом на Стасика.

Мальчик как раз пытался поставить машинку на диван и выглядел совершенно неготовым к тому, что взрослые снова обсуждают смерть.

— Нет, Настя. Оставайся здесь. Мы с Викой справимся. Присмотри за Стасом.

— Кристина…

— Это не просьба.

Настя хотела возразить, но по лицу Кристины поняла: спорить сейчас бесполезно, тем более если она права, ведь кто-то должен присмотреть за Стасиком.

— Хорошо. Только вернитесь живыми.

Вика уже направлялась к выходу.

— Мы постараемся. У нас сегодня планы не умирать.

Кристина бросила взгляд на Стасика.

— А ты будь паинькой. Если кто-то спросит, где тетя Кристина, скажи, что она ушла ругаться с людьми, которым не объяснили, что больница — не место для топоров.

Стасик серьезно кивнул.

— Бж-ж-ж.

— Вот и договорились.

Больница

Амок все еще держала медсестру за волосы.

Та едва стояла на ногах. Слезы текли по лицу, дыхание сбивалось, а пальцы судорожно цеплялись за край стойки, будто стойка могла ее спасти от женщины с топорами. К сожалению, стойка была мебелью и к героизму отношения не имела.

— Две недели назад, — медленно произнесла Амок, — в эту больницу привезли пациента с большим сквозным ранением в области груди. У меня есть информация, что Проксима сама принесла его сюда. На руках.

Медсестра испуганно заморгала.

— Да… да, было такое.

— Быстро проверь, в какой палате он лежит.

— Сейчас… одну минуту…

— У тебя нет минуты.

Медсестра дрожащими руками начала работать за компьютером. Несколько раз промахнулась по клавишам, едва не уронила мышь, вытерла слезы рукавом и снова уставилась в экран.

К этому времени больницу уже окружили полицейские.

Снаружи поднялась полная суматоха. Машины перекрыли подъезды, журналисты собирались за ограждениями, зеваки снимали происходящее на телефоны, потому что человечество в любой катастрофе первым делом проверяет, нормально ли работает камера.

— Ну?! — рявкнула Амок и приподняла топор.

Медсестра вскрикнула.

— Нашла! Нашла! Имя пациента не указано, но он лежит в палате четыреста шестнадцать.

Амок чуть наклонила голову.

— Имя не указано?

— Да. В системе пусто. Только номер палаты и статус.

— Какой статус?

Медсестра сглотнула.

— Он… он в коме.

— Хм. Это все упрощает.

Она отпустила волосы медсестры так резко, что та едва не упала.

— Сиди здесь и не рыпайся. Поняла?

— Да… да, я все поняла.

— Умница. Шея у тебя гладкая, не хочется портить.

Амок повернулась к своим людям.

— За мной. Палата четыреста шестнадцать.

Снаружи

У оцепления было шумно.

Полицейские держали периметр, но внутрь не шли. Слишком много гражданских, слишком мало информации, слишком высокий шанс, что каждый неверный шаг превратит больницу в бойню. Сержант, командующий группой на месте, стоял у капота машины и слушал доклады с таким лицом, будто ему очень хотелось оказаться где угодно — хоть на скучном совещании, хоть у стоматолога, хоть в канализации с крокодилом, лишь бы не здесь.

— Сержант, преступники отказываются выходить на связь, — доложил полицейский.

— Ну и черт с ними. Спецназ вызвали?

— Да. Будут с минуты на минуту.

— Отлично. Может, хотя бы они привезут с собой план.

В следующую секунду у оцепления остановились два нюк-байка.

Толпа сначала ахнула.

Потом кто-то закричал:

— Проксима!

Вслед за этим послышались аплодисменты.

Журналисты мгновенно повернули камеры. Люди за ограждениями оживились, будто вместо вооруженного захвата больницы началась премьера дорогого фильма. Проксима и Вайлет сняли шлемы и пошли к полицейским.

— Это и есть наш спецназ? — тихо спросил сержант.

Полицейский рядом пожал плечами.

— Возможно.

— Знаешь, что самое забавное? — буркнул сержант. — Эти две красотки будут покруче спецназа.

Проксима подошла первой. Черный костюм, очки, наручи. Рядом Вайлет — в желто-черной броне, уже новой, усиленной, более плотной и явно рассчитанной на то, чтобы пули расстраивались при знакомстве.

— Какова обстановка? — спросила Проксима.

Сержант сразу стал серьезнее.

— По словам свидетелей, внутри семеро вооруженных наемников. С ними женщина в маске. Предположительно главная. Вооружена топорами.

Вика скривилась.

— Топорами? Господи, какой винтаж. Ей кто-нибудь сказал, что мы уже изобрели огнестрел?

— Заложники? — спросила Проксима.

— Точных данных нет. Но в больнице были пациенты, персонал, посетители. Скорее всего, заложники есть. Цели неизвестны.

Проксима выдохнула.

— Мне известны.

Она повернулась к Вайлет.

— Работаем.

Амок и наемники поднялись к палате четыреста шестнадцать.

Коридор был почти пуст. Лампы мигали от тревожного режима, где-то вдалеке плакал ребенок, из соседних палат слышались испуганные голоса. Наемники быстро заняли позиции у двери.

Амок не стала ждать.

Она с размаха ударила ногой.

Дверь сорвало с замка и распахнуло внутрь.

— Ну что, спящий принц, — тихо сказала она, входя. — Сейчас сказка закончится.

Но палата была пуста.

Кровать заправлена. Аппараты отключены. Личных вещей нет. Ни Димы, ни врачей, ни следов пациента, который две недели якобы лежал здесь в коме.

Один из наемников заглянул в ванную.

— Здесь никого.

Амок медленно повернула голову.

— Вот если бы ты не сказал, я бы блять никогда в жизни не догадалась. — Ее пальцы сильнее сжали рукоять топора.

— Может, пациента перевели?

— Или медсестра решила поиграть в героиню, — прошипела Амок. — Оставайтесь здесь. Я пойду и объясню ей, что героизм плохо сочетается с целой шеей.

Она резко развернулась и вышла.

Бедная медсестра все еще сидела там же, под стойкой. Она даже не пыталась убежать. Страх иногда прибивает человека к месту надежнее гвоздей.

Амок вернулась быстро.

Слишком быстро.

Она снова схватила медсестру за волосы и вытащила ее из-под стойки.

— Палата пустая, — тихо сказала она. — Я спрошу один раз. Где он?

— Н-невозможно… — медсестра задыхалась от слез. — Он должен быть там. В системе указано…

— В системе, — повторила Амок с отвращением. — Обожаю системы. Они всегда так красиво врут.

Амок уже занесла топор к горлу медсестры, но совершить свою казнь не успела. Из темноты выстрелил клинок. Лезвие вонзилось в плечо злодейки, пробило черную ткань костюма и вошло неглубоко, но достаточно болезненно, чтобы Амок резко дернулась и отпустила жертву. Через мгновение клинок со звоном втянулся обратно в наруч.

— Отстань от нее, ходячий диагноз с топорами.

Голос прозвучал с другого конца приемного отделения.

Тихий. Спокойный. Почти ленивый.

Амок медленно повернулась.

В проходе стояла Проксима.

— Проксима, — Амок будто даже обрадовалась. — Как раз вовремя. А я тут хожу по больнице и ищу твоего гнилого любовника.

В воздухе стало холоднее.

— Можешь не стараться, — ответила Проксима. — Его здесь нет.

— Я уже заметила. Расскажешь, где он, или мне выбить из тебя эту информацию?

— Сначала ты расскажешь, кто ты такая и кто тебя послал.

Амок чуть склонила голову.

— О-о-о, уверена, ты сама скоро все узнаешь.

Она подняла топоры.

Проксима щелкнула наручами. Клинки вышли вперед. Чисто, резко, без лишней красоты. Только металл и намерение.

— Всегда мечтала посмотреть, на что ты способна, — сказала Амок. — И узнать, кто прячется за маской.

— Маска есть, бинты есть, топоры есть, — сказала Проксима. — А вот с анонимностью ты обосралась, Вероника.

Амок бросилась первой.

На бегу она метнула топор.

Проксима ушла в сторону, лезвие просвистело мимо и врезалось в стену, расколов плитку. В тот же миг Амок оказалась рядом и ударила ногой по правой ноге Проксимы. Удар пришелся точно, жестко, ниже колена. Проксима потеряла равновесие, едва не рухнула.

Амок не дала ей восстановиться.

Она схватила Проксиму за шею и с силой впечатала в стену.

Плитка треснула за спиной.

Проксима вцепилась в руку противницы, пытаясь ослабить хватку.

Скорость. Сила. Ловкость.

Эта психопатка двигалась не как обычный наемник. И уж точно не как случайная маньячка с топорами.

— Я чувствую твой страх, — тихо сказала Амок. — Скажи мне, чего ты больше всего боишься?

— Я ничего не боюсь.

— Лжешь.

— А ты слишком много пиздишь для человека, который оделся как экспонат из психиатрического музея.

Проксима выпустила клинок правой руки чуть глубже и резко провернула кисть.

Лезвие вспороло руку Амок.

Та дернулась и отпустила ее.

Проксима тут же развернулась, ударила локтем по лицу, затем пробила несколько коротких ударов по грудной клетке. Амок блокировала часть, но не все. Проксима невысоко подпрыгнула и мощно ударила ногой в корпус.

Амок отлетела, рухнула на пол и проскользила пару метров.

— Долбаная психопатка, — выдохнула Проксима, массируя шею.

Амок медленно поднялась.

Кровь стекала по ее руке, но она будто не замечала боли.

— У каждого есть страх. Хочешь, я скажу, чего боишься ты?

— Удиви.

— Потерять близких. Родных. Тех немногих, кто еще делает тебя человеком.

Проксима замерла.

Амок улыбнулась под повязкой.

— Я пришла добить Клэвэра — и ты тут как тут. Ты его любишь. А значит, он твоя слабость.

Проксима чуть наклонила голову.

— Знаешь, полгода назад я бы, может, с тобой согласилась. Но теперь уверена в обратном. Любовь — это сила. Слабостью она становится только у тех, кто вообще не умеет любить.

— Очень красиво. Почти хочется блевать.

— Потерпи. В больнице найдут тазик.

В палате все еще находились семеро вооруженных наемников.

Они проверяли стены, шкафы, аппаратуру, будто пациент мог спрятаться в тумбочке, замаскировавшись под запасную простыню. Один ругался в рацию, второй пытался открыть закрытый служебный шкаф, остальные держали оружие наготове.

Вайлет появилась почти бесшумно.

Первый наемник понял, что что-то не так, только когда ее наруч ударил его под подбородок. Голова дернулась, тело обмякло, и он рухнул на пол, даже не успев нормально удивиться.

Второй развернулся и открыл огонь.

Пули ударили в броню Вайлет и отскочили искрами.

Она рванула вперед.

Удар в корпус. Подсечка. Коленом в лицо. Локтем в висок. Наемники пытались держать дистанцию, но в тесной палате это быстро превратилось в групповую ошибку. Вайлет двигалась быстрее, чем они успевали прицеливаться, а новая броня позволяла ей игнорировать то, что раньше могло бы закончиться дырками в теле и крайне неприятной беседой с хирургом.

Одного она врезала спиной в стену. Второго ударила клинком по руке, выбила автомат и добила ногой в грудь. Третьего развернула за плечо и впечатала лицом в медицинский шкаф. Стекло треснуло, наемник сполз вниз.

Через минуту шестеро лежали на полу.

Вайлет выдохнула и только тогда услышала щелчок за спиной.

— Стой! — выкрикнул седьмой наемник.

Она замерла.

Ствол был направлен ей в затылок.

— Неужели ты убьешь хрупкую девушку выстрелом в голову? — спросила Вика. — К тому же со спины? Это же низко.

— Плевать я хотел. Босс хорошо меня отблагодарит, когда узнает, что я взял в плен саму Вайлет.

— Во-первых, грубо. Во-вторых, ты сейчас звучишь как человек, который не доживет до премии.

Наемник не успел ответить.

Сзади его ударили чем-то тяжелым по голове.

Он рухнул на пол.

Вайлет не стала сразу оборачиваться.

— Я бы и сама справилась.

— Не сомневаюсь, — послышался знакомый мужской голос.

Вика резко повернулась.

У стены стоял детектив Орлов.

Бледный, осунувшийся, в больничной одежде, с повязками под халатом и лицом человека, который только что совершил поступок, за который его организм уже готов подать в суд.

— Детектив?

— Я тоже рад тебя видеть, Вайлет.

Орлов прислонился к стене и медленно сполз ниже. Видно было, что ему больно.

— Вы в порядке?

— Ох… — он поморщился. — Не надо мне было вставать. Кажется, швы решили устроить побег раньше меня.

— О чем вы думали? Вам же нельзя ходить.

— Я думал: «О, в больницу ворвались вооруженные ублюдки, наверное, полежу спокойно». Но потом разум почему-то выбрал идиотский героизм.

Вика присела рядом.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. Проклятые наемники… Я знал, что они придут.

Вика нахмурилась.

— Простите?

— Они пришли добить меня. Сначала та женщина в синем, теперь эти. Видимо, я кому-то сильно мешаю, хотя лично я планировал сегодня только страдать и пить больничный кисель.

— Детектив… — Вика чуть поморщилась. — Боюсь, вы просто жертва обстоятельств.

— Обожаю быть статистом в чужом кошмаре.

— Они пришли не за вами. Они искали Клэвэра. Он лежал в этой больнице две недели. В коме.

Орлов поднял на нее взгляд.

— Клэвэр? Что с ним случилось?

— Потом. Сейчас мне надо помочь Проксиме. А вы сидите здесь. Я пришлю врачей.

— Командовать ранеными детективами — дурной тон.

— А вставать со швами и драться с наемниками — хороший?

Орлов помолчал.

— Ладно. Один-ноль.

Вика поднялась и выбежала из палаты.

Проксима и Амок снова сошлись.

Амок подняла второй топор с пола, дернула плечом, будто разминалась, и пошла вперед. Проксима встретила ее серией быстрых ударов, стараясь держаться ближе, не давать топорам пространства. Металл звенел о металл, лезвия наручей скользили по рукояткам, Амок уклонялась слишком резко, почти ломано, будто ее тело слушалось не мышц, а какого-то внутреннего безумного метронома.

И тут с другого конца помещения появилась Вайлет.

Амок оказалась между двумя героинями.

Она перевела взгляд с Проксимы на Вайлет и, кажется, осталась довольна.

— О-о-о, Вайлет. Какая честь. Мое почтение.

Вика остановилась рядом с Проксимой.

— Господи, а ты из какого музея сбежала? Из отдела «психи с холодным оружием и плохим вкусом»?

— Значит, двое против одной? — спросила Амок.

Проксима чуть повернула голову к Вике.

— Не нравится мне, что она звучит так, будто ей весело.

— Мне тоже. Обычно, когда человеку весело с двумя клинками, день становится говном. А тут ведь топоры.

Амок встала в боевую стойку.

— Вы ждете от меня фразы вроде «вам со мной не справиться»?

— Было бы вежливо, — сказала Вика.

— Я мыслю рационально. Против вас двоих одной мне не справиться.

Проксима слегка приподняла подбородок.

— Умная девочка.

— Но я постараюсь.

— А вот теперь снова тупая.

Проксима и Вайлет рванули одновременно.

Амок достала ручной нож и метнула его в Вайлет. Та ушла в сторону, нож пролетел мимо и воткнулся в стойку. Пока Вайлет уклонялась, Проксима нанесла первые удары. Амок приняла их на рукояти топоров, развернулась, отбила клинок Проксимы и тут же попыталась ударить ее локтем в лицо.

Проксима ушла вниз.

Вайлет вошла сбоку, ударила двумя быстрыми движениями наручей. Амок отступила, пропуская один удар мимо, второй блокируя рукоятью топора. Она двигалась между ними, как между двумя лезвиями мясорубки: ударить Проксиму, заблокировать Вайлет, оттолкнуть одну, увернуться от другой.

Так продолжалось несколько минут.

Они били ее с двух сторон, но Амок держалась.

Проксима использовала стены: отталкивалась ногой, заходила под углом, била сверху, сбоку, в развороте. Вайлет давила скоростью и сериями, заставляя противницу постоянно менять стойку. На полу скользили осколки, кровь и вода из разбитого кулера. Где-то истерично пищал аппарат, сброшенный со стойки.

В один из моментов Проксима снова оттолкнулась от стены, пытаясь ударить сверху.

Амок будто ждала именно этого.

Она перехватила ее за руку, резко провернулась, схватила за затылок и с разбегу впечатала голову Проксимы в пожарный шкаф.

Удар получился страшным.

Стекло разлетелось. Металлическая дверца прогнулась. Проксима рухнула на пол среди осколков и несколько секунд не двигалась.

— Кристина! — выкрикнула Вайлет.

Проксима не ответила.

Она лежала на боку, пытаясь вдохнуть. Мир перед глазами дернулся, размазался, потом на секунду потемнел. Голова болела так, будто внутри кто-то запустил маленький, но очень злой отбойный молоток.

Амок медленно повернулась к Вайлет.

— Ну и что ты теперь будешь делать?

Вика посмотрела на Проксиму.

Потом на Амок.

И что-то в ее лице изменилось.

Та мягкая, чуть язвительная Вика, которая могла шутить даже в аду, исчезла. Осталась Вайлет — злая, быстрая и очень лично заинтересованная в том, чтобы эта рыжая мумия перестала дышать слишком уверенно.

— Сейчас покажу.

Она бросилась вперед.

Удары стали быстрее. Жестче. Уже не просто техника — ярость, упакованная в движение. Амок впервые начала отступать по-настоящему. Один удар Вайлет пришелся по плечу, второй по корпусу, третий рассек бинты на правой руке. Черно-белая ткань расползлась, свисая длинными полосами.