Акула

Акула

Ольга Утёсова

© Ольга Утёсова, 2026

ISBN 978-5-0070-8052-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ольга УТЁСОВА

Роман

I

1.

Линка громко хлопнула дверью, на ходу отпихивая ногой чемодан, с трудом сдерживая себя. Бац!

Чёрт, опять! Телефон выпал из нагрудного кармана льняной рубашки! Ненавижу! На хрена делать шорты без карманов?!

«Так ты же сама повелась на такие, дескать, меньше оттопыриваться будут, типа стройнее, разве нет?»

— Иди ты! — Линка зло распахнула ворота, почувствовав, как дверь дома открылась, и он вышел. Но не обернулась, а лишь поправила сумку на плече и шагнула к чёрной Тойоте Camry.

«Ну, хоть не ржавая пузотёрка, и то вперёд!» — Линка потянулась к пассажирской двери и тут же почувствовала, как муж тронул её за локоть. Ещё взбешённая утренней ссорой, она нехотя обернулась.

Гриша, как был, так и стоял в домашних шортах, заляпанных то ли краской, то ли жиром, то ли строительной пеной. И в такой же футболке — Епифан знает, сколько ей лет! Синие полосы британского флага были изрядно потрёпаны, словно сама Британия доживала последние дни вместе с футболкой. Линка почувствовала снова этот противный укол совести приличной жены. Вот что про неё, жену, подумает таксист? Или вот, не дай Бог, выйдет сейчас Ольга Иванкова, соседка, жена известного в городе хирурга, домохозяйка, отличная, между прочим, мать и жена?! Какого чёрта нельзя переодеться?!

«Ну, вообще-то он дома. И, кстати, занимается ремонтом спальни, разве нет?»

— Бесишь! — процедила Линка себе под нос и подняла к мужу глаза.

Он сильнее пожал её локоть, потом притянул к себе за плечо, чмокнул в губы и вполголоса сказал:

— Доберёшься? Точно?

Линка опять почувствовала волну ярости, даже зубы свело. Конечно, доберусь! Ты же не можешь меня отвезти! Нет, я, конечно, всё понимаю, единственный выходной, ремонт этот долбанный, пробки, в которых ты, наверняка, простоишь ни один час. Но всё-таки мог бы и настоять! Вообще-то жена уезжает на десять дней!

— Доберусь, — бросила вслух, пытаясь подавить досаду, а глаза предательски сползли с его лица на эту дебильную футболку. Полный абзац! Надо её выбросить, втихаря, чтоб не задавал вопросов. Всё равно сам и не вспомнит.

— Ладно, Лина. Доберёшься до аэропорта, позвони. И вообще, будь осторожна и внимательна. Башней-то почаще крути по сторонам, ага? — он быстрым движением погладил её по волосам, снова чмокнул в губы, похлопал по спине — ну, точь-в-точь также, как несколько лет назад они в последний раз отправляли в лагерь младшего сына!

— Угу, — отозвалась Линка. А так хотелось чего-то по-настоящему романтичного. Блин, ну, вытащил бы он из кармана своих дурацких шорт билет на самолёт и сказал: «А я, ёклмн, еду с тобой!» — как в кино! Да она бы за это ему всё простила: толстокожесть, полное отсутствие романтики в их столетней семейной жизни, эти заляпанные шорты и прошорканную футболку с дырдочками по вороту и даже короткий и редкий секс!

Тем временем муж уложил чемодан в багажник такси и в шутку сказал таксисту:

— Летите осторожно. Это очень ценный экземпляр! Да, Линка?

Она отозвалась кривой улыбкой и плюхнулась на сиденье, подбирая ноги. Муж следом распахнул дверцу и просунул голову в салон.

— Ну, давай, отдыхай! Если что, ну, денег не хватит, так звони.

— Хорошо.

— И башней-то крути, — снова повторил он, от чего Линка закатила глаза, пристёгивая ремень.

— Пока.

— Пока, — он выпрямился, захлопнул дверь и отошёл к воротам, закуривая.

Линка, больше для приличия, помахала ему рукой. Он тоже. И когда таксист нажал, наконец, на газ, почувствовала облегчение. Это натянутое прощание вызывало свербение в животе.

«Каззёл!»

«Зря ты так…»

«Иди в малину! Козёл он, вот и всё! Мог бы и подвинуться со своей работой. Опять, как дура, лечу в отпуск одна. Все люди, как люди, отдыхают вместе. А я вечно, как беспарнячая одиночка! В браке двадцать с лишним лет, а отдыха вместе по пальцам одной руки посчитать. Каззёл! Ремонт! Работа! Трындец какой-то!»

— Трындец! — машина резко затормозила, от чего Линка едва не ударилась головой в переднее сидение. Выглянув в окно, поняла, что впереди какой-то ушлый козлодёр на белой Приоре пытался проскочить не по своей полосе. Сразу несколько машин возмущённо загудели, а тот, зажатый со всех сторон разъярёнными тачками, принялся егозить на месте, не понимая, в какую ему сторону сдать, чтобы хоть немного очистить собственную карму.

— Ты что, обалдел, ерохвост несчастный?! Куда ты прёшь с покупными правами?! Ещё не хватало опоздать из-за тебя, полоумного! — она и не заметила, как открыла окно, и вся невысказанная мужу ярость вылилась на голову бедолаге.

— Гражданочка, вы бы окошко-то закрыли. А то мне из-за вас штраф совсем получать не хочется, — попросил таксист, на свою макушку.

Линка медленно, словно прицеливаясь, повернула голову, пронзив его глазами в зеркале. Однако, надо отдать должное, таксист выдержал этот зловещий бабий взгляд и обезоруживающе улыбнулся, выкручивая полностью руль, выползая из пробки, и говоря на ходу:

— Отдыхать едете? А мужа с собой не берёте? И правильно! Зачем в Тулу со своим самоваром, ага? Накупаетесь, нажаритесь на солнышке, а потом конфеткой вернётесь! А мужик должен работать. Дом у вас загляденье! Муж — молодец! Одну, такую красавицу не боится отпускать? Да вы хорошая, сразу видно! Эт ничё, что вы того мудилу обругали. Из-за таких убогих пробки-то и случаются. Ежели бы все по правилам ездили, у-уу, дорога бы за счастье была… — похоже, Линка ненароком нажала какую-то волшебную кнопочку, которая включила режим бесперебойной речи таксиста. Больше он не замолкал, по принципу, что вижу, то пою.

Линка сперва окрысилась. Потом обхватила себя руками, уставившись в боковое окно, будто ещё мгновенье — и набросится на него с кулаками. А потом его добродушная монотонная чепуха начала убаюкивать.

Но ненадолго. Потому что уже на подъезде к Больничному городку завопил телефон, и Линка, прочитав «Мама», закатила глаза и скрепя сердце потянула значок телефона в зелёную зону.

— Привет, мам.

— Привет, доча. Ну, что? Едешь?

— Ну, конечно, еду.

— А Гриша? Так и не поехал?

— Да как он поедет? Он же работает, мам?

— Всё у тебя никак у людей! Вот мы с отцом никогда поодиночке не отдыхали! Что уж не могла подгадать отпуск? Ты же — начальник отдела! Не уж не дали бы в другое время? Переживай сейчас за тебя!

— Мама…

— Смотри, мужики ведь они такие. Бабы рядом нет, и ищи потом! Гриша, конечно, мужик хороший, работящий, но…

— Да, мама, — пыталась вставить Линка, нервно ковыряя заусенец на левой руке, но мать продолжала:

— На такого ведь любая засмотрится. Будешь потом локти кусать! Я, конечно, тебя не накручиваю. Но так нельзя, дочь, — заключила свою тираду вполне добродушно мать.

Линка, уже порядком перекипевшая, понуро пялилась в окно, слушая её, не отвечая.

— Что молчишь? — послышалось раздражение в её голосе. — Обиделась? Да ты не обижайся, я ведь люблю тебя, Акулина! Переживаю. Вот сегодня всю ночь не спала, всё думала, как они там, твои мужики, без тебя почти две недели! Это тебе, видимо, всё равно, а я уже весь корвалол выпила…

— Мам, я несколько раз откладывала отпуск, чтобы подгадать под него. Больше не могу! У меня был такой напряжённый год, ну, как ты не понимаешь? — Линка начала холодно, но под конец чуть не разревелась, к собственной досаде, а потому принялась быстро моргать, пытаясь отвлечься.

— Ох, уж эта твоя работа! — о, это вообще была любимая мамина песня! И Линка, пожалев о своем вопле, скучающе швырнула телефон на сидение, уставилась в окно, вполуха слушая, как приглушённо летело из пожившего серебристого корпуса: — С твоими мозгами могла бы и что-то поспокойнее найти. К чёрту это министерство, все соки из тебя выпило! Что бы вам Гришиных денег не хватило? Сидела бы дома, внуков дожидалась. У тебя теперь дом свой, хозяйство целое, пекла бы свои тортики да жизни радовалась! На кой эта работа… Эй, алё?! Ты где? Акулина! — Линка даже вздрогнула от этого вопля и схватила телефон.

— Ну, что ещё?

— Что-то мне голос твой не нравится. Поди опять поссорились? И это перед отъездом? Господи!

Тут уже Линка не выдержала и фыркнула:

— Всё, мам, я устала! Давай. Доберусь, напишу!

— А чё писать-то? Позвони! Хоть расскажешь, как устроилась, — закудахтала мать на том конце, явно почуяв угрозу быть отключенной.

— Посмотрим. Всё, пока! — Линка отключилась, почувствовав себя совершенно вымотанной.

В этот момент таксист что-то буркнул, Линке показалось — в поддержку. Но она нахохлилась, скрутила руки на груди и забилась в угол машины, уставившись в окно, не желая разговаривать. Таксист был вынужден замолчать. Но что-то явно его распирало, потому что Линка, взвинченная и оттого слишком чувствительная ко всему, кожей ощущала, как он то и дело бросал на неё взгляд в зеркало.

— Что? — сдалась Линка, столкнувшись с его глазами под седыми мохнатыми бровями уголками вверх.

— Акулина? — усмехнулся таксист. — Похоже, матушка затейница у вас. И как?

Что-то еле уловимое показалось ей в этом «И как?», будто он мог хотя бы на полмизинца представить себе, каково жить с таким именем!

— Норм! — готовясь защищаться, бросила Линка, сильнее скручивая руки на груди, с вызовом уставившись на него. — Прабабку мою так звали. Мама уверена, что она дворянских кровей была. Хотя, насколько мне известно, его больше в деревнях любили.

— А откуда в деревнях про акул-то знали? — недоверчиво рассмеялся таксист.

Линка пожала плечами.

— Вообще-то с древнерусского это имя значит «солнечный луч». И акулы тут совсем не при чём! — последнее Линка бросила скороговоркой, нервно, опять съёживаясь и отворачиваясь, припомнив, как в детстве пыталась этой фразой защититься от всех, кто её дразнил. На миг вспомнились хохочущие одноклассники, клацающие зубами и кричавшие ей в лицо: «Акула! Акула! Догони нас, Акула!» О, как она тогда злилась! А потом дома в порванных колготках на содранной в кровь коленке плакала, обвиняя мать за это дурацкое имя! И после, до чёрных мушек в глазах, стиснув зубы, зубрила уроки, чтобы утереть им всем нос и быть лучшей во всём! И вот теперь все они там, в Заболотной, спившиеся да разведённые. А она — в Зареченске, начальник отдела областного Министерства социального развития!

С этими мыслями стало заметно легче на душе, и Линка удобнее устроилась в угол машины, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и закрыла глаза, надеясь, что таксист оставит её в покое.

На счастье, в густом галдящем потоке машин он был занят дорогой, и мчали до аэропорта в Чистых с ветерком да под яркие весёлые блики солнца в мелькавших мимо домах и витринах автосалонов. И когда послышался ни с чем несравнимый гул самолётов, вся злость и негодование окончательно рассеялись. Линка заёрзала на сидении, заглядывая на небо, пытаясь увидеть самолёты, совсем как в детстве, а внутри снова задребезжало что- то знакомое, радостное, что обычно просыпается от предчувствия долгой дороги, манящей приключениями. Это что-то сперва слабо мяукнуло: «Отпуск!», а потом завопило, заликовало внутри неё, где-то в самом животе: «Отпуск! Я еду в отпуск! Господи, я в самом деле еду в отпуск!»

2.

Но ликование от предчувствия дороги неумолимо сменяется разбитостью и усталостью. А ведь Линка была уверенна, что всё правильно рассчитала, когда, побрезговав добираться на поезде, с квартальной премии забронировала себе билетик на самолёт туда и обратно, наивно убеждая себя: подумаешь, два часа перелёта! Подумаешь, что потом до отеля на «Ласточке» ещё пиликать и пиликать! Зато уже на юге! У самого синего моря!

Она нарочно взяла билет у окна и всю дорогу наслаждалась полётом. Даже несмотря на то, что в «Победе» расстояния между креслами узёхонькие. Даже несмотря на оглушительный всепроникающий голос Губерниева, который потом ещё по прилёту долго стоит в ушах, будто тебя во время двухчасового нахождения в салоне зомбировали. Да даже несмотря на вопящих где-то сзади детей и потного менеджера по соседству в тёмно-бордовом костюме и остроносых ботинках! Наверное, всё-таки её имя правильнее переводить с римского «орлица». Ну, иначе как ещё объяснить её любовь к дальним расстояниям и дикий восторг от вида белых густых облаков, ползущих над землёй?

Самое утомительное началось потом, после перелёта. Казалось бы, она всё продумала и рассчитала, даром что ли начальник отдела! Во-первых, отдыхать в Сочах она не собиралась — то ещё прибежище бегущих на юг россиян! Даже с её квартальной премией и отпускными потянуть сочинские развлечения — утопия. Да и не любительница она всех этих парков, аттракционов, зрелищ. Линка выросла из этих штанишек вместе со своими сыновьями. Теперь, и это было во-вторых, будучи зрелой дамой, её тянуло к природе, к естественным красотам, и лучше где-нибудь в тиши, где поменьше людей, особенно земляков с их северным говором, суетой, нацеленной на то, чтобы урвать по максимуму удовольствий и развлечений, продиктованных одним мотивом: ведь когда ещё удастся вырваться?! Поэтому целенаправленно искала какой-нибудь крошечный, затерянный на черноморском побережье курортик, чтобы поменьше яркой рекламы и развлекаловки — гарантия того, что там не будет многочисленной публики. Может возникнуть вопрос: а как же Турция или Египет? Но после начала СВО и терактов на Крымском мосту лететь за границу Линка не решилась. Не-не-не, от греха подальше!

Так вот, подходящий вариант всё-таки нашёлся. С весьма неоднозначным названием — Золотая Щель. Разные, конечно, ассоциации вызывает, даже почему-то неприличные, но по описанию как раз то, что нужно: крошечный курортный посёлок, буквально в несколько домов, длинная полоска естественного пляжа, покрытого чудной мелкой плоской белой галькой — как рассказал ей интернет. И главное — никаких навязчивых развлечений! (Ну, киоски с продажей экскурсий не в счёт). Предвижу ворчание снобов: дескать, фу, отстой, мини-помойка на море и т. д. и т. п. Но давайте взглянем на это под другим соусом. Минимум наплыва туристов, так что не надо, как припадочной, нестись с утра на пляж, чтобы застолбить себе пятачок, где можно будет позагорать — один. Очень сносные номера со всеми удобствами за трезвые деньги — два. Как уже было сказано, отсутствие навязчивых аттракционов и развлечений, а значит, криков, несчастных случаев, ненормальных — три. Из любой точки посёлка до моря — рукой подать — четыре! В общем, ворчите себе на здоровье, но Линка остановила свой выбор на ней, Щели, хе-хе.

Как и до всех курортов Чёрного моря от аэропорта нужно ещё добраться. Почитав отзывы, Линка попиликала на электричке. Правда, на первую «Ласточку» она опоздала, потому что её сраный чемодан где-то застрял. Психуя, она пробегала между багажными лентами, пытаясь себя поддержать тем, что хотя бы не стала заранее покупать билет на электричку, на которой все нормальные люди с её рейса и отчалили.

Ну, а потом, потная и раздражённая, наконец, загрузилась в вагон скорого поезда «Ласточка», устроившись между двумя мужчинами. Один, в деловом костюме, ехал у окна, без конца что-то листая в телефоне. Второй сидел слева, в футболке и шортах, из которых торчали волосатые руки и ноги в резиновых сланцах. Он тоже тупо смотрел в телефон и постоянно вырубался, от чего его локоть соскальзывал, мужик вздрагивал и просыпался, осовело глядя по сторонам.

Линка сидела между ними, не смея даже подумать про сон, боясь, что, если её всё-таки сморит, то, как говаривал муж, даст храпу. А этого допустить уж точно было нельзя! И так она ехала, зажатая с двух сторон какими-то левыми мужиками почти два часа, и думала, робко вытягивая затёкшие ноги то влево, то вправо: какого чёрта?! Какого чёрта, изрядно переплатив за самолёт, она что в небе, что теперь была безбожно зажата с двух сторон чужими мужиками, которым совершенно пофиг, каково ей дышится между ними?! Неужели в ХХI веке нельзя пустить из Зареченска до Краснодара суперскоростной поезд, способный преодолеть это расстояние не за двое суток и двенадцать часов, а хотя бы за сутки?! Почему таким, как она, среднестатистическим гражданам нашей огромной и необъятной, весь год батрачившим на износ, планируя законный отпуск, неизбежно приходится выбирать не из соображений комфорта, а из двух зол: либо сидя впритык друг к другу, но — за три часа, либо с возможностью растянуться на персональном койко-месте с привилегией пялиться в грязное стекло, но — почти трое суток?! И когда в очередной раз сосед слева во сне локтем поджал её к соседу справа, Линка всерьёз подумала о том, что на поезде было бы точно легче. Лежала бы сейчас себе на своём собственном лежачем местечке, попивала бы кофеёк из термоса, жевала бы какой-нибудь пирожок с мясом, листая журнальчики, и чхать было бы ей, кто там шастает по коридору, увидят ли её в спортивках и кроссовках! А тут, меж двух мужиков, честно сказать, даже потеть было стрёмно, а ведь духота стояла страшная!

И поглядывая искоса на одного, в деловом костюме, отметила, что он был среднего возраста, наверное, как её собственный муж. И судя по тому, что из вещей у него был только кейс, Линке стало жаль его. Скорее всего, он так каждый день мотался из Сочи в какой-нибудь пригород. А может, и в сам Краснодар? И второй, постоянно всхрапывавший и сползавший с подлокотника локтем, тоже был Линкин ровесник. Судя по его измотанному виду и отсутствию багажа, он тоже был из местных и ехал на «Ласточке» всё равно, что зареченцы по Зареченску ездят на работу в электробусе. И поглядывая на своих измученных дорогой сверстников, Линка сочувственно поморщилась. Да, мальчики, потрепало вас времечко!

Электричка-волокуша и бесчисленное количество галдящих детей, собак, ворчливых жён и потных чужих мужей — это надо было просто пережить. И созерцая из-под затемнённых стёкол своих очков в дорогущей оправе суету на очередной стоянке, Линка лелеяла одну единственную мысль. Вот женский голос объявит: «Золотая Щель», «Ласточка» остановится — и никто не двинется к выходу! Она же одна, как королева, грациозно поднимется, перекинет через плечо соломенную сумку, изящно выкатит свой розовенький чемоданчик за длинную хромированную ручку и выйдет — без суеты и толкотни — на совершенно пустой перрон, где её будет звать и манить необитаемый пляж! А все эти людишки с орущими детьми, тявкающими из обосанных переносок собаками, мужики в потных майках, чуть получше, чем у Линкиного мужа, унесутся вдаль в красных вагончиках к какому-нибудь другому Чёрному морю — ту-ту-ту!

И вот электронный голос объявил станцию «Сельская», предупредив, что следующая — «Золотая Щель». Верная своему мысленному плану, Линка не шелохнулась, лишь не спеша сунула Гарсия Маркеса в сумку, убрала бируши и устремила взор к морю. Её приключение должно начаться незабываемо. Два года! Два утомительных года она не могла себе позволить отправиться в отпуск. А всё муж со своей бесконечной стройкой! Ну, вот теперь-то она оторвётся. Для начала выспится. Потом, по плану, съездит на какие-нибудь экскурсии, в дикие места. Обязательно продегустирует местные вина, как же без этого? А ещё — не забыть — вдоволь наесться раками и мидиями! И, если повезёт, найти какую-нибудь клёвую кондитерскую и пополнить свою коллекцию вкусов. Ну, и, конечно, прекрасное закатное безлюдное море…

И ликовала, когда «Ласточка» остановилась, на табличке РЖД промелькнула надпись «Золотая Щель», повторённая на английском, — и никто, кроме неё, не пошёл к выходу! Верная своему плану, она виртуозно выкатила чемодан и устремилась к дверям, где уже расторопный проводник откинул подножку.

— Щель? Ха-ха-ха! Какая-то половая Щель! — заржал кто-то ей вслед, от чего Линка в бешенстве обернулась, чтобы увидеть этого недоумка. И не заметив планку, скреплявшую покрытие на полу, запнулась высоченной пробковой платформой босоножек, едва не рухнув прямо под ноги дожидавшегося только её проводника!

К счастью, он успел схватить её за локоть, так что Линка совершенно беспомощно повисла на его руках, подвернув ногу. И ей показалось, что тот придурок с половой щелью вместо головы заржал ещё громче.

— Осторожнее! — дежурно отозвался тем временем проводник, помогая Линке выпрямиться.

Вот так весь кайф может обломать какой-то чёртов идиот!

3.

Крошечная станция встретила её тремя железнодорожными линиями, между которыми стояли довольно убогие таблички с названием посёлка. Сразу за крайней мерцало и переливалось в лучах июльского раскалённого солнца море — совершенно ровная широкая лента без начала и конца! Сзади — каменная лестница в два пролёта, ведущая к одноэтажному зданию собственно станции с проёмами, венчавшимися полуарочными окнами и пятью парами тонких белых колонн. В целом, свеже выкрашенная станция, утопавшая в зелени кустов, кипарисов и елей даже показалась миленькой. Здесь Линка решила сесть в первое такси, чтобы как можно быстрее добраться до отеля.

Посёлок и, правда, оказался крошечным, а потому дорога не заняла и пяти минут. Старая белая «Волга» залихватски промчала по какой-то узкой, утонувшей в зелени улочке, сползла с горы от Главной, где слева и справа мощёной дороги выстроились отели и гостевые дома. Линка снова заёрзала, выглядывая в грязное окно, пытаясь определить, в какой стороне окажется её прибежище на ближайшие десять дней, радуясь огромным окнам, кованым перилам, лепным балкончикам, из-за которых маняще колыхались лёгкие занавески. И посреди всего этого великолепия — такого невероятного цвета южное небо — синеокое, высоченное!

— Я вас тут высажу. Там не проехать. Немного ножками пройдёте, — сказал таксист, и Линка, замечтавшаяся, не сразу поняла, о чём он. А когда поняла, что «Волга» стоит, а водитель протягивает руку за оплатой, сообразила, что прибыли-с.

— Э, и куда мне?

— Вон ваша гостиница. Метров десять. Тут нельзя стоять.

Линка выглянула в окно в направлении его руки, и прошептала:

— Ёклмн!.. Что это?

На широкой площадке, там, куда указывал таксист, стояли сразу три гигантских автобуса, из которых, точно муравьи, одновременно выползали и выползали люди с сумками, чемоданами, рюкзаками, с надувными подушками на шеях, надутыми фламинго и ещё бог знает какой дрянью! Их было так много, что Линке показалось, что она в миг очутилась на Дне города Зареченска, на Площади Победы, где, куда бы ты ни повернулся, везде знакомые рожи!

— Это точно мой отель? Откуда они? — у Линки даже голос осип от шока.

— Эти? Так с Урала, турфирма возит автобусами каждую неделю. Вон сколько приехало! Весело будет, да? — и он широко улыбнулся, быстро отсчитав ей сдачу с тысячи. — Кажется, вон тот, крайний, ваш. Тоже из Зареченска!

— Ё-ка-лэ-мэ-нэ!.. — выдохнула Линка и с опаской открыла старую с рыжиками дверь «Волги».

На территории гостиничного комплекса «У Розы» главное было не запнуться о чёртовы сумки и чемоданы прибывших сограждан нашей Родины. Когда Линка поняла, что ей туда же, куда и доброй половине всех, кто вывалился из автобусов, в животе тоскливо закрутило. Ей хотелось прошмыгнуть быстрее к ресепшену, чтобы не толпиться со всей этой оравой, расползшейся в ожидании размещения по садику, окружившему бронзовый с патиной не работающий фонтан. Но прошмыгнуть не получилось, так как, фиг знает как, те, кто ещё минут пятнадцать назад выковыривали свои чемоданы из багажника автобуса, оказались быстрее её на ресепшене.

Заняв очередь, Линка демонстративно отошла в тенёк, надвинув сильнее шляпу на глаза, не имея ни малейшего желания заводить разговоры и знакомства. Особенно с этими, кто так беспардонно нарушил все её мечты об идиллическом уединённом отдыхе. Провались ты, Золотая Щель! Когда вокруг запищали утомлённые жарой и ожиданием дети, заворчали толстые тётки, загоготали чьи-то пузатые мужики, у Линки случилось дежавю. Ей показалось, что весь Зареченск с ней прибыл сюда сперва на самолёте, потом на «Ласточке», и похоже разместится с ней в одном корпусе. Мамочка!

Поэтому, когда Линка поднялась, наконец, на второй этаж трёхэтажного с мансардой корпуса, вкатила свой чемодан и захлопнула дверь номера, у неё возникло одно единственное желание: не высовываться отсюда ни при каких обстоятельствах!