Бар "До утра"

— Часы сломались?

Мужчина взглянул вверх.

— Некоторые.

— А остальные?

— Тоже.

— Зачем держите?

— Висят.

Ася впервые за вечер чуть не улыбнулась. Совсем немного.

— Как бар называется?

— Вы вывеску видели.

— На вывеске ничего нет.

— Значит, ничего не потеряли.

— На двери написано «Открыто до утра».

— Вот и название.

— «Открыто до утра»?

— Нет. «До утра».

— И всё?

— Для названия достаточно.

Он снял пластинку, убрал её в конверт и поставил другую. Несколько секунд шёл треск, потом негромко заиграл рояль.

— Вы хозяин?

— Иногда.

— Что значит иногда?

— Иногда кажется, что бар мой. Иногда наоборот.

Ася посмотрела на него.

— Ясно.

— Нет.

— Тем более.

Мужчина усмехнулся и наконец налил ей ещё немного.

— Вас как зовут?

— Савва.

— А меня вы спросить не хотите?

— Хотите — скажете.

Ася взяла стакан.

— Ася.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что не Людмила.

— У вас что-то против Людмил?

— Ничего. Их сегодня уже было две.

Ася оглянулась на пустой зал.

— Сегодня?

— Ночь длинная.

— Где они?

— Ушли.

Она посмотрела на часы. На телефоне было два часа семь минут. Сети не оказалось. Ася подняла телефон повыше, потом повернулась к двери, словно несколько метров могли что-то изменить.

— У вас связь не ловит?

— Плохо.

— Wi-Fi?

— Нет.

— Вообще?

— Вообще.

— Бар без интернета?

— Пока не закрыли.

— За что вас должны закрыть раньше: за это или за обслуживание?

— Есть варианты.

Ася открыла ноутбук. Интернет через телефон тоже не появился. Черновик письма был на месте. Синяя кнопка «Отправить» теперь ничего не могла сделать.

Она нажала её всё равно.

Почта подумала и сообщила, что сообщение будет отправлено после подключения к сети.

— Прекрасно.

Савва посмотрел на экран.

— Срочное?

— Очень.

— Тогда выйдите.

— Что?

— Там связь есть.

Она посмотрела на него. Он не шутил.

— Вы меня не удерживаете?

— А зачем?

— Не знаю. Странный бар, дверь из воздуха. Думала, дальше будет какой-нибудь спектакль.

— Нет бюджета.

Ася закрыла ноутбук.

— Хорошо.

Она встала, взяла пальто, дошла до лестницы и открыла дверь.

Дождь продолжался. Аптека была перед ней. Машины шли по улице. Телефон сразу ожил: появились полоски связи, затем посыпались сообщения. Три от Игоря. Одно от бухгалтера. Два от Кати.

Ася остановилась на пороге.

Первое сообщение Кати было отправлено в час пятьдесят четыре.

«Вижу. Не пиши никому. Я всё объясню».

Второе пришло пять минут назад.

«Пожалуйста».

Ася почувствовала знакомое движение внутри. Не мысль даже. Желание. Быстрое и простое. Нажать. Пусть объясняет после.

Она открыла ноутбук прямо на лестнице. Письмо снова подключилось. Внизу загорелась кнопка. Ася положила палец на тачпад.

Из бара донеслось:

— Дверь не держите.

Она обернулась.

Савва стоял за стойкой и не смотрел на неё. Просто наливал воду в чайник.

— Я сейчас уйду.

— Хорошо.

— И отправлю письмо.

— Хорошо.

— Вам правда всё равно?

— Я вас семь минут знаю.

— Очень человечно.

— Стараюсь.

Ася раздражённо закрыла дверь и вернулась к стойке. Пальто бросила на стул.

— Чай будете? — спросил Савва.

— Я пью виски.

— Это я заметил.

— Тогда зачем чай?

— Чайник уже поставил.

Он достал белую чашку с синей полосой по краю, бросил туда заварку, две ложки сахара и дольку лимона.

Ася замолчала.

У отца были такие кружки. Не похожие. Такие же. Простые советские чашки, которые он таскал с дачи из одного дома в другой, хотя у него давно были деньги купить любые. Он всегда клал две ложки сахара и лимон. Даже в дешёвый чай из пакетика.

— Я без сахара, — сказала Ася.

— Могу вылить.

— Не надо.

Савва подвинул чашку.

Она попробовала. Слишком сладко. Отец тоже делал слишком сладко.

Ася поставила чашку.

— Это что?

— Чай.

— Я вижу.

— Тогда сегодня у нас хорошая ночь.

Она смотрела на чашку. Савва больше ничего не говорил. Не спрашивал про отца, не делал вид, что знает что-то важное. Протирал стойку. Это было почти прилично.

— Откуда она?

— Кто?

— Чашка.

— Из шкафа.

— Именно эта.

— Стояла вместе с остальными.

— У вас все такие?

Савва открыл шкаф. Там были десятки разных чашек. Толстые ресторанные, маленькие фарфоровые, стеклянные, с отбитой ручкой, с цветами, с золотой каймой. Второй такой Ася не увидела.

— Случайность, — сказала она.

— Скорее всего.

— Вы очень странно произносите «скорее всего».

— Я устал.

Он закрыл шкаф.

Ася вернулась к ноутбуку. Письмо было открыто. Список получателей занимал несколько строк. Она сама удивилась, сколько людей туда насобирала. Сотрудники, клиенты, подрядчики, бывшие сотрудники, знакомые предприниматели, «Север», муж Кати. Даша со свечами тоже была там.

Савва поставил возле чашки блюдце с орехами.

— Не надо.

— Тогда не ешьте.

— Вы со всеми посетителями такой?

— Каким?

— Раздражающим.

— Нет. Некоторые приходят уже раздражёнными. Там проще.

Ася взяла орех.

— Моя партнёрша украла у меня компанию.

Савва перестал двигать бутылки.

— Украла?

— Хорошо. Пока не украла. Но собирается.

Он кивнул.

— Мы двенадцать лет вместе.

— В браке?

— В бизнесе.

— Иногда хуже.

— Вот теперь смешно.

— Я не шутил.

Ася посмотрела на него и не поняла, говорил ли он серьёзно.

— Она взяла кредит на пять миллионов. Без меня. Уже почти год скрывает. И продаёт долю конкурентам.

— Вы с ней говорили?

— Она пишет, что всё объяснит.

— Значит, не говорили.

— У меня документы.

— Документы не разговаривают.

— Зато не врут.

Савва посмотрел на ноутбук.

— Там письмо?

— Да.

— Ей?

— Не только.

Он ничего не спросил.

Это стало раздражать сильнее, чем если бы начал читать мораль.

— Хотите посмотреть?

— Нет.

— Почему?

— Не моё.

— Вы же бармен. Люди сюда явно не молча приходят.

— По-разному.

— И что вы им говорите?

— Зависит от того, что закажут.

— Очень удобно.

— Работа такая.

Ася открыла письмо полностью и прокрутила вниз.

— Здесь всё правда.

— Хорошо.

— Вам даже не интересно?

— Что?

— Почему я хочу это отправить.

Савва подумал.

— Хотите?

Ася посмотрела на него.

— Уже спрашиваю.

— Тогда рассказывайте.

Она рассказала.

Сначала быстро и деловым языком, потому что так было проще. Кредит, доля, «Север», сроки, возможная сделка, задолженность. Потом начались вещи, которых в документах не было. Как они с Катей снимали первый офис, где зимой дуло из окна и приходилось сидеть в куртках. Как Катя ночевала у неё после развода. Как Ася приезжала в больницу к её матери. Как они вместе брали первых сотрудников и сами красили стены. Как однажды получили крупного клиента и купили бутылку шампанского, которая стоила тогда для них слишком дорого. Как потом компания выросла, а времени разговаривать стало меньше. Про смерть отца Ася сказала одной фразой. Про то, что Катя в это время взяла управление на себя, — тоже.

Савва не перебивал.

Это было неприятно. Иногда человеку требуется сопротивление, чтобы продолжать злиться. Савва его не давал.

— И вот теперь это, — закончила Ася.

— Понятно.

— Вам всё понятно?

— Нет.

— Тогда зачем говорите?

— Чтобы вы продолжили, если есть что.

Ася взяла стакан. Там оставалась капля виски.

— Нет ничего.

— Хорошо.

Он забрал пустой стакан.

— Ещё.

— Не надо.

— Я лучше знаю?

— Нет. Просто уже пьёте чай.

— Чай не считается.

— Тогда зачем пьёте?

Ася посмотрела в чашку.

— Не знаю.

Савва кивнул, будто ответ его устроил.

— Вы вообще всегда соглашаетесь?

— Нет.

— А сейчас?

— Пока не с чем спорить.

— Я собираюсь разослать это письмо ста людям.

— Вижу.

— И вам нечего сказать?

— Вы хотите, чтобы я вас остановил?

Вопрос прозвучал без нажима. Ася открыла рот и не сразу ответила.

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

Она отвернулась. На полке стояли бутылки. Некоторые известные, некоторые без этикеток. Рядом лежала пачка сигарет старой марки, которую давно не продавали. В углу дремал маленький холодильник. Бар был обычным до такой степени, что его невозможность начинала раздражать как дурная шутка.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь сказал, что я права.

— А вы правы?

— Да.

— Тогда зачем кто-нибудь?

Ася подняла глаза.

— Вот это уже похоже на ваш дешёвый барный афоризм.

— Простите.

— Не прощу.

— Тоже можно.

Он поставил перед ней стакан воды.

Она выпила.

— Катя заслужила.

— Возможно.

— Не «возможно». Заслужила.

— Я её не знаю.

— Я рассказала.

— Вы рассказали про свою ночь.

Ася напряглась.

— Что это значит?

— Ничего. Я её не слышал.

— Думаете, у неё есть оправдание?

— У всех есть. Обычно плохое.

— Вы меня бесите.

— Да.

Савва взял её пустую чашку, но Ася удержала.

— Я ещё не допила.

— Хорошо.

— И не убирайте.

— Хорошо.

Она снова открыла письмо. Подвинула ноутбук ближе.

— Хотите знать, что здесь?

— Нет.

— А я прочитаю.

— Тогда читайте.

Ася начала с первого абзаца. Голос сначала звучал твёрдо. Формулировки были хорошие. Она писала их на злости, а злость иногда отлично редактирует. Коротко, конкретно, с датами. Катя скрыла кредит. Катя вела переговоры. Катя готовила продажу доли. Дальше становилось хуже. Появлялись слова «предательство», «манипуляции», «систематическая ложь», предположения о мотивах. Потом личная переписка. Потом фраза о том, что подобное поведение «может представлять риск для будущих партнёров Екатерины».

Савва ничего не сказал.

Ася дочитала до списка вложений.

— Ну?

— Что?

— Вы слушали?

— Да.

— И?

— Длинно.

— Четыре страницы.

— Вот и я об этом.

Она усмехнулась.

— Всё?

— Вы хотели литературную рецензию?

— Я хочу понять, что вы думаете.

Савва взял полотенце и вытер воду вокруг её чашки.

— Первые полстраницы понятные. Дальше вы злитесь.

— Я и не скрываю.

— Тогда всё нормально.