Эпидемия Z. Книга 1-7

— Вы мне не верите.

— Нет, верю. Я просто...

...не знаю, как заставить поверить кого-то ещё.

Фрида собирается с мыслями.

— Не волнуйся, Якоб. Я вернусь через пять минут. Поверят мне или нет, мы уходим.

Якоб с облегчением выдыхает.

— Ладно. Хорошо.

Она сжимает его руку, затем выходит из его комнаты, закрывая за собой дверь. Она смотрит вверх и вниз по коридору. Ничего необычного не происходит. На самом деле, день спокойный.

Она чувствует себя совершенно сюрреалистично. На мгновение она задумывается, реально ли это или очень реалистичный сон.

Она идёт к лифту в конце коридора, по пути проходя мимо нескольких пациентов. Медбрат подмигивает ей, а хирург проходит мимо, насвистывая.

Фрида чувствует себя шпионом или кем-то с секретом. Зная то, что она знает, разве не должна она рассказать всем? Бегать вокруг и кричать об этом на весь мир?

Но это вызовет лишь панику. Что будет означать, что пострадает гораздо больше людей. И кроме того, инфекция — или что бы это ни было — может вырваться наружу.

Вместо этого она просто садится в лифт и едет на первый этаж. Выйдя в холл, она останавливается и смотрит на группу людей, только что вошедших через стеклянные двери. Похоже на целую семью. Все в куртках, перчатках и шапках. Они смеются над чем-то забавным, что только что сказал один из них.

Фрида смотрит на пост медсестёр. Грета, седая старшая медсестра, сидит за компьютером.

Ты можешь это сделать. Иди, скажи ей вызвать охрану. Как только они придут...

— Эй, вот ты где!

Фрида оборачивается и видит, как к ней подходит Оливия своим обычным быстрым шагом. Она держит лоток с образцами мочи.

— Ты от меня пряталась, да? — улыбается Оливия и останавливается. — Рассказываешь всё по секрету, или я всем расскажу.

Мозгу Фриды требуется несколько секунд, чтобы догнать.

— О, — говорит она, неловко смеясь. — Это.

— Да, это, — говорит Оливия, бросая на неё многозначительный взгляд. — Ну, как он был?

Фрида краснеет, инстинктивно оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не слышит.

— Не обязательно рассказывать мне здесь. Слушай, я отнесу это в лабораторию. У тебя перерыв? Можешь пойти со мной и рассказать всё о нём.

Оливия направляется к дальнему лифту, тому, что помечен как «ПЕРСОНАЛ». Это единственный, который идёт в подвал.

— В лабораторию? — глупо повторяет Фрида, идя за ней.

— Да, в подвал. Там с этими малышами разбираются, помнишь?

— Нет, я знаю, где она.

Оливия смеётся.

— Ты сегодня немного не в себе, да? Он был настолько хорош? Или плох?

— Слушай, Оливия. Не могла бы ты... повременить со спуском туда?

Оливия останавливается и смотрит на неё.

— Конечно. Тебе нужно поговорить?

— Не совсем. Просто... — Фрида задумывается на мгновение. Оливия почти на десять лет старше её, и она работает здесь медсестрой гораздо дольше. Возможно, довериться ей будет умным ходом. Пусть она проинформирует ответственных о происходящем. Они скорее прислушаются к ней.

Проблема в том, поверит ли Оливия? Фрида доверяла ей раньше личные вещи. Но она очень прагматична и также скептична. Та, кто во всех бедах винит либо фармацевтическую промышленность, либо правительство.

И с каждой проходящей минутой Аксель может всё ещё быть там, внизу, в опасности.

Он мог уже заразиться, пока я просто стою здесь...

— Ты уверена, что в порядке? — спрашивает Оливия, её улыбка теперь исчезла. — Ты кажешься сама не своя.

Фрида принимает решение. Если она хочет, чтобы больницу заблокировали, она должна кому-то сказать. И Оливия может быть её лучшим шансом.

— Слушай, — говорит она, отводя Оливию в сторону, пока мимо проходит пожилая женщина, толкающая капельницу на колёсиках. — Ты слышала о тех двух мертвецах, которых привезли раньше, да?

Оливия фыркает.

— Как могла не слышать? Все об этом говорили за обедом.

— Я знаю. Ну, с ними что-то очень не так. То, что у них есть... это очень... необычная болезнь. Она позволяет им двигаться, даже когда они клинически мертвы.

Оливия приподнимает брови, но ничего не говорит.

— Я знаю, это звучит совершенно безумно, — продолжает Фрида. — Но ты должна мне поверить. Это что-то новое. Как вирус, которого раньше никто не видел. Он очень заразный.

— И ты знаешь это... как?

— Аксель только что звонил мне из патологоанатомического отделения пять минут назад.

— Ты уверена, что он не просто разыгрывал?

— Он бы так не поступил, — твёрдо говорит Фрида. — Кроме того, я слышала драку на заднем плане. Думаю, там, внизу, всё может выйти из-под контроля. Думаю, нам следует объявить режим чрезвычайной блокировки.

Произнеся эти слова, она чувствует мгновенное облегчение. Но то, как Оливия сейчас смотрит на неё, заставляет её усомниться в решении довериться ей.

— Кто проводит вскрытие? — спрашивает Оливия. — Даль?

— Полагаю, да.

Оливия ставит лоток на пустую инвалидную коляску, затем достаёт с пояса рабочий телефон и звонит. Она ждёт двадцать секунд. Затем говорит:

— Он не отвечает.

— Я могла бы попробовать ещё раз позвонить Акселю, но...

— Да, сделай это.

Фрида звонит ему. Он тоже не отвечает, что вызывает у неё сильное беспокойство.

— Это не обязательно что-то значит, — бормочет Оливия, прикусывая язык. — Возможно, они просто заняты.

— Нет, не в этом дело, — говорит Фрида. — Пожалуйста, Оливия, ты должна мне поверить. Это действительно происходит. Нам нужно объявить эту блокировку. Я бы сделала это сама, но думаю, они скорее поверят тебе.

Оливия пристально смотрит на неё.

— Ты правда думаешь, что там происходит что-то настолько серьёзное? Настолько серьёзное, что нам нужно блокировать всю больницу?

Фрида вдыхает через нос, вспоминая голос Акселя в трубке.

«О, чёрт... Вигго? Это ты?»

— Да, — говорит она Оливии, не моргая. — Я верю, что это настолько серьёзно.

23

— Мы в ловушке! — кричит женщина, когда они входят в морг, наконец обретая голос. — Нет выхода! Мы в ловушке! — Она смотрит вокруг, и на её лице написана паника.

— Нет, не в ловушке, — уверяет её Аксель, начиная снимать костюм. — Есть выход, нам просто нужно поторопиться!

Он благодарен за возвращение большей свободы движений. Затем он обматывает костюм вокруг ручек дверей, связывая их вместе импровизированной верёвкой.

Как только он затягивает узел, Вигго с другой стороны натыкается на двери. Аксель отступает, сердце колотится, когда он наблюдает, как двери открываются на три дюйма, а затем останавливаются из-за костюма, удерживающего их на месте. Вигго просовывает руку и хватается за него, пытаясь протиснуть своё окровавленное лицо.

— Господи, это не выдержит! — говорит женщина, отступая к дальнему концу комнаты.

— Выдержит, — говорит Аксель, бегом направляясь к шкафам. Он выбирает уже открытую камеру, в которой до нескольких минут назад лежало тело Вигго. Он задвигает полку до упора, затем залезает внутрь, ногами вперёд.

— Что ты делаешь? — визгливо спрашивает женщина-врач. — Я не буду прятаться в одной из них!

— Мы не прячемся, — кряхтит Аксель, пробираясь внутрь. — Просто доверься мне...

Его голова исчезает в холодной темноте, а ноги достигают конца камеры. Он сильно пинает её и слышит дребезжание петель. Он пинает снова, пытаясь вложить как можно больше силы. Он мельком выглядывает, бросая взгляд на дверь. Вигго всё ещё хватается за воздух, не пытаясь развязать костюм, что было бы довольно легко сделать для кого-то с хотя бы половиной мозга. Ему удалось немного раздвинуть двери, и теперь его торс внутри.

Всё в порядке. Выдержит. Мне нужно всего ещё десять секунд...

Аксель возобновляет пинки по задней части камеры. Женщина что-то кричит, но Аксель это игнорирует. Он сосредотачивается на задаче — единственном, что спасёт их жизни. Он чувствует клаустрофобию и просто общее отвращение, лежа в этом замкнутом пространстве, где, Бог знает, сколько трупов лежало на протяжении лет. Это только заставляет его пинать сильнее. Он краем глаза замечает, что телефон в кармане вибрирует, но добраться до него нет никакой возможности, даже если бы он хотел, поэтому он просто продолжает пинать.

На шестой или седьмой попытке задняя часть внезапно поддаётся.

— Да! — кричит Аксель, пытаясь разглядеть, но там внизу только темнота. — Сработало! Давай! Мы можем пролезть!

Выглянув, он видит, что женщина всё ещё прижата в углу. Её внимание полностью сосредоточено на дверях. Когда Аксель поворачивает голову, чтобы посмотреть в том направлении, он понимает почему.

Вигго всё ещё не сообразил, как развязать костюм, но ему удалось просто налечь на него, что ослабило его. Он фактически проскользнул через двери, но его удерживает на уровне талии костюм. За ним появился Горан и толкается, чтобы присоединиться. Его запястье всё ещё перевязано, но он получил гораздо более серьёзное ранение на шее.

Блядь, сейчас в любой момент всё рухнет, и они—

Костюм не поддаётся, не совсем, но Вигго наполовину наклоняется, наполовину падает, неуклюже приземляясь на пол. Когда он начинает подниматься, женщина начинает кричать.

— Эй! — кричит Аксель. — Сюда! Быстрее!

Кажется, она его не слышит, но она движется в его сторону боком, крадусь вдоль стены. Вигго встал на ноги и шатается за ней, сокращая расстояние, в то время как Горан протискивается через дверной проём за ним, застревая в костюме почти точно таким же образом.

Она не успеет, — думает Аксель, даже пока кричит женщине, надеясь, что какая-то бессознательная, инстинктивная часть её мозга всё ещё способна функционировать и позволяет ей следовать за его голосом. Когда она оказывается в пределах досягаемости, Аксель протягивает руку, чтобы помочь ей внутрь, но она не берёт её. Поэтому Аксель хватает её за плечи и втягивает внутрь. Она кричит и секунду борется с ним. Её голос ужасно визглив внутри камеры. Затем, по-видимому, она осознаёт, что он пытается помочь ей, и начинает пробираться внутрь.

Аксель отступает как можно быстрее, выпадая из камеры и приземляясь на ноги с другой стороны. Здесь полная темнота, только свет проникает через камеру. Он чувствует запах пыли, дерева и штукатурки.

Женщина почти прошла, когда её выражение меняется, и она снова кричит.

— Нееет! Отпусти! Отпусти меня!

Она начинает извиваться и пинаться, но, несмотря на её усилия, её тащат обратно через камеру. Аксель бросается вперёд и в последнюю секунду успевает схватить её за запястье. Она впивается ногтями, словно он спасательный круг. Её глаза через визор огромные и испуганные, умоляющие его.

Аксель тянет сильно, удивлённый, насколько сильна хватка Вигго.

На мгновение наступает пауза.

Только когда Аксель упирается ногой в стену и тянет изо всех сил, женщина приближается. Его ладони потные, и он чувствует, как она начинает выскальзывать. Затем внезапно Вигго теряет хватку, и Аксель пошатывается назад, когда женщина вываливается наружу.

Аксель не может видеть её в темноте, но слышит, как она приземляется на пол, издавая звуки боли и усилий.

Однако он видит Вигго, который уже начал протискиваться в камеру, цепляясь, пытаясь подтянуть нижнюю часть тела.

Аксель захлопывает дверцу и прислоняется к ней плечом. Женщина спешит подняться на ноги, вскрикивая от боли, когда Аксель, по-видимому, наступает ей на руку или ногу.

— Прости, — говорит он. — Отойди, пожалуйста. Мне нужно убедиться, что они не смогут пройти.

Он находит ручку и поворачивает её, но она не чувствуется правильно. Вигго стонет и возится внутри. Аксель достаёт телефон и активирует экран, позволяя увидеть дверцу камеры. Рама вся разбита с тех пор, как он выбил её. Когда он двигает ручку, он видит, что засов не находит ничего, за что можно было бы зацепиться.

Ох, блядь...

Всё ещё прислоняясь плечом к двери, он чувствует, как Вигго начинает возиться внутри.

— Послушай меня, — говорит Аксель. — Эй, куда ты делась?

Он был так поглощён дверцей камеры, что даже не заметил, что женщина перестала кричать. Он даже не слышит её дыхания в темноте.

Поводя светом вокруг, он нигде её не видит. Комната очень похожа на ту, которую они только что покинули, за исключением того, что явно не использовалась какое-то время. Пыль покрывает пол и стальные столы вдоль стены. На полу лежит кусок ржавой трубы, а другой кусок свисает с потолка. Капля падает с неё и попадает в лужу воды, образовавшуюся на плиточном полу.

Эта комната была в использовании до того, как лопнула водопроводная труба, и выяснилось, что сантехника нуждается в капитальном ремонте. Было решено, что пока всё не будет готово, нужно временное решение, поэтому они просто начали использовать комнату на другой стороне. Шкафы всегда были предназначены для открывания с обеих сторон: патологоанатомическое отделение с одной стороны и морг с другой.

Даль объяснил всё это Акселю мимоходом, и если бы Аксель не вспомнил об этом в последний момент, он был бы сейчас мёртвым мясом — в прямом смысле.

— Эй? — снова зовёт он, его голос эхом отражается между голыми стенами. — Леди? Всё в порядке, мы в безопасности. Не могла бы ты подойти и помочь мне здесь?

Нет ответа. Аксель нигде не видит женщину. В этой комнате нет двери, только проём, ведущий за угол. По-видимому, женщина сумела найти туда дорогу в темноте, потому что Аксель замечает влажные следы обуви от лужи к углу.

— Чёрт возьми, — рычит он. — Пожалуйста, за то, что спас твою задницу...

Он стискивает зубы и отталкивается изо всех сил, когда Вигго с другой стороны делает толчок и почти удаётся открыть дверцу на дюйм.

Аксель понятия не имеет, куда могла деться женщина, потому что он не знает эту часть подвала. Всё, что он знает, — это где-то есть лестница, ведущая наверх. Если женщина нашла её, она, вероятно, ушла не задумываясь.

Что означает, что Аксель, вероятно, один в темноте. С зомби по ту сторону дверцы камеры.

24

Том смотрит на человека, медленно выбирающегося из темноты.

Только когда тот полностью выходит из ямы, Том узнаёт своего напарника. И даже тогда это нелегко. Во-первых, Юнгерсен двигается неловко, как марионетка на верёвочках, его движения дёрганные и неуверенные.

К тому же он в плохом состоянии. Его одежда порвана в нескольких местах, а на плече зияет кратер, где укусило существо.

— Чёрт, он выбрался, — выдыхает Том, отрывая взгляд от окна и направляясь к террасной двери. Он отодвигает жалюзи, возится с ручкой, открывает её и машет Юнгерсену, который вышагнул на лужайку, выглядев неуверенно, куда идти. — Эй! — окликает Том шёпотом-криком, не желая, чтобы существо в холме услышало его. — Эй, Юнгерсен! Сюда!

Его напарник, кажется, улавливает его голос, поворачиваясь к дому, как спутниковая антенна. Только тогда Том получает чёткий вид его лица и мгновенно жалеет, что позвал его.

Юнгерсен больше не он сам. Он даже не человек. Том не суеверен. И всё же в тот момент он уверен, что то, что идёт по лужайке, — какая-то разновидность демона.

Что это существо с ним сделало?

Юнгерсен ранен даже хуже, чем Том изначально мог определить. Он выглядит так, будто прошёл через мясорубку. Следы укусов повсюду, его кожа висит кровавыми лоскутами, и несколько костей, кажется, сломаны. Добавьте к этому серый, почти зеленоватый оттенок, который заставляет его выглядеть скорее как труп, чем что-либо ещё.

Но хуже всего его глаза. Чёрные, пустые, блестящие. Как пара бильярдных шаров. Ничего от Юнгерсена в них не осталось.

Том сделал шаг наружу, но теперь отступает. Юнгерсен, очевидно, замечает это, потому что ускоряется, шатаясь на одеревеневших ногах, протягивая обе руки и открывая рот, чтобы простонать на Тома.

Том хватает террасную дверь, захлопывает её и поворачивает замок. Затем отступает ещё на шаг, когда Юнгерсен достигает двери.

Том ожидает, что тот схватится за ручку или, может быть, будет стучать в стекло. Юнгерсен ничего этого не делает. Он просто натыкается на террасную дверь, как будто даже не ощущая её присутствия. Затем начинает ощупывать стекло и давить на него, щёлкая зубами на Тома.

Господи помилуй. У него не осталось мозговой деятельности. Не может даже вспомнить, как открыть дверь...

Пока он стоит, уставившись на бывшего напарника, его уши внезапно улавливают шум, исходящий не от Юнгерсена, а откуда-то сзади. Он едва успевает развернуться, прежде чем на него падает женщина.

— Нет! Отстань!

Он мельком видит её чёрные глаза, выглядящие точно так же, как у Юнгерсена, когда она впивается лицом в его грудь, вцепляясь зубами в парку.

Том пошатывается назад, натыкаясь на террасную дверь, пытаясь оттолкнуть женщину, но она вцепилась в него и ведёт себя как хищник, поймавший добычу. Её руки мечутся, длинные ногти царапают парку, когда она отпускает укус и вместо этого поднимает лицо, целясь в его шею. Том хватает её голову обеими руками, останавливая в последнюю секунду, зубы щёлкают в полудюйме от его кожи. Он отталкивает её голову назад, выгибая её шею под, должно быть, болезненным углом. Она издаёт рык раздражения, затем поворачивает голову в сторону и впивается в его левый большой палец. Используя коренные зубы, укус достаточно сильный, чтобы Том почувствовал и услышал, как ломается кость.

Он ревёт от боли, затем отводит правую руку и бьёт женщину по голове сбоку. Этого должно быть достаточно, чтобы вырубить её, но она лишь пошатывается и отпускает хватку на его пальце, затем немедленно бросается вперёд за следующим укусом. Том сильно отталкивает её, создавая расстояние в пару футов. Это первый миг, когда он получает чёткий вид на неё. Она старая и хрупкая на вид, с седыми волосами и морщинами. Когда она снова тут же приближается, он успевает нанести правильный удар, на этот раз кулаком.

Удар приходится по её челюсти и отправляет пару зубов в полёт. Женщина издаёт стон и наклоняется в сторону, тяжело падая на ковёр. Однако она не остаётся лежать, а спешит подняться.

Том сжимает кровоточащий палец, стискивая зубы от боли. Он сильно кровоточит. Чёрт, она меня здорово цапнула...

Женщина уже встала на ноги, и её чёрные глаза снова фиксируются на нём.

— Отойди на хрен! — требует Том, выхватывая пистолет. — Стой, или я выстрелю!

Он не особо ожидает, что она послушается, и она не слушается.

Впервые за многие годы службы Том стреляет из своего пистолета. Дважды. Затем в третий раз. Звук заглушает его слух, оставляя пронзительный звон.

Все три пули находят цель. Все три попадают в грудь женщины, оставляя видимые отверстия.

Сила удара заставляет её пропустить шаг и пошатнуться на секунду. Но затем она просто стонет и продолжает двигаться.

Том разинул рот, глядя на неё, автоматически отступая. Мне нужно убраться. Её не остановить.

Его импульс — прорываться к входной двери, но женщина блокирует ему путь. Вместо этого он отступает к дальнему концу гостиной, где дверь ведёт на кухню. Отсюда только одна дверь. Она покрыта царапинами, как будто кто-то долго скребся по ней ногтями и зубами.

Том чувствует, как женщина приближается к нему, поэтому он направляется к двери. Как раз перед тем, как он достигает её, она открывается, и появляется лицо, уставившееся на него.

25

Оливия шагает через холл, её шаг даже быстрее, чем обычно. Она почти на фут выше Фриды, и та вынуждена бежать трусцой, чтобы поспевать.

Холл — впечатляющее помещение, недавно отремонтированное всего несколько лет назад, до сокращения бюджета. У него огромный стеклянный фасад, выходящий на улицу, тёмный виниловый пол и по крайней мере пять метров до потолка. Он соединяет почти все отделения больницы, и здесь же находится главный пост медсестёр.

Оливия сворачивает в коридор, ведущий в родильное отделение. Фрида видит, как из комнаты выходит Ананд. Иммигрант из Индии, он молод для главного врача, его бакенбарды только начинают седеть, но глаза бдительные. Он занят дезинфекцией рук.

— Оливия, — говорит он, поднимая взгляд. — Ты вызывала меня?

— Да, — говорит она, останавливаясь перед ним, затем понижая голос. — Думаю, у нас может быть ситуация в подвале.

Фрида догоняет, стараясь не выглядеть запыхавшейся, улыбаясь Ананду. Она внезапно чувствует себя маленьким ребёнком, стоящим перед родителями.

— Фрида, — говорит Ананд, бросая ей короткую улыбку, прежде чем снова посмотреть на Оливию, затем упирая кулаки в бока. — Что за ситуация?

— Что-то странное могло случиться во время вскрытия того парня, которого привезли. — Оливия смотрит на Фриду, словно желая, чтобы та объяснила детали.

Ананд хмурится и смотрит то на Оливию, то на Фриду.

— Ну?

Фрида рассказывает ему то, что говорила Оливии. Избегая слов вроде «зомби» или «нежить».

— Да... это действительно звучит очень странно, — признаёт врач. — Почему я слышу это от вас двоих? Даль просил вас найти меня?

— Мы не можем дозвониться до Даля, — говорит Оливия.

— Тогда откуда вы знаете, что происходит там внизу?

— Нам звонил тот, кто помогает со вскрытием, — говорит Оливия. — Он звучал очень обеспокоенным. Хотел, чтобы мы инициировали полную чрезвычайную блокировку.

Брови Ананда поднимаются от самого низа ко лбу к самому верху.

— Это... крайне. Мы говорим о «серебряном коде». Единственное, что может оправдать нечто подобное, — это если где-то бродит вооружённый человек или есть значительный риск для пациентов и персонала.

— Я знаю, — говорит Оливия. — Поэтому мы не объявили, а сначала пришли к вам.

Ананд медленно кивает, проводя языком по зубам.

— И этот человек ничего не сказал о том, пострадал ли кто-нибудь там внизу?

— Не то чтобы...

— Я слышала драку, — говорит Фрида. — Крики и вопли.

Ананд снова кивает, на этот раз твёрже.

— Хорошо. Оливия, вызовете экстренное совещание. Соберите всех, кто может, прийти на пост сюда. Не поднимайте тревогу и не говорите, о чём речь. Ни при каких обстоятельствах не упоминайте биологическую опасность, ясно?

— Ясно.

— Хорошо. Ждите меня. Я спущусь проверить, затем сразу...

— Нет! — вырывается у Фриды, когда Ананд собирается уйти. — Нет, туда внизу небезопасно.

— Я надену соответствующую защиту, — уверяет её Ананд.

— Пожалуйста, — говорит она, хватая его за руку. — Я правда не думаю, что вам стоит.

То, что она схватила его, шокирует не только её саму. Ананд и Оливия оба смотрят на неё с удивлением. В этот момент Фриде всё равно.

Ананд мягко убирает её руку, глядя на неё серьёзно.

— Я ценю вашу заботу. Но я не могу объявить блокировку на основании слухов. Нам нужно точно знать, что это такое — если вообще что-то есть — прежде чем предпринимать дальнейшие шаги.

— Но...

— Это окончательное решение. — Врач разворачивается, его халат развевается, когда он направляется к лифту.

26

Аксель обдумывает свои варианты.

Если он отойдёт от двери, Вигго прорвётся. Что означает, что Акселю придётся иметь с ним дело. И Ранфельт, вероятно, последует. Возможно, также Даль и другой врач. И двое мужчин из лифта. Это много зомби, чтобы справиться. С одним или двумя он, вероятно, справится. Но с шестью? Это уже перебор. Особенно учитывая, что у него нет оружия.

Его взгляд падает на трубу. Она выглядит толстой и прочной. Примерно длины бейсбольной биты. Он почти уверен, что может проломить ею череп.

Проблема в том, чтобы добраться до неё, ему придётся оставить дверь. Что означает, что Вигго проникнет внутрь.

Умнее было бы найти что-то, чтобы забаррикадировать дверь. Аксель смотрит на сломанную ручку и ломает голову. Ему нужно либо что-то, чтобы обвязать вокруг, либо чем-то заклинить. Кусок верёвки. Отвёртка. У него нет ничего из этого, и, насколько он видит, в комнате ничего не валяется.