Эпидемия Z. Книга 1-7

Он вставил магазин обратно до щелчка. Знал, что не нужно передёргивать затвор, поскольку пистолет выстрелил раньше от простого нажатия на спуск, значит, он был самозарядным.

Нужно лишь прицелиться и выстрелить. Просто. Я справлюсь.

Кристоффер сделал несколько глубоких вдохов, наполняя грудь воздухом, стараясь не дать мышцам напрячься.

Это последнее, что нужно сделать, и я свободен. Подумай, как будет здорово. Снова вдохнуть свежий воздух. Никогда больше не видеть эту чёртову кладовку.

Эта мысль помогла ему достаточно, чтобы он смог подойти ближе к двери. Стараясь не смотреть прямо на голову Хельды, он поднял пистолет и прицелился ей в лоб. Несмотря на все усилия, его рука дрожала.

«Прости, — снова сказал он ей. — Я правда прошу прощения, Хельда. Но думаю, ты бы поняла. Мне нужно это сделать».

Он сделал полшага вперёд, наклонился к ней, пока дуло пистолета не упёрлось ей прямо в лоб. Она извивалась, рычала и пыталась укусить его.

Кристоффер закрыл глаза, отвернулся и выстрелил.

На этот раз звук не был таким оглушительным — вероятно, потому что он был готов к нему. Тем не менее, он почти оглох. По мере того как слух возвращался, он осознал, что звуков больше нет. Бросив быстрый взгляд на дверь, он надеялся увидеть пустое отверстие, надеялся, что Хельда сползла на пол.

Но удача ему не улыбнулась.

Хельда всё ещё торчала в двери. Теперь окончательно мёртвая. Пуля прошла над бровью и убила её мгновенно. Но она застряла.

«Да ладно, — пробормотал Кристоффер. — Ладно, ты справишься...»

Он засунул пистолет за пояс, освободив обе руки. Снял свой импровизированный засов и повернул ручку. Дверь поддалась на несколько сантиметров, прежде чем наткнуться на препятствие. Видимо, мешали ноги Хельды. Кристоффер нажал сильнее, чувствуя, как дверь нехотя отъезжает. Когда проём стал достаточно широким, чтобы проскользнуть, он так и сделал.

Выйти из кладовки казалось сюрреалистичным. Почти как попасть в Нарнию. Крошечная кухня казалась огромной по сравнению с кладовкой. Воздух был спёртым, но куда лучше.

Он оглянулся и увидел тело Хельды, всё ещё торчащее в двери. Внешняя сторона двери выглядела так, будто над ней несколько дней подряд трудилась стая кошек.

Кристоффер прошёл в гостиную. Всё было так, как он помнил: беспорядок. На улице стемнело. Дедушкины часы начали бить. Это был единственный звук, который он слышал больше недели, кроме скребущего ворчания Хельды, и он как-то успокаивал. Часы начали казаться его единственным спутником.

Мимо окна промелькнула фигура.

Кристоффер вздрогнул и лихорадочно выхватил пистолет.

Фигура снова появилась у стеклянной двери на террасу. Кристоффер не видел его раньше, но сразу понял, что с ним не так. Зеленоватая кожа, чёрные глаза, открытый рот. Он даже не попытался взяться за ручку, а начал скрестись по стеклу, шипя на Кристоффера. Свет не горел, поэтому он не должен был видеть его, но, как и Хельда, этот тип, похоже, чувствовал его присутствие.

Вероятно, поэтому он и не ушёл: Кристоффер оставался самой близкой добычей.

Должно быть, это тот второй полицейский.

Кристоффер обдумал варианты. Он мог бы броситься к входной двери и, вероятно, выбраться из дома раньше, чем зомби доберётся до фасада. Мысль о чистом побеге была дико привлекательна, но он просто не мог так поступить. Потому что это означало бы оставить зомби на свободе, дать ему идеальный шанс найти кого-нибудь ещё и укусить. Кого-то из соседей. Кого-то, кто всё ещё понятия не имеет о происходящем.

Сад Хальгрима и Хельды был окружён живой изгородью и деревьями, и Кристоффер был уверен, что никто не видел там этого мёртвого полицейского.

Возможно, я единственный выживший, кто знает, что происходит. Нужно найти способ, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

По сути, у него оставалось два варианта. Он мог пристрелить этого типа, как пристрелил Хельду. Или попытаться как-то запереть его. В любом случае он смог бы уйти из дома, не опасаясь распространения заразы. Как только он выберется, он сразу пойдёт в полицию. Расскажет всё как было. Покажет дневник Хальгрима. Добьётся, чтобы к ситуации отнеслись со всей серьёзностью.

Самым безопасным, вероятно, было бы застрелить его. Можно было бы сделать это, даже не открывая дверь — просто размозжить ему голову через стекло.

Но дело в том, что если Кристоффер застрелит этого типа, у него не будет доказательств, что он действовал в целях самообороны. Конечно, он, вероятно, сможет убедить их, что Хельда напала на него и держала в заточении несколько дней. Улики налицо.

Но как он объяснит, что застрелил двух полицейских? Даже если они увидят, что с теми было что-то не так, они никогда не поверят в концепцию зомби. Решат, что у Кристоффера поехала крыша.

Суть в том, что если он убьёт и второго полицейского, Кристоффер, скорее всего, проведёт остаток жизни в тюрьме. Возможно, даже в психиатрической лечебнице.

И после заточения в кладовке мысль снова оказаться в замкнутом пространстве без окон заставляла его содрогнуться.

«Ладно, вариант два, — прошептал он себе. — Соорудим ловушку...»

44

Он добрался до места, где вентиляционная шахта резко поворачивала вверх.

Вывернув шею, он различил слабый свет сверху. Шахта, очевидно, проходила через несколько уровней больницы.

Что было хорошей новостью.

Трудность заключалась в том, чтобы взобраться по ней. Аксель перевернулся на спину, сплёвывая попавшую в рот пыль. Он вытянул руки вверх, ощупывая внутреннюю поверхность шахты. Она состояла из соединённых секций длиной примерно по метру. Каждый стык имел тонкий выступ-ободок, выступающий примерно на пару сантиметров. Этого было как раз достаточно, чтобы ухватиться пальцами, и, вероятно, хватило бы и для опоры ногами.

А папа говорил, что я идиот, занимаясь скалолазанием, — подумал Аксель. — Что ж, смотри, папа.

Он сплюнул на ладони и растёр их. Пыль сделала их липкими. Затем он подтянулся и начал подъём.

Это оказалось даже проще, чем он думал. Он освоил искусство лазания по крошечным уступам, а здесь выступы были очень регулярными и идеально расположенными. Его друг Тор научил его скалолазанию, а позже, когда Аксель вошёл во вкус, познакомил с бейсджампингом. Это было самое безумное ощущение в его жизни — взбираться на скалу с парашютом за спиной, а затем прыгать и парить обратно к земле. Он никогда не чувствовал себя более живым.

Сейчас, пробираясь вверх по пыльной, совершенно тёмной, клаустрофобной вентиляционной шахте, он снова почувствовал прилив той энергии, и этого было почти достаточно, чтобы вытеснить всё остальное, даже пульсирующую боль в раненой лодыжке.

Он продолжал переставлять руки и ноги, поднимаясь всё выше. Должно быть, он преодолел уже как минимум три этажа. Он ожидал, что шахта начнёт разветвляться, но не встретил ни одного ответвления.

Возможно, эта старая система не связана с другими этажами. Может, она ведёт прямо на крышу.

Больница была двенадцатиэтажной. Высотой около шестидесяти метров.

Аксель стиснул зубы. Я справлюсь. Бывали и более долгие подъёмы.

Но его руки и ноги начинали уставать, и он чувствовал, что не в форме. Прошло почти четыре месяца с его последнего восхождения с Тором. Это был первый раз, когда он лез без страховочной верёвки. Если он сорвётся, то, возможно, сможет затормозить падение, уперевшись руками и ногами в стенки. Это будет больно, но, по крайней мере, он не разобьётся насмерть.

Во время следующей остановки, чтобы перевести дыхание, он заметил, что снова может видеть. Подняв голову, он обнаружил именно то, на что надеялся: отверстие в боковой стенке.

Слава богу...

Он преодолел последние метры и втянулся в соседний горизонтальный канал. Там было гораздо меньше пыли, чем в том, из которого он выбрался. Он казался и новее, и лучше обслуживаемым. Аксель растянулся на животе, чувствуя, как от усталости гудят руки и ноги.

Я выжат. Подниматься дальше нет сил.

Это означало, что на этом этаже, каким бы он ни оказался, ему придётся выбираться из вентиляции и встречать всё лицом к лицу.

45

Якоб пересилил страх и шагнул из окна. Его ноги нащупали карниз. На ногах были только носки, и он почувствовал холод кирпича. Медленно, постепенно он переносил на него всё больше веса, убеждаясь, что не поскользнётся и карниз его выдержит.

Фрида уже вылезала следом за ним. Похоже, её страх высоты был не так силён, потому что она справилась гораздо быстрее, затем повернулась и потянулась обратно к окну.

Она вскрикнула, когда докторша бросилась на неё.

В последнюю возможную секунду Фрида захлопнула окно. Женщина ударилась о стекло, зарычала и начала скрестись по нему.

Видев её живой всего несколько минут назад, Якоб был настолько потрясён её преображением, что на мгновение забыл о головокружительной высоте. Волосы спали с её лица, открывая зеленоватую кожу и чёрные, блестящие глазные яблоки. Зубы не изменились — всё те же ровные и идеально белые. Очевидно, она очень следила за ними. Вскоре, если всё пойдёт по её плану, они будут покрыты кровью с кусками плоти между ними.

«Двигайся», — прошептала Фрида ему на ухо.

Он моргнул и с трудом оторвал взгляд от зомби, чтобы посмотреть на Фриду. Как и он, она держалась за верхнюю раму окна.

«Нужно двигаться, — повторила она. — Мы не можем оставаться здесь. Снаружи окно не закрепишь, и она, возможно, скоро догадается, как его открыть...»

Как будто мысль только что посетила докторшу, её рука ухватилась за ручку, и она потянула окно на себя, открыв его на несколько сантиметров. Фрида схватила раму и захлопнула его обратно. «Давай, Якоб! Быстро!»

Якоб начал двигаться. Это было тяжело. Не столько физически, хотя поза и была неудобной — нельзя было до конца выпрямить спину или ноги. Но главное испытание было в его голове. Каждый шаг давался с трудом. Каждый раз, когда нужно было оторвать ногу или перехватиться рукой, ему приходилось силой подавлять инстинкты самосохранения, заставлявшие мышцы сводить судорогой, отказываясь двигаться под угрозой падения. Любая опасность, меньшая, чем плотоядный зомби, вряд ли заставила бы его оторваться от окна и двинуться дальше по карнизу. Перевязанная рука тоже не облегчала задачу.

Фрида шла прямо за ним, двигаясь более уверенно, хотя Якоб понимал, что и ей было не по себе. Снизу доносились отрывочные крики. Он уловил обрывки фраз: «Там, наверху!» и «Смотрите!»

Возможно, нас показывают в прямом эфире, — мелькнула у него безумная мысль, и ему захотелось дико рассмеяться.

Он преодолел уже около двух метров по карнизу, когда докторша во второй раз сообразила, как открыть окно. Якоб заметил это только потому, что Фрида предупредила его криком.

Оглянувшись, он увидел, как голова женщины высунулась наружу, её глаза уставились на них. Затем она полезла наружу, тянясь к Фриде. Менее чем в тридцати сантиметрах от обнажённой руки Фриды зависли её длинные ногти, когда женщина поскользнулась и сорвалась с карниза. Она издала животный вопль, падая вниз.

Якоб не смог не проследить за ней взглядом. Он смотрел, как она летела вниз. Дважды её с силой прибивало к стене, и она падала, как тряпичная кукла, беспорядочно болтая руками, ногами и волосами. Кто-то внизу вскрикнул. Затем она рухнула на бетон. Звук был глухим и тяжёлым. Как ком мокрой глины. В толпе пронёсся ужасный вздох.

Женщина не двигалась. Медики в защитных костюмах бросились к ней со всех сторон — предположительно, чтобы помочь, — но Якоб был уверен, что она мертва.

Он сглотнул и посмотрел на Фриду. «Что теперь? Возвращаемся обратно?»

Она взглянула на открытое окно, затем покачала головой. «Нет, это слишком рискованно. Думаю, нужно двигаться дальше. Может, кто-то в другой комнате нас впустит».

Якоб посмотрел в направлении их движения. Насколько он мог разглядеть, до угла здания было ещё три или четыре комнаты. Карниз, похоже, шёл по всему фасаду. Но с такой скоростью ему потребуется полчаса, чтобы добраться до угла.

Выбора нет. Двигайся.

И Якоб заставил себя двигаться.

46

В теории всё должно быть довольно просто.

Нужно всего лишь открыть замок на террасной двери, распахнуть её, затем развернуться и добежать до противоположной стороны обеденного стола. Он большой и тяжёлый, его не так-то просто сдвинуть или опрокинуть. А значит, когда зомби войдёт, ему придётся обходить стол, чтобы добраться до Кристоффера. Тот же просто будет двигаться в противоположную сторону, а затем рванёт к террасной двери.

Очень просто. Пять простых шагов. Любой бы справился.

Менее простым это делал тот факт, что он, по сути, впускал в комнату плотоядного монстра. И хотя у него было оружие, использовать его он не мог.

Он не был до конца уверен, как быстро двигаются зомби. У него был только пример Хельды, а она всё время его заточения так и не отошла от двери кладовки. То же и с полицейским: он лишь покачивался перед стеклянной дверью, скребясь по ней.

Когда Кристоффер вошёл в дом — что казалось теперь вечностью назад — и встретил Хельду, он заметил, что она двигалась очень неуверенно, как маленький ребёнок. И, судя по тому, как полицейский неуклюже переминался с ноги на ногу, Кристоффер был почти уверен, что с равновесием у них неважно.

«Я смогу от него убежать, — пробормотал он. — А если загнан в угол, то просто опрокину его. Если не выйдет...» — Он взглянул на пистолет в руке. — «...остаётся последний вариант».

Удовлетворённый планом, он пересёк полумрак гостиной и подошёл к террасной двери. С каждым шагом тело становилось всё более скованным. Ноги словно забыли, как ходить.

Зомби оживился по мере приближения Кристоффера. Остановившись прямо перед дверью, полицейский прижался лицом к стеклу, пытаясь прокусить его. Всё, чего он добился, — размазал по нему слюну.

«Ладно, — сказал Кристоффер вслух, чтобы приободрить себя. — Это выполнимо. Нужно просто сделать это, и через тридцать секунд я выберусь отсюда. Поехали».

Дрожащей рукой он повернул замок, затем ручку. Дверь теперь была открыта, и зомби, кажется, почувствовал это, потому что заворчал и завозился лихорадочнее. Но он явно забыл, как открывается дверь. Что давало Кристофферу идеальный шанс. Он упёрся обеими руками в дверь и сильно толкнул её.

Зомби стукнулся лбом о стекло, отшатнулся и плюхнулся на задницу. Дверь распахнулась, и Кристоффер тут же развернулся и побежал к обеденному столу. Заглянув через него, он сразу понял, что мог и не спешить. Полицейский только-только поднялся, не торопясь восстанавливая равновесие. Затем он переступил через порог, на секунду огляделся, зафиксировался на Кристоффере, оскалился в немом рыке и направился к столу.

Кристоффер приготовился, встав на носки. Он чувствовал себя вратарём перед пенальти. Но двигаться пока было рано — нужно было дождаться, в какую сторону зомби пойдёт — налево или направо.

Оказалось, зомби выбрал третий вариант. Такой, который Кристоффер не предусмотрел.

Полицейский наткнулся на стол на уровне бёдер. Он издал раздражённое хрипение, даже не взглянув на препятствие. Он попытался пролезть через него, протягивая руки к Кристофферу. Стол, как и надеялся Кристоффер, не сдвинулся. Но зомби — сдвинулся. Он просто перегнулся через стол и пополз через него.

Это застало Кристоффера врасплох. Он вскрикнул и отпрыгнул назад, когда полицейский за пару секунд оказался по другую сторону стола, жадно тянясь к нему. Кристоффер наткнулся на стену, осознав, что между столом и стеной всего пара футов пространства — он не подумал, что это станет проблемой.

Зомби рванулся к нему и почти достал, когда сработала гравитация и повалила его на пол. Он рухнул на грудь и подбородок, его ноги всё ещё были на столе, и эта нелепая стойка дала Кристофферу пару секунд, чтобы проскользнуть в сторону. Затем он бросился бежать к террасной двери.

Выскочив из дома, он жадно вдохнул свежий ночной воздух и почти забыл обо всём плане. В тот миг он хотел только бежать и бежать без остановки. Однако он заставил себя остановиться и обернулся. Зомби уже поднялся и пробирался обратно через гостиную.

Кристоффер захлопнул террасную дверь — и тут он осознал огромную дыру в своём плане.

Дверь нельзя было запереть снаружи. А поскольку она открывалась наружу, зомби просто толкнёт её.

«Чёрт подери», — пробормотал Кристоффер, оглядывая террасу. Там стояли несколько горшков с растениями и фонарь, но ничто не выглядело достаточно тяжёлым, чтобы забаррикадировать дверь. Был ещё небольшой стеклянный столик и пара металлических стульев. Последние казались как раз подходящей высоты, и Кристоффер принял мгновенное решение, бросившись к ним.

Схватив ближайший стул, он потащил его к двери. Он вернулся как раз в тот момент, когда зомби приблизился к двери с другой стороны. Дверь начала открываться, когда Кристоффер буквально бросился на неё, захлопнув обратно. Он упёрся в неё плечом, чувствуя, как зомби напирает с другой стороны.

Учащённо дыша, Кристоффер установил стул под углом под ручку, заклинив её на месте. Медленно, осторожно он перестал давить на дверь, проверяя, выдержит ли стул.

Выдержал. Более того, казался очень надёжно закреплённым.

Кристоффер отступил, глядя на импровизированную баррикаду. Зомби рычал и стонал, но как бы он ни напирал на дверь, стул держал.

«Получилось», — прошептал Кристоффер, расплываясь в улыбке. — «Сработало...»

Как будто в ответ ночь послала ему порыв холодного ветра, заставив вздрогнуть. И ему показалось, что он уловил какой-то звук. Тихий стон. Он обернулся и посмотрел в сад. И его взгляд сразу же ухватился за яму на склоне холма. Она была ещё темнее, чем окружающая тьма. Кристоффер не знал, откуда был этот звук, но он доносился именно оттуда. Он был в этом уверен. У него возникло острое ощущение, что из глубины на него кто-то смотрит.

С усилием он оторвал взгляд от холма, в последний раз проверил, держится ли стул — держался. Затем Кристоффер бросился за помощью.

47

Якоб добрался до окна следующей палаты и заглянул внутрь.

Комната казалась пустой. Он попытался просунуть пальцы в щель, но окно было заперто изнутри.

«Не повезло», — бросил он через плечо Фриде.

«Двигайся дальше, — сказала она. — Попробуем следующее».

«Говоришь, как будто это легко», — пробормотал он, потряхивая рукой, которая затекла от постоянного хвата за верхнюю раму окон.

«Ты молодец. Мы доберёмся до безопасного места, просто продолжай».

Якоб двинулся дальше по карнизу. Мышцы бёдер и икр начали протестовать против непривычной нагрузки. Сначала они горели, потом заныли, а теперь и вовсе дрожали.

Я не могу. Долго я так не протяну.

Он немного ускорился. Это означало делать более широкие шаги, что было рискованнее, но не менее рискованным было схватить судорогу в ноге, что могло случиться в любой момент.

Он добрался до следующей комнаты. Свет был выключен, и он прикрыл рукой глаза, чтобы разглядеть что-нибудь внутри.

Прямо по другую сторону стекла материализовалось лицо, нападающее на окно.

Якоб вскрикнул и инстинктивно дёрнулся назад. Его нога поскользнулась, и в ужасное мгновение он почувствовал, как внутри всё оборвалось от ощущения падения. Затем обе его руки вцепились в оконную раму. Боль пронзила раненый палец, но он почти не почувствовал её. Фрида подхватила его под спину, помогая снова прижаться к окну.

Зомби по ту сторону — судя по одежде, бывший пациент — продолжал кусать и скрестись по стеклу, жаждая добраться до Якоба.

«Чёрт, это было близко», — сказал он, чувствуя головокружение от шока. Ему отчаянно хотелось присесть, сняв вес с ног.

«Следующее окно, — сказала Фрида. — Продолжай, Якоб».

Он хотел сказать ей что-то колкое, но сдержался. Он знал, что она лишь пытается его подбодрить. Наверное, она тоже начинала выбиваться из сил.

Он продолжил путь по карнизу. Должно быть, он действительно ускорился, потому что следующее окно оказалось гораздо ближе.

На этот раз он был готов к испугу. Но на окно никто не набросился. В комнате горел свет.

На кровати сидел человек. Мужчина средних лет, судя по поредевшим волосам. На нём была обычная рубашка, похоже, он был посетителем. В кровати лежала пожилая женщина, подключённая к аппаратам, с открытым во сне ртом.

«Бинго, — выдохнул Якоб. — Никаких зомби». Он постучал по стеклу.

Мужчина вздрогнул, словно очнувшись от грёз.

Якоб постучал снова, и мужчина обернулся и увидел его.

Якоб ожидал увидеть на его лице удивление — и оно было, на секунду. Затем его сменил пустой взгляд. Мужчина выглядел так, словно недавно потерял всякую надежду.

«Можете открыть, пожалуйста?» — спросил Якоб, постукивая по окну.

Мужчина просто смотрел на него, словно не до конца понимая.

«Пожалуйста, впустите нас», — сказал Якоб.

Мужчина по-прежнему не двигался и ничего не говорил.

«Возможно, он не норвежец, — сказала Фрида, прильнув сбоку, чтобы посмотреть на мужчину. — Please help us, — произнесла она по-английски. — Open the window. Пожалуйста, помогите нам. Откройте окно».

Мужчина наконец отреагировал. Но он не встал с кровати. Вместо этого он закатал рукав и показал внутреннюю сторону руки. Там виднелись три длинные, воспалённо-красные полосы, идущие от сгиба локтя до запястья.

«О, — сказала Фрида. — Он... заражён».

«Чёрт, — пробормотал Якоб, и сильная дрожь пробежала по его рукам. — Нам нужно войти. Пожалуйста, просто откройте. Просто пропустите нас».

«Мы не можем этого сделать, — сказала Фрида. — Они в коридоре, помнишь? Мы не знаем, сколько их и успеем ли мы добежать до другой комнаты».

«Да, но у нас нет выбора, — прошипел Якоб сквозь зубы. — Я не могу больше здесь оставаться, понятно? Слушай, пожалуйста, просто открой окно и дай нам отдохнуть минутку?»

Мужчина просто повернулся к ним спиной. Как будто он либо не понимал, либо — что более вероятно — ему было плевать.

«Блин! — закричал Якоб, ударив по окну. — Иди ты! Эгоистичный ублюдок...»

«Всё в порядке, двигайся дальше».

«Двигаться куда? Больше окон нет!»

«Посмотрим, сможем ли мы обогнуть угол. Может быть...»

«Я же сказал, я не могу. Я не могу продолжать. Я сейчас разобью это чёртово окно...»

«Чем?»

Якоб начал бить по стеклу локтем. Это была совершенно бесполезная попытка. Окно лишь слегка задрожало. Он не мог набрать достаточно силы, чтобы разбить его.

«Чёрт, — прошипел он, поднимая ногу, чтобы попробовать коленом. Другая ногу тут же схватила болезненная судорога, и он закричал от боли, почти потеряв опору.

Фрида схватила его за плечо, помогая удержаться на месте. Якоб кричал, пока икроножная мышца сводила судорогой. Сквозь боль он услышал, как Фрида что-то говорит о необходимости растянуть её, и он перенёс вес на другую ногу, позволяя полностью выпрямить сведённую. Это помогло. Постепенно мышца расслабилась.

«Блин, — выдохнул он, снова поставив ногу на карниз. — Было близко. Ладно, продолжаем».

Он преодолел последние метры по карнизу и добрался до угла. Наклонившись вбок, он заглянул на другую сторону больницы. Резкий, короткий порыв ветра заставил его перехватить дыхание. Но он едва заметил это. Потому что прямо там, в десяти метрах, он увидел их спасение.

Он обернулся к Фриде, и на глазах у него выступили слёзы облегчения. «Там... там лестница».

48

«Поверить не могу, что она не дала нам досмотреть».

Свейн пнул камушек, и тот покатился по дороге.

«Ага, представляю, — согласился Стиг, постукивая палкой по асфальту. — Наконец-то в наших краях происходит что-то крутое, а нам нельзя смотреть».

Мама не раз отчитывала их за ходьбу по середине дороги, но в это время вечера машин всё равно нет, да и если бы появились, парни услышали бы их заранее. На них были только толстовки, что для морозной погоды явно недостаточно. Но простуду они уже подхватили, так что какая разница?