Эпидемия Z. Книга 1-7

Увидев репортаж из больницы в Торике, Свейн и Стиг загорелись от возбуждения, пока мать не выключила телевизор. Это было «слишком жестоко» для их просмотра. Как будто они не смотрели фильмы ужасов с куда большим количеством крови.

«Меня так задолбало её нытьё, — сказал Стиг, сплёвывая. — Вечно ноет: "Быть матерью-одиночкой непросто. Вы, дети, испортили мне жизнь. Бла-бла-бла". Может, не надо было тогда рожать? Мы же не просились на свет, правда?»

«Ага, и не мы виноваты, что отец свалил. Как только мне стукнет тринадцать, я сваливаю отсюда. Не собираюсь прозябать здесь, как она. Найду себе квартиру в Торике».

Стиг вытер нос рукавом. «Эй, думаешь, там правда зомби?»

«Похоже на то. Ну, они же говорили, что те нападают и кусают людей. А тот мужик, которого показали... охренеть».

«Да, чувак. Выглядел круто. Глаза совсем чёрные! Как в Call of Duty».

«Нет, придурок, в Call of Duty зомби со светящимися глазами».

Свейн посмотрел на брата. «Сам ты придурок, и не прав. Я в неё играл больше тебя. Ты хоть прошёл её?»

«Нет, не прошёл, потому что игра тупая. Ты путаешь с "Чёрным летом". У тех зомби были чёрные глаза».

«Не, я недавно смотрел второй сезон, помню. У них не было чёрных глаз».

«С какого хрена они назвали сериал "Чёрное лето", если у ёбаных зомби не чёрные глаза?»

«Потому что чёрный — символ смерти и болезней, болван. Ты вообще хоть что-то слушаешь в школе?»

«Нет, потому что я не ботан, как ты».

«Пошёл ты».

«Иди книжки почитай, заучка».

«Иди ослиный хуй пососи, пидор».

Парни расхохотались.

И вдруг они услышали выстрел. Звук сам по себе нередкий — охота здесь основное хобби после пеших походов.

«Кто, блин, в такую пору стреляет?» — спросил Стиг, глядя в сторону леса. — «Там темнее, чем в жопе у лося».

«Не из леса, кажется, — сказал Свейн. — Эха не было».

«Хм. Ты прав. Откуда тогда?»

«По-моему, от дома Хельды и Хальгрима», — сказал Свейн, указывая на дом на окраине.

Глаза Стига загорелись от возбуждения. «Думаешь, Хальгрим наконец допёкся до этой страшной старухи и отстрелил ей сиськи?»

«Либо так, либо выстрелил случайно. Мог и в ногу себе попасть».

«Пошли проверим», — сказал Стиг, уже направляясь к дому.

Свейн последовал за ним.

Парни огляделись, убедившись, что они одни, прежде чем подойти по садовой дорожке к входной двери дома Хельды и Хальгрима.

«Постучать?» — прошептал Стиг.

«Нет, не стучи, болван. Подсмотрим в окна. На улице темно, нас не заметят».

«Ладно, только не...»

Свейна прервала холодная рука Стига, когда тот прикрыл ему рот и прижал к стене. Свейн повернул голову и увидел, как кто-то выбегает из-за угла дома. Он узнал Кристоффера, того молодого отшельника с шестнадцатого участка. Тот выглядел ужасно. Даже в темноте было видно, что Кристоффер на взводе. Его глаза были устремлены в землю, и он что-то бормотал себе под нос.

Стиг и Свейн едва скрывались за засохшей шпалерой у стены, но Кристоффер даже не почувствовал их присутствия. Он просто пробежал мимо и выскочил на улицу. Повернул и, кажется, направился к своему дому.

«Какого... чёрта?» — прошептал Стиг срывающимся голосом. — «Ты видел? У него был пистолет!»

«С чего бы у Кристоффера пистолет? — спросил Свейн. — Этот лузер даже ружья не имеет».

«Нет, но, похоже, имеет пистолет. Или украл. В любом случае, он только что кого-то подстрелил, чувак!»

Свейн сглотнул, ощущая во рту привкус соплей. «Думаешь, это были Хельда и Хальгрим?»

«Ага, скорее всего. Может, поругались, и дело дошло до стрельбы. Чувак, это даже круче, чем та хрень в Торике!»

«Погоди, — сказал Свейн, хватая брата за руку, когда тот потянулся к двери. — А что, если это как-то связано с тем?»

«С чего бы? Говорили же, что инфекцию локализовали. Торик в тридцати километрах отсюда».

«Ну да, наверное, ты прав».

Стиг попытался открыть дверь. «Блин, заперта. Давай попробуем через террасу».

Они побежали в сад, точно тем же путём, что только что пробежал Кристоффер. Его следы ещё виднелись на покрытой росой траве. Они нашли террасную дверь, забаррикадированную садовым стулом, подсунутым под ручку.

Когда Стиг попытался убрать его, Свейн увидел фигуру, возникшую по другую сторону стекла.

«Эй, осторожно!» — крикнул он.

Стиг отпрыгнул, когда зомби ударился о дверь и начал скрестись и шипеть на них.

Парни уставились на мертвеца, затем долго смотрели друг на друга.

«Ни хрена себе, — прошептал Свейн, и его рот расплылся в широкой ухмылке. — Они и здесь!»

49

Третья вентиляционная решётка вела не в палату, а в коридор.

Насколько мог видеть Аксель, никого — ни живых, ни мёртвых — поблизости не было. Но он слышал их. Несколько пар ног. Этот шаркающий шаг было не спутать ни с чем.

Тем не менее, даже с несколькими зомби коридор, возможно, был его лучшим шансом. Там было достаточно места, чтобы обойти их. К тому же его локти были в секунде от того, чтобы стереться в кровь, а мышцы рук, ног и спины вопили, требуя выбраться из этого тесного пространства.

Итак, Аксель изучил решётку и обнаружил, что она ничем не закреплена: просто навешена на петли с одной стороны, и её можно поднять, как дверцу.

Делая это осторожно, он наклонился вперёд и просунул голову в проём.

Он увидел коридор вверх ногами. Как он и ожидал, там бродили несколько мертвецов. Всего в нескольких метрах лежал мёртвый парень — на этот раз по-настоящему мёртвый. Кто-то, кажется, воткнул ему в глазницу металлический предмет — похоже на скальпель. Он свалился у стены, его оставшийся чёрный глаз уставился в потолок.

В дальнем конце коридора копошились шесть или семь зомби. Пара бесцельно шаркала туда-сюда, остальные замерли перед разными дверями, отчаянно скребясь в тщетной попытке пробраться внутрь и съесть тех, кто там забаррикадировался.

Почти все двери на этом этаже были закрыты, кроме трёх или четырёх. Из одной из открытых дверей вышел ещё один зомби — девочка-подросток. Она бесцельно побрела по коридору, посмотрела туда-сюда и наконец решила зайти в другую комнату.

С другого конца коридора, того, что был ближе к Акселю, находился всего один зомби. Худой парень без рубашки. Его спина была покрыта кровавыми царапинами. Он скребся в противопожарной двери.

Это мой выход, — подумал Аксель, чувствуя прилив надежды. — Если смогу его отвлечь, то выбраться будет можно.

Но отвлечь было нечем. Если он окликнет его или создаст другой шум, чтобы привлечь сюда, то с тем же успехом может привлечь зомби с другого конца коридора или какого-нибудь одиночку вроде той девочки.

Нет, использовать можно было только одно. Его единственной приманкой был он сам. А значит, по сути, ему пришлось бы спрыгнуть вниз и действовать по обстоятельствам.

От этой мысли сердце заколотилось чаще. Это было очень рискованно.

Во-первых, высота — почти четыре метра. Возможно, получится спуститься, повиснув на руках, и прыгнуть только с последней высоты.

Во-вторых, его тело было измотано подъёмом и часами, проведёнными в тесном воздуховоде. Он не мог знать, насколько хорошо сможет двигаться, оказавшись на ногах. Возможно, ноги подведут.

Третья и самая большая проблема заключалась в том, что как только он покинет воздуховод, обратного пути не будет. Если по какой-то причине он не сможет добраться до противопожарной двери или она окажется запертой, ему конец. Придётся искать укрытие в одной из открытых комнат — при условии, что он до неё вообще доберётся — и молиться, что там нет зомби.

Но почему он не должен добраться до двери? И с чего бы ей быть запертой снаружи? Эти выходы как раз для таких чрезвычайных ситуаций.

Полиция могла её забаррикадировать. Чтобы ни один заражённый не выбрался.

Это риск, на который придётся пойти. Он всё ещё не был уверен, что ситуацию в больнице возьмут под контроль, а даже если и возьмут, это может занять всю ночь. Или несколько дней. К тому времени Аксель умрёт от жажды — горло уже стало сухим и першило от всей пыли, которую он наглотался. И чёрта с два он проведёт в воздуховоде ещё хоть минуту.

Итак, он сделал несколько глубоких вдохов, затем перелез через проём. Оказавшись с другой стороны, он опустил ноги в отверстие. Несколько пригоршней пыли посыпались вслед за ним на пол. Оставалось только молиться, что ни один мертвец этого не заметит.

Сделав последний рывок, он ухватился за край и на долю секунды повис на руках. Затем отпустил и приземлился как можно мягче и тише, погасив падение, опустившись на руки и колени. Удар всё равно отдался болью в суставах, но он почти не обратил на это внимания.

Он выпрямился, оглядываясь во все стороны. Пока ни один зомби, кажется, не заметил его.

От того места, где он стоял, до противопожарной двери было всего четыре двери. Одна из них была открыта, остальные закрыты.

Нужно следить за той открытой, чтобы никто не выскочил неожиданно...

С сердцем, колотящимся в горле, Аксель двинулся по коридору, ступая по линолеуму как можно тише. Его взгляд перебегал от открытой двери к зомби у противопожарной двери и обратно. Каждые пять шагов он оглядывался через плечо. Убеждаясь, что никто не подкрадывается сзади.

Единственное, что он не проверил, — это парень со скальпелем в глазу.

Пробегая мимо него, Аксель лишь мельком взглянул на него. Он не видел, как всего через две секунды челюсть парня дёрнулась. Тот бесшумно поднялся и начал вставать на ноги.

Аксель был уже совсем близко к открытой двери. Он наклонился, чтобы заглянуть в комнату. Насколько он мог судить, она была пуста. Похоже, там ранее произошла борьба. На полу валялись клочья разорванной одежды, опрокинутый столик, на стене — пятна крови. Но зомби не было.

Аксель уже собирался пройти мимо открытой двери, когда уловил лёгкий шорох сзади.

Развернувшись, он увидел, как парень со скальпелем бросается на него.

Аксель вскрикнул, не успев сдержаться, схватил парня за запястья и отшатнулся назад. Они начали неуклюжий танец в коридоре: парень щёлкал зубами в сторону лица Акселя, а тот пытался оттолкнуть его. Но инстинктивно он не отпускал его запястий, потому что это означало бы дать ему свободу разодрать его когтями. Вместо этого он вдавил его в стену. Парень хрипло крякнул, когда затылком ударился о стену. Это вызвало у него полсекунды замешательства, которых Акселю хватило, чтобы отпустить одну руку и вдавить ладонь в торчащий из глаза скальпель.

Тот вошёл до конца, как нож в мягкое масло, и ладонь Акселя забрызгало кровью и остатками глазного яблока. Парень рухнул на пол, как компьютер, у которого выдернули шнур из розетки.

Аксель отступил и уставился на липкую массу на своей руке, чувствуя, как подступает тошнота.

Но времени не было. Каждый зомби на этаже обратил на него внимание. С одной стороны надвигалась настоящая орда во главе с той самой девочкой-подростком, которую шум выманил из комнаты, куда она только что зашла. С другой стороны спешил тот самый одинокий зомби, что охранял противопожарную дверь.

Всё. Беги, беги, беги!

Аксель бросился навстречу одинокому зомби. Коридор был шириной метров четыре. Этого должно было хватить, чтобы проскочить мимо, даже если тот кинется на него. Что тот и сделал.

Аксель врезался в стену, чуть не вырубившись, но сумел удержаться на ногах и проскользнул мимо зомби, окровавленные кончики пальцев того почти коснулись его рубашки.

И перед ним открылся свободный путь к противопожарной двери.

Пожалуйста, только не будь заперта... Не будь заперта!

С пульсом, грохочущим в ушах вперемешку с хором стонов сзади, Аксель бросился к противопожарной двери и —

50

Добравшись до лестничной клетки запасного выхода, Якоб ухватился обеими руками за перила и перевалился через них, неуклюже рухнув на металлическую площадку. Он даже не попытался встать или помочь Фриде. Десять секунд он просто лежал, чувствуя, как дёргаются и покалывают руки и ноги, пока кровь снова начинает свободно течь по мышцам.

«Получилось, — пробормотал он, глядя на лестницу, зигзагами уходящую в ночное небо. — Не верится, что получилось...»

Фрида перелезла через перила, и её лицо оказалось над ним. Она устало улыбнулась. «Молодец. Теперь осталось решить — наверх, вниз или внутрь?»

Якоб сел. В больницу вела тяжёлая противопожарная дверь. Посмотрев наверх, он увидел, что лестница, кажется, ведёт прямо на крышу. И то же самое вниз. Они были на пятом этаже, так что до земли ближе.

«Хм, — сказала Фрида, перегнувшись через перила. — Не уверена, что у нас вообще есть большой выбор».

«Почему?» — спросил Якоб, морщась от боли, когда встал на ноги.

Посмотрев туда же, куда смотрела Фрида, он увидел то, что можно было описать только как блокаду внизу лестницы. Вокруг неё установили тяжёлую металлическую решётку, больше всего похожую на вольер для нежити. Якоб насчитал как минимум два десятка пар рук зомби, протянутых сквозь прутья и хватающихся за ближайших людей — медиков, полицейских или пожарных. Все они были в тяжёлой защитной экипировке. Вокруг ограждения была отмечена жёлтой лентой безопасная зона.

«Ладно, вниз — не вариант», — согласился Якоб.

«Ага, и послушай», — сказала Фрида, указывая на дверь.

Якоб подошёл ближе. Кто-то скребся изнутри. «Значит, ты права, — пожал он плечами. — Путь наверх. Отлично. Поднимемся ещё выше».

«Проверим другие этажи, — сказала Фрида, — но надежды мало. Они говорили, что безопасны только четвёртый и восьмой, помнишь? А теперь и восьмой тоже нет».

«Значит, по сути, нам всё ещё крышка», — подытожил Якоб.

«Давай просто попробуем и...»

Фрида замолчала, когда ручка противопожарной двери внезапно повернулась. Всё произошло так быстро, что ни у кого из них не было времени среагировать, прежде чем дверь распахнулась и кто-то вывалился наружу.

51

— шлёпается на металлическую площадку.

Сверху раздаётся чей-то крик. Похоже на голос живого человека. Более того: на голос того, кого он отлично знает.

«Акс?»

Аксель вскакивает на ноги и видит Якоба и Фриду, стоящих и уставившихся на него.

«Какого... какого чёрта, чувак? — говорит Якоб, и в уголке его рта дрожит улыбка. — Что ты...? То есть, как ты...?»

Аксель настолько ошарашен, что на мгновение забывает об открытой противопожарной двери. К счастью, Фрида сохраняет присутствие духа и захлопывает её, за секунду до того, как зомби успевает добраться до неё. Тот тут же возобновляет скрестись изнутри.

Затем она бросается к Акселю, крепко обнимая его. Запах её волос, смешанный с потом, вызывает в памяти мимолётную вспышку воспоминаний о прошлой ночи. Кажется, это было годы назад. Он чувствует прохладный ночной воздух на коже и глубоко вдыхает.

«Я так, блин, рад тебя видеть, чувак», — говорит Якоб.

«Какого чёрта вы ещё здесь делаете?» — требует Аксель, взяв Фриду за руки и поочерёдно глядя на них. — «Я думал... думал, вас уже эвакуировали».

«Нет, — говорит она, качая головой. — Не успели. Кажется, они начали расчищать этажи снизу, но... до этого ещё не добрались».

«Нам пришлось вылезать через окно, — подхватывает Якоб. — Это было реально безумие». Он оглядывает Акселя с ног до головы. — «Как ты сюда попал? Через дымоход?»

«Через вентиляцию, — говорит Аксель, рассеянно отряхивая руки, покрытые липким слоем пыли. — И тебе не стоит меня трогать...»

Якоб уже собирался протянуть к нему руку, но теперь отдергивает её. «Почему?»

Аксель вздыхает, приседает на корточки и закатывает штанину. Когда он спускает носок, кожа под ним оказывается чистой. И никаких ран или чего-то подобного. «Какого чёрта? — бормочет он. — Я точно чувствовал...» Он проверяет вторую ногу, хотя на ней всё ещё ботинок, так что это не та, в которую, возможно, вцепился Даль. Та тоже невредима. Он ещё раз осматривает первую лодыжку, затем поднимает взгляд на Фриду и Якоба. — «Я что, схожу с ума? Видите вы какие-нибудь следы укуса?»

«Не-а, — говорит Якоб, качая головой.

Фрида пожимает плечами. «На вид всё в порядке».

Аксель плюхается на пол. Ему хочется заплакать от облегчения. Он не может поверить. Он был абсолютно уверен, что Даль прокусил кожу. Возможно, это была просто паника, заставившая его так почувствовать.

«Чёрт, я был уверен, что мой конец, — выдыхает Аксель, чувствуя, как волна огромного облегчения затопляет его измотанную систему. — Похоже, я получил второй шанс».

«Думаю, и нам третий понадобится, — говорит Фрида, глядя вниз. — Потому что к нам подбираются!»

Аксель смотрит вниз сквозь отверстия в металлической площадке и видит две — нет, три — фигуры, выходящие из открытой двери запасного выхода этажом ниже. Все они движутся той шаркающей походкой, к которой Аксель уже успел привыкнуть.

«Ладно, пошли», — говорит Аксель, хватая Якоба за рубашку и подталкивая к ступеням, ведущим на следующий уровень. Поднимаясь по ним, он жестом указывает Фриде идти следующей.

«Иди первым, — говорит она ему. — За братом».

«Что, и пропустить возможность полюбоваться твоей попкой? Не-а, мэм. После тебя».

Она фыркает. «Почти смерть тебя не изменила, я смотрю».

«Не-а, я по-прежнему ненавижу Эда Ширана и ковыряю в носу, когда никто не видит».

«Какой же ты обаяшка», — ухмыляется она, чмокая его в щёку.

«Спасибо, — улыбается он. — А теперь иди, пожалуйста. Пока этот тип не сообразил, как подниматься по лестнице».

52

«Что будем делать?»

Стиг переводит взгляд со Свейна на зомби за стеклянной дверью.

Свейн не колеблется ни секунды. «Убивать, конечно. Так ведь поступают с зомби, да?»

«Но у нас нет оружия».

Свейн оглядывает сад, и его взгляд останавливается на чём-то. «Вон там! Идеально».

Стиг оборачивается и видит холм, в котором кто-то выкопал большую яму. Перед ней стоят тачка, кирка и лопата. «Да ладно тебе, — нервно ухмыляется он. — Ты что, серьёзно...»

«Кирка моя», — говорит Свейн, уже направляясь через газон.

Обычно Стиг рассудительнее брата, но это не значит, что он намного рассудительнее. Они оба отлично умеют друг друга накручивать, и когда одному приходит в голову сумасшедшая идея, второй редко отступает, потому что это означало бы потерять лицо.

Итак, Стиг следует за братом по подмёрзшему газону.

«Нет, ты останься, — бросает ему Свейн через плечо. — Следи, чтобы он пока не вырвался».

«Но мне тоже нужно оружие!»

«Принесу тебе лопату, не переживай».

Стиг неохотно возвращается к террасной двери.

Подняв глаза на измождённое лицо, он содрогается, хотя разглядеть детали сложно — стекло всё в брызгах слюны и жирных пятнах. Это мужчина, не такой уж старый, лет как у мамы. Он явно получил по зубам — точнее, от зубов; Стиг видит следы укусов на шее.

Это заставляет его задуматься... кто убил этого типа? Зомби вокруг ещё есть? Деревня кишит ими? Это апокалипсис? Раз нежить есть и в Торике, в тридцати километрах отсюда, и здесь, в Бодуме, значит, они могут быть везде. По всей Норвегии. Чёрт, по всему миру. Может, произошло какое-то катастрофическое событие, из-за которого мёртвые возвращаются к жизни, прямо как в «Ходячих мертвецах», где...

«Эй, Стиг!»

Голос брата заставляет его обернуться. Свейн стоит у тачки, заглядывая в яму на склоне холма. Он достал телефон и включил фонарик.

«Что там?» — спрашивает Стиг.

«Иди сюда, посмотри».

«Что? Просто яма».

«Да, но очень глубокая. Кажется, уходит далеко под землю...»

Стиг бросает взгляд на террасную дверь. Зомби всё ещё скребётся, но стул, кажется, держит дверь крепко. Тогда он идёт к брату. Тем временем Свейн уже шагнул внутрь ямы.

«Эй, погоди, чувак!»

Но Свейн не слушает. Он уходит глубже внутрь холма. Стиг не взял свой телефон, поэтому не может подсветить себе дорогу, как Свейн. Он подбегает к холму и останавливается перед входом. Свейн исчез из виду, потому что яма — которая на самом деле больше похожа на туннель — уходит под уклон. Тусклое свечение его телефона ещё видно.

«Свейн! Вернись! У меня нет света!»

Голос Стига поглощается холмом, и Свейн, кажется, не слышит его.

«Козёл, — ворчит он. — Не мог подождать секунду?»

Он уже собирается шагнуть внутрь, когда брат вскрикивает. Стиг вздрагивает. Звук такой пронзительный, полный ужаса, что не похоже на притворство — хотя Свейн вполне способен на такую шутку.

Но есть и другие звуки: низкое, похожее на рычание медведя, а также шлёпающие, щёлкающие и хрустящие звуки. Это напоминает Стигу тот раз, когда он нашёл лягушку на дороге и медленно переехал её на самокате, раздавив животное передним колесом.

Затем, так же внезапно, как Свейн начал кричать, он замолкает.

Свет от его телефона всё ещё виден, но из холма не доносится ни звука.

«Свейн?» — зовёт он, и голос у него срывается. — «Если это шутка, то она реально жесть...»

Ответа нет. Только глубокая тишина.

Вполне возможно, что это глупая выходка брата. Он мог включить эти звуки на телефоне. Наверное, притаился внутри холма, зажимая рот, чтобы не заржать, и ждёт, когда Стиг придёт его искать, чтобы выпрыгнуть и обосрать его со страху.

«Эй, чувак? Не смешно. И я не пойду туда за тобой...»

Всё равно ничего.

Стигу хочется в туалет. Он переминается с ноги на ногу. Взглянув на дом, он всё ещё видит зомби через стеклянную дверь. Вдруг Стиг понимает, что он не просто возбуждён; он напуган. Что-то в этом месте кажется очень неправильным. Неестественным.

«Свейн? Я ухожу. Можешь остаться здесь на ночь, если хочешь».

Наконец его брат появляется. Его силуэт вырисовывается на фоне свечения телефона, который он оставил позади.

«Иди ты, я знал, что ты прикалываешься, — говорит Стиг, разражаясь нервным смехом. — Хотя на секунду ты меня всё же провёл».

Свейн не отвечает, он просто приближается к выходу. Что-то в его походке заставляет Стига нахмуриться. Кажется, он хромает.

«Эй, ты в порядке?»

Свейн отвечает на вопрос. Но не словами. Вместо этого из него вырывается низкое, гортанное рычание, когда он выходит из холма, и его черты становятся видны в тусклом свете ночного неба.

Увидев брата, Стиг начинает кричать.

Свейн выглядит так, будто его пропустили через мясорубку. Множество костей явно сломано. Левая ступня отсутствует полностью. Одежда едва держится, а по всему телу зияют огромные куски вырванной плоти.

Стиг всё ещё кричит, пятясь назад. Он наступает на лопату, падает на задницу, и Свейн использует возможность, чтобы наброситься на него. Стиг хватает брата за запястья, изо всех сил стараясь не дать ему откусить лицо. Ужасный запах земли и крови заполняет его ноздри, пока Свейн извивается, царапается и щёлкает зубами.

«Отстань!» — визжит он, ухитряясь отбросить брата в сторону, а сам откатывается в противоположном направлении. Он вскакивает на ноги и бежит куда глаза глядят, слишком поздно осознав, что несётся прямиком в яму на холме. Он останавливается перед входом, разворачивается и видит, как Свейн поднимается.

Прямо рядом со Стигом лежит кирка. Он нагибается, хватает её и заносит высоко. «Отойди, чувак! Не подходи ко мне, блин!» Только когда он слышит, как его голос дрожит и срывается, он понимает, что ревёт как ребёнок. — «Не подходи ближе, Свейн! Я серьёзно! Я тебя, блин, убью!»

И, к его удивлению, Свейн действительно останавливается. Руки опускаются по швам, рычание прекращается, и он наклоняет голову в жесте, который кажется почти вопросительным. Как будто брат говорит: «Слушай, я просто прикалывался».

Стиг учащённо дышит, всё ещё держа кирку наготове. Но его брат просто стоит и смотрит на него.