Эпидемия Z. Книга 1-7

— Ты сказала, что вы не были рядом с заражёнными, — обращается Якоб к Фриде. — Ты была с ней всё время?

— Эй, я стою прямо здесь, — рычит женщина. — Если ты хочешь что-то узнать обо мне, я бы оценила, если бы ты спросил меня напрямую.

— Ты была? — повторяет Якоб, игнорируя женщину. — С ней всё время?

Фрида моргает. Странное чувство, которое она испытывает от женщины, усиливается. Но она всё ещё не может его определить.

— Нет, — говорит она, качая головой. — Мы не...

— Мы встретили её на пятом этаже, — говорит Оливия, голосом, очевидно предназначенным для успокоения. — Мы были первыми, кто покинул холл. Она не могла попасть туда раньше нас, особенно если бы её атаковал... один из них.

— Спасибо, — саркастически говорит женщина. — Теперь, я могу пойти? Прежде чем я запачкаю кровью свои туфли? Они были довольно дорогими.

— Был ли холл единственным местом, куда добрались заражённые? — настаивает Якоб. — Она не могла встретить кого-то ещё где-то?

— Господи, — выдыхает женщина.

— Нет, мы видели, как это случилось, — уверяет его Оливия. — Есть только один путь наверх из подвала, и это лифт.

Женщина качает головой с явным негодованием, затем идёт в ванную и запирает дверь.

— Извини, — говорит Якоб, его плечи опускаются на несколько сантиметров. Теперь, когда женщины нет здесь, часть напряжения уходит из воздуха. — Просто... после того, что случилось... я уже однажды здорово облажался.

Фрида видит, как его нижняя губа начинает подрагивать, прежде чем он отворачивается.

— Эй, всё в порядке, — говорит она. Она подходит к нему и обнимает за плечи. — Не было никакой возможности, чтобы ты мог знать, что произойдёт.

— Да, была, — говорит Якоб, его голос дрожит. — Мой друг... он предсказал это... ещё до того, как мы подобрали того парня... но я был настроен решительно привезти его обратно. Я хотел, чтобы Аксель... о, чёрт... и теперь он, вероятно, умрёт из-за меня...

— Эй, эй, нет причин так думать, — говорит Фрида, сжимая его руку. — Аксель сильный. И умный. Когда я говорила с ним, я поняла, что он... справляется. Он знает, что делать, поверь мне. Кроме того, мне не нужно тебе рассказывать. Ты знаешь его лучше, чем я. Верно?

Якоб сопит, затем пожимает плечами.

— Наверное, да.

— Думаешь, пара зомби достаточно, чтобы одолеть его?

Якоб делает вдох, успокаиваясь.

— Нет, не думаю.

— Я тоже. Увидишь, с ним всё будет в порядке. Садись и постарайся расслабиться. Ты пережил многое. Тебе нужно отдохнуть, пока не прибудет помощь.

Как по заказу, как только Якоб садится на кровать, из здания доносится крик — возможно, из лестничной клетки. Крик боли и удивления.

Оливия подходит к окну и смотрит на улицу вниз.

— Они здесь, — говорит она, с облегчением в голосе. — Я насчитала четыре полицейские машины только из того, что вижу.

— Слава Богу, — говорит Фрида. — Они возьмут ситуацию под контроль.

— Можешь попробовать ещё раз позвонить Акселю? — спрашивает Якоб.

— Конечно. Знаешь что? Ты можешь позвонить ему сам. — Она передаёт ему свой телефон, когда видит, как Оливия жестом головы зовёт Фриду присоединиться к ней.

Фрида ещё раз сжимает руку Якоба, ободряюще улыбаясь ему, затем подходит к Оливии.

— Хорошая работа по успокоению его, — тихо говорит Оливия.

— Спасибо, — улыбается Фрида.

Оливия приподнимает одну бровь.

— Теперь, пожалуйста, объясни мне кое-что...

— Да?

— Что, чёрт возьми, такое зомби?

33

Аксель уже собирается ответить на звонок, когда улавливает звук сзади.

Резко обернувшись, он видит, как Вигго идёт на него.

Он вскрикивает и в последнюю секунду отпрыгивает в сторону. Вигго пошатывается вперёд, хватаясь за него, его пальцы промахиваются мимо руки Акселя всего на дюймы.

Аксель движется к теперь открытой двери, затем передумывает, когда через неё проходит Горан.

— Блядь!

Вместо этого он бросается к трубе, которую по глупости уронил, когда что-то попало ему в глаз. Несмотря на то, что он всё ещё может видеть только одним глазом, Аксель успевает схватить трубу и отступить, как раз когда Вигго снова хватается за него. На этот раз тому удаётся зацепить рукав Акселя за плечо, и тому приходится сильно дёрнуться, чтобы высвободиться.

Теперь и Вигго, и Горан приближаются к нему, загоняя Акселя в угол, свет от телефона на полу позади них превращает их в теневые силуэты, когда они оба тянутся к нему.

Аксель не может отвести трубу, чтобы нанести правильный бейсбольный удар, поскольку прижат к стене. Вместо этого он поднимает её прямо вверх в вертикальное положение и обрушивает вниз со всей силы. Он целится в Вигго, поскольку тот на шаг ближе, чем Горан.

Труба встречается с тошнотворным глухим ударом, сваливая Вигго на пол. Удар настолько сильный, что у Акселя руки пронзают огненные вспышки, и он почти снова роняет своё оружие. Когда Вигго падает, Аксель замечает видимую вмятину на макушке его головы. У него нет времени, чтобы дальше любоваться своей работой, однако, потому что Горан бросается вперёд.

Аксель успевает поднять трубу как раз достаточно, чтобы ткнуть её концом в солнечное сплетение Горана. Это удерживает его, но также, кажется, оживляет. Тот толкается вперёд, царапая трубу, почти дотягиваясь до рук Акселя, кусая воздух.

Аксель держится за трубу, как за спасательный круг в шторме. Сначала Горан заставляет его отступать, но, упираясь в стену, Аксель способен взять верх и оттеснить противника назад. Если он сможет создать немного дистанции, он сможет...

Краем глаза он чувствует, как Вигго шевелится, ползёт вперёд и нацеливается на его ногу.

— Ты, блядь, оставайся внизу! — ревёт Аксель, нанося удар ногой по футбольному мячу под подбородок, заставляя того перекатиться. Этого недостаточно, чтобы убить его, однако, и тот просто продолжает приближаться.

Аксель стискивает зубы и отталкивает Горана назад, заставляя его пройти через комнату, останавливаясь только когда прижимает к противоположной стене. Затем он отводит трубу в сторону, завершая полный замах и сбивая Горана с ног идеальным ударом в скулу.

Развернувшись, он подвергается нападению Вигго, который сумел снова подняться на ноги. Ещё раз, ограниченное пространство не позволяет Акселю нанести правильный замах, поэтому вместо этого он коротким апперкотом вскидывает трубу вверх. Услышав, как щёлкают зубы Вигго, он видит, как тот пошатывается назад, что даёт Акселю как раз достаточно времени и дистанции, чтобы наконец прицелиться и ударить его в висок. На этот раз Вигго больше не поднимается.

Развернувшись к Горану, он видит, что тот всё ещё лежит, пытаясь встать на руки и колени. Но удар по голове явно расшатал внутренние связи, потому что его конечности не совсем слушаются. Он похож на неисправного робота и жалостно стонет.

Аксель чувствует тошнотворное ликование, когда поднимает трубу ещё раз. Он издаёт победный крик, когда она обрушивается на основание черепа Горана, отправляя его вниз окончательно. Тот дёргается ещё несколько раз, затем замирает.

Аксель несколько раз поворачивается, убеждаясь, что никто не поднимается. Адреналин всё ещё бурлит в нём. Он дрожит и потеет с ног до головы. Его лёгкие ходят ходуном от напряжения, а сердце колотится, будто пытается прорваться сквозь грудную клетку.

— Святое дерьмо... я только что прикончил двух зомби, — говорит он, разражаясь визгливым смехом. — Это намного сложнее, чем показывают в кино...

Он вытирает лоб тыльной стороной дрожащей руки. Затем идёт и поднимает телефон. К счастью, никто на него не наступил. Он больше не звонит.

Именно тогда он слышит шаркающие шаги из коридора.

Аксель резко разворачивается, направляя свет на открытую дверь. Кто-то явно идёт сюда.

— О, да ладно... — шепчет Аксель, готовясь к очередной борьбе за жизнь.

34

Аннемари сдирает повязку. Она делает это очень осторожно. Сантиметр за сантиметром. Морщась от боли.

Даже не видя рану, она может сказать, что она плохая. Запах, исходящий от её лодыжки, напоминает ей тот раз, когда она случайно оставила продуктовый пакет в багажнике своей машины. Это было летом, и целую неделю машина стояла на солнце. Когда она однажды утром вышла, чтобы поехать на работу, курица в пакете протухла. Её машина воняла ещё несколько недель после этого.

Теперь, глядя на рану на коже, она не может не вспомнить, как выглядело мясо, когда она отнесла пакет на свалку. Почерневшее. Жирное. Гнилое.

Это не может быть гангрена, — говорит она себе. Просто нет возможности. Прошло всего, что, двадцать минут?

И всё же это выглядит очень похоже на гангрену. Если бы она не знала лучше, она была бы склонна думать, что ткань вокруг раны уже мертва. Даже есть зеленоватый оттенок, и он распространился почти от пальцев ног до колена. Цвет безошибочно такой же, как у неизвестного и у того парня, который напал на них в подвале.

Что за чёрт это такое?

Как специалист по инфекционным заболеваниям, Аннемари, если кто и может, должна быть способна ответить на этот вопрос. Но ничего из того, что она когда-либо видела, читала или слышала, не соответствует тому, на что она сейчас смотрит.

Лиссавирус, такой как бешенство, проявлялся бы множеством других симптомов и не наступал бы так быстро.

Некротизирующий фасциит потенциально мог бы двигаться так быстро, но зелёный цвет совершенно неподходящий.

Несколько редких типов бактерий могут производить гной, содержащий зелёный пигмент, но опять же, временные рамки для этого слишком узкие.

Ничего не подходит. Может, комбинация тогда? Две или три разные инфекции, действующие вместе? Маловероятно. Бактерии и вирусы почти всегда предпочитают действовать в одиночку.

Единственное, на чём может остановиться её разум, — это что-то совершенно новое и невиданное. Что, конечно, было причиной, по которой её вызвали сюда изначально. Сначала она не поверила, когда Даль позвонил ей. Она работала с ним пару раз раньше и находила его особенно надоедливым человеком и посредственным врачом.

Только когда они начали вскрытие и она действительно увидела ткань и результаты анализов собственными глазами, она начала верить, что перед ними может быть что-то очень близкое к новому медицинскому открытию.

Мысль о том, что это, вероятно, назовут в честь Даля, конечно, раздражала.

Она поднимает ногу в раковину и открывает горячий кран. Она моет рану как можно мягче и тщательнее тёплой водой и дезинфицирующим средством для рук. Жжёт как ад, и всё, что она может сделать, — это сдержать несколько ругательств.

Когда она закончила, рана выглядит немного менее кровавой. Она всё ещё пульсирует, и боль заставила капельки пота выступить на её верхней губе и лбу. Она использует бумажное полотенце, чтобы вытереть его. Она удивлена, обнаружив, что пота много. Её волосы прилипли к вискам, а подмышки тоже мокрые.

Глядя на себя в зеркало, она видит, что её щёки красные, глаза затуманенные.

Что ж, можно добавить лихорадку к симптомам, — думает она, замечая, как её мысли становятся туманными. Моя система борется с тем, что бы это ни было.

Она включает холодный кран, складывает ладони и выпивает несколько больших глотков. Это прекрасно ощущается в горле. Она брызгает немного на лицо и шею.

Затем она опускается на унитаз, желая отдохнуть минуту, пока пытается собраться с мыслями.

Не осознавая того, Аннемари теряет сознание.

35

Якоб снова звонит Акселю. Он сидит на подоконнике, глядя на растущее зрелище внизу. Полицейские машины, скорая помощь, пожарные машины и люди, бегающие вокруг, некоторые в защитных костюмах.

Фрида присоединяется к нему, улыбаясь.

— Какие-то успехи?

— Нет, — говорит Якоб, завершая звонок. — Он переходит на голосовую почту.

— Он мог потерять телефон.

— Или он мог умереть.

— Эй, не настраивай себя так. Хорошо?

Якоб кивает. Его сердце говорит ему, что Аксель не может быть мёртв. Что его брат всё ещё сражается. Но узел в желудке утверждает обратное.

Другая медсестра — Оливия — подходит к двери ванной и стучит.

— Ты там в порядке?

— Да, я в порядке, — доносится голос женщины. Её тон раздражённый, граничащий с враждебным.

— Дай нам знать, если что-то понадобится, — говорит Оливия. — Мы же медсёстры.

Женщина фыркает.

— Я знаю, как сменить повязку, большое спасибо. Просто... это занимает немного больше времени.

Оливия бросает на них взгляд, затем пожимает плечами и возвращается к стулу у стены.

— Это действительно безумие, — говорит Фрида, придвигаясь ближе к окну. — Я всё ещё не могу поверить, что это действительно происходит. Как будто мы в фильме-катастрофе, понимаешь?

— Да, — соглашается Якоб. — Я никогда не верил во всё это. Монстров. Вампиров, оборотней, зомби. Я думал, что всё это глупо. Но мой друг... — Он не может заставить себя произнести имя Вигго. — Тот, который... ты знаешь.

Фрида кивает.

Якоб откашливается и продолжает.

— Он увлекался всем этим. Ролевыми играми, переодеванием в орков и прочую хрень. Он состоял в этом клубе, и они бегали по лесу. Я думал, что это чертовски тупо. — Якоб улыбается. — Он никогда не говорил этого прямо, но я уверен, что он действительно верил, что это реально. Понимаешь? Что где-то на планете прячутся монстры. И что однажды мы это узнаем. — Якоб пожимает плечами. — Получается, он был прав, я думаю. И более того, они были прямо здесь, на нашем заднем дворе.

— Я действительно не думаю, что мы должны делать такие выводы пока что, — вмешивается Оливия.

Якоб удивлён, что она слушала.

— Выводы, какие?

— Что это... зомби. Монстры, как ты их называешь. Я думаю, гораздо более вероятно, что это какая-то странная болезнь.

Якоб просто смотрит на неё.

— Ты видела их вблизи?

— Да, и я согласна, выглядит страшно. Но также выглядят и поздние стадии рака. Или бешенства.

Якоб безразлично качает головой.

— Называй это болезнью, если тебе так легче. Это, блядь, мёртвые люди, возвращающиеся к жизни. Для меня это монстры. — Последнюю часть он бормочет себе под нос, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть на улицу внизу. Кажется, сейчас эвакуируют людей. По одному. Осторожно. Каждого сопровождают несколько медиков в полном обмундировании. Также десятки полицейских в антипроблемной экипировке занимают позиции вокруг входных дверей.

— Что случилось там? — спрашивает Фрида. — В лесу?

Якоб не хочет вспоминать, но, к сожалению, его память вернулась, и в ярких деталях тоже. Не думая особо, он начинает говорить.

— Мы нашли его в старой избушке. Он повесился. Он был мёртв уже давно. Весь одеревеневший и замёрзший. Была записка, которую он оставил. Он сказал сжечь его тело. Должно быть, он знал, что с ним происходит. Думаю, поэтому он и убил себя. Наверное, надеялся не вернуться. Но вернулся. Как только он умер, инфекция или что бы там ни было, должно быть, оживила его. Мы могли сказать, что он скрёб балку после того, как снова очнулся. Но не мог сообразить, как слезть. Затем пришла зима, и он замёрз. Пока мы не пришли и не привезли его в тёплую машину. Мы его разморозили. — Якоб делает глубокий, дрожащий вдох. — Мы понятия не имели, что происходит, пока не стало слишком поздно.

Он замечает, как медсёстры обмениваются взглядами.

— Так... может быть, их больше? — спрашивает Фрида. — То есть, должны же быть, верно? Кто-то должен был заразить того парня, которого вы нашли.

Якоб медленно кивает.

— Я думал об этом. Есть пара объяснений, которые я могу представить. Либо он был первым. Либо ему удалось убить того, кто его заразил. Или... — Он смотрит на Фриду, затем на Оливию. — Или кто-то ещё всё ещё там. Они могут быть пойманы в подобном месте, как он. Может, связаны или заперты где-то. Ждут, чтобы кто-то наткнулся на них и был укушен...

36

Банка, предназначенная для головы мужика, взрывается в воздухе.

Выстрел, предназначенный для груди Кристоффера, разбивает банку и разбрасывает стекло и варенье из ежевики повсюду.

Кристоффер пошатывается в сторону, закрывая глаза как раз вовремя, чтобы ничего не попало в них.

Мужику не так повезло. Он стонет, когда его лицо покрывается сладкой тёмно-красной субстанцией. По крайней мере, Кристоффер предполагает, что он стонит. Он не может ничего слышать. Выстрел превратил звуки мира в далёкое гудение.

Пока мужик всё ещё сидит там, пытаясь снова увидеть, Кристоффер бросается за пистолетом. Он пытается вырвать его из его руки, но мужик крепко держится, даже не видя. По-видимому, он действует рефлекторно, совершая какое-то изученное движение, хватая указательный палец Кристоффера и заламывая его назад.

Кристоффер вскрикивает от боли и не имеет выбора, кроме как отпустить.

— Ты кусок дерьма, — стонет мужчина, удерживая палец Кристоффера. Он способен делать это, не используя свой собственный раненый большой палец. — Думал, перехитришь меня, да? Ну, я тебе покажу...

Он направляет пистолет туда, где, как он предполагает, находится грудь Кристоффера. Он угадывает верно. У Кристоффера нет выбора. Он использует свободную руку, чтобы сильно ударить по перевязанному большому пальцу мужика.

Мужик забывает обо всём, кроме стрельбы из пистолета. Он широко открывает рот и издаёт пронзительный вопль нечленораздельной боли. Он роняет пистолет на пол и хватается за раненую руку.

Кристоффер снова бросается за пистолетом, хватает его и поднимает. Когда он оборачивается, он видит, как мужик идёт на него, всё ещё в основном ослеплённый вареньем, но теперь способный смотреть на него одним безумным, лихорадочным глазом.

— Я разорву тебя на куски, — рычит он.

Затем Кристоффер стреляет из пистолета.

37

Шаги приближались, и Аксель с ужасом осознал — их больше одного. По меньшей мере, двое.

Внутри всё оборвалось.

С двумя мне не справиться.

Адреналин снова ударил в кровь, но он чувствовал лишь опустошающую усталость после первой схватки и лёгкое головокружение. И тут, откуда ни возьмись, в голове мелькнула мысль. Он взглянул на два тела у своих ног, потом — на отверстие в потолке.

Черт… А ведь может сработать. Если успеть.

Он рванулся к двери и с силой захлопнул её прямо перед носом показавшейся в проёме фигуры. Судя по массивному силуэту, это был Даль. Аксель не разглядел черт лица начальника — и был благодарен за это. Он также был благодарен, что ему не придётся сходиться в бою с этим здоровяком-моргомщиком, вооружившись лишь трубой. Кончилось бы плохо. Тем более что за Далем явно был кто-то ещё.

Аксель попытался заклинить ручку двери трубой, но та оказалась слишком длинной и соскальзывала. Пришлось бросить эту затею. Он мог лишь надеяться, что Даль окажется недостаточно сообразительным, чтобы просто открыть дверь. И, судя по тому, что с той стороны уже раздавалось скребущее посильное бормотание и глухие удары в створку, а ручка оставалась неподвижной, Акселю могло повезти.

Поставив телефон на пол фонариком вверх, он ухватился за ноги Вигго и оттащил тело в сторону. Задрал голову — он расположил труп прямо под вентиляционной шахтой. Затем схватил за лодыжки Горана, не спуская глаз с двери. Ручка по-прежнему не двигалась. За дверью стонал Даль. Тот, кто был с ним, присоединился к бестолковому штурму.

В тот миг, когда Аксель начал тащить Горана по полу, тот вдруг резко сел, с шипением наклонился вперёд и потянулся к его горлу.

Всё произошло так внезапно и быстро, что Аксель среагировал на чистом рефлексе. Он со всей силы ударил Горана по голове. Того откинуло назад, но он продолжал шевелиться. И тут Акселя, охваченного внезапной яростью, словно подменили. Он вскочил на ноги и начал молотить каблуком по голове Горана.

— Да когда же ты, тварь, сдохнешь?!

Услышав отвратительный хруст, Аксель заставил себя остановиться. Он тяжело дышал и смотрел на свои окровавленные костяшки. В тусклом свете было не разобрать, чья это кровь — его собственная или того, чьё лицо он только что превратил в кровавое месиво.

Блин. Я только что сам себе выписал смертный приговор?

Ручка дёрнулась, отвлекая его от этих мыслей. Дверь не поддалась, но это было опасно близко.

Аксель снова ухватил Горана и навалил его тело поверх Вигго, сложив их крест-накрест. Затем вскочил на эту груду и потянулся к потолку. Его пальцы вцепились в край отверстия, когда ручка дёрнулась снова.

На этот раз дверь распахнулась.

38

Стук в дверь резко вернул Аннемари к реальности.

— Вы там в порядке?

— Да, всё хорошо, — отрезала она, выпрямляясь и откашливаясь. Осознание вернулось за несколько секунд. Вместе с ним вернулась и боль в лодыжке. Острая, невыносимая.

Чёрт, сколько же я пробыла в отключке?

— Если что-то нужно — дайте знать. Мы всё-таки медсёстры, — прозвучал из-за двери заботливый голос. Эта забота лишь бесила Аннемари ещё сильнее.

— Я знаю, как сменить повязку, большое спасибо. Просто… это требует времени.

Медсестра поняла намёк и замолчала.

Аннемари подавила стон, когда по ноге прокатилась волна жгучей боли. Мне нужны антибиотики. Срочно.

Возможно, уже слишком поздно. Когда ткани начинают отмирать, кровоток в этой области прекращается, а значит, антибиотик не сможет добраться до очага и убить инфекцию.

Потребуется операция. Как только здесь наведут порядок, придётся вырезать гангрену. Могут даже ампутировать ногу.

От этой мысли по коже пробежали мурашки, стало холодно и противно. Представить жизнь с протезом было сюрреалистично. Аннемари всегда следила за формой и гордилась своим телом. Потеря конечности стала бы ударом по её самовосприятию.

Она до сих пор не могла поверить, что это происходит наяву. Разум отказывался принимать реальность. Аннемари никогда не оказывалась в подобных ситуациях. Ей не приходилось бежать или бороться за жизнь. Когда она столкнулась с теми… «чудовищами» — именно это слово само пришло на ум, хотя рациональная часть настаивала на термине «пациенты» — в подвале, её парализовало. Она хотела бежать, но не могла. Тело не слушалось.

Ей было стыдно вспоминать, как тот подросток фактически волок её за собой. Он спас ей жизнь. А она бросила его там, внизу.

Блуждая в кромешной тьме, Аннемари была в слепой панике. Она не могла думать ни о чём, кроме побега, кроме того, чтобы убраться подальше от этих ужасных существ, что охотились на неё.

Продвигаясь на ощупь, что казалось вечностью, она вдруг увидела свет — узкую полоску под дверью. Она бросилась к ней, начала колотить и звать на помощь.

Кто-то — парень, довольно симпатичный — отпер дверь и выпустил её.

Аннемари почти упала ему на руки, щурясь от яркого света в лестничном пролёте.

— Эй, ты как? — спросил он, оглядывая её с ног до головы. — Что с тобой случилось?

Аннемари отдавала себе отчёт, что выглядит ужасно: защитный костюм, растрёпанные волосы, широко раскрытые испуганные глаза. Она не могла бы ответить, даже если бы захотела. Просто вырвалась и, пошатываясь, поплелась вверх по лестнице. На площадке первого этажа она наткнулась на металлический столик на колёсиках. Схватила рулон бинтов и бутылку с антисептиком. Нога уже болела так сильно, что она едва могла идти.

Свалившись на пол у стены за столиком, она сорвала защитный костюм и начала промывать и перевязывать рану. Мимо прошли несколько человек, не заметив её. Она только закончила и попыталась встать, как из вестибюля донёсся чей-то крик.

Аннемари сразу поняла, что этот крик значит. Заражённые пробрались из подвала.

Она развернулась и побежала вверх по лестнице так быстро, как позволяла повреждённая нога. Она не особо понимала, куда бежит. Добежав до четвёртого этажа, она почти выбилась из сил и схватилась за дверь в отделение, но та оказалась заперта.