Эпидемия Z. Книга 1-7

«Что... что ты делаешь? — всхлипывает Стиг. — Ты... ты меня узнаёшь?» В нём вспыхивает проблеск надежды.

Свейн не отвечает. Вместо этого он немного наклоняется в сторону. И в этот момент Стигу наконец доходит, что его брат смотрит не на него. Он смотрит на что-то позади него.

Стиг оборачивается и роняет кирку.

Когда существо материализуется из темноты, Стиг писается. Оно такое огромное, что хотя яма достаточно высока, чтобы взрослый человек мог стоять в полный рост, существо сгорблено. Оно похоже на гигантского паука, пролезающего через замочную скважину. И когда оно протягивает огромные костлявые руки, чтобы схватить и втянуть его внутрь холма, Стиг снова начинает кричать.

53

Добраться до крыши больницы у них занимает несколько минут. Они проверяют каждую встретившуюся противопожарную дверь, но все они заперты.

Якобу непросто подниматься со своей травмированной рукой, но он справляется. Большая проблема в том, что он вымотан, у него кружится голова и он до ужаса боится смотреть на пропасть внизу.

Последний пролёт лестницы запасного выхода ведёт на крышу через решётчатую металлическую дверь. Якоб удивлён, увидев там много людей. Они стоят или сидят группами посередине, большинство — гражданские или персонал больницы. Там же есть несколько солдат в полной экипировке.

«Хм, — говорит Фрида, поднимаясь к Якобу. Она едва запыхалась от подъёма. — Похоже, другим пришла та же мысль».

Аксель преодолевает последний пролёт лестницы и с стоном выпрямляется. «Мне срочно нужно присесть...» Он указывает вниз сквозь площадку. — «Похоже, он понял, как это делается. Но не очень быстр».

Якоб берётся за металлическую ручку и пытается её повернуть, когда замечает цепь с висячим замком. Оба выглядят новенькими. Как будто их повесили минут десять назад. «Они заперли её, — бормочет он. — Мы не пройдём».

«Думаю, это разумный шаг, — говорит Аксель, подходя к металлической двери. — Чтобы никакие зомби, взобравшиеся по лестнице, не проникли к ним и не застали врасплох. И их теперь больше».

Он указывает вниз, и Якоб видит уже как минимум четверых мертвецов, пытающихся подняться по лестнице.

Аксель машет людям на крыше. «Эй! Алло! Посмотрите сюда!»

Ближайший солдат слышит его и тут же подбегает. Это молодой парень, крепкого телосложения, с узкими глазами за защитным стеклом визора. «Ребята, вы в порядке? Кто-нибудь ранен?»

«Нет, мы в порядке, — говорит ему Аксель. — Немного потрёпаны, не больше. Вы эвакуируете людей отсюда?»

Солдат кивает. «Ждём вертолёт».

«Отлично! Выпустите нас, пожалуйста?»

Солдат колеблется. «У вас был близкий контакт с заражёнными?»

«Нет, — отвечает Аксель, прежде чем Якоб или Фрида успевают что-то сказать. — Нас не царапали, не кусали и даже не касались. Клянёмся жизнью».

Солдат осматривает их по очереди с ног до головы. Его взгляд задерживается на перевязанной руке Якоба. «Эй, а это что?»

«Я... я, эм...»

«Это было раньше, — выручает Аксель. — Он был пациентом здесь, как видишь. Потерял палец в аварии».

«Значит, травма не была вызвана заражённым?»

«Нет, конечно нет, — говорит Аксель. — Это же считалось бы близким контактом, верно? Я уже сказал, мы не...»

Солдат достаёт то, что Якоб сначала принимает за пистолет, и наводит на голову Акселя. Его брат отшатывается. «Ого!»

«Всё в порядке, — говорит солдат. — Это инфракрасный термометр. Мне просто нужно проверить вашу температуру. Убедиться, что у вас нет лихорадки».

«Значит, вы нам не верите?» — говорит Аксель.

«Это процедура. Подойдите чуть ближе, пожалуйста». Солдат наводит лазерный прибор на лоб Акселя. Раздаётся писк, солдат считывает показание. — «Вы в норме. Теперь вы». Он жестом приглашает Фриду подойти, и та делает шаг. С ней тоже всё в порядке. Затем очередь доходит до Якоба.

«У него может быть небольшая температура, — говорит Аксель. — Но это не из-за инфекции, гарантирую».

Солдат направляет лазер на лоб Якоба. Затем смотрит на дисплей. Якобу кажется, что он смотрит на него целую вечность. Когда тот поднимает глаза, выражение его лица становится чуть менее напряжённым. «И вы в порядке. Лихорадки нет».

Фрида с облегчением вздыхает.

«Отлично, мы можем пройти теперь?» — спрашивает Аксель.

«Минуточку, — говорит солдат. Он достаёт рацию и отходит чуть в сторону. — «Сержант? У меня трое у восточного запасного выхода... Да, все трое... Утверждают, что здоровы... Нет, лихорадки нет... Но у одного травмирована рука... Говорит, это старая травма... Нет, на нём обычная одежда... Одну секунду, сэр». Солдат смотрит на Якоба. — «Номер социального страхования, пожалуйста?»

Якоб бросает взгляд на Акселя, затем называет номер.

Солдат повторяет его тому, кто на другом конце. «Хорошо, я жду...»

Фрида наклоняется к Якобу и шепчет: «Всё в порядке, они просто проверяют больничные записи, чтобы убедиться, что ты действительно был здесь до инцидента».

«Да, сэр, — говорит солдат, слушая и глядя на Якоба. — Имя, пожалуйста?»

«Якоб Ларсен».

«И какая у вас была авария?»

«Я... я попал в автокатастрофу».

Солдат заметно расслабляется. «Всё сходится, сэр. Да, я так и сделаю».

Якоб чувствует, как в нём поднимается надежда. Мы правда выберемся отсюда живыми...

Солдат заканчивает разговор и убирает рацию.

«Видите, я же говорил, — улыбается ему Аксель. — Мы не врали».

«Нет, я вам верю, — говорит солдат, но не отпирает дверь.

Аксель хмурится. «Тогда чего же вы ждёте?»

«Мне нужно подождать десять минут, затем снова проверить вашу температуру».

«Боже, — перебивает Аксель. — Вы сказали, что верите нам, чувак. В чём тогда проблема?»

«Лихорадка могла ещё не проявиться, и мы должны...»

«У нас нет десяти минут, — вырывается у Фриды. — Сюда идут мертвецы!»

Солдат крепче сжимает оружие. Он подходит ближе и пытается заглянуть вниз.

Якобу не хочется, но он тоже смотрит. Вид стал ещё ужаснее. Он насчитывает десять, а может, и двадцать мертвецов, взбирающихся по лестнице.

«Если вы не откроете, мы погибли, — говорит Аксель. — Всё просто».

Солдат закусывает губу, явно не зная, как поступить.

«Посмотри на меня, чувак, — говорит Аксель, хватаясь за металлические прутья. — Мы не заражены. Мы никогда не стали бы подвергать опасности других ради спасения собственной шкуры. Даю слово».

Якоб не может не почувствовать удар под дых от слов брата. Они напоминают ему, что всё это — каждый погибший сегодня и кто погибнет позже — лежит на его совести. Он в который раз жалеет, что просто не послушал тогда Вигго.

«Ладно, — говорит солдат, поворачивая комбинацию на замке. — Я верю вам, ребята».

«Спасибо», — выдыхает Фрида, когда солдат снимает цепь и открывает дверь.

«Мы тебе обязаны, — говорит Аксель, проходя внутрь. — Когда всё закончится, я угощу тебя пивом, договорились?»

Солдат ухмыляется. «Давайте сначала доживём до конца дня, а?»

«Что это? — спрашивает Фрида, оглядываясь. — Этот шум?»

Якоб осознаёт, что низкий гул становится всё громче.

«Это вертолёт, — говорит солдат, махая им. — Давайте, быстрее».

54

«Рольф? Сынок? Ты не спишь?»

Андерс легонько хлопает сына по щеке. Тот сполз в инвалидном кресле, его забинтованная голова лежит на плече.

Мальчик кряхтит и смотрит на него затуманенными глазами. «О, привет, пап...»

«Привет. Я же говорил, не засыпай сейчас».

«Извини, — зевает Рольф. — Просто... очень устал...»

«Ничего. Мне нужно, чтобы ты потерпел ещё немного. Потом поспишь».

«Хорошо, пап».

Андерс продрог до костей. Он не понимает, что они так долго возятся. Разве вертолёт не должен быть самым быстрым способом эвакуации? И тем не менее, они стоят здесь вместе с остальными несчастными уже который час, как ему кажется. Андерс даже не взял куртку или что-то подобное, а температура воздуха здесь явно ниже нуля.

Всё произошло так быстро. Рольф только что вышел из операционной, и Андерс спустился в столовую, чтобы принести ему сока, когда завыла сирена. В считанные секунды весь этаж заполнился бегущими людьми. Андерс бросился к лифту, но он был заблокирован. Вместо этого он побежал к лестнице, отчаянно стремясь вернуться к сыну.

В лестничном пролёте его чуть не укусили. Откуда ни возьмись набросился молодой санитар. Андерсу удалось увернуться в последнюю секунду, и тот кубарем скатился вниз по ступеням.

Когда он добрался до палаты Рольфа, то к своему полному ужасу увидел медсестру, склонившуюся над кроватью, и своего сына — всё ещё ослабленного после наркоза — пытающегося отбиться от неё.

Андерс полностью потерял контроль. Он схватил женщину и швырнул её головой в стену. Она попыталась подняться, но Андерс стал бить её ногой, снова и снова. Когда она рухнула, он начал молотить каблуком по её голове. Он услышал, как её череп поддался под его ботинком — его новыми, дорогими кожаными ботинками, купленными, потому что он только что получил новую работу. Теперь они были перепачканы кровью и мозгами.

Лишь когда Рольф закричал, чтобы он остановился, Андерс наконец очнулся и осознал, что медсестра давно мертва. По-настоящему мертва.

Он пошёл баррикадировать дверь, затем проверил сына. Тот был в порядке, просто сильно напуган. Медсестра не успела его укусить. И видимых царапин не было.

Кроме одной.

На лбу. Прямо у линии роста волос. Она была крошечной. Тонкой. Едва кровоточила. Должно быть, один из её ногтей лишь слегка задел кожу.

Но и этого хватило.

В течение двадцати минут кожа на лбу Рольфа начала зеленеть. Сначала Андерс не хотел в это верить. Он попытался очистить рану, используя то, что нашёл в шкафчике. Рольф хныкал от боли. Он всё ещё находился то в сознании, то без. Действие наркоза должно было пройти через несколько часов, как сказал им хирург.

Пробыв взаперти два часа в палате, слушая, как голос из динамиков повторяет одно и то же сообщение, Андерс начал понимать, насколько серьёзна ситуация. И что ему нужно обеспечить сыну необходимую помощь. Но для этого нужно было выбираться отсюда. Потому что больница погружалась в хаос, все были в панике. Власти были больше заинтересованы в сдерживании болезни, чем в реальной помощи больным.

Итак, Андерс сделал свой выбор. Они убираются отсюда. Он поднял сына — у которого начиналась лихорадка — в инвалидное кресло и велел ему сидеть смирно. Затем нашёл рулон марли и аккуратно обмотал ему голову, скрыв царапину и изменивший цвет участок кожи. Наконец, он нашёл в холодильнике охлаждающий пакет и подсунул его под повязку.

Рольф поблагодарил его и улыбнулся. Было приятно немного сбить температуру.

Затем Андерс внимательно прислушался у двери, пока не убедился, что поблизости нет мертвецов. Когда он приоткрыл её, чтобы выглянуть, он увидел свободный путь к противопожарной двери, и воспользовался им, выкатив Рольфа в кресле.

Они были на предпоследнем этаже, так что нужно было подняться ещё на два уровня. Андерс взвалил сына на плечо, а кресло можно было сложить и нести с собой. Было нелегко, но они справились.

Солдат опросил их, и Андерс солгал, сказав, что никто из них не заражён. Их спросили, с чем Рольф поступил, и Андерс честно ответил, что для удаления родинки. Он не сказал, где именно, и солдат просто предположил, что на голове. Когда тот достал лазерный термометр, Андерс поблагодарил небеса за охлаждающий пакет под повязкой, потому что солдат обнаружил, что температура мальчика нормальная.

Итак, их пропустили.

И теперь Рольф с каждой минутой становится слабее и бледнее, а этот чёртов вертолёт всё не появляется.

Как будто его мысли материализовали его, он слышит в ночи шум лопастей.

Он слышит, как остальные выжившие облегчённо вздыхают, некоторые даже кричат от радости при мысли о спасении.

«Слава богу, — шепчет Андерс, приседая рядом с Рольфом, чтобы сказать мальчику на ухо: — Мы улетаем сейчас, Рольф. Ты ещё со мной?»

«Угу, — бормочет мальчик, но, кажется, не может открыть глаза.

Всё в порядке. Мы справимся. Как только мы будем в воздухе, они будут вынуждены отвезти нас к врачу. Ещё пять минут, и мы отсюда.

«Так, люди! — кричит один из солдат. — Постройтесь, пожалуйста, начиная отсюда, где я стою. Всем нужно будет пройти последнюю проверку температуры перед посадкой в вертолёт, так что, пожалуйста, сотрудничайте, и вы окажетесь в безопасности быстрее, чем думаете».

Андерс напрягается. Он незаметно трогает шею Рольфа. Тот горит. Лихорадка сильная. Но его лоб всё ещё относительно прохладный благодаря охлаждающему пакету.

Хватит ли этого, чтобы ещё раз обмануть термометр?

55

Он тихо закрывает дверь, выходя из дома. Затем достаёт телефон и набирает номер ещё раз.

Увидев снова свой дом, все свои вещи, знакомые запахи, он едва не разрыдался от облегчения. Он не ожидал, что снова всё это увидит.

И теперь ему снова придётся его покинуть. Потому что полиция продолжает отвечать автоответчиком, сообщая, что сейчас не может принять звонок.

Кристоффер очень надеялся, что ему не придётся возвращаться к дому Хельды и Хальгрима. Но он не может быть уверен, что садовый стул продержится вечно. Если зомби удастся вытолкнуть террасную дверь, Кристоффер должен быть там, чтобы остановить его. В конце концов, он, скорее всего, единственный, кто знает об угрозе. И чтобы уничтожить всю деревню Бодум, достаточно одного зомби на свободе. Это значит...

«Вы позвонили в полицию Торика, — доносится тот же голос. — Мы не можем сейчас ответить...»

«Чёрт, — шипит Кристоффер, сбрасывая звонок. Он не хотел набирать 112. Не хотел разговаривать с кем-то из Осло или другого большого города. Он боится, что они не поймут опасность и просто пришлют сюда кого-то, кто тоже ничего не понимает. Он чувствовал бы себя увереннее, зная, что разбираться с этим приедут местные.

Хотя, с другой стороны, полицейский, которого Кристофферу пришлось убить, был местным, и от него было мало толку.

«Ладно», — бормочет Кристоффер, пересекая тёмную пустынную улицу и быстрым шагом направляясь к дому номер 11. Он набирает те самые три знаменитые цифры.

Как только он подносит телефон к уху, тишину ночи прорезает крик.

«Скорая помощь, полиция, пожарная — ваша чрезвычайная ситуация?» — спрашивает женщина.

Кристоффер замирает на месте. Он прислушивается. Больше нет крика. Но он донёсся от дома Хельды и Хальгрима. Он в этом уверен.

Чёрт, он выбрался!

«Скорая помощь, полиция, пожарная — ваша чрезвычайная ситуация?» — женщина спрашивает снова.

«Эм, — говорит Кристоффер, начиная бежать. — Моя чрезвычайная ситуация... здесь зомби... в Бодуме... как минимум один... он очень опасен и очень заразен... вам нужно прислать кого-то, кто сможет с этим разобраться... сейчас, пожалуйста! Кажется, он только что кого-то ранил...»

Женщина что-то спрашивает, но Кристоффер сбрасывает звонок, засовывает телефон в карман и замедляет шаг, приближаясь к дому. Он достаёт клюшку для гольфа из-за пояса. Это было единственное подходящее средство самообороны, которое он нашёл у себя дома, и он подозревает, что против зомби она сработает неплохо. Она длинная, тяжёлая и её удобно размахивать.

Крепко сжимая рукоять, он обходит дом с задней стороны.

Его взгляд устремляется к террасной двери. И, к его удивлению, она оказывается закрытой, стул всё ещё на месте, зомби по-прежнему напирает изнутри.

Кристоффер испускает долгий дрожащий выдох. «Блин, это была ложная тревога... но тогда кто кричал?»

В слабо освещённом саду Кристоффер может разглядеть траву благодаря инею, сверкающему на травинках. И он видит следы — нет, две пары следов — ведущие от террасы к холму. Они не очень большие, скорее всего, детские. Кристоффер подходит к краю террасы. Он не хочет ступать на траву, если можно этого избежать. Что-то в той яме на холме заставляет его содрогаться, и он не хотел бы подходить к ней слишком близко.

Отсюда он видит, что следы ведут обратно от холма к живой изгороди. Похоже, что кто-то пролез сквозь неё, потому что некоторые ветки сломаны.

Они направились прямо к дому соседей, — думает Кристоффер. — Очень надеюсь, что они не...

Ещё один крик. На этот раз женский. И он доносится из дома соседей.

Затем к нему присоединяется мужской.

«О, нет, — выдыхает Кристоффер. — Нет, нет, нет...»

Он уже собирается бежать к соседнему дому, надеясь, что ещё может предотвратить разрастание катастрофы, когда звук у террасной двери заставляет его остановиться.

Стул наконец поддаётся, дверь распахивается, и зомби, пошатываясь, вываливается наружу.

56

Фрида смотрит, как вертолёт медленно касается посадочных опор крыши. Ветер от винтов развевает её волосы, а звук оглушителен.

Кто-то сжимает её руку.

Фрида смотрит на Акселя.

«Ты в порядке?» — громко спрашивает он.

Она кивает. «Просто умираю от желания выбраться отсюда».

«Да, я тоже. Кстати, о смерти...» — Он указывает на решётчатую дверь. — «Они серьёзно накапливаются, а?»

Фрида содрогается при виде этого. Через прутья протянулись несколько дюжин рук. Орда зомби взобралась по лестнице, и она может только гадать, сколько ещё ждут внизу, нетерпеливо напирая и толкаясь.

«Хорошо, что мы вовремя поднялись сюда», — говорит она Акселю.

«Ага, не думаю, что кто-то ещё скоро покинет эту крышу. Эй, смотри, мы движемся...»

Фрида понимает, что очередь сокращается. Люди садятся в вертолёт. Она делает шаг вперёд, следуя за мужчиной перед ней, который везёт инвалидное кресло. В кресле сидит мальчик, лет девяти-десяти, с грубо намотанной повязкой вокруг головы. Кажется, он спит.

Солдат с термометром жестом останавливает мужчину, но на мгновение кажется, что тот пытается протолкнуться вперёд.

«Одну секунду, сэр!»

«Это действительно необходимо? — кричит мужчина. — Разве нам не стоит просто убираться отсюда?»

«Нужен последний контроль, и тогда можете идти!»

Мужчина раздражённо качает головой. Но он наклоняется и позволяет солдату проверить себя лазером. Затем солдат приседает и наводит лазер на мальчика. Фрида замечает, что повязка спущена почти до самых бровей ребёнка.

«Минуточку, — говорит она, делая шаг вперёд. — Вы не можете измерить ему температуру так. Через повязку показания будут неверными».

«Какое тебе дело? — рычит на неё мужчина. Фриду шокирует злоба на его лице. Он даже оскаливает зубы. — Не лезь не в своё дело, ясно? Не видишь, что мой сын только что перенёс операцию?»

«Да, и... простите, — заикается Фрида. — Но... я медсестра, и я...»

Женщина в вертолёте вскрикивает. Фрида смотрит туда и видит, что та указывает на что-то позади них.

«О, чёрт!» — восклицает Аксель.

Фрида поворачивает голову, и у неё холодеет внутри.

Решётчатая дверь не выдержала чудовищного давления напирающих мертвецов. Теперь они потоком вываливаются наружу, все направляются сюда.

«Вы оба чисты, — кричит солдат. — Проходите, пожалуйста!»

Мужчине больше не нужно приглашения. Он устремляется с коляской к вертолёту, и другие солдаты начинают помогать ему и мальчику подняться на борт.

Солдат проверяет температуру Фриды, Акселя и Якоба. Всех пропускают, и солдат бежит с ними к вертолёту.

«Быстро! На борт!»

Вертолёт уже полон. Люди сидят друг на друге.

«Дамы вперёд, — кричит Аксель, почти втаскивая Фриду на борт. — Быстрее!»

Она втискивается рядом с мальчиком, который уже не в кресле, а спит на коленях у отца.

Аксель помогает Якобу подняться, а затем забирается сам.

Солдаты уже собираются закрыть дверь. Фрида бросает последний взгляд на мертвецов, пересекающих крышу. Их много. Старые, молодые, мужчины, женщины, врачи, медсёстры, гражданские. Все с зелёными лицами и чёрными глазами.

Затем она чувствует, как чья-то рука сильно хватает её за запястье, и поворачивает голову, чтобы увидеть мальчика, который шипит на неё. Повязка теперь сползла совсем низко, закрывая один глаз. Второй едва виден. И он совершенно чёрный.

Фрида кричит, когда мальчик бросается к её горлу.

57

Всё происходит так быстро.

Аксель не успевает ничего понять, пока не поздно. Он занят тем, что с ужасом смотрит на орду зомби, шатающихся по крыше.

Затем внезапно Фрида вскрикивает. Она натыкается на него, явно пытаясь от чего-то увернуться. Когда Аксель оборачивается, её крик переходит в вопль боли, и к своему ужасу Аксель видит мальчика — того, с повязкой — вцепившегося в нежную кожу шеи Фриды. Ту самую нежную кожу, которую Аксель нежно целовал всего несколько часов назад, теперь разрывает на куски, когда мальчик откидывает голову назад, жадно проглатывая вырванный лоскут.

Крик Фриды становится булькающим, когда кровь заполняет её трахею, и она судорожно хватается за Акселя. Хотя Аксель сразу понимает, что уже поздно, что она умрёт через секунды, он хватает её и сильно дёргает назад.

«Убирайтесь! Убирайтесь!» — кто-то ревёт, и Аксель понимает, что это он сам.

Он вытаскивает Фриду — которая захлёбывается, хрипит и хватается за окровавленную шею — и Якоба из вертолёта как раз в тот момент, когда мальчик вместо этого набрасывается на своего отца, откусывая тому нос.

Они падают на крышу, Фрида обмякает, падая на бок. Аксель пытается поднять её, но она безвольно повисает.

«Нет, нет», — рыдает он, приседая рядом с ней, осторожно поворачивая её, чтобы встретиться с её взглядом. — «Нет, пожалуйста...»

Но никакие «пожалуйста» не смогут отменить только что случившееся.

Фрида смотрит на него снизу вверх, в её глазах страх и шок, и она пытается что-то сказать.

«Всё в порядке, — говорит ей Аксель, сам не зная, что говорит. — Прости».

Затем он поднимается и, обернувшись, видит, как Якоб смотрит то на Фриду, то на вертолёт, то на приближающихся зомби. «Мы погибли...» — говорит он. Его голос заглушает рёв вертолёта, но Аксель читает по губам.

Затем, бросив последний взгляд внутрь вертолёта, Аксель видит их спасение. Он врывается внутрь и срывает рюкзак со стены. Затем хватает Якоба и бежит вокруг вертолёта как раз в тот момент, когда ближайшие зомби добираются до них и пытаются схватить. Аксель чувствует, как их пальцы скользят по его руке.

Затем они оказываются с другой стороны и бегут к краю.

«Так, слушай меня и слушай внимательно, — кричит Аксель, пока они ещё бегут. — Эта чёртова штука рассчитана только на одного человека, но выбора у нас нет. Мы прыгаем».

Якоб резко останавливается. Он стал ещё бледнее. «Нет, — говорит он, широко раскрыв глаза, глядя то на Акселя, то на край крыши. — Нет, я не могу...»

«Конечно можешь, болван! — отчитывает его Аксель. — Это легко. Вся работа за гравитацией».

Он пытается тащить брата за собой, но Якоб отрывается, всё ещё качая головой. «Просто иди! Просто иди, ладно? Я остаюсь!»

Аксель останавливается и смотрит на него с недоверием. «О чём ты вообще говоришь? Ни за что ты не останешься!»

«Скажи папе... что я сожалею о фургоне».

«Скажешь ему сам, — говорит Аксель, таща его за собой. — Потому что ты идёшь со мной».

«Нет! — Якоб вырывается. — Он не выдержит нас обоих, Акс. Ты сам так сказал».

«Выдержит. Мы оба легче среднего веса. Просто нужно будет...»

«Нет! — Якоб твёрдо качает головой, и слёзы уже наворачиваются ему на глаза. — Я уже всё испортил. Я не стану причиной и твоей смерти».

«Эй! — резко обрывает его Аксель, крепко хватая Якоба за плечо. Он подносит лицо так близко к лицу брата, что их носы почти касаются. В его глазах пляшут искры, как это бывало в детстве, когда Якобу предстояла взбучка. — Прекрати эту хрень. Мы либо уходим вместе, либо остаёмся вместе».