Ты сможешь меня простить?

От него исходит такой жар, что можно обжечься или вовсе сгореть, оседая мелким пеплом у его ног. Мне в живот упирается его эрекция. Делает поступательные движения. Я понимаю, что он держится из последних сил. Но мы не в той ситуации, чтобы я начала отвечать на поцелуй. Я ничего не забыла: как меня украли, как он поступил со мной, как решил самого главного на свете- семьи. Я ничего этого не забыла и никогда не забуду. И поэтому решаюсь ещё на один поступок, который может мне стоить жизни, как максимум, а как минимум испытать ещё раз обжигающие касания кнута.

Глава 8

Расслабляю мышцы лица, губы слегка разжимаю. Чудовище не ожидал от меня такой скорой капитуляции и на долю секунды остановился, явно удивившись, но следом набрасывается на меня с новой волной желания, с новой волной похоти, которая извергается каждой порой его тела. Но в следующий момент, я так сильно кусаю верхнюю его губу, что сразу чувствую привкус крови. Дааа, видимо, сильно прикусила, но чувство жалости я не испытываю. И следом я просто лечу навзничь на тахту, которая была за моей спиной.

– Ах..,– болезненный стон срывается с губ. Приземляюсь прямо на свою многострадальную спину, но удаётся зацепиться руками, чтобы не прокатится на ней и ещё хуже не сделать.

– Сука, – слышу голос. Злость. Предвкушение вперемешку с похотью.

«Надя, что ты наделала? Разбудила дикого зверя, который в эту минуту хочет твоей смерти, но перед твоей кончиной осуществит все свои потаённые желания».

Пытаюсь сфокусировать взгляд. Поднимаю глаза на чудовище, и вижу как пылают его глаза жаждой расправы. Вижу его ухмылку, а если точнее сказать, то звериный оскал, за которым видно ровные зубы с заострёнными слегка клыками. Наблюдаю как подходит медленно, как будто крадётся. Я понимаю, что в любую минуту может напасть.

Моё тело соображает быстрее, чем мозг, поэтому быстро перебираюсь на другую сторону тахты так, что стоим теперь напротив друг друга. Конечно, это его не остановит, но хотя бы что-то.

Даже не обращаю внимание на саднящие ощущение в спине, чувствую как что-то тёплое течёт по спине. Да, видимо корочку всё-таки содрала.

Перевожу взгляд на постель и вижу пятна крови, а ещё лежит моя хоть какая-то защита- простыня. И теперь до меня доходит, что все эти секунды я была голой по пояс перед ним и теперь понимаю, почему он остановился и пристально смотрит на меня своим плотоядным взглядом. Прикрываюсь ладошками. Благо моя грудь не такая большая, первого размера и я могу полностью закрыть её. Фиксирует каждое моё действие, как фотоаппарат, а глаза его полыхают. Мне даже кажется, что я вижу в них языки пламени, которые могут спалить за доли секунды. Это потом я пойму, что это от солнца отражаются лучики, но сейчас очень стало страшно. Как будто сам дьявол спустился с преисподней и хочет забрать твою душу за все грехи.

Дышу тяжело, смотрю прямо на дьявола и жду его действий, хотя сама пытаюсь замереть на месте. А он всё продолжает смотреть на мою грудь. Слышно за окном разговор жителей деревне, но даже он не перебивает шумное дыхание и частые вдохи «господина». Его грудная клетка так подымается как будто он только что переплыл целый океан и сейчас пытается восстановить дыхание. Спускается вниз, прожигая каждую клеточку моего тело, останавливается на моих бедрах. Сейчас на мне надето обычное хлопковое нижние бельё, вижу как движется его кадык. А меня начинает бить мелкая дрожь. Нет, это не возбуждение. Я сама пока не могу понять, но это точно не оно.

Смотрю то на простыню, то на шейха и думаю как бы успеть её прихватить, прежде чем он достигнет меня?

– Да, будет весело. Но надеюсь ты не сломаешься. Останешься такой же дерзкой, несгибаемой, своевольной. – говорит он хриплым от возбуждения голосом. Идёт на меня теперь уверенно, не желая больше церемониться.

Чёрт, выхода нет, но и бездействовать я не могу.

Снимает с себя джалабию, кидая её в дальний угол. На лице всё тот же звериный оскал, но теперь мне становится по-настоящему страшно. Если он возьмёт силой, я не смогу оправится, я не буду после этого прежней. Если буду сопротивляться, будет только хуже. Замкнутый круг. Мне не победить этого гладиатора, со стальными бугрящимися мышцами, которые перекатываются под кожей, словно расплавленное железо. Татуировка, что увидела ещё в палате ему к лицу. Змея. Она его олицетворяет. Его тотем.

Усмехается, видит мой страх, мою безысходность, мою беспомощность. Знает, что мне никто не поможет. Подносит руки к верёвке от белых свободных штанов и начинает медленно развязывает, при этом не сводя с меня своего плотоядного взгляда. Прямо в глаза. Прямо в душу.

Тук-Тук. Тук-Тук. Тук-Тук. С каждой секундой быстрее. Сердце бьётся так часто, что мне, кажется, что оно может остановится от такой скорости. Сжимаю крепко простыню, как утопающий за спасательный круг, что аж костяшки белеет.

Штаны падают к ногам, открывая вид на голого шейха. Сглатываю слюну и ком в горле, но это не помогает. Он меня не только раздавит, своим весом, но и порвёт своим членом. Крупный член, с синими обвитыми венами, с большой светло-багровой головкой. Чёрная поросль волос с завитками. Я хоть и рожавшая уже, но при данных обстоятельствах он навредит мне без подготовке. А глядя на его ухмылку, понимаю, что никто со мной церемонится не будет.

Идёт на меня, обходя лежанку. А я автоматически делаю шаг назад и ещё один, а затем опираюсь о рабочий стол травницы. От страха начинаю дышать через раз. Зажмуриваю глаза с такой силой, что перед глазами начали мушки летать.

– Открой глаза, Нунна, – говорит спокойным голос, но шумное глубокое дыхание выдаёт его возбуждение. Стоит близко, что ощущается жар от его тела и запах мускуса вперемешку с раскалённым песком.

Подходит ещё ближе, что теперь он прикасается головкой члена о мой живот. Рефлекторно, втягиваю его, чтобы не соприкасаться с ним, но когда выдыхаю, задеваю. Он горячий настолько, что, кажется, оставляет ожоги на моей коже и такой бархатно-мягкий.

– Повторяю в последний раз, Нунна. Не усугубляй и так плачевное для себя положение,– слышится раздражение в его голосе и скрытая угроза, хотя какая она скрытая. ПРЯМАЯ, что ни на есть угроза. На этот раз делаю, что он велел.

– Я тебя предупреждал ведь, Нунна. А за то, что ты сделала, я могу не только вырезать твой язык, но и….– специально недоговаривает. Хочет, чтобы сама додумала.

Стою всё также, опираясь руками о стол и смотрю прямо в чёрные глаза шейха. Сердце стучит как автоматная очередь. Язык прилип к нёбу, даже пошевелить им не могу от страха. В глазах скапливается влага, но я себе пообещала, что эти нелюди больше не увидят моих слёз, поэтому кусаю внутреннюю сторону щёки.

– Но я этого не сделаю, и за это ты меня отблагодаришь,– слова произносит медленно, как будто уже делает то, что представил. – Переворачивайся и ложись на стол, расставляя широки свои ноги,– слышу последние слово и ещё сильней цепляюсь за стол.

Ну, не могу я повиноваться.

Не могу я унижаться так.

НЕ МОГУ!

Злость, ненависть. Вот, что приходит на смену страху. Смотрю на него злобно, готовая бросится на него в любую минуту. Понял по взгляду моему. Что не сделаю. Вижу теперь как глаза снова вспыхивают недобрым, а наглая ухмылка означает, что он в предвкушении.

Ощущаю на своих плечах железную хватку и в следующую секунду из моих лёгких выходит весь воздух от того как быстро он развернул меня спиной к себе. Надавливает на шею, чтобы я легла на стол грудью. А я вместо этого опираюсь о стол ещё сильней. И моя единственная защита- простыня падает к ногам, оставляя меня в одном нижнем белье. Но кому я пытаюсь сопротивляться? Ему наоборот это доставляет удовольствие. Это явно ощущается, когда прижимается ко мне плотнее и в мою правую ягодицу упирается его ствол. Хорошо, что я в трусиках, хотя кого обманываю, его это не остановит, их можно легко сдвинуть в сторону. Господи, помоги мне, пожалуйста.

После не долгих потуг сопротивлений, ощущаю холодную поверхность стола со своей грудью. Ощущаю, как его рука движется по моей спине и останавливается на кромке трусиков.

Почему он медлит? Зачем так издевается надо мной?

– Пожалуйста, не надо, – на грани слышимости говорю я. Нет, злость и ненависть ещё плещутся во мне, но теперь вперемешку со страхом, который с каждой секундой занимает главенствующую позицию. Если он займёт вверх, если поработит меня, то начну умолять его не делать этого, начну просить прощения, начну унижаться перед ним. Это прямой путь к потере себя, не могу этого допустить, хочу остаться собой, когда вернусь домой. Да, именно когда, потому что у меня ещё теплится надежда, что выберусь из этого ада.

Поэтому полностью расслабляюсь. Я же смогу вытерпеть? Смогу переживу?

Все эти секунды пока я принимала решение, его горячие пальцы плавно перемещаются на мою поясницу, обжигая своим жаром.

Мои действия его удивили и даже прекратил поглаживания, а в следующую секунду чувствую резкий захват на своих бёдрах.

Глава 9

Иман

Предательством аж искрит в воздухе, оседая на языке горьковатым послевкусием. Я уверен, что крыса у меня в лагере. Кто-то сдаёт мои передвижения, кто-то сдаёт количество моих людей. Аллах будет милостив, если он сдохнет не от моих рук, потому что быструю смерть я ему не обещаю. А то что сдохнет лишь вопрос времени.

Надеваю джалабию и иду в сторону хижины старой. Дикое желание почувствовать кожей свой подарок, свою вещь – Нунну. Прикоснуться к нежной бархатистой коже. Как представлю начинают покалывать кончики пальцев. Мне даже не помогла шлюха, которую я трахал все эти ночи. И позы выбирал такие, чтобы не видеть лица, а представлять Нунну. Как только появлялась в мыслях, прикрывал глаза. Только так смог кончать.

И сейчас… стоит подумать о её нежной коже член встал так, как будто никого не трахал несколько лет. Я не был уверен в своей выдержке, поэтому и не приходил к ней. Загружал себя. Сдерживал. Держал зверя на привязи. Понимал, что не смогу сдержаться, если увижу, если вдохну запах её кожи. Это выше меня. Она что-то делает со мной. Я не понимаю что происходит. Эта бесконтрольная жажда сводит меня. Готов только за лишенный контроль её наказать. Жёстко. Чтобы кричала на моём члене. А от боли или наслаждения меня уже не волнует.

Нужно как можно быстрее её трахнуть, может тогда спадёт это наваждение. Может это проклятье, а она ведьма, которая меня прокляла? Но почему-то хочется, чтобы она сама захотела, особенно после её слов, что никогда не ляжет со мной. Именно послених возникло стойкое желание, чтобы добровольно скакала на моём члене, чтобы добровольно просила добавки. Уверен, что после того как трахну, потеряю к ней интерес.

Как только её увидел потерял себя. Разве такое бывает?

Сознание ушло, остался лишь голый инстинкт обладания.

Безумная жажда до нежной кожи. До умопомрачительного запаха, который сводит с ума.

У нас был диалог. Он проходит сквозь меня, но её реплики будят монстра, который на краю сознания.

Он жаждет её.

Срываюсь и клейму поцелуем. Нет, вгрызаюсь. Сухие. Сочный. Пухлые.

Не могу остановиться.

Её вкус проникает в кровоток. Уже сейчас отравляет меня. А я позволяю яду проникать внутрь и отравливать меня. Это безумие.

Переворачиваю.

Широкие бедра. Сжимаю.

В ней что-то меняется. Тут она сопротивлялась, а тут она расслабилась, смирившись с действительностью.

Резко хватаю за бедра и прижимаюсь членом к её отверстию. Цепляюсь за тряпку и разрываю одним рывков бельё, отбросываю его в сторону.

Теперь нет преграды, приподняв за бёдра, член сразу же пристраивается в нужное место, но я не хочу насиловать её. Хочу, чтобы она потекла на меня. Надавливаю головкой на вход и следом на клитор. Делаю несколько поступательных движений, как замещаю влажность. Потекла всё-таки, сучка. Женское тело всегда предаёт. Молчит. Нет, хочу услышать стоны, хочу услышать как будет просить ещё её оттрахать.

– Ты девственница?– спрашиваю, не хочу, чтобы упала в обморок от боли, потому что люблю жёсткий секс.

Молчит несколько секунд, но для меня как будто прошли часы, прежде чем я услышал ответ.

– Нет, – слышу её отстранённый голос, но её ответ во мне что-то где-то пробудил. Не могу понять, что я испытываю.

Настолько увлёкся, что не услышал шум, доносившейся с улицу и беготню, что на улице.

Да, девчонка явно пробралась глубже, чем я думал. И азартностью здесь и не пахнет уже.

– Господин, нападение, – вижу Рамиля, который в полной боевой готовности стоит за порогом, слегка приоткрыв дверь, не посмев пройти внутрь и через секунду и след простыл как будто его здесь и не было.

– Куусооомммаак(1), – ударяю со всей силы кулаком о стол.

Аль кальба(2). Хватаю девчонку за руку и переворачиваю. Впиваюсь в мокрые глаза. Член пульсирует, подёргиваясь от напряжения.

– Твой Бог милостив к тебе, но не надолго. Воспользуйся советом и за время моего отсутствия приготовься, потому что как только я вернуть – я тебя буду трахать.

Отхожу от неё, надев штаны, иду к выходу, но перед дверью останавливаюсь, повернув голову набок произношу:

– Зарма тебя проводит ко мне, – ухожу, громко хлопнув дверью.

1- Ругательство на арабском

2- сука

Глава

Глава 10

Иман

– Их больше в два раза, в двух километрах от нас. Наш лазутчик мёртв скорее всего или в плену, поэтому не смог предупредить, – подходя ко мне, говорит Камаль.

– Для меня кто в плену всё равно, что мёртв.

Сейчас мне это нападение только на руку. Нужно сбросить напряжение, куда-то делать всё эту чёртову энергию, которая выплёскивается, как лава из жерла вулкана.

Приближаемся к врагам, а в воздухе уже витает запах крови, запах смерти. Предвкушая вкус победы, бью сильнее коня в бок, чтобы мчался галопом.

Как только оказываемся от этой гнили на вытянутую руку сразу слышаться крики боли. Кровь окрашивает пески в красный цвет, становится плохо видно из-за столба пыли.

–Камаль, прикрой спину. Нужно взять главного и допросить, – повернув голову на бок, кричу другу и несусь в сторону суки, которая пытается сбежать. Но на меня нападают сразу несколько человек и Камаль понимает, что делать, отправляясь за беглецом.

Слышится звон ножей, шум пуль, но я до сих пор не могу унять свою жажду смерти, жажду боли врагов, несмотря на то, что уже весь в крови.

Да, это то что мне было нужно, ощутить этот прилив силы от пролитых кровью падалей. Они даже не люди.

Вытаскиваю нож из бока суки, которая визжит, как свинья на бойне. Слушаю как мучится и просить пощады, но мне мало, хочу больше криков услышать, хочу больше пролить их крови, и я это сделаю. Беру нож в другую руку, прикладываю к шеи и медленно провожу по ней, наблюдая как захлёбывается в собственно красной жиже, которая льётся из раны.

– Взяли, брат. Только нужно его подлатать, а то не доживёт.

Через некоторое время шум от выстрелов прекращается, но где-то слышится крики о помощи и стоны боли.

– Сколько потерь?

– Десять и пятнадцать раненных, четыре из которых в тяжелом состоянии. Нужно сразу к Ибрагиму. Я дал ему приказ приготовить всё до нашего отбытия.

– Собрать оружия, своих берём и выдвигаемся, – отдаю приказ, вытирая кровь с лица. Перевожу взгляд на то место, где свербит. Да, даже не почувствовал, когда получил клинок в плечо. Но клинка нет, только лезвие осталось. Вытаскиваю, прижимая оторвавшую ткань от джалабии. Глубокая, видимо, раз кровь так хлыщет.

Когда мы возвращались обратно в деревню уже солнце садилось. У меня было время понять пока мы были в пути, что мне не помогли эти убийства, во мне всё также плещется неконтролируемая жажда похоти по этой девчонки, никуда она не ушла, а только прибавилась и пока я её не попробую – не успокоюсь.

А ещё я понял, что не хочу её принуждать. А как она потекла на мой член, когда он тёрся о её складки. Да, не могу дождаться, когда буду её трахать. Но я хочу, чтобы она сама меня захотела. Сама хотела мой член и просила.

По прибытии в деревню отдал приказ разместить раненных, а для убитых подготовить всё к вечеру. Слышу плачь женщин, чьи мужья, сыновья и родственники были ранее убиты. Прохожу мимо, они сами знали куда идут и на что. У каждого человека есть свой путь и только он решает по какому ему идти. Они выбрали путь убийств, тем более воюют в долине смерти.

– Идёшь к ней? Брат, я видел с каким ты рвением бился, как убивал и с какой жестокостью. Не ужели из-за неё? – мне не нравится его интерес к ней. Сжимаю кулаки, поворачиваюсь лицом к нему и смотрю прямо в глаза, не пытаясь скрыть злость.

– Камаль, мне не нравятся твои вопросы. Что я делаю и куда иду – тебя не должно касаться. Если я посчитаю нужным известить тебя о своих планах – я это сделаю, – разворачиваюсь, считая, что разговор закончен и иду куда планировал.

– Тебя жена больше не привлекает? Увлечён был только до свадьбы? Она ждёт звонка или хотя бы сообщения каждый день, – не даю договорить монолог, резко развернувшись оказываюсь в достаточной близко, чтобы сбить с ног и нанести удар кулаком в челюсть и ещё один в область печени.

– Когда у тебя такой интерес проснулся к моей жене, Камаль?

– Нет, его, брат. Эта шлю…– видит мой взгляд и останавливается на полуслове, но потом продолжает. – Ты изменился с появлением этой девчонки. Это всё, что я хотел тебе сказать.

– Смотри, а то подумаю, что ты влюблён в мою жену и приревную, отрезав твою голову, – поднявшись, ухожу. – Камаль, и это было последнее предупреждение. Не суй свой нос в чужую жизнь. Лучше проведи эту ночь со шлюхой, на которую ты смотрел так как будто уже сто лет никого не трахал. Сними напряжение.

На доли секунды мне показалось, что в его глазах вспыхнула злость, но через доли секунды всё ушло, как будто и не было этого огонька.

Да, он прав. Я был увлечён Закирой, но после брачной ночи интерес пропал. Ушёл сразу же после того как трахнул её, оставив на тёток. Мог несколькими месяцами не появляться в городе. А если и появлялся сразу же уходил к шлюхам после выполненного супружеского долга. Закира помешана на детях. Столько денег спускает на гадалок, ведуней и экстрасенсов. Но мне на это плевать, у меня нет гонки за наследство.

Я всё также грязный, весь в крови, кровь в ране остановилась, но всё равно кровоточит при движении рукой. Девчонка зашьёт, она ведь медсестра. Проверим её желудок на прочность. Она должна привыкнуть к этому. Уже точно решил для себя, что она будет повсюду со мной.

Приоткрываю дверь, захожу внутрь и оглядываюсь, пытаюсь найти Нунну. Не сразу её замечаю, так как из-за перегородки её даже и не видно. Да, совсем мелкая.

– Залатаешь меня, надеюсь шить умеешь, – говорю спокойно. Никак не реагирует, всё также смотрит вперёд перед собой, только спустя каких-то долгих секунд поворачивает голову и впивается в меня ненавидящим взглядом. Думала, что не вернусь. Поднимается со стула и смотрит, окидывая с головы до ног.

И молчит, как же бесит. Хочу услышать её голос. Да, я понял, что мне нравится её голос.

Ставлю стул посереди комнаты, так чтобы лампа светила на меня и была максимально хорошая видимость.

– Всё найдёшь на стеллаже, – и опять молчание. Всё делает молча. Подходит ко мне, но не доходя спотыкается о джалабию. Выставив руку, хватаю её за предплечье и сажу на своё колено, хочу почувствовать её цветочный запах и тепло.

– Обезболивающем обколоть? – спрашивает, осматривая своим внимательным взглядом рану. Теперь перед собой я вижу профессионального мед работника. – Где я могу обмыть руки?

– У входа таз с водой, там обмой руки, – пропускаю вопрос о обезболивающем. Пустыня – это не город, здесь нет операционных столов, нет капельниц. Здесь выживает сильнейший. И всё обезболивающе есть только у Ибрагима. Использует только в крайних случаях.

Придерживая края от верхней одежды, идёт мыть руки. Но перед этим черпает воду в кружку. Слежу за каждым её движением. Как профессионально моет, хотя зачем, если это только вода? Даже спирта нет. Вижу эти пальца, изящные, не длинные. Сразу представил, как она обхватит ими мой член. Чёрт.

Идёт обратно вместе с кружкой, ставит рядом с собой. Берёт иглу и просовывает нитку, движения отточены, я бы сказал делает на автомате. Промыв рану водой из кружки, берёт края кожи начинает просовывать иглу. Но как только она прикоснулась ко мне, член опять даёт о себе знать, дёрнувшись, как будто не иглу, а я членом пробираюсь в тугую щелку. Делает всё стоя, чутка наклонившись. Хочу, чтобы была максимально ближе. Перехватываю её руки и сажаю её снова на колени. Распущенные длинные волосы перебрасываю на спину, чтобы открыть доступ к её лицу и шеи. Хочу видеть её каждую эмоцию, которые появляются за считанные секунды. Она очень эмоциональная, сразу видно, что у неё на уме и какие эмоции её одолевают. Хочу видеть её молочную кожу и пульсирующую венку на ней.

– Я не хочу причинять тебе боли,– говорю, смотря в её глаза, но она настолько сосредоточенно шьёт меня, что даже не замечает моего пристального взгляда. Свободной рукой провожу по спине и слышу, как изменилось её дыхание, как дёрнулась рука с иглой и потом как задержала дыхание на долгие десятки секунд.

– Тогда отпустите меня, здесь одна боль, у меня семья, которая любит меня и сходит с ума от незнания, что со мной произошло, – говорит тихо, остановившись от занятия, впивается в меня своими бездонными глазами. А я даже боли не чувствую, только ощущаю тепло её пальцев, которые сжимают края раны.

– Не отпущу и поэтому тебе лучше смирится с положением. Ты не пожалеешь, если смиришься и покоришься своему господину. Я могу быть нежен, если ты не будешь противится мне, – взгляд меняется, на дне её глаз пробуждается злость, но она молчит. Продолжает дальше шить. Теперь вижу, что намеренно хочет сделать больно. Но мне становится смешно от такого поведения и поэтому не выдержав, тихо посмеиваюсь.

– И что смешного я сказала или сделала? – говорит, повысив голос. Смешно. Девчонка и правда не исправима.

– Ты как ребёнок, которому не дают конфетку и который не хочет с этим мириться, – глаза её ещё сильней вспыхивают. Я бы сказал чересчур эмоциональна. Да, представляю, как она будет кричать, когда будет кончать подо мной. В паху дискомфорт, член упирается в шов от штанов и при малейшем движении этой чертовки сидевшей у меня на коленки происходит трение, которое только ещё сильней возбуждает. Оставляю ладони на талии и сжимаю её, при этом прижимаю к себе. Мне нравится запах её пота.

– Как ребёнок? – спрашивает ошарашенно, делает последние стяжки и тянет. А потом резко опирается ладонью мне в грудь в желании встать с меня, а для меня это как красная тряпка для быка. Встаю следом, не успевает от меня отскочить в сторону, цепляюсь за запястье и резко тяну на себя. Обхватываю снова за талию, вжимаю в себя, но так, чтобы не раздавить её. Сопротивляется. Тужиться, она что не понимает, что только возбуждает меня сильней своим отказом?

С каждой секундой самоконтроль даёт трещины. И за кого? Из-за вещи, который подарил предавший меня брат, в качестве жалкого откупа. Но после этого поступка понял, что нужно быть более бдительным с Мустофой. Я более, чем уверен, что он захочет отмстит мне. Возникает злость за считанные секунды, сильней сжимаю за талию, а другой рукой обхватываю шею, впиваясь в её губы. Трепыхается, до сих пор не сдаётся, подхватываю за её сочную жопу и сильней вжимаю в себя. Прижимаю к стене и целую с такой сильной жаждой, что готов её сожрать. Сжимает губы, но я всё равно получу своё. Надавливаю на бок и делаю поступательные движения в её промежность.

– Ах, – не теряя ни секунды врываюсь в её сладкий рот.

Никак не хочет сдаваться и надавливает рукой на только что заштопанную рану.

Думает, что причинит мне боль, но нет.

– Отступи, покорись, – рычу я, охватив за шея, а второй рукой придерживаю за её сочную жопу.

– Нет, – отвечает уверенно и смотрит прямо в глаза.

Не хочу её ломать, хочу, что сама отдалась мне.

– Кус оооммаак, – резко опускаю на пол и ударю кулаком в стену в паре сантиметров от её головы, всё также сжимаю её шею.

Смотрю в глаза Нунны, внимательно вглядываясь, пытаюсь найти ответы, на вопросы, которые я сам чётко не могу сформулировать. Перевожу взгляд на синие пятно, расположенное на виске. Сжимаю зубы так, что от напряжение нижняя челюсть начинает неметь. Убью.

– Кто? – говорю спокойно, но это лишь обман, который она замечает.

– Никто, сама случайно, – шепчет, но для себя уже всё решил.

– Ты ведь понимаешь, что я всё равно узнаю и кто это сделает поплатится. Никто не имеет права причинять вред моим вещам, – говорю, а сам уже думаю какое наказание применить.

– Я сама.

Смотрю на неё ещё пару секунд, а после ухожу. Не скажет, сразу понял это.