Цветок на его руке

Еще один шаг и между нами почти не осталось свободного пространства. Его рука потянулась ко мне и на миг замерла около моего лица. Словно он боялся коснуться призрака, ведь от малейшего прикосновения он может исчезнуть. Тем не менее, дотронулся сначала кончиками пальцев, убедился, что я не исчезну, и положил ладонь на мою щёку.

– Прости меня. Прошу, дай всё объяснить…, – в его голосе слышалась мольба. Это привело меня в чувства. Я сделала шаг назад, и его рука безвольно упала вдоль туловища.

– Не начинай, Хейден, – он поймал мой взгляд, и на миг я потеряла равновесие. В его глазах я видела целый калейдоскоп эмоций. Вина, боль, отчаяние и желание.

– Ты можешь прятаться за новым именем, за своей бронёй, за этим холодом… но я всё равно вижу тебя. – Тихо сказал он. Снова сделал шаг ко мне и смахнул слезинки с моей щеки.

Я вздрогнула. Это было слишком. Слишком много прошлого, слишком близко, слишком больно.

– Не смей, – выдохнула я, на большее не осталось сил.

– Тогда почему, ты смотришь на меня так, будто всё ещё помнишь? – его голос стал тише.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли. Всё, что смогла – это отвести взгляд, пока он не увидел, как предательски дрожат губы.

Снова шагнул ближе ко мне, но я подняла руку, упершись в его грудь:

– Ещё один шаг – и я уйду навсегда. Как когда-то – ушёл ты.

На лице Хейдена мелькнула боль – мгновенная, но настоящая. Он остановился, сжал кулаки и, будто борясь сам с собой, отступил.

– Хорошо, – хрипло выдохнул он. – Но запомни, Виэла… теперь, когда я снова нашёл тебя, я не позволю тебе исчезнуть.

Моя маска безразличия треснула. Всего мгновение – и наши взгляды столкнулись. А потом – губы. Поцелуй был резким, обжигающим, почти жестоким. Мы оба не ожидали этого, но никто не отстранился. Его руки сомкнулись вокруг меня, будто он боялся, что я растворюсь, а я потянулась к нему, запуская пальцы в знакомые шелковистые волосы. Они стали чуть жёстче, но ощущались такими родными.

Это не был романтический поцелуй – скорее, столкновение двух голодных душ, слишком долго сдерживавших себя. Вокруг проходили люди, светили фонари, журчала вода из фонтана, но всё исчезло. Был только он.

Когда воздух закончился, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Его ладони всё ещё держали моё лицо, наши лбы соприкасались.

– Малышка… – прошептал он в мои губы.

Это слово обожгло сильнее поцелуя. Я отстранилась, собирая остатки разума в кулак.

– Не называй меня так, – тихо сказала я. Нужна была дистанция, пока я не передумала и снова не набросилась на него. – Это была ошибка. Это больше не повторится. Теперь, между нами, только работа.

Он хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса. Развернувшись на каблуках, быстро пошла к дороге. Пальто развевалось за спиной, сердце колотилось, в такт стуку каблуков по асфальту. У обочины я подняла руку, остановила такси и, уже в машине, достала телефон. Пальцы дрожали. Мне нужно было поговорить с Оливером. Он всегда умел вернуть меня в реальность. Не раздумывая, набрала его номер.

Глава 6

Прошлое

Весь следующий день после встречи в спортзале я не могла выбросить Хейдена из головы. Теперь он знал моё имя. Это не должно было меня радовать, но, почему-то, радовало. Я всё время вспоминала, как он смотрел на меня своими ярко-синими глазами. В них не было ни неприязни, ни отвращения. Напротив – в глубине этих глаз плясали искорки… может, интереса? Хотя что интересного он мог увидеть во мне? Большинство в нашей школе считает меня странной, неуклюжей, а то и вовсе не замечает. Но, кажется, теперь это изменилось. И это пугало.

После вчерашней встречи с Сарой я сделала несколько набросков. Тема бала действительно меня вдохновила – руки так и тянулись к карандашам. Я сфотографировала свои эскизы и вечером отправила их Саре. Уже через пару минут телефон завибрировал от десятков голосовых сообщений – если честно, я прослушала не все. В первом она просто визжала, потом с восторгом тараторила, как им повезло, что я теперь в их команде. А под конец добавила меня в чат с остальными участниками организации выпускного.

Так прошли две недели – быстро, почти незаметно. Мне удавалось скрывать от отца, что я задерживаюсь после уроков. Мы с Сарой договорились: я делаю плакаты дома, приношу их на встречи в те дни, когда отец на работе. Пока всё шло гладко. Хейдена за это время я видела лишь издалека. Команда «Грозные Гризли», капитаном которой он был, готовилась к последнему матчу. Почти всё время он проводил на поле.

Сегодня же, после очередного собрания оргкомитета, я задержалась. Мы слишком долго обсуждали цвета декора и ткани для оформления зала. Я сидела, рисуя в блокноте завитки на полях, и почти не слушала, кто и что говорит. Все эти бесконечные споры о блёстках, лентах и фатине казались мне скучными. Мне хотелось просто рисовать, воплощать идеи, а не спорить, какой оттенок синего «торжественнее».

– Ри, а ты что думаешь? – голос Сары выдернул меня из мыслей. Это прозвище я терпеть не могла, потому просила её так меня не называть, но, разумеется, она лишь смеялась, утверждая, что так «звучит круче».

Моргнула и посмотрела на неё, пытаясь вспомнить о чём они сейчас говорили. Она ожидала ответа, уставившись на меня во все глаза.

– Думаю… на счёт чего? – спросила я, чувствуя лёгкий стыд: я явно всё пропустила.

Сара выдохнула, но, как всегда, не обиделась – просто продолжила с улыбкой:

– Мы решаем: делать бал костюмированным или ограничиться дресс-кодом по цветам? Я за костюмы. Да, это сложнее, но ведь выпускной один раз в жизни! Хочется, чтобы всё было волшебно. Маски, украшения, атмосфера таинственности… Это же так красиво, правда?

Кивнула.

– Да, с костюмами будет интереснее.

И действительно – в моей голове сразу сложилась картинка: мягкий свет, бальные платья, маски, отражение свечей в зеркалах… Всё это выглядело бы просто идеально. Жаль только, что я сама этого не увижу. Отец ни за что не отпустит меня на бал. Да и денег на платье, туфли и маску у нас нет.

– Замечательно! Тогда решено, – обрадовалась Сара. – На плакате с датой и временем нарисуй танцующих парня и девушку в масках. Пусть все понимают, что это будет костюмированный бал!

Она захлопала в ладоши, остальные подхватили – атмосфера стала праздничной, лёгкой. Все смеялись, строили планы… Все, кроме меня.

Взглянула на часы и сердце болезненно кольнуло – я засиделась. Уже стемнело, а уроки и так закончились поздно. Хорошо, что отец на смене, а мама дежурит в больнице. Но мне всё равно нужно было поторапливаться.

Быстро попрощавшись со всеми, выбежала на улицу. Там действительно уже стемнело, но заставило меня выдохнуть сквозь зубы вовсе не это. На улице лило как из ведра. Сильный ливень барабанил по асфальту, превращая его в зеркало, а воздух был наполнен запахом мокрого бетона и грозы. Через пару секунд я промокну насквозь. Моя сумка точно не выдержит такого напора – тетради, учебники и самое главное, блокнот с набросками, – всё будет испорчено.

Прижав сумку к груди, стояла под навесом, не зная, что делать. И вдруг передо мной плавно остановилась чёрная машина.

Не сразу дошло, что она остановилась из-за меня – пока не опустилось стекло, и не донёсся знакомый голос:

– Эй, малышка, садись. Подвезу. Не хотелось бы, чтобы ты заболела.

Я застыла. Хейден. Хейден Харрингтон. Он остановился, чтобы подвезти меня. Это не сон? С каких это пор школьная звезда и капитан футбольной команды предлагает помощь «странной девчонке»?

Разумеется, я хотела принять предложение. Мокнуть под дождём – не входило в мои планы. Но, если я сяду в машину, он узнает, где я живу. А этого мне меньше всего хотелось.

Подумав несколько секунд, приняла решение. Выбора всё равно не было. Я плотнее прижала сумку к груди и бросилась к машине. Распахнула дверцу и, тяжело дыша, забралась на переднее сиденье. За эти несколько секунд дождь успел промочить меня до нитки – волосы прилипли к лицу, а свободная футболка к телу.

– Я же говорила… не называй меня так, – выдохнула я, глядя на него.

Он улыбнулся, чуть склонив голову:

– А вот и благодарность за то, что я спас тебя от простуды.

Я лишь закатила глаза, а он усмехнулся и тронулся с места.

– И часто ты подвозишь бедных, несчастных девушек, попавших в беду? – спросила я, не удержавшись.

– Думаю, ты не из тех, кого нужно спасать, – ответил он спокойно. – Просто решил проявить вежливость. Только полный придурок проедет мимо, когда видит девушку под проливным дождём.

Его слова заставили меня замолчать. Я не ожидала от него такого. В нём и правда было что-то… благородное. Хейден Харрингтон, в отличие от своего отца, никогда не был груб. Я не видела, чтобы он унижал слабых или вёл себя заносчиво. Именно это когда-то в нём и зацепило – ещё тогда, когда мы почти не разговаривали.

Сердце почему-то забилось быстрее. Тепло расползлось в груди. Не хотелось спорить, не хотелось быть колкой.

– Спасибо, что остановился, – тихо сказала я. – Промокнуть до нитки – одно дело, но я бы не пережила, если бы испортила свои наброски.

Помолчав, добавила:

– И… можешь называть меня так. Но только, когда мы одни. Потому что звучит это… чересчур пошло, – я поморщилась, пряча улыбку.

На пару секунд в салоне воцарилась тишина. А потом – громкий, заливистый смех.

– Обещаю, это будет наш с тобой секрет.

В его голосе не было ни тени издёвки – только лёгкость и искренность.

Я не удержалась и тоже улыбнулась.

Салон машины наполнился тихим гулом дождя – капли барабанили по крыше, по стёклам, по моим нервам. Тёплый воздух из печки приятно согревал промокшую кожу, и я впервые за весь вечер позволила себе расслабиться.

Хейден вёл уверенно, взгляд – сосредоточенный, профиль подсвечен мягким светом приборной панели. Иногда он бросал короткие взгляды в мою сторону, и каждый раз я делала вид, что не замечаю.

– Не думала, что ты тот парень, кто будет ездить на такой машине, – сказала я, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

– А какой, по-твоему, должна быть машина капитана школьной команды? – усмехнулся он.

– Ну, не знаю… ярко-красная, с громкой музыкой, чтобы все видели, кто приехал.

– Звучит как кошмар, – фыркнул он. – Я не люблю, когда на меня пялятся.

Эта фраза выбила у меня почву из-под ног. Он не любит внимание? Серьёзно? Парень, о котором в школе не говорит разве что уборщица?

– Странно это слышать от Хейдена Харрингтона, – тихо сказала я.

– Возможно. Но, знаешь, иногда проще быть просто собой, когда никто не смотрит.

Я хотела что-то ответить, но за окном мелькнули знакомые улицы и нахмурилась.

– Эй… ты свернул не туда.

– Всё верно, – спокойно ответил он. – Ты живёшь на Севен-стрит, у старого парка. Верно?

Я медленно повернулась к нему.

– Откуда ты знаешь?

Он краем губ улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

– Девенпорт не такой уж большой город, малышка. И потом… я видел тебя как-то утром. Ты шла к остановке с блокнотом и охапкой карандашей.

Я замерла. Он… замечал меня? Всё это время?

Сердце пропустило удар. Пытаясь спрятать нахлынувшие эмоции, отвернулась к окну. Улицы уже пустели, фонари размыто отражались в лужах.

– Знаешь, – его голос стал мягче, – тебе не стоит прятать то, что ты рисуешь. Это… красиво. Я видел те наброски плакатов, что вы делаете к балу. Там чувствуется твоя рука.

Я не смогла сдержать удивлённый взгляд.

– Ты правда смотрел на плакаты?

– Конечно. И понял, что никто другой не мог их нарисовать.

С этими словами он остановился у моего дома – старый двухэтажный дом с облупившейся краской и кривым крыльцом выглядел особенно жалко на фоне его сверкающего автомобиля.

Неловко заправила мокрую прядь за ухо.

– Ну вот… приехали. Спасибо, что подвёз.

– Всегда пожалуйста, – тихо сказал он. – И…, не прячься ото всех. Иногда мир замечает нас именно тогда, когда мы меньше всего этого ждём.

Он улыбнулся – тепло, по-настоящему, я открыла дверцу, и в лицо снова ударил дождь. Но теперь он казался не таким холодным.

Когда вошла в дом, там было темно и тихо. Я выдохнула с облегчением – значит, отца нет, я не попалась. Свет от уличного фонаря падал в окно кухни, и я тихо поставила сумку на стол, инстинктивно стараясь не издать ни звука. Сердце всё ещё билось быстро после поездки, и в голове крутилась только одна мысль: он знал, где я живу.

Уже направилась в комнату, но в тот момент, когда щёлкнул замок входной двери, всё внутри меня оборвалось.

– Ты почему без света сидишь? – низкий голос отца, хрипловатый, усталый. Он должен был прийти только завтра… Почему сейчас?

Не успела ответить – он уже вошёл в кухню. Пахло дождём и мокрой кожей куртки. В его взгляде скользнула тень подозрения, когда он заметил, что мои волосы мокрые, а на улице давно стемнело.

– Где была?

– На встрече школьного комитета. Мы обсуждали выпускной. Мистер Холс дал мне задание, стать организатором и нарисовать плакаты.

Он прищурился, вытирая руки полотенцем, и подошёл ближе.

– А кто это тебя подвозил? – Я застыла.

– Я… просто одноклассник. Дождь начался, и…

– Одноклассник, значит, – перебил он, голос стал холоднее. – И с каких пор, одноклассники на дорогущих тачках тебя подвозят?

Внутри всё сжалось.

– Это не то, что ты думаешь. Я просто не хотела промокнуть, учебники и блокнот испортились бы, и…

Он резко поднял руку и ударил наотмашь. Воздух между нами стал ледяным. Я вздрогнула, инстинктивно отступая к стене и прижала ладонь к щеке. Она горела огнём. К глазам подкатили слёзы.

– Ещё раз увижу, что ты садишься в машину слюнтявого мажора – забудь, что у тебя есть телефон, блокнот и школа, ясно? – его голос был срывающимся, как грозовой раскат.

Я кивнула, не находя слов. Он отвернулся и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж, и ушёл в комнату, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

А я стояла в темноте, дрожа, хотя было жарко. К горлу подкатила тошнота, и только когда я услышала сверху звук телевизора – тихий, фоновый, – смогла выдохнуть.

Пальцы сжимали ремешок сумки до боли. Хотелось закричать, но я просто поднялась к себе в комнату. Там, за закрытой дверью, села на кровать, прижав к себе блокнот.

Хейден всё ещё был в мыслях – его голос, его взгляд, его смех. Если бы он знал, куда я возвращаюсь каждый вечер… Уткнулась лбом в колени, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы, и шепнула:

– Он не должен узнать.

Утро выдалось таким, каким бывает только после ливня – свежим, с лёгким туманом, запахом мокрого асфальта и глухим шорохом листьев под ногами. Казалось, город Девенпорт тоже не выспался.

Я шла к школе, сжимая лямку сумки – внутри всё было спокойно, но как-то глухо, будто я смотрела на мир сквозь стекло. Отец уже ушёл на работу, не сказав ни слова. И даже не знала, радоваться этому или нет.

Возле ворот стоял Хейден. Темно-синий бомбер футбольной команды, руки в карманах, черные волосы чуть влажные от утренней сырости. Он заметил меня мгновенно.

– Эй, малышка. – Он улыбнулся, как будто вчерашний вечер был чем-то совершенно обычным. – Я уж думал, ты сегодня не придёшь.

Я попыталась ответить тем же, но губы дрогнули, и улыбка получилась бледной.

– Привет. Просто не выспалась.

– Похоже, не просто не выспалась, – он наклонился чуть ближе, изучая моё лицо. – Всё в порядке?

Не хотелось, чтобы он видел покрасневшие глаза, поэтому отвела взгляд.

– Всё хорошо, – выдохнула я. – Правда.

Он не поверил. Я видела это в его взгляде – внимательном, почти тревожном. Я даже не сразу осознала, что происходит. С каких это пор он ждет меня у школы и интересуется моими делами.

– Слушай, – медленно произнёс он, – если кто-то тебя обидел… ты же скажешь мне?

Эти слова пронзили, как тонкая игла. Я резко подняла глаза, стараясь улыбнуться:

– С чего ты взял? Всё нормально. Не драматизируй, Харрингтон.

– Просто… – он пожал плечами. – Ты выглядишь так, будто держишь на плечах весь Девенпорт.

Я рассмеялась, но смех получился тихим, натянутым.

– Спасибо за заботу, но со мной всё в порядке.

Хейден кивнул, но не сводил с меня взгляда.

– Ладно. Пусть будет по-твоему. Но если вдруг… – он чуть улыбнулся. – Я рядом.

Эти слова застряли где-то глубоко. Простые, сказанные будто между делом, но от них стало теплее. Впервые за долгое время мне захотелось поверить, что не всё потеряно.

Школьный коридор гудел, как улей. Гул голосов, звонки, смех – всё сливалось в один шум, будто кто-то нарочно пытался заглушить мои мысли. Я шла, стараясь держать голову прямо, хотя каждый шаг отзывался неприятной пульсацией в щеке.

В зеркале утром я видела – кожа под глазом покраснела, чуть припухла. Но я всё равно припудрила её, как могла. Казалось, что замаскировала достаточно, утром следа было не видно… пока я снова не столкнулась с ним.

– Осторожнее, – Хейден поймал меня за руку, когда я чуть не выронила книги. – Спешишь куда-то, будто за тобой гонятся.

Я попыталась вырваться, но он не отпускал. Его взгляд скользнул по моему лицу – и застыл.

– Что это?

– Что где? – я моргнула, стараясь изобразить удивление.

– У тебя… – он тихо выдохнул, глядя на щёку. – Ориана, это не просто след от подушки.

Я резко отвернулась.

– Ничего. Просто ударилась, когда дверь открывала.

– Не ври, – голос стал низким, хриплым. – Кто это сделал?

– Хейден… пожалуйста, не надо.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь сдержаться.

– Чёрт, Ориана. Почему ты молчишь?

– Потому что… – я выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Это не изменит ничего. Просто… не лезь.

– Не лезть? – Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как в нём борется злость и беспомощность. – Тебя бьют, а я должен стоять в стороне? Вчера я говорил, что ты справишься со всем сама, я и сейчас так думаю, но это не значит, что ты не можешь попросить помощи.

– Это моя жизнь, Хейден, – тихо сказала я.

Он смотрел на меня долго, тяжело, пытаясь подобрать слова, которых просто не существует. Потом выдохнул:

– Он пожалеет, что поднял на тебя руку….

– Нет! – я схватила его за рукав, он сразу понял кто именно это сделал. Слухи дошли и до него. – Обещай, что не будешь ничего делать. Обещай мне.

Его глаза вспыхнули, но спустя мгновение он кивнул.

– Хорошо. Но если это повторится – я не стану молчать.

Я закрыла глаза, опустив голову.

– Спасибо.

Он провёл пальцами по моим волосам – едва-едва, почти не касаясь, как будто боялся сделать больно.

– Ты не должна жить так.

Я не ответила. Только кивнула и пошла по коридору, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

Никогда не думала, что скажу это, но сейчас мне хотелось снова стать для него невидимкой. Мне не нужна жалость. И чтобы он вмешивался. Это сделало бы только хуже. Дома я старалась держаться тихо, как можно меньше попадаться отцу на глаза. Синяк сошёл, но след от него всё ещё чувствовался где-то глубоко внутри – не на коже, а в душе.

Именно по этой причине я избегала Хейдена следующие две недели. Это было достаточно просто, учитывая, что мы были в выпускном классе и готовились к экзаменам, а после у него проходили тренировки по футболу. Матч уже на следующей неделе, и он выжимал из себя и ребят всё по максимуму. Хейден гонял мяч с командой, он был в своём мире – сосредоточенный, сильный, уверенный. Его голос перекрывал шум ветра, и каждый раз, когда он смеялся, мне хотелось замереть и слушать. Да, я избегала встреч с ним, но это не значило, что я не могла посмотреть на него издалека. Теперь, когда он наконец обратил на меня внимание, не могла выкинуть его из головы. Теперь, к рисункам клематисов и набросков к балу, прибавились портреты парня с синими глазами. С каждым новым листом появлялись линии его лица – сосредоточенные, мягкие, рассерженные. Я могла часами выводить контуры его профиля, повторять изгиб губ, взгляд… тот самый, в котором я утонула тогда, в школьном коридоре.

Можно ли это назвать нездоровым увлечением? Да, пожалуй, можно. Но кроме моего лучшего друга Оливера, никто не говорил мне об этом, а значит с этим можно жить. Как-то проводя время у меня в комнате, он спросил:

– Опять он?

Я вздрогнула. Оливер стоял у окна, наблюдая, как я в очередной раз штрихую знакомые черты.

– Тебе не кажется, что это уже становится зависимостью? – голос его при этом был достаточно резок. Не часто Оли говорил так со мной, только когда это касалось Хейдена или отца.

– А если и так? – я отложила карандаш и посмотрела другу в глаза. – Это ведь просто рисунки.

– Просто рисунки, – повторил он с лёгкой усмешкой. – Ты пытаешься убедить в этом меня или себя?

Я ничего не ответила. Он подошёл ближе, заглянул в блокнот – и тихо сказал:

– Он сделает тебе больно, Ориана. Он из тех парней, кому не нужны отношения с кем-то вроде тебя. Не обижайся, но ты и сама это прекрасно знаешь. Я не хочу, чтобы ты страдала.

– Я знаю, – отрезала я. – Как я уже сказала, это просто рисунки, а нас с ним едва ли можно назвать даже друзьями. То, что он один раз подвез меня домой и хотел заступиться за меня, ничего не значит.

Оливер вздохнул и поправил вечно сползающие на нос большие очки.

– Лучше бы это было так. Тебе лучше держаться от него подальше. Поверь мне.

Тогда я не поверила. Но его слова ещё долго звенели у меня в голове, когда, лёжа в темноте, я смотрела на потолок и слышала за окном, как ветер треплет листья старого клёна.

Глава 7

Настоящее

Раздались гудки. Обычно Оливер сразу брал трубку, но сегодня почему-то гудки были долгими. Я уже потеряла надежду на разговор с другом, когда он ответил:

– Ви? Что случилось? – в голосе слышалась тревога. Часто Оливер заранее знал, что звоню я не просто, чтобы спросить, как дела. У нас была особая связь – та, которую я очень боялась потерять.

– Могу я приехать к тебе? – голос дрожал, я знала, что Оливер дурно отреагирует на то, что произошло. Я надеялась, что Хейден не поймет, кто я на самом деле. Сама же была виновата – не думала, что татуировка по одному из моих школьных рисунков так всколыхнёт меня. Всего лишь цветок на его руке – и сколько боли это принесло.

– Конечно, приезжай. Мне стоит волноваться? Майк обидел тебя? Если так, я его убью, – выдохнул сквозь стиснутые зубы Оливер.

– Нет, нет, – поспешила успокоить его. – Майк ни при чём. Расскажу всё, когда приеду.

Я повесила трубку и положила телефон на колени. Экран сразу загорелся новым сообщением:

Неизвестный номер: «Прошу, давай поговорим. Я знаю, что виноват. Но я всё тебе объясню. Дай мне шанс, малышка…»

Не сложно было догадаться, кто это. Сердце застучало быстрее. Он взял мой номер – ну конечно, теперь мы работаем в одной команде, это было просто. Палец завис над экраном, я набирала, и стирала ответ, потому что хотелось написать всё, что у меня в голове. В итоге прикусила губу и оставила сообщение без ответа. Сегодня я уже натворила достаточно глупостей – спешить больше не хотелось.

Машина плавно остановилась у дома Оливера. Сквозь запотевшее стекло я увидела его – он стоял под навесом, руки в карманах, волосы растрепаны ветром, на губах – тень беспокойства. Дождь всё ещё лил, тяжелыми каплями барабаня по асфальту и крышам машин.

Я вышла, подняла воротник пальто, и поспешила к нему. На нём были свободные чёрные штаны и белая футболка, плотно облегавшая его крепкое тело. В последнее время всё чаще ловила себя на том, что замечаю такие детали.

Не говоря ни слова, бросилась ему на шею. Тёплые руки обвили меня почти сразу, прижимая крепко, так, будто в этом объятии я наконец могла спрятаться от всего мира.

– Оли, я такая дурочка, – выдохнула я, и голос сорвался. – Я всё испортила. Он знает.

Слова прорвались между рыданиями, горячими и беспорядочными. Я не плакала вот так, по-настоящему, уже очень давно – с тех пор, как дала себе слово больше не быть слабой. Но прошлое всё равно догнало.

– О ком ты говоришь, Ви? – спросил он глухо, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. – О Хейдене?

Злость в его голосе была почти осязаемой. Кивнула.

– Только не надо… – прошептала я, чувствуя, как дыхание сбивается. – Не злись. Пожалуйста. Всё совсем не так.

Оливер сжал челюсти, но ничего не ответил. Просто взял меня за руку – и этот жест был одновременно успокаивающим и властным.

– Пойдём, – сказал он тихо, но в этом «пойдём» чувствовался приказ, не просьба.

Мы поднялись в квартиру. Воздух внутри был тёплым, пахло кофе и мятой – так пахло всегда у Оливера. Я сняла промокшее пальто, он сразу подал мне полотенце. Всё это время его ладонь не отпускала мою талию.