Цветок на его руке

Моя успеваемость по всем предметам была на отлично, но рисование приносило мне настоящее удовольствие. Я даже подумывала подать документы в художественный колледж.

– Какое задание? – спросила я, стараясь скрыть напряжение.

Внутри ёкнуло. Я знала, что для выпускников устраивают ежегодный бал и нужен «художник-оформитель», который подготовит плакаты и баннеры с фотографиями. Я не хотела ни участвовать в организации, ни общаться с другими учениками после уроков. А тем более присутствовать на мероприятии, на котором отец никогда бы мне не разрешил появиться.

– Через два месяца будет выпускной бал, – продолжал мистер Холс. – Я хочу, чтобы ты была главной по оформлению этого мероприятия. Это и твой выпускной тоже, это будет полезный и интересный опыт для тебя.

Сжала карандаш в руке, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Это означало, что мне придётся оставаться после уроков, общаться с другими учениками…объяснять отцу что – это задание, а не наказание за плохую успеваемость.

– Мистер Холс, – осторожно начала я. – Может быть у вас будет для меня другое задание? Я успешно сдавала каждое из них. Я не могу быть оформителем этого бала.

– Боюсь, это не просьба, Ориана, – ответил он строго, но с мягкой улыбкой. – Хватит прятаться. У тебя настоящий талант. Тема бала как раз близка по духу тому, что ты любишь рисовать – что-то мистическое и необычное. К тому же, работы можно приложить к твоему резюме для поступления в художественный колледж.

Только он не знал, что я не пряталась, а выживала.

Он понизил голос, чтобы слышала только я:

– Я поговорю с твоим отцом. Объясню, что тебе придётся задерживаться после уроков, и что это не наказание, а возможность.

От его слов меня пробило холодом. Рука, сжимающая карандаш, слегка задрожала. Отец точно придёт в ярость, если узнает, что кто-то решился прийти к нему и говорить о том, что мне нужно. Если кто-то будет учить его быть моим отцом. Он будет улыбаться и соглашаться, а когда мистер Холс уйдет, я буду той, на кого отец выпустит весь свой гнев.

Я почувствовала, как синяк на руке, скрытый под рукавом рубашки, словно напомнил о себе – о том, что старый контроль и боль ещё не ушли. И, будто предупреждая, говорил: скоро на его месте появится новый, не дав этому сойти.

Мне не осталось иного, как согласиться. Я лишь попросила преподавателя не говорить с отцом, уверяя, что сама всё улажу. Даже не стала оправдываться и говорить, будто он и не был бы против. Лгать не имело смысла. Вся школа, да и весь город, знали, что мой отец бьёт меня и маму. К нам ни раз приходил шериф, но мы уверяли его, что всё хорошо.

Так хотелось сказать правду, которая каждый раз рвалась наружу, но я не могла. Ведь отец рано или поздно мог просто выйти из себя, и тогда было бы еще хуже. Мне было жалко маму – она совсем потеряла себя. Сначала я злилась и не могла понять, как она могла любить это чудовище, позволять ему избивать себя и собственного ребёнка. Но со временем я поняла: она была настолько травмированным человеком, что даже не осознавала, что так жить нельзя. И когда я смирилась с этим, злость ушла. По правде говоря, я перестала вообще что-либо чувствовать по этому поводу. Я просто старалась изо всех сил, чтобы отец меньше обращал на меня внимания: делала то, что он говорил, не перечила, хорошо училась, помогала по дому. К сожалению, этого всегда было недостаточно. Он всегда находил повод, чтобы избить меня.

Я вышла из кабинета, это был последний урок. Мне нужно было идти домой. Сегодня отца не должно быть дома до самого вечера, я просто хотела побыть дома одна, в тишине. Проходя мимо шкафчиков, услышала знакомый смех. Хейден Харрингтон. Капитан школьной команды по футболу, сын богатого владельца строительной компании «Харрингтон-Констракшен» – Джеймса Теодора Харрингтона. Ему принадлежало большинство зданий и промышленных предприятий города.

Хейден был типичным богатеньким мальчиком: все девчонки сходили по нему с ума. Уже два года он то сходился, то расходился с Моникой Вейс, красоткой школы и дочерью делового партнёра его отца. Типичная история богатых школьников: родители сводят детей, потому что они из одного слоя общества. Банально. Скучно.

Я всегда относила себя к другой «касте» девчонок – тех, кому плевать на таких парней. Но было что-то в Хейдене, что притягивало. Хотелось верить, что за его шуточками, пафосными разговорами и надменным поведением скрывается что-то большее. Что внутри него есть что-то настоящее, спрятанное от чужих глаз.

Проходя, я старалась не смотреть на Хейдена, но взгляд невольно зацепился за него. Он снова помирился с Моникой – они стояли, обнявшись, и смеялись, как будто весь мир вокруг исчез. Каждое их движение было идеальным, словно специально для всеобщего восхищения.

Я опустила глаза, но на мгновение наши взгляды встретились. И в тот самый короткий миг моё сердце застучало быстрее. Что-то в его синих глазах… казалось знакомым, но я тут же отвернулась, стараясь не дать себе рассуждать об этом дальше. Он всего лишь богатый старшеклассник, очередной образец типичного мира, к которому я никогда не буду принадлежать. Но это мгновение оставило странный осадок.

Дома я закрылась в своей комнате, включила свет и села за стол. На листе бумаги остались только несколько набросков, но сегодня я знала, что мне нужно другое – нужно поймать то странное ощущение, которое оставил его взгляд.

Открыла блокнот и взяла карандаш. В памяти всплыли его короткие черные волосы, синие глаза и лёгкая усмешка, с которой он смотрел на Монику. Линии на бумаге сами собой складывались в контуры лица, силуэт плеч, наклон головы. Я пыталась поймать не только внешность, но и то странное ощущение, которое оставил его взгляд – смесь раздражения, любопытства и чего-то необъяснимого.

Каждая черта, каждая тень на бумаге заставляла моё сердце биться быстрее. Я понимала, что это должно быть запрещённое упражнение для моих мыслей – богатый любимчик всей школы, которого я никогда не должна была замечать, теперь жил на белом листе передо мной.

Когда карандаш лёг в сторону, его портрет смотрел на меня, и я впервые почувствовала, что моё воображение может превращать реальность в нечто большее. Что даже в этом мире, полном ограничений, есть место тайным мыслям и мечтам.

Глава 3

Настоящее

Утром меня разбудил звук будильника. Хотелось зашвырнуть его куда подальше. Ночь выдалась беспокойной: в голове снова и снова прокручивались события вчерашнего вечера. Кто бы мог подумать, что спустя двенадцать лет я встречу его здесь, в Бостоне, так далеко от Девенпорта.

Мне снились сны о прошлом. О том, как впервые увидела Хейдена Харрингтона в школьном коридоре и нарисовала его портрет. С этого момента моя жизнь будто покатилась под откос.

– Ааа, боги, кто вообще придумал вставать так рано в выходной, – пробурчала я, и откидывая одеяло прошлёпала босыми ногами в ванную.

На сегодня у меня был простой план: пробежка, немного шоппинга и встреча с Майком. Мы иногда пили кофе или вино, ходили в рестораны. Иногда я приглашала его к себе. Но серьёзные отношения меня не интересовали – привязанность пугала. В любой момент человек может уйти, и я не собиралась переживать это снова. Майк идеально подходил: лёгкие встречи без обещаний и лишних вопросов. Его это тоже устраивало. По крайней мере, он так утверждал.

Майк был хирургом в Массачусетской центральной больнице. Мы познакомились на одном из деловых приёмов. Он лечил богатых и знаменитых, выглядел безупречно, умел держаться. В общем, отличный вариант.

Включив свет, я машинально взглянула на своё отражение. Всё та же невысокая, подтянутая фигура, бронзовая кожа (спасибо за это солярию), длинные волнистые волосы карамельного цвета, спадающие на плечи. Зелёные глаза казались слишком яркими по утрам, а пухлые губы сейчас напоминали обиженный изгиб. Одевшись в спортивные леггинсы и лёгкую кофту, собрала волосы в хвост.

Утро было прохладным, бодрящий воздух приятно касался кожи. Бостон ещё только просыпался, редкие прохожие спешили по своим делам, а я включила плейлист и побежала вдоль набережной.

Шаг за шагом, вдох за вдохом, тело входило в ритм, но мысли всё равно упрямо тянули в прошлое. Девенпорт. Те коридоры, запах старой школы. И он. Его взгляд, застрявший во мне на долю секунды. Я думала, что оставила это там, среди потрёпанных тетрадей и рисунков в блокноте. Но нет. Стоило встретить его вчера – и всё вернулось, будто этих лет и не было.

– Чёрт, – выдохнула я, ускоряя шаг. – Только этого мне не хватало.

И ускорила бег. Хотелось выветрить его из головы.

Пробежав свою привычную дистанцию и покрывшись слоем липкого пота, я решила заглянуть за стаканчиком любимого кофе, а затем отправиться домой собираться. Вечером предстоял ужин – Майк пригласил меня в «Намбер Найн Парк», престижный ресторан с видом на Бостон-Коммон, расположенный на краю Бикон Хилл. Нужно было подобрать платье, которое бы соответствовало.

Сейчас я при любой возможности старалась носить элегантные, красивые вещи. Больше никакой мешковатой одежды, за которой можно было спрятаться. Никто больше не имел права запретить мне быть красивой и желанной. Я всеми силами старалась доказать это окружающим, но прежде всего – самой себе: я имею право выглядеть так, как хочу. Я заслужила это.

Иногда, правда, где-то внутри подаёт голос маленькая Ориана: «Не выделяйся. Не привлекай внимание. Тебе это не нужно». Но я тут же заставляю её замолчать. Я больше не та испуганная девчонка, а взрослая женщина, и только я решаю, какой хочу быть.

В кофейне, как всегда, кипела жизнь. Молодежь занимала почти все столики: кто-то заливался смехом над глупой шуткой, кто-то делился вслух своими переживаниями, словно весь мир обязан был их выслушать. Мне нравилась эта атмосфера.

Подойдя к стойке, я встретила взгляд бариста – Хейзи. Она знала меня в лицо и всегда встречала своей фирменной улыбкой.

– Доброе утро, Ви. Как обычно? Латте на кокосовом? – спросила она, уже кивая коллеге, чтобы тот начал готовить заказ.

– Доброе, Хэйз. Да, всё как всегда. Ты же знаешь, я однолюб, – ответила я с улыбкой, и мы тихонько рассмеялись вместе.

Я достала карту, но не успела поднести её к терминалу – мужская рука протянулась вперед и оплатила заказ вместо меня.

– Доброе утро, девушки. Кофе за мой счёт.

Обернувшись, я тут же улыбнулась, увидев Оливера. Он жил неподалёку, и мы часто заходили сюда вместе, но встретить его так рано в выходной – неожиданно.

– Привет, Оли. Ты что здесь забыл в такую рань? – я взяла стаканчик из рук Хейзи, поблагодарила её, и мы направились к выходу.

Оливер выглядел так, что невозможно было не обратить внимание: свободные льняные брюки чёрного цвета, светлая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц, подчёркивающих его подтянутую грудь. Короткие светлые волосы чуть растрёпаны, голубые глаза блестят. Я заметила, как девушки в кофейне украдкой таращились на него, и знала – Хейзи тоже не упускала возможность полюбоваться им. Она давно пускала слюнки на моего лучшего друга, о чём я не раз говорила ему в шутку. Но он всегда только отмахивался: «Она не в моём вкусе».

А зря. Хейзи была милашкой: голубоглазая блондинка с пышными формами, доброй душой и открытой улыбкой. Именно такую девушку я видела рядом с ним. Но он упрямо её не замечал.

Мы вышли из кофейни и неспешно зашагали вдоль улицы. Осенний воздух был свежим, откуда-то доносился запах свежеиспечённых булочек.

– Так всё-таки, что ты здесь делаешь в такую рань? – спросила я, прищурившись.

Оливер пожал плечами.

– Не спалось. Решил прогуляться. А тут думаю – почему бы не заглянуть за своей утренней дозой кофеина? И, видимо, не зря.

Я усмехнулась.

– Да ладно, ты ведь даже кофе не взял, признайся честно, ты просто надеялся встретить Хэйзи.

– Опять ты за своё, – фыркнул он и закатил глаза.

– Ну а что? Она милая, красивая, явно в восторге от тебя. И вообще, когда в последний раз у тебя были нормальные отношения? – я ткнула его локтем в бок.

Оливер отмахнулся, но уголки его губ всё же дрогнули.

– Ви, ты серьёзно думаешь, что мне нужна блондинка-бариста с щенячими глазами?

– Ага, – улыбнулась я. – Именно она тебе и нужна. Ты всегда любил делать вид, что ищешь что-то особенное, а в итоге не замечаешь очевидного.

Он смотрел на меня чуть дольше, чем следовало бы. В его взгляде мелькнуло что-то странное, слишком личное. Но уже в следующую секунду он снова усмехнулся и сказал:

– Возможно, я просто жду, когда очевидное наконец заметишь ты.

Я закатила глаза, решив, что он снова шутит. Но где-то глубоко внутри кольнуло смутное чувство, будто его слова имели совсем другой смысл.

Не успела я ничего ответить на это, Оли снова заговорил:

– Какие планы на вечер? Может устроим просмотр фильмов, как в старые добрые времена, закажем суши, выпьем по бокалу вина… или по бутылочке, – усмехнувшись сказал он.

Раньше мы часто так делали: заваливались к кому-то домой, включали старые фильмы, спорили о концовках, болтали до рассвета. Один бокал вина всегда плавно перетекал в бутылку, а иногда и в две. Мы засыпали на полу, переплетясь одеялами и заливаясь смехом, и чаще всего все заканчивалось моей тошнотой. Оли сидел рядом, придерживая мне волосы, делая вид, что сам не готов был выбежать к раковине. Потом укладывал меня в постель, а утром я заваривала нам кофе и извинялась за то, что он видел меня в таком виде.

Это было так естественно – быть рядом в любых состояниях. Без масок, без попытки казаться лучше. Мы всегда поддерживали друг друга, что бы ни происходило.

Но в последнее время, между нами, будто возникла тонкая, едва заметная трещина. Может, всё дело во взрослении: работа, заботы, постоянная спешка. А может… это я сама отстраняюсь, чувствуя, что за последние пару лет Оли стал другим. Его шутки порой звучали слишком мягко, взгляды задерживались дольше обычного. Он проявлял больше чувств. Больше, чем я была готова принять.

– Прости, Оли, но сегодня никак. Встречаюсь с Майком. – Я специально отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть его реакции. Разумеется, Оливер знал Майка и что мы иногда встречаемся. Он и раньше давал понять, что это ему не нравится, но никогда прямо не говорил об этом. Знал, что мы просто развлекаемся. Да и сам иногда встречался с девушками только чтобы утолить свои потребности. Всё-таки мы больше не дети.

Но я никогда не видела рядом с ним девушку, которую он пытался бы впечатлить, никогда он не знакомил меня с кем-то всерьёз.

– Понятно. Что ж, может быть в другой раз. – Его голос звучал сухо и раздражённо. Мне не нравилось это новое чувство – что я должна подбирать слова, чтобы не задеть его. Раньше между нами всё было проще.

Остановилась, глубоко вздохнула и взяла его за руку.

– Оли, что происходит? За последние двое суток я вижу на твоём лице раздражение чаще, чем за несколько прошлых лет.

– Может, ты просто не замечала. Или не хотела замечать, – ответил он тише, чем прежде. – Ты используешь Майка. Он хочет большего, но держит дистанцию, потому что знает: ты этого не хочешь. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Я выронила его руку, слова ударили больнее, чем я ожидала. Как он посмел? Он сам не раз делал то же самое, но теперь вдруг решил обвинять меня? Гнев поднимался внутри, готовый прорваться наружу, но он опередил меня.

– Прости, Ви. Увидимся позже, мне пора.

Он поднял ладонь и неожиданно мягко провёл ею по моей щеке. Впервые это прикосновение показалось слишком личным, почти запретным. И прежде, чем я успела что-то сказать, Оливер уже развернулся и зашагал прочь быстрым шагом.

Я осталась стоять посреди улицы, касаясь пальцами того места, где только что теплилась его ладонь. Щека всё ещё хранила тепло – родное, и в то же время пугающе чужое.

По пути домой я никак не могла избавиться от ощущения, что моя щека всё ещё горит. Глупо. Всего лишь прикосновение. Он делал это сотни раз раньше – придерживал меня за руку, когда я спотыкалась, обнимал, когда я плакала. Мы ни раз засыпали в одной постели. Он утешал меня, был со мной, когда мне было страшно. Но это было другое. Слишком мягко. Слишком… близко.

Я злилась на него. На то, что позволил себе обвинить меня в использовании Майка, хотя сам вёл себя точно так же. На то, что сказал это с таким видом, будто он лучше меня знает, чего я хочу. Но злость не заглушала странного чувства внутри.

Почему я так остро отреагировала? Почему каждый раз, когда он смотрит на меня этими своими голубыми глазами, я ловлю себя на том, что не могу дышать спокойно и отвожу взгляд?

Может, он прав. Может, я действительно не хотела ничего замечать. Проще было притворяться, что мы всё те же лучшие друзья, чем допустить мысль, что между нами что-то меняется. Потому что если это правда – тогда мне придётся выбирать. И этот выбор будет стоить слишком многого.

Я вспомнила, с чего началась наша дружба. Мы были детьми – я, спрятавшаяся за деревом во дворе после очередного гнева отца, и он, маленький ботаник с очками на пол лица, подходящий ко мне осторожно, чтобы не испугать. Он протянул руку, и я нерешительно взяла её.

Тогда это было просто дружеским утешением. Его ладонь была холодной, липкой от пота от волнения, но надёжной. Мы держались за руки, пока не проходила паника, пока слёзы не переставали катиться по щекам. Он не говорил, что «всё будет хорошо», потому что слова часто звучали пусто. Он просто был рядом, и этого хватало.

И вот теперь… это же прикосновение. Тёплое, медленное. Я чувствовала, что между нами уже больше, чем просто дружба. Но старая часть меня – та маленькая Ориана, которая пряталась за деревьями и держалась за его руку, – шептала: «Не разрушай это, не заморачивайся на чувства, вы лучшие друзья».

И я шла домой, теряя дыхание от мысли, что за столько лет мы снова стоим на пороге чего-то, что я не могу предугадать. Теперь к моим мыслям о Хейдене, добавились мысли об Оливере.

– Что еще, черт возьми, может пойти не так? – пробурчала я, поднимаясь в свою квартиру.

Вечером, как и договаривались, Майк заехал за мной. Когда я спустилась вниз, он уже ждал меня, прислонившись к своему Porshe. Его крепкие руки облегал идеально сшитый костюм. Каштановые волосы он уложил в небрежный пучок. Майк был невероятно хорош собой. Если бы я не знала, что он уважаемый хирург, подумала бы, что он только что вышел с пляжа на Бали после утреннего серфинга.

Его лицо озарила улыбка, когда он увидел меня. Я выбрала для ужина платье от Оскар де ла Рента – кремовое, с открытыми плечами и тончайшей вышивкой. На ногах разрезы до бедра, которые делали образ одновременно сексуальным и женственным. Волосы убрала наверх, чтобы открыть шею – ничего лишнего, только естественная красота.

– Ты прекрасна, как и всегда, – сказал Майкл, лукаво улыбнувшись и подошел ближе ко мне. Его рука легла мне на талию, осторожно подтянув ближе, он поцеловал уголок моих губ. По телу пробежали мурашки – я знала, каким нежным и страстным он может быть.

– Ты тоже ничего, – ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе и выбрав наигранно небрежный тон, пыталась скрыть улыбку.

Майк рассмеялся низким, бархатным голосом.

– А ты умеешь делать комплименты Ви. Знаешь, многие медсёстры и пациенты в больнице, считают меня неотразимым.

Его открытая улыбка заражала. На миг я забыла о Хейдене и Оливере, обо всём что произошло за эти двое суток. Вот за это я была ему благодарна – он умел отвлечь меня, одним взглядом и лёгкой улыбкой.

***

Мы сели за столик у окна, вид на Бостон-Коммон переливался золотистыми огнями вечернего города. Нам подали шампанское и лёгкие закуски.

– Так, рассказывай, как прошли твои последние дни? Мы не виделись больше недели, должно быть произошло много интересного, – спросил он, устремив на меня внимательный взгляд. Его интерес был искренним, без давления, и это всегда успокаивало.

Я улыбнулась и рассказала о делах, о заключенном контракте, об обычных буднях деловой девушки. Он слушал, слегка наклонившись вперед, время от времени подшучивая, то и дело касаясь моего плеча или руки. То и дело ловила себя на мысли, что могу полностью расслабиться рядом с ним.

Но где-то в глубине памяти снова всплыл образ Хейдена. Я вспомнила его взгляд на вчерашней вечеринке, как холодно и одновременно заинтересованно он изучал меня. Внутри что-то сжалось.

– Ви, ты чего-то задумалась, – заметил Майк, когда я на миг замолчала. Его рука снова нашла мою, сжала пальцы мягко, но уверенно.

Стараясь скрыть дрожь, и покачала головой:

– Просто думаю о сделке… Немного устала. Сейчас предстоит много работы.

Он кивнул, но в его глазах я увидела понимание. Майк никогда не задавал лишних вопросов. Не пытался копнуть глубже, он просто был рядом. Но после слов Оливера, о том, что возможно Майк хочет большего, я заёрзала на месте. Если это было так, было эгоистично с моей стороны держать его рядом с собой только для того, чтобы он мог меня отвлечь. Майк, как и Оливер, был хорошим человеком и заслуживал лучшего.

Я открыла рот, чтобы задать ему вопрос прямо в лоб – о том, что он чувствует, чего на самом деле хочет от меня. Но в этот момент мой взгляд невольно поднялся над его плечом… и наткнулся на знакомые глаза.

Холодные, пронзительные, как айсберг в тёмном океане.

Мир будто замер. В ушах перестал звучать шум ресторана, смех за соседними столиками растворился в тишине. Я снова забыла, как дышать. Только Хейден Харрингтон мог одним взглядом выбить из меня весь кислород.

Он стоял у входа, высокий, уверенный, как будто этот мир принадлежал только ему. Тёмный костюм сидел идеально, подчёркивая силу плеч, свет падал на его резкие скулы, делая их ещё отчётливее. Его глаза – те самые, от которых когда-то сжалось моё сердце в школьном коридоре – теперь смотрели прямо на меня.

– Ви? – мягкий голос Майка вернул меня в реальность. Он чуть наклонился ко мне, заглядывая в глаза с заботой. – Всё хорошо?

Его рука легко коснулась моей ладони, тёплая, спокойная, надёжная. Но я почти не чувствовала этого тепла. Всё внимание, каждая клеточка моего тела были прикованы к холодному, безжалостному взгляду Хейдена.

Не успела я ответить, телефон Майка настойчиво завибрировал. Врачу его положения нельзя не брать трубку. В любой момент он может быть очень нужен своим пациентам. Я знала это, и никогда не обижалась, когда прямо посреди нашей встречи ему срочно нужно было вернуться в больницу. Жизни людей важнее всего.

– Черт, извини, должно быть что-то действительно срочное. Я предупреждал, чтобы сегодня мне не звонили. Только в крайнем случае. – Он виновато улыбнулся и поднялся со стула.

– Конечно, ты спасаешь жизни. Это важнее ужина.

Мягко улыбнулась и кивнула. Он тут же взял трубку и направился в сторону выхода. Мои глаза начали шарить по залу в поисках Хейдена. Но его нигде не было видно. Что за суперспособность, вот так внезапно появляться и исчезать?!

Прошло буквально пару минут, ко мне шёл встревоженный Майк.

– Ви… прости, нужно возвращаться. Мой пациент ждал пересадку костного мозга, но не было донора, сейчас он появился и мне действительно нужно ехать. – Он виновато улыбнулся, я знала, как он переживает за каждого пациента и не любит бросать меня посреди встречи.

– Разумеется, езжай. Желаю тебе лёгкой операции и выздоровления твоему пациенту. Встретимся в другой раз.

– Спасибо, Ви. Закажи что захочешь, я скажу, чтобы записали на мой счёт. – Он подошел ко мне и нежно поцеловал в губы. – Еще раз прости, обещаю загладить свою вину.

– Ещё бы, – выдохнув ему в губы, ответила я.

Я смотрела ему вслед, пока он торопливо надевал пальто и уже на ходу что-то говорил в трубку. Его фигура исчезла за дверью, и вместе с ней растворилось ощущение безопасности.

Ресторан снова зашумел вокруг, но для меня воздух будто потяжелел. Я сжала салфетку в руках, пытаясь успокоить себя. Может, показалось? Может, Хейден и правда только мерещится мне время от времени, как напоминание о прошлом, от которого я так и не смогла сбежать?

– Ужин без спутника? – знакомый низкий голос прозвучал совсем близко, я вздрогнула и у меня по спине побежали мурашки.

Резко подняла голову. Хейден стоял напротив моего столика, словно вырос из воздуха. Его губы тронула едва заметная, слишком самоуверенная ухмылка, а в глазах плясал опасный огонь.

– Добрый вечер, мисс Хайт.

Мир снова качнулся.

Глава 4

Прошлое

Отца не было дома два дня. Сначала он работал, разгружая судно в порту. Потом как обычно пропивал заработанное. Вернулся вечером злой, что означало – мы с мамой будем теми, на ком он эту злость выместит.