Готов следовать за тобой

Mary Swamp

Готов следовать за тобой

Не столь многое мучит нас, сколь многое пугает, и воображение, мой Луцилий, доставляет нам больше страданий, чем действительность.

Сенека

Глава 1. Второе место

Последняя нота «Сирeны» растворилась в оглушительных аплодисментах. Зал, залитый неоновым светом, гудел, выкрикивая ее имя. Элизабет Рид улыбалась, ловила летящие на сцену цветы, махала рукой, излучая ту самую уверенность и легкую недоступность, за которую ее обожали. Внутри жe все было сжато словно в пружину. Она знала, что он где-то здесь. И его взгляд, как всегда, будет буравить ее спину, оценивать, насмехаться.

«Сирена» звучала повсюду — главный саундтрек сезона, ее личный триумф и одновременно проклятие. Пeсня о всепоглощающей, удушающей страсти, которую она написала в одну бессонную нoчь, когда фантазии стали слишком яркими, а одиночество — слишком острым. Теперь эти слова пели тысячи, не пoдозревая, что их авторша уже почти три года живет лишь воображением и скупает батарейки для вибраторов оптом.

После обязательных фото с фанатами и короткого интервью Элизабeт, скинув блестящий пиджак, осталась в коротком черном платье и направилась вглубь особняка, где проходила вечеринка Spark Label inc.

Музыка гремела, воздух был тяжелый от духов, алкоголя и пота. И сквозь толпу она снова поймала его взгляд. Кайл Фостер, прислонившись к колонне, держал бокал виски и смотрел на нее так, будто видел насквозь. Его новый хит «Люблю ли я?», истерично игравший с каждого угла, занимал лидeрство в чартaх. Ее «Сирена» была следующей.

Ей нужно было передохнуть. Хотя бы на минуту. Уйти от этих взглядов, от его всевидящих зеленых глаз, от собственного нарастающего напряжения.

Дамская комната была тихим оазисом в эпицентре хаоса. Элизабет включила воду и сунула руки под ледяные струи, закрыв глaза. Она глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях — адреналин после выступления все еще гулял в крови.

И тут дверь с шумом распахнулась.

В комнату влетели они. Кайл и какая-то высокая брюнетка в обтягивающем красном платье. Они целовались, даже не заметив ее. Девушка тянула Кайла за воротник рубашки к себе, прижимаясь всем телом, а его руки скользили по бедрам, задирая юбку. Но его глаза, были прикованы не к страстной красотке, а к Элизабет, замершей у раковины.

Время застыло. Звук поцелуев, тяжелое дыхание, журчание воды из-под ее пальцев. Кайл не отводил взгляда, гуляя языком во рту брюнетки, внизу живота Элли разлилось знакомое тянущее ощущение.

Она выдернула руки из-под крана, выключив, и резко встряхнула ладонями, брызги полетели на зеркало. Прошла мимо них, не глядя.

— Уединитесь, если уж так невтерпеж, — бросила она через плечо, на выходе.

За дверью немного задержалась, прислонившись лбом к прохладной стене. Изнутри раздался приглушенный стон. Женский, страстный, нетерпеливый. Элизабет поджала губы.

«Стою и слушаю, как какая-то извращенка. Черт», — мысленно выругалась она. Но почему-то тело, откликалось на этот «саундтрек» сладкой тяжестью и пульсацией там, где не следовало бы.

Самое ненавистное было в том, что от одного лишь его взгляда — такого наглого, оценивающего — ее влекло к нему с силой магнита. Фостер был ее тайной, самой постыдной фантазией. И этот двухлетний (а то и больше) внутренний роман нужно заканчивать. Нужно исправлять это дурацкое «недоразумение» — три года без мужских рук, без настоящего секса. Ее клипы были откровеннее, чем ее жизнь.

К бару Элизабет подошла с каменным лицом.

— Воду со льдом, — попросила бармена.

Пока тот наливал, она достала телефон. Открыла чарты. Яркая цифра «2» рядом с «Сиреной». И в верху — цифра «1» с ухмыляющейся аватаркой Кайла и его «Люблю ли я?». Ирония кольнула острее ножа. Он, поющий об одной-единственной, трахался в туалете с моделью, которую увидел, наверное, пару часов назад. А она, поющая о всепоглощающей страсти, тряслась от возбуждения, слушая это через дверь.

Из туалета вышла брюнетка. Лицо раскрасневшееся, юбка слегка помята. Она с торжествующим и смущенным видом поправила волосы и растворилась в толпе.

«Блять, у всех вокруг есть личная жизнь. Что со мной не так? — думала Элизабет, отхлебывая ледяную воду. — Почему нельзя просто взять и потрахаться в туалете? Что меня держит? Страх? Гордость? Идиотизм?»

Ее самокопание прервало знакомое присутствие. Запах виски, дорогого парфюма, и под ним едва уловимый, но узнаваемый шлейф секса. Теплые руки скользнули на талию прижав ее спину к горячей груди

— Обо мне думаешь, Рид? — прошептал Кайл губами у самого ее уха. Голос был низким, хрипловатым от недавней активности.

Она не дрогнула, сделав еще один глоток.

— Прикасаться ко мне будешь только тогда, когда принесешь справку от венеролога. О том, что здоров.

Он рассмеялся, и грудь вибрировала у нее за спиной.

— А, то есть тебя останавливает только отсутствие справки? — он отпустил ее, позволив развернуться к нему лицом.

Элизабет встретила его насмешливый взгляд.

— Не только.

Он стоял, слегка растрепанный, рубашка выбилась из-под пояса брюк. Выглядел чертовски самодовольным и привлекательным.

— Ну конечно, — протянул он. — Ты же эксперт в теории. Начиталась порнороманов, представила и напела, а на практике… тишина.

Его слова жгли, потому что были близки к правде. Но ответить она не успела. В сумочке зазвонил телефон, на экране загорелась надпись «Нат» — спасение.

Отвернувшись от Кайла, она достала телефон и ответила.

— Привет, — проворковала, тон ее голоса мгновенно изменился, стал мягче и теплее.

Она слушала, глядя в стену, чувствуя на себе взгляд Кайла.

— Все прошло хорошо, устала только, — сказала она после паузы. И добавила тише: — Постараюсь не задерживаться.

Еще одна пауза. В уголке ее губ дрогнула неуловимая улыбка.

— Да, я тебя тоже, — ответила тихо и положила трубку.

Когда Элизабет обернулась, выражение лица Кайла изменилось. Надменная насмешка съехала, уступив место непонятной настороженности. Он услышал мужской, низкий голос из трубки.

— Значит, практика в твоей жизни все-таки присутствует? — процедил он, сузив глаза.

В его голосе прозвучало что-то новое. Не обычное дразнение, а почти что… раздражение.

Элизабет сунула телефон в сумочку и подняла подбородок.

— Это не твое дело, Фостер.

Не оглядываясь, она направилась к выходу, оставляя его одного у барной стойки, с его первым местом в чарте и внезапно испорченным настроением. Элизабет шла, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину, и впервые за долгое время на ее лице играла легкая, почти невидимая улыбка. Маленькая, но победа.

***

Кайл стоял, засунув руки в карманы дорогих брюк, и смотрел в панорамное окно. Внизу, под светом фонаря, Элизабет ловко скользнула в салон такси. Машина тронулась и растворилась в потоке огней ночного Лос-Анджелеса. На стекле отражалось его собственное хмурое лицо.

К плечу прикоснулась тяжелая рука.

— Эй, а где твоя горячая брюнетка? — раздался веселый голос Марка. — Я думал, она тебя прям на танцполе разденет.

Кайл не повернулся.

— Не знаю. Мы… разделились, — пробурчал он, не отрывая взгляда от пустой улицы, сжимая в кармане ключи от машины. — А у Элизабет… кто-то есть, не в курсе?

Марк прислонился к стене рядом, доставая пачку сигарет.

— Элли? Сомневаюсь. Ну, либо она его так хорошо прячет, что даже слухи не просачиваются. Она мастер конспирации, — он усмехнулся, предлагая сигарету. Кайл молча отказался кивком.

— Ей звонил парень, — выдавил из себя Кайл, наконец повернувшись к другу. В глазах горел неприкрытый раздрай. — И она говорила… «Я тебя тоже», — он передразнил ее мягкий, теплый тон, повысив голос в насмешке, в которой сквозила злость.

Марк, выпустив струйку дыма, пожал плечами.

— Может, старший брат? Я слышал, у нее есть родственник. Где-то на востоке.

— В первом часу ночи брат звонить не будет, — отрезал Кайл. — И таким голосом, Марк… С братьями так не разговаривают. Это что-то другое. Личное.

Марк посмотрел на него с нарастающим недоумением.

— Брат не брат, какая тебе, собственно, разница? Ты же с ней только в чартах воюешь да в туалетах подкалываешь.

— Разница в том, — Кайл шагнул к нему ближе, и его низкий голос стал тише, опаснее, — что я не люблю, когда к тому, что принадлежит мне, прикасаются другие.

В баре на секунду повисла тишина, заглушаемая только битом музыки из зала. Потом Марк громко расхохотался, хлопнув себя по бедру.

— Друг, ты видимо совсем перебрал. Она тебе никогда не принадлежала. Ни разу. Вы даже не целовались, насколько мне известно.

Кайл отвернулся, снова уставившись в окно, где уже не было и следа такси.

— Ее внимание было только моим, — проговорил он, больше для себя, чем для Марка. — Последние годы. А сейчас она отвлекается на какие-то… ненужные вещи.

— Ох, — протянул Марк, затушив сигарету. — Похоже, это серьезно. Кайл Фостер, король одноразовых романов, ревнует девушку, с которой обменивается колкостями. Мир определенно перевернулся. Иди выпей кофе, протрезвей. А я пойду найду Лору, пока она не подумала, что я тоже увлекся самоанализом.

Марк хлопнул Кайла по плечу и скрылся в толпе, оставив одного. Кайл не двигался. В отражении в стекле его взгляд был темным и неспокойным. Он снова достал телефон, бегло глянул на первое место в чарте. Победное чувство было уже не таким сладким. Оно было отравлено тремя простыми словами, сказанными нежным голосом: «Я тебя тоже»

Глава 2 «Полночь»

Дверь квартиры закрылась за ней с тихим щелчком. Элизабет, скинув туфли, прошла босиком в спальню, включила мягкий свет. На кровати вальяжно растянулся черный кот с глазами цвета морской капусты.

— Демон, ты меня ждал? — устало улыбнулась она.

Кот в ответ лишь высокомерно зевнул, демонстрируя острые клыки.

Рядом с гардеробом стоял открытый чемодан. Элизабет вздохнула и принялась аккуратно складывать вещи для поездки: легкие платья, купальники, ту самую шелковую ночнушку, цвета пыльной розы, для съемок. Она погрузилась в рутину сборов, пытаясь вытеснить из головы картину с Кайлом в туалете и собственное дурацкое возбуждение.

Демон, наблюдавший за процессом с подушки, внезапно встал, грациозно спустился на пол и запрыгнул прямо на аккуратную стопку футболок.

— Демон! — строго сказала Элизабет.

Кот уставился на нее, его зеленые глаза выражали непоколебимое право на любое действие в пределах этой квартиры. И вдруг он жалобно замяукал.

Элизабет не выдержала и рассмеялась.

— Я знаю, солнышко, — сказала подходя и беря его на руки. — Но маме придется уехать. Марго присмотрит за тобой, пока меня не будет.

Кот недовольно фыркнул, уткнувшись холодным носом ей в подбородок. Она прижала его к себе, почесывая сначала шею, а потом за ушком. Через мгновение в руках зазвучал маленький, живой, пушистый моторчик.

— Вот так, мой чертёнок, нравится за ушком, да? — прошептала она.

Демон одобрительно мяукнул, зажмурившись от удовольствия. Она постояла так еще минуту, вдыхая запах кошачьей шерсти, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи, и осторожно опустила его на кровать.

— Ну все, мне надо собираться.

Кот, слегка обидевшись, что его оторвали от источника ласки, улегся на свое место, следя за ней глазами-щелками.

Час спустя чемодан был готов. Элизабет приняла душ, смывая с себя остатки сцены, вечеринки и липкого чувства ревности, которое она сама себе не позволяла признать. Лежа в постели, прокручивала в голове сценарий клипа «Полночь». Песня была томной, уверенной, полной обещаний. Ей предстояло одной на огромной кровати, в полумраке, соблазнять невидимого зрителя. Прямо как в ее жизни — все для публики, все на виду, и никого за кадром.

Она потянулась к телефону. На экране не было новых сообщений. Только запись о звонке Ната, который закончился его привычным «Я люблю тебя, малышка». Она улыбнулась и выключила свет.

***

Утро в студии Spark Label inc начиналось рано. Кайл Фостер вошел в репетиционную ровно в десять. Пустое помещение со звукоизоляцией и профессиональной аппаратурой было его территорией на ближайшие два часа. Звуковик включил минусовку, и зазвучали первые аккорды его трека «Хочу следовать за тобой» — бодрого, ритмичного, с текстом о вечной преданности одной женщине, которая рушит его репутацию, но он готов следовать за ней.

Он пел, притопывая в ритм ногой, вкладывая в звук привычную харизму, но мыслями был далеко. В голове упрямо звучал ее голос по телефону: «Я тебя тоже».

Он снова погрузился в музыку, пытаясь вытеснить навязчивые мысли. Их странные, годами длящиеся отношения-игры были построены на балансе. На ее холодной отстраненности, которая бросала ему вызов. На его наглых уколах, которые задевали ее, но не ранили. На их тайном, ни в чем не признанном соревновании, которое было важнее любых чартов. И этот баланс сейчас пошатнулся. Появился кто-то третий. Кто-то, кому она говорила теплые слова в первом часу ночи.

Он взглянул на часы. Без пянадцати двенадцать. Почти время их ежедневного ритуала. Она обычно приходила зараннее, чтобы бросить какую-нибудь колкость о его «лицемерных балладах» или «предсказуемом припеве». Он всегда ждал этих пятнадцати минут.

Но дверь открылась не в 11:45. Она распахнулась без пяти двенадцать, и на пороге появился незнакомый парень в модной толстовке и с наушниками на шее.

— Привет, я Билли, — неуверенно улыбнулся новичок. — Мне сказали, что с двенадцати мое время.

Кайл резко сорвал наушники. В наступившей тишине его голос прозвучал необычно громко:

— Сейчас не твое время.

Звукорежиссер Лео, сидевший за пультом, выглянул и, смотря в монитор с расписанием, сказал спокойно:

— Все в порядке, Кайл. Рид на съемках в Майами для клипа к «Полночи». Ее слот на ближайшие несколько дней отдали новичкам для записи демо. Вот, смотри.

Он развернул экран. График был железным аргументом. С 12:00 до 14:00 — Джонс Б.

Кайл посмотрел на Лео, затем медленно перевел взгляд на смущенного Билли. В глазах его бушевало раздражение, смешанное с чем-то похожим на растерянность.

— Понял, — сквозь зубы выдавил он.

Молча собрал свои вещи: бутылку воды, телефон, ключи, и удалился из студии, хлопнув дверью чуть громче, чем было нужно.

Кайл вышел на пожарную лестницу, ведущую на плоскую крышу здания. Достал сигарету, хотя бросал уже полгода назад. Потом передумал, просто зажал ее в пальцах. Майами. Съемки. Клип «Полночь». Он слышал этот трек. Песня была… откровенной. Даже для нее.

Он достал телефон и набрал номер своего агента, Дэвида.

— Дэв. Элизабет Рид снимает клип в Майами. Мне нужно знать все. Какой режиссер, какой сценарий. Быстро.

Ответ пришел через двадцать минут. Дэвид перезвонил.

— Режиссер — Сэм Уолш, снимает много молодежной эротики, но стильно. Сценарий… Кайл, там почти нет сценария. Она одна, на постели, в ночнушке, танцы посреди комнаты. Томные взгляды в камеру, какие-то движения. Никаких статистов, никакого актера-партнера. Сплошная интимность для воображения.

Кайл слушал, и его пальцы все сильнее сжимали не зажженную сигарету.

— Понял, — сказал он снова, голос был ровным, но Дэвид, знавший его давно, почувствовал напряжение. — Спасибо.

Он сбросил звонок и еще минуту стоял, глядя на панораму Лос-Анджелеса. Решение пришло почти сразу. Кайл позвонил — Майклу, их общему продюсеру, человеку с железными нервами и нюхом на хайп.

— Майк, привет. У меня есть идея. По поводу клипа «Полночь» у Элизабет. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Коллаборация, не дуэт. Видеоряд ее, песня ее. Но мы добавляем мужскую фигуру. Не лицо. Отражение в зеркале, силуэт в дверном проеме, просто тень на стене. Чтобы было понятно: она поет не в пустоту. Она поет кому-то. Конкретному мужчине. Это подогреет интерес в сто раз. Фанаты сойдут с ума, начнут строить теории, кто это. Шумиха, мемы, теории, пейринги — все, что мы любим.

Он умолк, давая Майклу переварить.

— Я думаю, это интереснее, чем просто красивая девушка в кадре. Это добавляет историю, загадку. И… я свободен в эти даты, — добавил Кайл небрежно, как будто только что вспомнил.

В трубке повисла тишина. Потом Майкл засмеялся, коротко и понимающе.

— Я понял тебя, Кайл. Тень в клипе у главной соперницы. Драма. Люблю это. Ладно, я позвоню Сэму и его команде. Но это должно быть тонко. Очень тонко. И она должна согласиться.

— Конечно, — сказал Кайл, и в его голосе снова зазвучала привычная уверенность. — Это просто художественный прием.

Он положил трубку. Сигарету так и не закурил, разломил ее и выбросил. Спускаясь с крыши, он чувствовал прилив адреналина. Игра продолжалась. Но правила в ней только что поменялись. Теперь он не просто наблюдатель и соперник. Он собирался стать частью ее фантазии. Пусть даже в виде тени на стене. Это было начало. И он знал, что выиграет этот раунд.

Глава 3. «Полночь» часть 2

Первый съемочный день провалился. После долгого перелета Элизабет не смогла поймать нужное состояние. Камера, холодная и бездушная, ловила ее скованность, а не томную, уверенную страсть, требуемую песней «Полночь». Взгляд был пустым, движения слишком заученными и техничными, не идущими изнутри. Сэм, режиссер, видя ее мучения, решил не давить. Они отсняли нейтральные планы — Элизабет, сидящую на кровати у окна и смотрящую в ночной город, танцующую в центре просторного номера-локации под мелодичный припев. Технично, красиво, легко. Без огненной искры, которая делала ее клипы такими популярными.

Утром, через час после возвращения в отель, когда она пыталась заставить себя заснуть, раздался тихий стук в дверь. Это был Сэм.

— Элли, можно на минуту?

Он вошел, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе и чаем, и протянул один ей.

— Ты сегодня была напряжена, — мягко сказал он, опускаясь в кресло. — Не парься сильно. Вспомни, как ты снимала «Сирену» — там ведь такой же нарратив. Внутренний огонь, желание, обращенное в пустоту. Или свой трек про полеты в другую галактику. Тот же секс, только бит быстрее. Не думай ни о чем, ты прекрасная певица и актриса. Просто расслабься и попробуй прочувствовать. Ты же для кого-то писала эту песню? — Он ободряюще улыбнулся. — Так вспомни для кого. И я уверен, ты сможешь отыграть лучше, чем сегодня.

Элизабет, кивнула, отставив стаканчик на тумбочку и обняв себя за плечи.

— Спасибо. Попробую прочувствовать.

— Ладно, отдыхай. Ночью снова будем снимать, — сказал Сэм, поднимаясь.

Она кивнула еще раз.

— Спасибо, Сэм. За поддержку.

— Если что, график позволяет, съемки можно на день отодвинуть, — добавил он уже в дверях. — Мы заложили один день запасным.

— Все в порядке, не нужно, — уверенно ответила Элизабет.

Дверь закрылась, оставив ее наедине с тишиной номера и гудящей в ушах неудачей. Она вздохнула и отпила еще чай из стаканчика. Как сыграть эту песню? Даже этот трек она писала, думая об этих чертовых наглых зеленых глазах. Даже Демона из приюта взяла потому, что тот, еще будучи котенком, смотрел на мир с тем же королевским высокомерием и обладал такой же черной шерстью и гипнотизирующим взглядом. «Лизи, ты спятила, окончательно», — прошептала она себе.

«Ладно. Прочувствовать песню», — решила она, и мысли неумолимо потекли в другом, давно знакомом ключе.

Хорошо. Она ее прочувствует. И проживет.

Она встала, проверила, что дверь в номер надежно закрыта, и выключила верхний свет, оставив гореть только приглушенный бра у кровати. В полумраке, вспоминая слова песни, она попыталась отпустить себя, пропустить через тело это желание, которое тлело где-то глубоко внутри.

Сначала она просто легла на огромную кровать, похожую на ту, что была на съемочной площадке, и выгнула спину, как требовалось по раскадровке. Она прекрасно помнила, какие именно образы были у нее в голове, когда она писала: «Пронесись надо мной, как ураган». Это не был абстрактный «он». Это был конкретный, живой, раздражающий человек. Она предаставляла его руки на ее теле. Сначала на шее, скользящие ниже, к ключицам, обхватывающие талию, цепкие и уверенные. Его голос, шепчущий колкости, которые отдавались в ней не злостью, а дрожью. Она растворилась в моменте, ощутив тот самый жаркий, тянущий узел внизу живота.

Элизабет спустила руку под шелковистый подол ночнушки, коснулась центра наслаждения и начала медленные, круговые движения. Она растягивала удовольствие, прокручивая в голове одну и ту же картину: язык, исследующий ее кожу, его взгляд, полный вызова и огня, который она видела лишь мельком. Мысль о том, что секс с ним был бы яростным и невероятно пьянящим, сводила с ума. Она была дико влажной от собственных фантазий, и это возбуждало сильнее.

Код доступа к самым откровенным сценам в ее голове был один — наглые зеленые глаза и циничная усмешка, которая преследовала ее годами. Элизабет тихо застонала в темноте, позволяя пальцам двигаться в такт воображаемому ритму его тела. Она представляла его вес на себе, его низкий, хриплый смех у самого уха, грубоватые ладони, сковывающие ее запястья. То, как он смотрел на нее в туалете на вечеринке — не на ту девушку, а на нее — с вызовом и каким-то животным любопытством. Она довела себя до пика с этим образом, сконцентрировавшись на сладком, тягучем напряжении, которое импульсами разливалось по всему телу.

Оргазм накатил волной, тихой и глубокой, заставив выгнуться дугой и глухо вскрикнуть в подушку. В тишине номера оставалось только ее прерывистое дыхание. Тело было расслабленным, размягченным, а разум — на удивление ясным. Стыд? Было, конечно. Но его перекрывало другое чувство — острая, почти злая решимость.

Она знала, как прожить эту песню теперь. Она знала, для кого она ее поет в своих фантазиях. И завтра камера увидит женщину, которая наконец-то позволяет себе чувствовать объект своего желания, пусть даже он останется невидимым для всех, кроме нее.

Элизабет перевернулась на бок, прижав горячее лицо к прохладной наволочке. Где-то в Лос-Анджелесе, наверное, в чьей-то постели, спал Кайл Фостер. И он понятия не имел, что только что стал музой, топливом и незримым партнером для ее съемок.

***

Кайл прилетел на день (а точнее на ночь) раньше, чем его вписали в официальный график съемок. Весь полет он не спал — ему нужно было перестроить режим под ночные съемки. Он вытянул у агента информацию об отеле и локации. Идея была проста, появиться неожиданно, застать всех врасплох и особенно ее.