Не совпадают почему то пазлы жизни у людей

Дима разделся, лег на кровать, и отвернулся к стене. Налаживать тактильный контакт он не собирался. Ну, хорошо, я тебя выслушала, а теперь ты меня слушай!

Я резко села на кровати, так чтобы Дима это услышал. Хотя я на сто процентов была уверена, что он не спит. Потому что слова из нас не просто так, слова они идут через тело и душу. А Дима, действительно за все время нашего долгого знакомства не сказал мне ни слова в упрек. Да, плакалась я ему в жилетку на свою то ли безответную, то ли ответную любовь, и не разу не думала, а что Дима чувствует, когда меня успокаивает? Да по фигу он мне был, я же его не любила, я другого любила. А Дима просто удобный мальчик, готовый ради меня на все. Вот я этим и пользовалась, да он прав сто раз. Но ведь и он на моем месте не был. Да на нем лучше и не бывать!

– Димуля, дорогой мой, и что, я теперь должна тебя пожалеть? А что ты то меня пожалеть не пришел, когда я лежала разорванная поездом на куски? Никто. Слышишь? Никто тогда не пришел. А мне не надо было тогда ничего, просто за руку подержать. Мне даже ухватиться не за что было, чтобы жить! И раз, все вокруг пропали, кроме мамы и Стёпы. Хотя Стёпа тоже слился маленько погодя. Да, конечно, я должна тебя понять. А с какого перепугу то? Ты же вроде мужик? Чего испугался то? Что увидишь совсем не ту, которой в любви признавался? Да, Димочка! Выходит, любовь твоя какая-то подосланная, мне так кажется. А ты мне про страдания рассказываешь.

Славу тут сегодня упомянул, да? А Слава мне никогда и не рассказывал, что я ему нравлюсь до дрожи в коленках. А в больницу припёрся из-за любопытства. Посмотреть, как я из румяной красавицы превратилась в черный обрубок. И я уверена, что со всеми в округе он поделился своими впечатлениями, потому что впечатления у него тогда были, ого-го какие! Всем впечатлениям впечатления! Я когда себя в зеркало первый раз после поезда увидела, долго привыкала к отражению. А ты то, что не пришел, а? Ну ладно, не через месяц, а через три? Желания не было? Так ты же бедный все терпел от меня, и это бы как-нибудь вытерпел? Нет. Ты дождался армию и свалил.

А теперь я виновата в том, что я тебя не дождалась и замуж вышла? Ну это вообще удивительно! А ты мне что-нибудь тогда сообщил о своем желании, а? Ух ты, пля, он женится на мне хотел, а я не знала! А вот Генка хотел, и женился! А ты то сейчас можешь говорить все, что угодно! С какого перепугу я должна тебе верить? Ты какие-нибудь действия совершал? Да, ходил за мной как приклеенный. И что я должна была из этого понять? Зато после поезда мой милый, я что-то тебя ни разу рядом не видела. Мне кажется, что ты даже ходить домой зигзагами стал, чтобы не дай бог я тебя, одноногая не увидела. А то ещё вспомню неожиданно, как ты мне рассказывал о своей симпатии и прицеплюсь!

Так что не надо, мой дорогой из себя героя то строить. Потому что получился из тебя знатный потаскун, а не герой. Это тоже от большой любви? Скажи, кого ты в нашем околотке ещё не поимел, а? Ты же у нас самый, самый. Внешностью бог наградил такой, что мимо не пройдешь, даже если захочешь. Да ещё мамуля в торговле. Все, витрина у тебя замечательная. Любой подмигни, и она уже у тебя в койке! Да и подмигивать не надо, они сами к тебе цепляются, да? У любой из вашего дома спроси, и каждая была в твоей постели. А в доме семь подъездов. И тебя ни грамма не смущает даже то, что жены твоих вроде как друзей в твоей кровати оказываются! Вот как ты нарасхват.

Поэтому не верю я, Димуля, ни одному твоему слову. Потому что слова, они просто слова. Действий я никаких с твоей стороны не видела. А вот как ты наших девок к себе в кровать таскал, видела. Как никак, наши окна друг на друга смотрят вечером и днём. Девок таскал, а ко мне ни разу не пришел, да? Я к тебе пришла. Да. Потому что замужем уже побывала, все поняла, а подходящей кандидатуры на контакт не было. А мне очень надо было. И тут вспомнила, что когда-то в моей жизни был ты. Смотрю, в ночи окно светится, вот и зашла. И притормозила у тебя на три дня. И что? Ты замуж меня позвал? Три раза хаха! Сколько с тех пор до сегодня прошло? Пять или шесть лет? И ты мне о своих страданиях рассказываешь? Не верю!

Я так разошлась, что пока высказывала тому, кто на соседней кровати, свои претензии, мне стало так жалко себя и обидно за себя же, что мне хотелось взять в руки что-нибудь потяжелее, и избить Диму. Потому что я реально не понимала, а почему это такой страдалец семь или восемь лет после поезда ждал, чтобы ко мне подойти! Так страшно было? Ой, умираю! Так всем было страшно подойти к одноногой, верю. Но они же мне в любви не признавались, поэтому я от них ничего и не ждала. И от Димы тоже не ждала. Не понятно почему он решил ревновать меня и указывать линию моего поведения

Я так разошлась, что даже когда поняла, что вроде все высказала, не могла остановиться, хотя понимала их всех, с одной стороны, да маленькие мы все были в тот момент, да, испугались, но понимать ситуацию то надо! Струсил? Не диктуй свои правила, и сострадания от меня не жди. Когда мне было нужно ваше сострадание и поддержка, где вы все были? В уголок забились. И мне сейчас по барабану ваши страдания. Вот на такой ноте, я залезла под одеяло и мгновенно заснула. Наверное, после этой речи мне сильно полегчало. Хотя речь это была обращена не только к Диме, а ко всем, к кому у меня накопились претензии. Ну а что Дима оказался крайним, я не виновата. Сам напросился.

Зато утром меня будили шепотом. Я, конечно, проснулась, и сразу вспомнила, какой разнос вчера устроила. Димку стало жалко. Я всегда мужиков жалею, как будто они не мужики, а дети малые. Но виду то я не подала. Как это признать, что я была не права? Тем более, что он сам уже признал, что не прав. Если бы не признал, будил бы по-другому. А тут прямо не Дима, а бабочка махаон крыльями машет. Хотелось прямо сразу его успокоить, и сказать, что все мол, проехали, следующая остановка "перемирие", но принципиально не стала этого делать. Пусть помучается, мне тоже вчера не очень то приятно было. Поэтому я встала, как деревянная, и стала готовится к выходу из дому.

Но Дима, конечно, был и редиской, и страдальцем, но вот дурачком он точно не был, поэтому у него уже был готов план замирения. Он же прекрасно понимал, что время то тикает. А ещё он понимал на чём меня можно приловить. Поэтому подкат он начал в машине.

– Давай я продам твоего тарбагана, а? Прямо сегодня?

– Ну во-первых, тарбаган то монгольский, а принадлежит он Настюше. А я так, как всегда, между теми и этими. А где ты его продашь то посреди недели?

– Теткам в комбинате питания предложу, их там вместе с кладовщиками и уборщицами человек сорок работает. Шкур в два раза меньше

– Так уж и в два? Вроде Настя сказала, что двадцать три штуки, я не пересчитывала

– Да, точно, двадцать три, я пересчитал. Так продавать или нет?

– Продавай, если есть возможность. Это лучше, чем по барахолке в выходные с ними таскаться

– И что мне будет, если продам?

– А что тебе надо то за твою услугу?

– Бросай дуться, Галь. Ну, не сдержался, я же живой

– И я не мертвая. Тоже помни об этом, да?

– Договорились? По рукам?

– Договорились, продавай.

– Какая цена то у них?

– Восемнадцать рублей штука.

– А по чем их продавать то?

– Дим, за сколько сможешь, за столько и продай, но не ниже Настиной цены

– Тебя навар вообще не волнует?

– Если хочешь, забери этот навар себе.

– Насмешила. Как-то стыдно мне. Тем более денег мне вполне хватает, это я ради тебя, скандалистки.

– Дима, не начинай, да? Мы вчера еле остановились.

– Ты помнишь, кстати, что ты вчера воротник принесла?

– Помнить то помню, только я его что-то не посмотрела совсем. Это ты меня с толку сбил своими жалобами.

– Классный воротник. Он даже новый так не выглядел.

– Хорошо. Значит продам дороже. Там на одном воротнике можно больше срубить чем на всех тарбаганьих шкурках.

– Все, приехали. Я за тобой вечером приеду, ладно?

– Зачем это? Боишься, что убегу? Или приятное сделать хочешь?

– И то, и другое. Я напротив конторы встану. Выйдешь, глянь. Не беги сразу в автобус.

– Хорошо, договорились

– Эй, ты куда? А поцеловать?

– Не фиг вечером было разборки устраивать, тогда бы не пришлось поцелуи выпрашивать.

Я вышла из машины и удалилась. Пусть попсихует хотя бы до вечера. Мне же надо было марку держать. Тем более на работе продолжалась распродажа постельных комплектов. Это меня затягивало. А ещё я теперь каждый день слушала, как Светка готовится к свадьбе единственной дочери. С одной стороны, вроде все хорошо было, а с другой стороны, Светка как будто бы в транс впала. Я не могла понять, о чем она думает целыми днями, когда уже и столовую сняли, и поваров наняли, и дочечка ее будет самой красивой невестой. Но Светлана Николаевна была какой-то очень задумчивой. А я не могла понять причины. А задумчивая Светка мне не нравилась, она была какая полу мертвая. Чем-то не понятным была занята ее голова.

И выходила так, что я целый день ее развлекала. И развлекала не просто. Я хотела понять, а как поправить дорогой моей подруге настроение. Потому что я ее любила, и переживала за нее. А она с этой свадьбой, стала какой-то чужой и отдаленной. Хотя иногда возвращалась из того мира, в котором находилась, и становилась родной и близкой. А я про себя молилась за то, чтобы эта свадьба наконец то началась, и закончилась, и Света продолжила жить свою простую и давно привычную жизнь. Тогда я ещё не знала, что для Светы эта свадьба, начала конца. Но, а для меня великий жизненный урок.

Вечером Дима стоял на своей Волге не у конторы, а прямо на остановке. Не надо было никуда смотреть, ничего выглядывать. Вышел с проходной, посмотрел в сторону Ангары, и вот он, ожидающий товарищ. С одной стороны очень приятно, а с другой стороны вообще зря. Народ такой, что все это разукрасят и разнесут по деревне. А в деревне живёт Витька водитель, а мне с ним никак нельзя отношения портить. Это сегодня деньги сбились в стаю и летят ко мне косяком. А завтра это может изменится, и единственным поставщиком денег будет Витя. Беречь его надо, как зеницу ока. Я не знаю, как он отреагирует на соперника. Поэтому я скользнула на сиденье быстро и бесшумно.

Хорошо, хоть у Димы хватило ума сразу рвануть с места, через пять минут, я думаю, все и забыли, что на остановке стояла Волга, и что в нее села я.

– Привет, Галюня, мы же ко мне едем, я правильно понял?

– Ну если ты приехал для того, чтобы увезти меня ко мне домой, то поехали туда

– Тебе вообще ничего сказать нельзя, все переиначишь

– Не задавай глупых вопросов, не будешь получать неприятных ответов

– Ты же успокоилась? Все забыли? Но услышали друг друга?

– Я все услышала, но Дима, у меня есть своя боль, и она больнее, чем твоя. Не собираюсь я понимать никого. Меня ведь никто не понимал. Поэтому я тебя услышала, но ничего не изменилось. Я имею в виду моё отношение к тебе

– А я и не стремился поменять твое отношение, я пытался донести до тебя, что мне было не легко.

– Все? Донес? Или начнем вторую часть Марлезонского балета?

– Все, замолкаю. О, кстати, у меня для тебя хорошая новость. Тарбагана твоего я продал.

Дима достал из бардачка и положил мне на колени пачечку денег. Я, надо сказать, удивилась. Быстренько мальчик сработал. Или просто рисуется? В том смысле, что просто есть деньги, и он их отдает мне. А себе убыток возместит позже. Но пытать его я не собиралась, решил сделать меня счастливой? Делай. Все равно через пару дней это закончится. Я взяла деньги в руки и пересчитала. В кучке было пятьсот восемьдесят рублей. Это значит, что он продал двадцать две шкуры по двадцать пять рублей, и одну шкуру за тридцать. Хороший навар. Он же переживает за мое отношение к нему, как я понимаю? Для меня он заработал 166 рублей. Похвали его, Галя, он старался.

Я положила деньги в сумку, повернулась к Диме, и поцеловала его в щеку:"Спасибо, Дима". Но Димулю такой поцелуйчик не устраивал, у него ночь прошла впустую. Поэтому он притянул меня к себе, и хотел чего-то большего и прямо сейчас. Но я ему показала пальчиком на дорогу. Хоть машин в те времена ещё и не было, вернее были, но мало, заниматься в машине любовью я не любила и не люблю. Зачем? Для этого есть кровать. А если скучно в кровати, мой бывший муженек говорил, что в таком случае страсть ушла, и нужно менять партнёра. Я так не считала, но все-таки обниматься с мужиками любила дома. На любых плоских поверхностях.

Но Дима же меня очень плохо знал. Две вспышки нашей любви проходили по правилам, именно в кровати и почти безостановочно. Меня это вполне устраивало. И Дима со своими навыками меня устраивал. Ведь в этом деле что главное то? Доверять друг другу. И тогда все будет во благо и на радость. У нас так и было, пока Диму не заносило в дебри прошлого. А в данном случае, он, наверное, осознал, как бездарно испортил ночь и хотел это наверстать:"Хорошо, я смотрю на дорогу, доезжаем до дома, и поднимаемся на третий этаж с конкретной целью, ага? Без твоих коммерческих планов, и без ужина? Просто заходим, раздевается, ложимся, я соскучился"

– Димуля, это же тебе вчера захотелось эмоциональной встряски, я не горела желанием выяснять отношения. И правда, спасибо тебе за тарбагана. Честное слово, я исполню все твои желания. Только давай Насте деньги занесем сразу. Чтобы потом не отвлекаться

– Вот я так и думал, что всплывёт какая-нибудь херь. Ты просто не умеешь по другому. А что Насте деньги завтра нельзя занести?

– Дим, ну это же пять минут. Зато все, до завтрашнего утра нам никто не будет мешать.

– Ну да. Только мне ещё машину в гараж угнать надо. Машина под окнами, это мысли о машине, а не о тебе.

– Ну пару часов то она может постоять? Или нет? Если хочешь можешь гнать ее сразу.

– Нет, сразу не погоню, сделаю это тогда, когда ты мне надоешь. И деньги Насте отсчитай. Ты пойдешь хромать на третий этаж, а я унесу деньги

– Да пожалуйста неси. Только донеси до адресата.

– Это ты меня так подколола, да?

Мы остановились у Диминого подъезда. Как приказал благодетель я вышла и пошла домой к Диме. А он поставил машину так, чтобы было видно из окна, и побежал к Насте. Догнал он меня между вторым и третьим этажом. И тут я уже не имела ничего против начала сеанса любви. Тем более Дима проводил его мастерски. Ведь я тоже жалела о том, что ночь прошла бездарно до безобразия

Я, конечно, могу сказать двояко. С одной стороны, мне очень в жизни везло с мужчинами. Я, конечно, имею в виду не семейный союз, а плотскую любовь. И хотя особо талантливых, так чтобы вот прямо, лучше не бывает, было не больше пяти человек, но это же талант, большинство мальчиков, юношей и мужчин в моей жизни относились к этому процессу с ответственностью. Не так, что использовал женщину, и все. А так, чтобы не только ты понимал зачем ты с женщиной, но и женщина понимала зачем она с тобой. Сейчас мне кажется, что этот особый взгляд к процессу рождается вместе с мужчиной, а тогда я над этим не задумывалась, потому что в моменте я об этом думать не могла, а вне момента было некогда.

Но именно в те времена, ещё не имея жизненного опыта, я поняла, что такое общение между мужчиной и женщиной, это и клей для отношений, и лекарство, и элексир для тонуса. С тех пор знаете чем занимаюсь в общественном транспорте? Рассматриваю лица женщин. Если женщину обнимали прошлой ночью, и это были искренние обнимашки, она светится изнутри, вот прямо, как маяк на обрыве, освещает своим внутренним светом все. А самое главное, все у нее самой хорошо, и с партнёром, и в жизни. Жаль, что мало у нас таких женщин светлячков. Не знаю, от чего это зависит. От мужчины, который рядом, или все-таки от женщины? Потому что исследований не проводила.

А мужчины, с которыми бывала я, и Дима в том числе, вот таким примитивным способом, делали меня счастливей. Хотя бы на время вытаскивали меня из моей безысходности. Потому что тогда, обнимаясь с Димой, я понимала, что скоро появится Витя, и придется опять из женщины превратится в кухарку, посудомойку, прачку, подавальщицу, а этот процесс обмена энергией между мужчиной и женщиной, который описали и поэты, и прозаики, станет для меня иногда не исполнимой мечтой. Поэтому я валялась с Димой на кровати вдохновенно, и не ограничивая ни себя, ни его ничем. Тем более даже в той, можно сказать, ранней молодости, я понимала, что такие мужчины никогда не осудят тебя за то, что ты делаешь в постели. Это важно.

Но кроме того, что Дима так украсил наше общение после ночи прогулов, он ещё помнил, что под окном стоит машина, которую нужно угнать, что из кровати иногда нужно вылезать для того, чтобы восстанавливать силы. Поэтому он в определенный момент прекратил нашу оргию, и встал. Одевался он как в армии, 45 секунд. Потом предупредил меня, что он положил в раковину под воду размораживается мясо, и чтобы я приглядывала за этим, но он постарается вернуться минут через двадцать. А ещё, уходя, он бросил в меня воротником, который я на днях переделала, и который Татьяна Дмитриевна облагородила подкладом из саржи.

Воротник лежал в обыкновенном целофановом мешке, и так и прилетел мне на кровать. А Дима хлопнул дверью и ушел. Я вытянула шкурку из пакета, и поняла, что мы, с Татьяной Дмитриевной, когда это делали, обе были в ударе. Такая шикарная красота получилась, ни в сказке сказать, ни пером описать! А ведь я когда снимала этот воротник с лекала, даже и не заметила этого! Или голова другим была занята? Ну во-первых, я конечно смыла с него двухлетнюю, или трёхлетнюю грязь, не знаю, сколько его эксплуатировали, а во вторых придала форму, которая очень подходила шкурке из серебристой лисы. И сейчас у меня в руках струился не воротник, а целый палантин.

Но красота, красотой, но в те времена я была очень материальна. Я, конечно, восхитились результатом своего труда, но больше в тот момент я думала о том, а за сколько же продать эту красоту? И мысленно благодарила Димкину мать за то, что она дала мне продать этот воротник. Цену Я придумала не слабую, 350 рублей. И в этот момент я увидела зеркало. Обыкновенное зеркало на платяном шкафу. Как раз в мой полный рост. Смотреть на себя безногую, я не любила, но очень хотелось посмотреть на воротник. Поэтому я пару раз прыгнула, и оказалась в том месте, где можно было опереться на стену, и полюбоваться и на себя, и на воротник. Этим я и занялась.

Конечно, конечности у меня не хватало, но девочкой я была красивой, и ампутация и роды никак не повлияли на мою фигуру. Просто сделали из меня Венеру Иркутскую и всё. Поэтому мы со шкуркой дополняли друг друга. Потому что не бывает ничего красивее женского тела, слегка прикрытого мехом. И как только я не пристраивала в тот момент эту шкурку. И на плечи, и на бедра, и на живот, и на грудь. Иногда прикрывалась, иногда наоборот подчеркивала наготу. За этим занятием и застал меня Дима. А я так увлеклась, что и не слышала, как он вошёл. И в итоге я, опершись о стену в костюме Евы, крутила вокруг себя шкуру, а Дима, замерев в коридоре, наблюдал за этим процессом. Сейчас то я точно могу сказать, это было не красиво, это было просто шикарно.

Когда я заметила возвращение блудного любовника было уже поздно. То есть уже не было смысла скрываться, одеваться, строить из себя девственницу. Все, что могла в тот момент, я уже сделала. Обеспечила себе интересную и беспокойную ночь. И мне это нравилось. И я от этого не уставала. Скорее всего потому, что перспектив в семейной жизни у меня не было никаких. Значит надо было пользоваться тем, что есть. А то, что в тот момент было рядом со мной, это был совсем не худший вариант. С учётом того, что я прекрасно понимала, что все это буквально завтра закончится, а что начнется, я вполне предполагала. Все что угодно, кроме нежности в постели.

А утром мы попали на барахолку. Хотя я не хотела, чтобы мы шли вместе. Но Дима решил, что ему по фигу косые взгляды и слова осуждения. А я-то могла переживать только за одно. Меня с Димой увидит Витя. Но про Витю никакой информации не было, значит он ещё не вернулся. Если бы он был в Иркутске, уже бы давно кто-нибудь настучал. С самого начала Димуля сказал, что воротник будет продавать он, и чтобы я ему просто не мешала. Но я же его предупредила о том, что через пару дней явится его маман, и ей бы желательно уже отдать готовые деньги. А ещё я ему сказала, что, если цена будет 350 рублей, мне хватит выше крыши. Но, как я поняла позже, Диме до фонаря было то, что я говорила.

Во-первых, для начала он меня пристроил в хорошее место, чтобы я не таскалась за ним. Ну это мне было более-менее понятно, и к этому я была готова. Но то, что Дима завернул цену за воротник 500 рублей, я пережить не могла. Ну, потому что, мне казалось, что за такие деньги воротник не продать, даже с учётом того, что он запредельно шикарный. Но Дима, когда загнул цену, рассчитывал не только на красоту воротника, но и на свое обаяние. А я в это слабо верила. Поэтому он меня и пристроил в знакомую компашку, чтобы я его не смущала и ему не мешала. Опять же продавал он все это по-мужски. То есть этот воротник никто и не видел.

А мне то нужно было, чтобы он этот воротник каждому встречному предлагал. И пока он был в поле зрения, он постоянно натыкался на мой недовольный взгляд. Но терпеть он этого не собирался, поэтому скрылся с горизонта. А я осталась в неведении. Но так как Димка меня пристроил к друзьям- спекулянтам, мы с ними естественно сообразили на троих или на пятерых не помню, и нам стало более или менее весело, поэтому Дима вместе с воротником отошёл на второй план, до тех пор, пока я его не увидела. Это было разочарование дня. Воротник не продался! Но закатывать истерику на рынке было не красиво. Поэтому я с нетерпением ждала, когда мы останемся вдвоем.

– Дим, ну ты же знал, что не продашь его за такие деньги? Зачем экспериментировал?

– Ну сегодня не продал, завтра продам, в чем дело то?

– Ты так уверен? А меня терзают смутные сомнения!

– Ну и не продам я его завтра, что случится то?

– Ничего. Просто два дня псу под хвост из-за твоей то ли глупости, то ли жадности

– А я себе не зарабатываю. Сколько мне дадут за этот воротник, столько и отдам тебе. Так что жадность тут ни при чем

– А что при чём? Скажи мне, зачем тебе такая цена?

– А у меня идея есть. Хочу вот попробовать.

– Что хочешь попробовать?

– Ближе к вечеру узнаешь. Тебе тоже понравиться.

– Ты уверен?

– Я постараюсь.

Стараться он начал, как только мы зашли в квартиру. Мы же не ели с самого утра. А со вчерашнего дня осталось запечённое мясо. Но к мясу зачем-то появился коньяк.

– А что, Дима, есть повод выпить? Или без повода?

– Ну ты же накатила на рынке? Не хочешь, не пей. А я выпью.

– Я выпью, конечно, но ты знаешь мои правила. Вот пока этот коньяк бродит в моей крови, даже не приставай.

– Да знаю я, просто поедим, отдохнем, поболтаем.

Это был развод. Почему я в тот момент не поняла, что Дима хитрит? Он не умел просто лежать с женщиной! А если он согласился на это, ему было очень надо! Вот надо было и задуматься над тем, а чего ему может быть надо от меня? Тем более, когда мы лежали в кровати и трепались ни о чем, с нами опять был третий собеседник, коньяк. Дима чего-то боялся? Наверное. А меня он зачем спаивал? Чего он хотел от меня пьяной? Я об этом не думала. И даже если бы подумала, все равно бы, не догадалась. Ну, потому что та идея, которая созрела в голове у Димы на тот момент была не то что нова. Она была чужда моему пониманию. Но он же не торопился, он с помощью коньяка делал меня толерантной.

Поможет ли коньяк он наверняка не знал, но сильно на это рассчитывал. А я-то даже не подозревала о том, что он мне предложит.

Впереди у нас было полдня, мы, не торопясь пили коньяк из маленьких рюмочек и кайфовали. Мне было хорошо с этим товарищем. Ведь все претензии друг к другу мы высказали накануне, поэтому сейчас просто перемывали кости одноклассникам и знакомым. Потому что я допустим о них ничего не знала, я жила тогда уже своей жизнью. И она была настолько плотно насыщена событиями, что даже если я кого-то и встречала из прошлой жизни, я просто здоровалась и бежала дальше. Дима как-то неожиданно проявился в моей жизни, и я была не против. Поэтому лежала и слушала, кто умер, кто переехал, кого посадили. Да, жизнь она такая, не предсказуемая.

Но Димины руки вот прямо не знали покоя, он меня трогал, гладил, и я не могу сказать, что я сильно сопротивлялась. Просто для себя то я знала, что сегодня дальше обнимашек и поцелуев дело не пойдет. Не умею я близко общаться с мужиками в пьяном виде. Конечно, если вижу мужика в первый раз, и он мне очень нравится, и я хочу, чтобы он застрял на время рядом со мной, то готова совершить такой подвиг. Но Диму то я давно знала, поэтому не считала нужным общаться с ним под одеялом на пьяную голову. А он ведь меня усердно спаивал, я это понимала. Конечно, он пил вместе со мной, но он мужик, в него больше входит.