Не совпадают почему то пазлы жизни у людей

Черненко Галина

Не совпадают почему то пазлы жизни у людей

Но, а тогда я увидела его сверху. Я шла к вокзалу, он поднимался вверх. Им можно было любоваться. Красивый, высокий, хорошо одет. Мама в торговле работала. Но почему то, хотя в тот момент ему было лет двадцать семь, он был упорно не женат. О причинах этого я никогда не думала, не мое дело. Но вот сейчас рассматривала его издали и любовалась. Хорош, очень хорош. Как в нашей деревне он отбился от девок? Хотя конечно с кем-то дружит организмами. Ну не старик же, физиологию никуда не денешь. Димон шёл, задумавшись о чем то, и я решила незаметно проползти мимо. Зачем навязываться человеку? Вариант сближения у нас был, он не захотел. Я поняла.

Но подошёл он сам. Просто, без пафоса, как будто мы утром завтракали вместе.

– Привет! Прямо вся сорок вторая школа здесь подрабатывает! Ты уже четвертая, кого встретил. А я ещё до рынка не дошел! Что личико то такое грустное? Утро. Воскресенье. Целый выходной впереди, а ты как будто поганок объелась. Дома что-то не так?

– Шарфики мои, Дима не продаются! Вчера в то время я была уже дома, а сегодня вот, никакой движухи

– Так люди то бояться к тебе подходить. Я тоже бы мимо прошел, если бы не знал тебя. Улыбнись! Повода нет? Улыбнись мне! Ты что не рада меня видеть? А шарфики твои мы сейчас продадим, не переживай.

И Дима, как-то без перехода, стал покупать мой шарф. Я даже и не поняла, что происходит. Но спектакль был такой реальный, что я в него включилась. И рядился он со мной, как заправдашний покупатель, и деньги отдал настоящие. При чем он таким был натуральным в этом процессе, что даже я поверила в то, что ему нужен шотландский шарф! Хотя головой знала, что у него всяко разно пара этих шарфов имеется. Но играл он, или не играл, это не важно. Делал он это так заразительно, что я под его аккомпанемент продала пару шарфиков. А с учётом того, что я тогда ни сном не духом про технологии продаж, я очень удивилась, складывая денежку в женский сейф.

– Галюня, ты только мои деньги потом вернуть не забудь. Ты же догадываешься, что мне то шарф точно не нужен!

– Дима, ты кто по профессии то? Это вот что было сейчас?

– Галя, ты вот сейчас дуру гонишь? Ты что, не знаешь, что меня ни одно иркутское ПТУ не приняло? И мать пристроила меня в Усть-Орду? Помнишь, кем я оттуда вышел перед армией?

– Помню. Водителем

– Вот, помнишь. А зачем глупые вопросы задаешь? Я и в Армии баранку крутил, и сейчас я занимаюсь тем же самым.

– А вот сейчас, это что было? Это ты, просто так шутил, и два шарфика продались

– Нет. Я подумал, что чужой пример заразителен и купил у тебя шарф. И точно, двое заразились. Тебе что, плохо от этого? В дебри она полезла! Пошли вон туда, выше, ещё чего-нибудь продадим. Я пойду там поотираюсь, а ты подходи. Вон смотри, лицо то сразу поменялось.

Дима двинул вверх по улице Терешковой, а я смотрела ему в спину, и думала о том, как же он красив, подлец!

Конечно, Дима был на двух ногах, поэтому на пятачке у входа оказался раньше, чем я, поэтому у меня было время подумать, а зачем же он ко мне привязался то. В то, что он просто хотел помочь, я не верила. Люди вообще ничего не делают просто. Именно, потому что, они люди. Нет, я не думала о нем плохо, не думала о его меркантильности. Зачем процент от продаж человеку, который легко вытащил из бумажника 250 рублей и отдал на хранение чужой тётке? Но с какого перепугу все-таки он бросился мне помогать? При чем с таким задором и энтузиазмом? На этом мои мысли закончились, потому что ко мне уже вязался Дима с вопросами о шарфе.

Второй спектакль был длиннее, не знаю почему и от чего это зависит. От зрителей, наверное. Но мы продали следующие два шарфа. На сегодня мне было достаточно, и я уже готова была идти домой, но Дима думал по-другому. Поэтому мы пошли через калитку на рынок. Но там что-то наш номер не пользовался популярностью, не смотря на то, что мы его повторили три раза в разных закутках рынка. Был продан предпоследний шарф. А последний никак не хотел продаваться. Но я была счастлива. Не было ни гроша, да вдруг алтын! Да и устала я там таскаться с самого утра. Все можно домой. Но Дима хотел стопроцентный результат! Но что то пошло не так.

В итоге я все-таки успокоила его. И мы двинули в сторону дома. Вот на остановке у нас и купили последний шарф. Я реально была благодарна Диме. Он выслушал мои благодарности и просто сказал:"Мои рублики, которые ты пять раз от меня получила, верни". Я добыла рубли из бюстгальтера, встав к Диме спиной, и отдала ему в руки. Все. Он сделал сегодня мое утро и мой заработок, спасибо ему.

– Как у тебя там тепло то. Жаль, что не зима, контраст бы был ярче.

– Найди меня зимой, я тебе погрею купюры из чувства благодарности. Спасибо тебе большое. Ты прямо сделал меня счастливой.

– Какое простое у тебя счастье

– Ну вот такая я приземленная. Что поделать? А ты то не любишь деньги? Откуда такая сумма в кармане?

– Ну не любить деньги нельзя, но как это сказать то? Жить ради денег как-то не очень вдохновляет

– А ради чего ты живёшь Дима? Женится ты не собираешься, заводить детей тоже, я правильно поняла?

– А я живу не ради. Я живу просто. До армии, наверное, были какие-то мечты. А потом решил, что если уж я живу, надо как-то просто жить так, чтобы нравилась эта жизнь

– О, да у тебя получилось стать философом! Неожиданно как-то. Дима рассуждает о жизненных приоритетах. Ну а я приземленная, потому что детей нарожала, и кроме меня нет желающих заработать моим детишкам на молочишко. Вот и превратилась в ту, которая в этой жизни больше всего любит деньги. Но меня это не напрягает. Ну все, пока. Дошли до дома. Мне налево, тебе направо. Спасибо тебе, честное слово.

Мы стояли под Диминым окном, и я понимала, что если бы у меня не было задач на сегодня, я наверное бы напросилась к Диме в гости, и не важно, чем эти гости закончатся. На него я готова была смотреть не отрываясь, а сегодня он был особенно хорош. Смешно было вспоминать, как в юности я не то, чтобы отослала его со своей любовью, но проигнорировала, это точно. Но тогда он был пацан, а сейчас красивый молодой мужчина.

– Слушай, Галь, пошли зайдём ко мне, просто поболтаем. Если хочешь, у меня коньяк есть, тяпнем по чуть-чуть.

– Дим, честное слово не могу. У меня сегодня вот вообще неотложные дела. Поэтому прости. Давай в другой раз.

– А давай я помогу тебе эти дела сделать, а? Ну что за дела могут быть в выходной? Дома убраться? Еды на неделю приготовить? Окна помыть? Белье постирать? Ну припаши меня, я все умею!

– Не, не, не, Дима, ты не в ту сторону думаешь. С этим я справляюсь на неделе. А сегодня у меня две встречи, которые должны случится. Мне они важны

– Ну а давай ты сейчас пойдешь, встретишься, а я тебя подожду? Вон там, на лавке.

И тут из-за угла вывернула Настя! Я, когда ее увидела, собственной слюной поперхнулась! Это что? А Настя, увидев меня, сменила траекторию. Димку она тоже знала, приятельствовала с его матерью. Поэтому разулыбалась, возрадовались, и приблизилась.

– Привет, дети! Что встали то на улице, как бездомные? Некуда идти? Пошли посидим ко мне

Дима первым отреагировал на ее приветствие.

– Здравствуй, Настя. Да вот, зову твою соседку в гости, а она не хочет идти

– Да, Дима, она такая. Я ее тоже зову в гости, а дождаться никак не могу. Сегодня то зайдешь, Галюня?

Я вообще не успела не то, что рот открыть, даже среагировать на ее призыв. Вмешался Дима.

– Настя, давай она завтра к тебе придет? А сегодня пойдет ко мне. Я сам ее завтра провожу до твоей двери. И сдам тебе в руки

– Обещаешь, Дима?

– Настя, зуб даю

– Договорились

Вот прямо здорово. Без меня меня женили! То ли Дима был уверен, что я готова идти к нему в гости, то ли его одолели собственные желания, только пока я провожала уходящую Настю взглядом, меня затащили в подъезд, и достаточно искренне обняли. Дима обхватил меня руками и замер. Что это? А я стояла и думала о том, что знаки, они повсюду. А Настя, это знак

Честно говоря, мне было не понятно, что происходит. Ну ладно, с Настей допустим заключён договор, и мне стало легче, а Татьяна то Дмитриевна там пододеяльники строчит, и я вечером должна их забрать, и вот это вообще не обсуждается. Мне, конечно, нравится Дима, и я ничего против него не имею, но деньги мне нравятся больше. К тому же я не могла понять, а что это происходит, почему такой прилив нежности, меня не лапают, не целуют, а просто обняли, как в последний раз. Но я не просто наслаждалась теплом объятий, я думала, как выскользнуть из этих объятий, и пойти жить свою жизнь. Ну мне реально сегодня некогда и ничего с этим не поделаешь.

Но Дима то тоже был в здравом уме и твердой памяти. И чувствовал мои слабые потуги.

– Ну и куда ты рвешься, я вроде отменил одно свидание. Что ещё надо сделать, чтобы ты просто постояла со мной в обнимку.

– Ну, Дим, ну представь, что ты меня сегодня утром не встретил, просто прошел мимо, и все.

– Умная ты женщина. А ты представь, что ты не продала свои шарфы. А то мимо я должен пройти! Да, мог бы пройти, но не прошел. Это ты пыталась бочком по-партизански проползти мимо меня. И я не стал бы тебя останавливать, но что-то захотелось обнять тебя, как в школе. Согреть. Уткнуться носом в твои волосы. Сейчас то ты не будешь орать, что я ещё не дорос до любви?

И я пришла в себя. Точно, если бы не Димка, корячилась бы с этими шарфами не знамо сколько. И школу вспомнила. И Диму, который ходил за мной по пятам, хотя был младше, а я ему говорила на его ухаживания, что у него нос до любви не дорос. Но ему было все равно, что я говорила, он так и ходил за мной.

– Как живёшь то, Галя? Давно я тебя не видел.

– Врешь ты все Дима, видишь ты меня стабильно один раз в неделю, только подойти ко мне смелости не хватает, да?

– Наверное так. Прости меня, я трус

– Меня это не касается, Дима. Хочешь трусь, хочешь не трусь, у меня своя жизнь.

– Но ведь мы как-то три дня жили совместной жизнью, помнишь? Это же моя инициатива была?

– С чего это? Твоя инициатива так и закончилась в школе. Сам же сказал, трус. А в тот раз я напилась, и пришла к тебе в гости ночью. Потому что мне было грустно и тоскливо. Тебе, наверное, тоже, раз мы затормозили на три дня. Поэтому пусти меня, я пойду, у меня дела!

– Нет, Галя, так не честно. Сегодня то я смелости набрался, поэтому просто пошли поднимемся ко мне.

– Дим, ну вот смотри. У меня дела, раз, у меня дети малые, два, и ещё где-то у меня есть муж, ты об этом, наверное, знаешь, три. Ну и как я могу пойти посидеть к неженатому мужику?

– Ладно, теперь мой ход. Почему на барахолке рядом с тобой никакого мужа не было, а? Выходит чужой неженатый мужчина пополнил твой семейный бюджет? Зачем ты принимала его помощь?

– Ой, мамочки. Это вот совсем у тебя плохо выходит! Дима, я же наблюдала. Ты же тащился, когда эти шарфики продавал. Уж не знаю, то ли от самого процесса, то ли от того, что мне помогаешь. Но я точно знаю, что ты это делал без задней мысли. Так что не надо разрисовывать себя черной краской!

– Ладно. Шантаж не прошел. Ну пошли, а?

– Дима!!!! Ты меня слышишь? Не могу я сегодня!

– А завтра сможешь?

– Не знаю.

– Но завтра же у тебя нет неотложных дел?

Дверь открылась, и в подъезд зашла Димина мать

– Ух ты, Галя, ты то мне как раз и нужна! Как говорится на ловца и зверь бежит! Пошли поднимемся. А с этим ахламоном потом договоришь, он подождёт

– Тетя, Юлечка, я не могу, можно попозже, а?

– Гал, это минутное дело. Зайдешь, посмотришь и выйдешь, мне воротник надо продать. Лисий. А то я к сестре на неделю уезжаю, а ты может его пристроишь за это время

Ну за лисьим воротником я, конечно, поднимусь, потому что деньги, это не любовь, на них можно купить что-нибудь полезное. Тем более я представляла какой тетя Юля хочет продать воротник.

– Но только до сезона то ещё пара, тройка месяцев. Поэтому на быстроту не рассчитывайте.

– Галя, я его с пальто спорола. Я много не буду заламывать. Ну а продать мне его хотелось бы недели за две. Короче, заходи, посмотри. Мне бы за него рублей сто двадцать. Но деньги нужны побыстрее. Ну ком- нибудь предложи. А я к следующим выходным вернусь. Ещё раз цену обсудим.

Глянув на воротник, я все поняла с одного раза. Надо брать и убегать. Пока тетя Юля дома. При ней Дима будет вести себя прилично. Но Димы в квартире не было. Ушел? Слава богу! Мы вышли с тетей Юлей, и пошли. Но у нее было две ноги, и она опаздывала на автобус. Поэтому она обогнала меня и убежала. А я ожидаемо попала в засаду. Дима стоял там же, под лестницей в подъезде, где мы расстались, и ждал меня.

Но сейчас, оказавшись в объятиях Димы, я даже не обратила на это внимания. Потому что я думала о том, как сделать так, чтобы воротник продать за двести пятьдесят, в два раза дороже. Воротнику было года три всего. Как почистить его, я знала. А если посмотреть и найти на мездре государственный штамп, можно просто постирать. Так даже проще. Лекало у меня есть, форму слегка поменяем, сделаем подклад и все. Даже никто и не узнает, что этот воротник носили. Но надо как бы успеть до следующих выходных. Тогда что ты здесь встала, иди уже, подсуетись. И тут я осознала, что просто так меня не отпустят.

– Ну, слушай, Дима, давай договоримся, очень надо!

– Давай, договоримся. Ты хочешь мне наврать с три короба, а я должен поверить, да?

– С чего ты взял то, что я врать буду? Я сказала про договор.

– Ну это ты сказала для того, чтобы бдительность мою усыпить, да? Сейчас тебе вроде очень срочно надо уйти, так? И ты начнёшь мне обещать, что придёшь завтра, ага? Но ты же не придёшь? Потому что завтра будут другие дела. Я прав? Только честно скажи, а? Ведь я все-таки набрался смелости, подошёл к тебе сегодня на рынке! И что? В принципе, я так и думал, что все закончится ничем. А потом ты скажешь, что я трус?

– Не скажу, Димочка!

– А я не собираюсь договариваться. Будем стоять в подъезде, пока тебе не надоест. Нет дел, которые нельзя перенести. Поэтому либо пошли дела делать ко мне, либо стоим в обнимку здесь. Правда здесь кошки все проссали, но тебе, наверное, это нравится. Сегодня твое желание, закон.

– А самому то тебе нравится здесь стоять?

– Нет, здесь стоять мне не нравится. Мне нравится стоять рядом с тобой, поэтому буду стоять.

Димину упертость я знала ещё со школы. Как сказал, так и будет. И что мне делать? И даже бог с ними, с комплектами, они и так шьются, но воротничок то надо привести в божеский вид. От денег я отказываться не хочу, тем более, если они сами в руки идут. И что делать? А может я зря в позу встала? Ну и поднимусь я на третий этаж, и что будет? Плохого со мной точно ничего не случится. Меня покормят, нальют хорошего коньяка, и скорее всего оставят ночевать. Но об этом то я ещё на рынке догадывалась, когда Дима шарфиками торговал. Вот он шел, шел и ему захотелось помочь мне просто так? С чего бы это такое благородство?

– Ну что, дальше будем стоять, или все-таки пойдем просто пожрем? Я есть хочу и ты, наверное, тоже. У меня в квартире кошачьей мочой не пахнет! Давай соглашайся, а?

– Дим, ну послушай меня, ну пожалуйста, пара слов

– Вот за столом и скажешь пару слов, там я тебя выслушаю, хоть два часа говори.

– Я тебе расскажу все, а ты меня отпустишь, да? А завтра после работы я приду? Согласен?

– Даже не мечтай. Я тебя давно знаю, иллюзий никаких у меня насчёт тебя нет. Потому я просто все внимательно выслушаю. Что ещё?

– А зачем тогда слушать то? Если тебе все равно?

– Ты же просишь тебя выслушать? Буду знать о твоих делах.

– Дима, но мне надо эти дела сегодня начать! Иначе не успею!

– Да, если ты будешь стоять здесь, это точно

– А если пойду к тебе? Что-то изменится что ли?

– У меня вроде за столом поприличнее, чем в подъезде, или нет?

– Дима, тебе что, скучно одному есть? Что ты меня то к себе тащишь?

– Галя, не идёт тебе маска дурочки. Ты же ещё на рынке все понимала. Ну не будем из себя школьников строить?

– А то, что я замужем, тебя вообще не смущает?

– Что-то я тут рассказы какие то нехорошие слышал о твоём муже , поэтому точно ревности к нему не испытываю.

– А при чем тут ревность то? Я тебе про то, что я жена чужая

– Галя, мы уже час тут стоим, и я тебя обнимаю, обрати внимание. Где муж то? Ему не интересно, где его жена блудит? А на рынке мы сколько рядом были, и там я его тоже не увидел. Это о чём говорит? О том, что я по тебе соскучился, а вот он что-то не скучает. Давай закроем эту тему, она мне не приятна. Ну что, идёшь наверх, или я унесу?

– Неси. Может надсадишься и бросишь. Тогда я точно свободна.

Но сил у Димы хватило. Он поставил меня на пол, когда зашёл в коридор своей квартиры. Дверь закрыли, как всегда, на все замки. Забрали у меня сумку, поставили на трюмо, но не повели меня кормить. А взяли меня ладонями за лицо, и притянули это лицо к губам. Но сначала меня просто целовали. В лоб, в глаза, в щеки, в нос, в подбородок, в шею, в уши. И только в последнюю очередь он вспомнил, что у меня есть губы. А целовался он как бог, поэтому подзабыли мы на какое-то время и о моих делах и о коньяке. Дверь была закрыта на три замка, гостей мы не ждали, и стоять в коридоре в обнимку нам понравилось. Опять я все делала неправильно. Неожиданно где-то внутри заворочалась совесть. Но я сильно надеялась на коньяк.

Первая в себя пришла я и освободила свои губы. Дима смотрел на меня, молча вопрошая:"А что не понравилось то?". А у меня то мысли об освобождении не ушли из головы. Как обыкновенная женщина, я все таки мечтала о том, что Диму я обману. Мне очень надо было. Хотя после поцелуя я уже не была такой категоричной. Димка был очень нежным, я помнила это с того, далёкого раза. К тому же он так и не избавился от влечения ко мне. И я это очень хорошо ощущала, когда находилась рядом с ним. Вот и сейчас, губы свои я, конечно, освободила, но обнимать то ему меня никто не запрещал. Поэтому он прижал меня к себе и гладил по плечам. А я думала о деньгах.

– Кто-то обещал меня посадить за стол, накормить и послушать о моих проблемах

– Ты прости меня, но что-то мысли мои совершенно изменились. Представляешь, мне сейчас совершенно не до еды. И что делать, я не знаю

– Дима, ты обещал же ведь! Пошли на кухню

– Вот на кухню мне сейчас хочется меньше всего! Галя, может ты теперь меня послушаешь, и пойдешь мне навстречу, а? А я тебе обещаю, что помогу тебе сделать сегодня вечером все твои дела. Ты мне веришь?

– Нет, не верю, ты совсем другое обещал. И сейчас тоже врёшь

– Гал, ну хватит уже а? Я же много что про тебя знаю. Тем более я заинтересованная сторона противоположного пола. Почему женщинам всегда кажется, что мужчины дураки, и ничего не понимают? Ты зачем делаешь вид, что не понимаешь, зачем мы сюда пришли? Поесть, ага? Вот прямо я так хочу есть, как в анекдоте про булочную, ага? Я тебя хочу, Галя, но по обоюдному согласию. И догадываюсь, что ты ничего не имеешь против. Или я не прав?

– Если честно Дима, то я бы сначала хотела свои дела сделать, а потом уже думать о тебе.

– Не судьба, Галя. Ты же понимаешь, что не отпущу я тебя никуда. Ведь все я сегодня делал так, как надо было. Я не пробежал, как трус мимо тебя. Я нашел вариант тебя заинтересовать. Я даже умудрился притащить тебя к себе домой. Чего осталось то для моего счастья? Сделать так, чтобы ты думала обо мне, а не о своих делах. И поверь мне, я это сделаю. Потому что...... Тебе не обязательно знать почему.

Иногда уши у женщин реагируют на слова мужчины, как самая главная эрогенная зона. Дима, можно сказать, талантливо вешал мне лапшу на уши, а я потихоньку размягчилась, и уже даже думала, что один день ничего не решает. И Дима, конечно, прекрасно понимал моё состояние. Поэтому дал свободу и своим рукам, и своим губам, и не забывал между делом рассказывать мне, как он скучал по мне лет пять и боялся подойти. А я перестала бастовать, и доверилась и его рукам и его губам, и из коридора мы переместились не на кухню, а в его комнату, на его узенькую кроватку. Но в тот момент уже ничего не имело значения. Потому что мозги отключились, осталось только тело.

Проснулись мы часа два спустя. Одновременно. Я открыла глаза, и увидела, что на меня смотрит Дима. Слова были в тот момент совершенно не нужны. Ему. А мне нужен был коньяк срочно. Потому что все, чувство вины выползло из своей норки, и начало меня клевать. Наверное, по моему лицу это было сильно заметно. Поэтому, Дима среагировал сразу, он попытался перевести фокус моих мыслей на более приятное занятие. И не смотря на чувство вины, я понимала, что количество уже не имеет значения, если все произошло один раз. Тем более в тот момент я с этими коммерческими идеями совершенно не думала о мужчинах, деньги были важнее.

Так что в принципе всё было вовремя, мужчина рядом со мной лежал тот, который вдохновлял. И внешним видом, и мастерством. Поэтому я уже решила не строить из себя хозяюшку и верную жену, а просто наслаждалась моментом, как и было положено. Диме тоже момент нравился, поэтому любил он меня вдохновенно и азартно, не давая лишним мыслям посетить мою голову. То ли он от рождения был таким ласковым, то ли научился по жизни, но стоило ему просто погладить меня, все слова сопротивления пропадали. В общем, из кровати я выпрыгнула, когда на землю спускались сумерки. Выпрыгнула с криком:"Дима, ты мне обещал!"

– Раз обещал, сделаю. А ты на ночь останешься?

– Сначала сделай, что обещал!

– Ты вот сейчас это серьезно сказала? И за базар отвечаешь?

Я не успела ответить, Дима испарился.

Минут через пять Дима появился и спросил:"Ужинать то где будем? Здесь или на кухне". Я моментально оделась и отправилась на кухню. Здесь ужинать было чревато. А если у юноши такой боевой задор помочь мне, может и получится то, что я загадала?

Ужин в этом доме был царский, по-другому, и быть не могло. Потому что связь с магазином прослеживалась сразу. Ну и мама ещё Диму научила накрывать стол, и даже простой ужин он мог накрыть так, как праздничную трапезу. А вот школу любить она его не научила. Скорее всего сама имела проблемы с образованием.

Отца у Димы никогда не было физически, я не помню его, но фамилию тот мужик ему дал. Красивый, наверное, был дядя, раз Димон такой баский получился. У него ещё был старший брат, но друг на друга они были похожи, как банан на помидор. К тому же Серёга давно женился, и с тех пор его никто в нашем районе не видел. Наверное, не сильно он скучал по родственникам. Чего меня в тот момент унесло в размышления о Диминой семье? А потому что сидела и думала о том, что он, украшение этой семьи, если думать чисто эстетически. А он сидел прямо передо мной, я его разглядывала и по другому думать не могла. Красавчик. И смотреть на него приятно, и целовать, и обнимать.

Я погладила ладонью его по щеке. Гладкая, теплая щека.

– Галюня, если ты хочешь от меня реальной помощи, руки то убери. Не навсегда, конечно, на время. Коньяку я тебе накапал граммов тридцать, если он мешает твоим делам, даже не пей. А теперь ешь и рассказывай, чем я могу помочь. И рассказывай с учётом того, чтобы остаться здесь на ночь. Галя, прошу тебя по-человечески. Я же взрослый, я понимаю, что если ты ужинаешь у меня, значит муженёк твой где-то в другой реальности, и ты имеешь возможность не только полежать со мной пару часов, но и проспать в обнимку со мной всю ночь.

– Слушай, короче. Не буду да, доказывать ничего, я согласна спать на твоей узкой кровати до утра, успокойся

– Галь, сейчас мы из нее сделаем широкую, ты даже не заморачивайся. Там же их две, эти кровати, я их сдвину.

– Слушай меня. Мне в соседнем подъезде нужно забрать постельное белье, много. Потом мне надо сказать маме, что я не буду ночевать дома, и отдать ей деньги и сумку. А из дома мне нужно взять лекало. У тебя шампунь есть?

– Какой хочешь. Для лысой головы, для волосатой, для кудрей, для тонких волос, для жирных, для редких. Выбирай.

– Гвозди и молоток есть? Или из дому прихватить?

– Найду. Чего ещё тебе понадобится для приятного вечера?

– Большая доска. Есть доска, на которой что-то стряпаете?

– Зачем нам стряпать? У меня мать в магазине работает.

– А мне нужна доска, в которую я смогу забить пятьдесят гвоздей.

– А гвозди то какие?

– Тоненькие. Самые тоненькие из тех, что существуют. У тебя такие есть?

– Да найду я тебе любые гвозди. А если мы твою операцию на полу провернем?

– Ну следы же останутся?

– А мы вон, ковер откинем, все сделаем, и опять его на место положим.

– Ну смотри. Пошли тогда. Раньше сядешь, раньше выйдешь.

– Куда идти то? Далеко?