Роза Баккара

- "Мне в принципе всё равно кто… Мужчины, женщины, старики или дети… Лишь бы за голову каждого приличные деньги платили. Я никого не люблю, только маму. Понадобиться вырезать целую нацию, ради жалкого, краткого мгновения, которое позволит поговорить с ней прежней, люди захлебнуться в собственной крови и никто меня не остановит. Однажды или два раза, не помню, но в деле ты меня видел, Два Ал."

Александр Александрович дрогнул, в ужасе зажмурился, вспомнив, что он тогда видел. Розу Баккара не единожды нанимал «Чёрный клевер» и по сей день тайный орден пользуется услугами знаменитой наёмной убийцы. Эта женщина пугает, но так или иначе Сашка единственный человек на земле, кто знает инкогнито смертоносного цветка. Марии он помогал с лечением её матери. У «Чёрного клевера» растущий, не в меру жадный аппетит. Его возглавляют богатые, влиятельные, мрачные личности, желающие править миром.

- "Да, видел, Мария Алексеевна…", - Александр тяжело вздохнул, едва справившись с нахлынувшими эмоциями, - "Не напоминайте. Сегодня Игорь Игнатьевич объявит всему миру о создании удивительной формулы. Препарат, который должен помочь вашей матери, разработан на основе это формулы. Разум несчастной проясниться, расстройства исчезнут, психическое состояние стабилизируется. Да, но должен предупредить, Мария Алексеевна. Эффект будет временный… Всего сутки."

- "Для мня и сутки,- много… Но как такое возможно?…"

- "Не спрашивайте меня, как возможно, госпожа Цветкова… Чёрт побери, Мария Алексеевна! Сколько можно сомневаться?… Я,- ваш верный соратник и всегда играл на ваше стороне!"

- "Это верно, Два Ал… А может по тому, что ты меня боишься?…"

- "Мария Алексеевна!"

- "Ну вот что… Я поверю тебе…"

- "Ну наконец-то… Хвала богам…"

- "Правда только после того, как своими глазами увижу эффективность твоего препарата, не раньше."

- "Как скажите, Мария Алексеевна. Что на счёт денег?"

- "Любая сумма… Столько ты хочешь?"

- "Вы же понимаете, я не для себя, а только ради науки… Предстоит долгий путь, исследования, опыты… Нужны деньги на расходы…"

- "Понимаю. Сколько?"

- "Ну… Я даже не знаю… Тут надо рассчитать…"

- "Два Ал, не томи. Раздражает. Сколько?"

- "Думаю два миллиона для начала. Сдаётся мне, что при большем усердие и лучшем оборудовании, я мог бы создать препарат и получше, а в будущем есть вероятность излечить от безумия вашу мать раз и на всегда. Всё ради вас, Мария Алексеевна…"

- "Сними свою маску благодетеля, Два Ал… Я знаю тебя и знаю желания твоего сердца… Иначе, ты бы не интересовался бы «Чёрным клевером»…"

Впервые за всё время лицо молодого учёного, сокрытое за обходительностью и блестящим воспитанием, исказилось в настоящих чувствах Самородкина. По детски улыбчивый миловидный лик с бровками домиками перевоплотился в уродливую гримасу гнева и даже веснушки казалось горят багровым пламенем. Саша выпалил то, что накопилось на его многострадальной душе и голос мужчины трясли нотки истерики:

- "Месть! Месть этим эгоистичным тварям! Глупцам! Месть! Они называли меня мечтателем, романтиком, витающим в облаках… Смеялись надо мной и моими идеями! Не воспринимали в серьёз! Считали, что я слишком молод! Ох, как глубоко их озеро надменных заблуждений… Но они ещё узнают… Попляшут у меня, презренные ублюдки! Я докажу всему миру, что я, - гений! Гений! Гений! И каждый должен приклоняться перед моим могучим интеллектом, да целовать мне ноги!"

- "Так я и думала… У тебя всё?"

- "А ещё я хочу сам возглавить тёмный орден «Черный клевер». И, пожалуй да, на этом, пока, всё."

- " «Чёрный клевер»? Возглавлять этих бездушных чертей? Знаешь ли ты, мальчишка, сколько людей они губят, ради собственного благополучия? Искалеченные души… Прости, но мне плевать на твою жизнь, я давно мертва и сострадание для меня пустой звук. Эти люди очень опасны… К тому же, они могут нанять меня, что бы я убила тебя. Ради мамы я убью кого угодно.. Не суйся в воду, не зная броду, Два Ал…"

- "Раз так… Тогда я нанимаю тебя!"

- "Что прости?"

- "Я нанимаю тебя!"

- "В смысле?…"

- "Что они могут вам дать, кроме денег?… Учёные «Чёрного клевера» не будут думать о вашей матери, Мария Алексеевна… А я даю препарат, лекарство, пусть и временное, но всё же..."

- "Продаёшь, вернее…"

- "Это ли сейчас важно? Я к тому, что если мы объединимся, как симбиозе, то возможно в будущем на основе этой формулы я разработаю препарат поэффективней и смогу раз и навсегда излечить вашу мать…"

- "Значит, ты всё таки настаиваешь на том, что препарат подействует…"

- "Я,- учёный, Мария Алексеевна.. Вы,- профессионал в своём деле, я,- профессионал в своём…"

- "Хорошо!… Ладно!… Сам Дьявол тебя любит… Симбиоз так симбиоз… «Чёрный клевер» и в самом деле при всех своих деньгах не в силах дать мне то, что я ищу…»"

- "Рад, что мы договорились…"

- "И да, Два Ал, такой момент… Когда этот твой…"

- "Игорь Игнатьевич."

- "Игорь Игнатьевич будет объявлять всему миру о ваших научных достижениях… Короче, пожалуйста, Два Ал, святись на камеру поменьше. Могут возникнуть неприятности. Постарайся держаться в тени…"

- "Я понял."

- "Это хорошо. Надеюсь ты не слишком привязан к своему Игрою Игнатьевичу?… Сам понимаешь, чем это чревато, когда имя учёного прогремит на весь мир…"

Сашка побледнел лицом и протёр лоб кусочком туалетной бумаги. Холодный пот прокатился ледяными иголками, беспощадно кусая. Он любил старого дурня, эксцентричного чудака, однако не на столько, что бы мечтая о мести полгода, от неё отказаться, ради жизни этого деда. В итоге, справившись со своими чувствами, Самородкин ответил:

- "Я привязан только к жажде власти и мести. А когда возглавлю «Чёрный клевер» с удовольствием оформлю патент нового изобретения на своё имя…"

- "Видно, мы сработаемся.. Я буду финансировать твои исследования в обмен на препарат для моей мамы. Когда создашь лекарство, способное навсегда её излечить, я поднесу и головы к твоим ногам. Сберегу от рук «Чёрного клевера» твою жизнь. Будешь, как у Дьявола за пазухой. Сколько крови на моих руках… Сколько… Не когда мне её не отмыть. Я,- убийца,- охотница за жизнями. - хищница… Леопард не способен отмыть свои пятна…"

Это были её последние слова. Брюнетка отключила гаджет связи, сняла с уха и убрала в карман. Мария выбросила остатки хлеба, которым потчевала чаек, да пошла дальше, разглядывая берег набережной с тоской и безразличием. Чёрный волос подбирали ветра…

Александр, как ни в чём не бывало, вернулся из туалета. Одному только Богу известно, что творилось в душе Самородкина, но рыжий привычно приветлив, улыбался, словно и не произошло не чего… Он увидел морщинистое лицо старого коллеги с юношескими, горящими, как солнце, голубыми глазами, да мысленно прощался с ним. Сердце в этот момент тяжелело, будто наполнялось свинцом и каждый его размеренный стук парень слышал отчётливо. Игорь Игнатьевич уже давно расправился со своим обедом и с нетерпением ждал возвращения Александра.

- "Что так долго, мой мальчик?",- весело осведомился старик, - "Вперёд! Пора отправиться на встречу свой судьбе…"

Порой судьба играет с нами злую шутку,- про себя подумал Александрович. А в слух лишь вздохнул, построил бровки домиком и улыбнулся ещё шире, да сказал:

- "К вашим услугам, Игорь Игнатьевич… Идёмте в объятия судьбы…"

Старец тут же подорвался и неловким движением качнул круглый столик. Недопитая Александром чашка кофе подпрыгнула вмести с пустой посудой, да опрокинулась выплеснув своё содержимое на Аллилуйкина. Белый халат от Валентина Юдашкина мгновенно окрасился уродливой бежевой росписью. Кружка скатилась на пол и разлетелась на осколки. Не добрый знак,- промелькнула мысль в голове у рыжего. Парень нервно сглотнул и тут же спрятал свои эмоции за непроницаемой маской. С минуту Игнатьевич стоял в молчании, скорчив обиженную гримасу. Именно в этом халате Игорь хотел предстать перед репортёрами и журналистами. Старый вдруг плюнул, резко сорвал с себя испорченный халат и бросил его на пол со словами:

- "Пёс с ним! Теперь это половая тряпка и не более!"

Александр присел на корточки перед упавшей на пол вещью.

- "Вы уверены? Стоит ли вот так?… Из-за какого-то пятна? Всё ж таки не из самых дешёвых получилась половая тряпка… На край,- химчистка есть… А так… Да просто расточительство…"

- "А! Ерунда! В Италии мне халаты будут шить лучшие Итальянские модельеры!"

- "Что ж… Он вам и в самом деле не понадобиться…", - Сашка сказал это больше для себя, чем для него, едва слышным шёпотом.

- "Что ты там бормочешь, мой мальчик?"

- "Да, не… Ничего. Едим! Судьба заждалась…"

Уже в машине. Рыжий вёл свою Ладу Равен. Игорь Игнатьевич неугомонно ёрзал в кресле, рядом с парнем, да приговаривал:

- "Скорее, Сашка! Скорее, мой мальчик!"

Не торопись, старый дуралей. Успеешь сыграть в ящик, думал водитель, а дед не унимался:

- "Скорее! Скорее! Надо успеть до того, как в нашу святую обитель науки пожалуют репортёры и журналисты. Скорее, мой мальчик!"

- "Да что с вами, Игорь Игнатьевич?… Вы, как на иголках... Прошу вас, успокойтесь, господин Аллилуйкин."

- "Я, - голый!"

- "Что-то я не совсем понял…"

- "Белые халаты!"

- "Что,- белые халаты?"

- "В лаборатории висят белые халаты… Не хочу, что бы меня видели без халата… Я к нему привык, а без его, чувствую себя голым… Особенно не хочу чувствовать себя голым перед журналистами и репортёрами."

Александр прыснул смешок в кулачок. Затем выражение его лица обрело мечтательный вид, рыжий вспомнил Инну Романовну. А ведь он сейчас её увидит, эту юркую маленькую шатенку… Ну точно, -белка, не иначе… Своему старому коллеге парень сказал:

- "Не проблема, если дело только в этом, Игорь Игнатьевич… Возьмите мой, на заднем сидении…"

- "О! Сашка, мальчик мой, а как же ты?"

- "Что,- я?"

- "Разве ты не чувствуешь себя голым без халата?"

Самородкин не удержался от смеха. Фантазия нарисовала парню, как он чувствует себя уверенно и комфортно расхаживая по улице совершенно нагим, но зато в халате.

- "Нет, не чувствую, Игорь Игнатьевич. Я слишком заурядный по сравнению с вами."

Васильковые глаза старца сощурились. Святилось в них сто то задорное, да лукавое. Старик выдал:

- "Может ты предпочёл бы чувствовать себя голым и не отказался бы остаться наедине с Инной Романовной?"

Александр проглотил смех и тут же покраснел, как помидор, но решил отпираться:

- "Вы о чём, Игорь Игнатьевич?"

- "Сашка, мой мальчик! Не притворяйся! Я видел, как ты на неё смотрел… Оооо… Пора юности… Пора цветов… Не думай… Раз я стар, то не понимаю?… Ещё как понимаю! Оооо… Молодая, горячая кровь… Сам когда-то был молод..."

Самородкин не чего не ответил, вместо этого раскраснелся в смущении ещё больше. Веснушки так и пылали. Парень даже слегка прикусил свой язык, сглотнул. Так они ехали молча.

Машина плавно вынырнула из за угла и здание лаборатории нарисовалось перед глазами. Жалкие метры оставалось доехать, но эти метры, как оказалось, заняли фургоны съёмочных труп и операторов. Море людей в ожидании и в нетерпении скучковались и столпились вокруг обители светочей науки. Другие ассистенты Игоря Игнатьевича давным-давно были на месте, заняв глухую оборону и, как могли, отбывались от вопросов носителей новостей.

- "Оооо…",- протянул своё привычное дед, - "М… Да…. Инна Романовна работает оперативно…"

Александр резко нажал на тормоз, стояло его серым глазам найти белку репортёршу и журналистку.

- "Что с тобой, мой мальчик?"

Дед потянулся за халатом, его коллега не чего ему не ответил, лишь слега приоткрыл рот. Инна Романовна распоряжалась своими подчинёнными операторами, журналистами, корреспондентами и другими, которые подчинялись каждому слову малышки. Сашка подумал про себя, что ему прежде не когда не приходилось видеть существо более очаровательное, чем крошка,- шатенка и мордашка у чаровницы самая миловидна на всей земле. А как бойко и чётко она раздаёт указания усердным работникам… Что за белка! Кукольную фигурку подчёркивало короткое вязанное платье лапша с рукавами, бардового цвета. С боку возле ключицы рисовалась брошка, - чёрный котик. Полусапожки из коричневой замши на хрупких, женственных, стройных ножках, обтянутых плотными колготками. Да, не май, но и не ноябрь… Осень в этом году была довольно тёплой. Золотой листочек плавно упал с дерева на шоколадную шапку коротких волос. Маленькая ручка сняла с головы кленовой листок, игриво завертев его между пальцами.

- "Какой мой любимый цвет?", - резко и неожиданно спросил Александр, не сводя пристального взора с девушки в сногсшибательном, бардовом платье.

- "На сколько я знаю, зелёный.",- ответил Игорь, одевшись в халат.

- "Я тоже так думал… Раньше… Но знаете что, я передумал… Думаю, люблю вишнёвый…"

Именно эту ягодку в своём наряде на тот момент и напоминала журналистка молодому учёному.

Глава 2. Сенсация.

Спортивный кар никто не ждал. Тем более никто не ожидал того, что служители науки подъедут на такой крутой тачке, да ещё и на такой редкой как Лада Равен… Стоило только Самородкину и Аллилуйкину выйти из машины, как эти двое тут же привлекли к себе всеобщее внимание. Корреспондентка ткнула ухоженным пальчиком, облачённым в золотой маникюр в сторону учёных и радостно завизжала:

- "Вот они!"

Море людей устремились к прибывшим потоком. Как оказалось, это были репортёры не только шестого канала и журналисты одной газеты. Похоже в вечерних новостях из покажут по ящику по всем телеканалам… М… …да… Немного смущает… В любом случае, мужчины не девственные школьницы перед красавцем студентом, что бы ломаться… Не до такой ерунда, как смущение, сейчас. За чем всё это начали, туда и надо вести… Пусть даже и кругом идёт голова… Ну и шумный же народ, эти вестники новостей! Учёные совладали с собой и Аллилуйкин взял слово:

- "Наука не стоит на мести!… Она движется вперёд, рождая прогресс. При помощи новых технологий я и мои коллеги выявили на свет такую формулу, которая перевернёт человечество с ног на голову…"

- "А скажите… А скажите…", - только что и делала, как выкрикивала толпа, Сашка старательно пытался скрыться за спиной деда, кто-то задал такой вопрос, - "В чём заключаются особенности и характеристики вашей формулы?…"

- "Оооо… Я могу говорить об этом долго… Но лучше покажу! И вы увидите всё своими глазами… Господа, пройдёмте в лабораторию, нас уже ждут…. Оооо… Вы не поверите своим глазам…"

И они пошли. Море людей устремилось за кораблём.

- "Скорее, Валера! Не отставай!",- крикнула маленькая шатенка, умело и проворно пробираясь через массы. Бежала так шустро и ловко, словно бурундук спешащий куда-то через ветви деревьев. Голубоглазый мужчина средних лет, шатен с волнистой шевелюрой с лёгкой щетиной и с камерой в руках следовал за ней по пятам, да едва успевал кричать в ответ:

- "Я за вами, Инна Романовна! Я за вами!"

Девушка резко повернула миловидное личико на камеру. Змеиные глаза вспыхнули изумрудным огнём. Она и её оператор приближались к группе учёных, стоящих у входа в лабораторию, с другой стороны к зданию шли Аллилуйкин и Самородкин, за ними шлейф человеческих тел. Толпы. Шатенка заговорила спешно, но каждое слово произнеся отчетливо и в нужной интонации:

- "С вами я, - ваш любимый журналист газеты Блокнот и репортёр шестого канала Любопытина Инна Романовна. Сегодня мы стоим на пороге великого открытия. Величайшего в мире. Рядом со мной два революционера по части, области науки, учёные,- Аллилуйкин Игорь Игнатьевич и Самородкин Александр Александрович…"

- "Я всего лишь ассистент…", - рыжий протестуя замахал руками и сделал пол шага назад, он бы ещё отошёл, если бы сзади не стояли люди, которые чуть ли не дышали ему в спину, - "Один из многих."

- "Верно, мой мальчик!",- слово взял старик,- "Работа была коллективной, но в итоге формулу изобрёл я. Коллеги мне помогали. Это грандиозный успех! Наша мать и покровительница,- Наука… Оооо… За мной, господа!"

Он отворил двери лаборатории и распахнул. Человеческое море заполнило залы. Журналисты и корреспонденты, операторы, помощники и прочие тянулись следом за апостолами знаний и ума. Старый дед для служителей печати и телевиденья сиял редкой находкой, драгоценной жемчужиной. Вот выстроились люди в белых халатах, прямо как солдаты, горделиво задрав подбородки, ожидая слов лидера. Сашка, камер стараясь избежать, встал позади. Сиротливо и скромненько… Словоохотливый старик завёл свою речь, демонстрируя жидкости в пробирках, рассказывая о них и показывая какие ингредиенты он смешивает, что бы получить нужное вещество. После всего, старый учёный взял в руки шприц с совершенно новенькой иголкой и набрал получившейся препарат.

- "Александр! Мальчик мой!", - радостно воскликнул Игорь, слегка стрельнув струйкой из шприца, - "Неси подопытного!"

Рыжий потемнел лицом в немом возмущении. Все ассистенты знали к кому обращается Игнатьевич… Вовсе не по тому, что Алекандр в коллективе один, это не так. Только Самородкина Аллилуйкин имел удовольствие называть,- мальчик мой, мой мальчик. Коллеги расступились, жала камер воззрились на веснушчатого парня. Схорониться серой мышью не получилось. В кучерявой голове промелькнули мысли,- старый дурень! И он всегда так делает… Но почему?… У старика целый штат помощников, а он всегда из всех выбирает меня. Всегда! Хоть бы раз кого другого… Хоть бы один раз... В миг Самородкин сглотнул, затем взял над собой самообладание. Умело молодой учёный скрыл свои эмоции за маской улыбчивого, добродушного мальчишки и удалился за подопытным, вытирая руки об халат. Вскоре Сашка вернулся и принёс клетку с маленьким животным. Старая слепая, потерявшая нюх и почти глухая морская свинка притаилась за железными прутьями.

- "Смотрите внимательно, друзья мои.", - сказал Аллилуйкин.

Самородкин вытащил зверька из клетки, поставил на стол, слегка придерживая. Много ли старому животному надо, что бы не рыпаться?… Старик вколов морской свинке содержимое шприца. Несколько минут и метаморфозы не заставили себя ждать. Случившееся поразило всех присутствующих. Люди в буквальном смысле таращились, не веря собственным глазам. Зверёк наглядно молодел, преображалась даже шёрстка. Ахнув, многие застыли. Заработал влажный носик, зашевелились усы. Маленькое тело налилось силой здоровой, бодрой морской свинки в расцвете лет. Активно задвигался пушистый в руках у рыжего. Парень поспешно сунул животное обратно в его клеть. Десятки взоров, а может и больше лицезрели это существо пристально и с удивлением, да даже с восторгом.

- "Он видит! Он видит!", - не выдержав, воскликнул оператор Инны Романовны, Валерий Андреевич, - "А до того, был слеп, я заметил!"

- "Феноменально!", - радостно воскликнула его маленькая начальница, - "Дамы и господа мы стали первыми очевидцами этого невероятного чуда…"

- "Оооо… Инна Романовна, как вы правы…", - слово снова взял старый учёный, - "Но, позвольте… Джек не только прозрел, как должно быть все заметили… У него стопроцентное зрение! Абсолютный нюх и слух."

- "Игорь Игнатьевич…", - трепетала в волнении шатенка, - "Но как?… Как такое возможно?… Ваша крыса… Ваш… Джек. Он не только восстановился физически, он ведь ещё и помолодел!…"

- "Оооо… Рад тому, что вы спросили меня об этом… Я расскажу! О, господа! О, господа! Я верю, в ближайшем будущем мы сможем контролировать процесс старения, да излечивать хронические заболевания. Формула, которую я создал вступает во взаимодействия с генетикой и помогает нашим клеткам воспроизводить себя. Препарат ускоряет деление клетки внутри клетки, так же оказывает воздействие на белки, коллагены, эластины во внеклеточной матрице. Формула делает более прочными волокна коллагена и эластана, а так же более гибкими, клетки она делает более активными, а так же повышает прочность бислоя. Клетки решают свои задачи быстрее, перестают цепляться за волокна внеклеточной матрицы, повышается активность, регенерация взрастает, возвращается молодость. Случайные сшивки между волокнами коллагена перестают образовываться. Препарат так же создаёт глюкозу и гликозаминогликаны, только гликозаминогликаны он создаёт более гибкими, подвижными, способными, растягиваться и сокращаться, благодаря чему сосуды с возрастом не становятся жёсткими и давление не повышается."

- "В это сложно поверить, Игорь Игнатьевич…", - заметила маленькая журналистка.

-"Согласен с вами, Инна Романовна… Вы абсолютно правы… В это сложно поверить. Но и не поверить в это тоже сложно!…"

Аллилуйкин взял в руки специальный аппарат и этим инструментом уже через решётку, (по тому, что морская свинка была активная и могла убежать), придерживая зверька свободной рукой сверху, дед аккуратно срезал фрагмент кожи Джека, стараясь причинить как можно меньше боли, ему и нужен то был крохотный кусочек. Этот кусочек кожи учёный положил на заранее заготовленное ассистентами блюдечко и поставил по микроскоп. Самородкин не стал ждать распоряжений старшего сотоварища и тут же уселся за компьютер. Не за чем привлекать к себе внимание… Пусть пока Игорь Игнатьевич будет единственной звездой в научном небе… Его время ещё придёт, не сегодня, но придёт… Придёт обязательно…

Включился масштабный экран на стерне, занимающий почти всю площадь стены. Изобразилась кожа грызуна под микроскопом. Изображение стало расширяться… Поверхность эпидермиса, затем ещё глубже, клетки.

- "Дамы и господа, вы имеете удовольствие наблюдать своими газами то, как двигаются клетки данного подопытного организма…", - затем на экране появились волокна эластана и коллагенов в беспрерывном движении, как будто живой, постоянно меняющий форму, клей. Доктор наук указал на него длинной указкой, которую принесли ассистенты, - "А это то, о чём я вам говорил, - гликозаминогликан, созданный вот этим вот приоратом…"

Старик приподнял над головой колбочку с жидкостью и аудитория наградила гения бурными овациями. Колоссальный успех. Васильковые глаза деда светились гордостью и самодовольством. Широко улыбаясь, Аллилуйкин продолжил:

- "На основе мое формулы можно будет разрабатывать капсулы или таблетки, способные замедлять процесс старения. Даже не побоюсь заявить, возвращать старикам молодость. Да вы только представьте себе!… Будущие! Лекарства, излечивающие неизлечимые болезни, такие, как онкология, туберкулёз, сколиоз, спид, сифилис, гангрена и много другое… Оооо… Про вирусные заболевания можно будет позабыть навсегда. А инвалиды! Их можно будет ставить на ноги… Я верю.… Оооо… Я верю в великое будущие человечества!... Да благослови меня Наука!… Веди пасынка своего к свету, я верю и уповаю на тебя мать всему,- Наука! Оооо…"

- "Потрясающе, Игорь Игнатьевич! Вы, просто гений!",- восхищалась Любопытина.

- "Хотел бы я с этим поспорить, Инна Романовна, но факт,- есть факт… Вы абсолютно правы, я,- гений…"

Затем продолжились вопросы и ответы. Воодушевились вестники новостей. Толпа стала более шумной и активной, да начала яростнее со всей страстью выкидывать в словоохотливого старика микрофон. Час уходил за часом. Близился вечер. Казалось прошла целая вечность. Не будет конца голосам и сьёмкам, но вот настало долгожданное время, когда сьёмки подошли к концу и работники печати, да телевиденья начали сворачивать свою деятельность. Из учёных они и так вжали всё, что могли, все силы и знания, словно свесь сок из спелого винограда, да сами отдали всю энергию, самих себя без остатка. Валерий выключил свою камеру, сложил её и убрал аппарат в сумку с уставшим вздохом. Тут же мужчине на шею бросилась шатенка в бардовом платье со словами:

- "Валера! Сенсационный репортаж! Что за материал!"

- "Согласен…", - смутившись, едва смог проговорить Андреевич.

Молодого учёного будто в лаз кольнули иголкой, когда он увидел как Инна Романовна на кого-то прыгает и кого-то обнимает. Рыжий парень не добро сощурился. Серые глаза потемнели. В них отражалась угроза. Александр подошёл к репортёрше и её оператору.

- "Кто это?", - холодно осведомился учёный.

- "Вездесущий Валерий Андреевич.", -тут же спохватился шатен и протянул светочу науки руку для рукопожатия. Сашка на глаз определил то, что Валера старше его, но не на много, примерно пять, шесть лет, плюс, минус. Мужчина средних лет, но это нисколечко его не портит… Не дурён собой, мерзавец… Андреевич был очень добрым малым и улыбался всегда искренне и дружелюбно. В небесно-голубых глазах плескались весёлые нотки, возле глаз играли радужные морщинки, о внешности они совершенно не портили, а даже преображали. Конкуренции Александр Александрович люто не любил. Самородкин ведь всю жизнь рыжий, кучерявый, в веснушках и в очках. Нет, личико у него вполне смазливое, даже по детски милое, когда парень строит бровки домиком... В детстве сверстники всегда над ним издевались. Смеялись, называли несчастного именами персонажей мультфильмов, такими, как Незнайка на луне или Антошка, пойдём копать картошку. Сейчас повзрослевший учёный выглядит безобидно, но в глубине души Сашка люто ненавидит тех, с кем делил детство, почти всех, как и людей из тёмного ордена «Чёрный клевер».