Роза Баккара

Гости расположились на диване, наконец вернулся Самородкин. Парень нёс округлый поднос. На блюде лежали три фарфоровые кружки с ароматным напитком и фарфоровая тарелочка с изящными слоёными пирожными в виде розочек с клубничным и кремовым суфле между лепестков. С лёгкостью и немой вежливостью прирождённого официанта мужчина распределил содержимое подноса, последним поставив на стол искусственные съедобные цветочки.

- "Для вас, моя леди, я приготовил латте с солёной карамелью.", - сказал он.

- "Как вы?…"

- "Догадался…"

Рыжий протянул шатенке руку и та привычно вложила свою ладонь в его. Александрович целовал тонкие пальчики Романовной. Затем, вежливо поклонился и поспешил удалиться со словами:

- "Прошу меня простить... Я буквально на пару минут..."

- "Ни фига себе! Какой он…", - приятно удивившись, восхитился Валерий Андреевич, потянувшись за своей чашкой.

- "Какой?…", - спросила девушка.

- "Ну так, это… Джентльмен…"

- "Да! А как ты думал?"

Инна Романовна горда вскинул маленький носик. Затем малышка, по детски забарабанив ногами, принялась уничтожать сладкое. Перед десертом девчушка не могла устоять. Она заулыбалась с набитым ртом, щёки её надулись и со стороны это выглядело умилительно мило. Учёный вернулся, торжественно вручил Валере, как и обещал, свою видеокамеру. Шатен залюбовался аппаратом, голубе глаза сияли безумно, да счастливо, словно два топаза. И так и этак оператор вертел своё приобретение довольный, как Рокфор из мультфильма Чип и Дейл, получивший в подарок два килограмма сыра.

- "Спасибо... Большое…", - прошептал шатен.

- "Рад угодить вам, Валерий Андреевич."

- "Прощай Фредерика… Ну здравствуй, детка… Валентина…"

Александр едва подавил смешок, сел в кресло, взял в руки кофе. Что за эксцентричный малый,- подумал рыжий. Майн кун внезапно прыгнул журналистке на колени. Тяжёленький котик… Усатый довольно заурчал, принялся мяться и ласкаться. Всё же, кое как устроившись, большой котяра на маленьких ножках, Игорь Игнатьевич по барски развалился, положив пушистую морду и потягивая передние лапки. Александр Александрович в эти минуты хорошо прочувствовал, - рана в сердце от потери близкого человека начала затягиваться, регенерировать. Репортёрша и её оператор, словно бальзам для Самородкина. Ревности к шатену молодой учёный больше не испытывал и стал относиться к нему, как к старшему брату Инны Романовны. Тем более, что весёлые, светло-голубые глаза этого парня, полные задора и азарта напоминали рыжему глаза покойного старца. Оба любят пошутить, у обоих энергии через край. Ко всему прочему, те ещё чудаки,- индивидуумы, - один собирал гардероб из белых халатов, сшитых за большие деньги на заказ, другой,- так ласково общается со своими видеокамерами и даёт им женские имена. Сашка, погружённый в раздумья, потянулся за пирожной. Правда вкусняшек он там не обнаружил, тарелочка была пуста. Мужчины посмотрели в сторону Инна Романовны. На них смотрел хомячок, дожёвывая последнее лакомство. Девушка недовольно фыркнула, спрашивая:

- "Что?!", - затем смущённо покраснела, опустила голову и добавила, - "Простите, я нечаянно…"

Оба парня расхохотались. Отсмеявшись, Самородкин вытер салфеткой слёзы.

- "Да, уж…", -протянул он, - "В вашем обществе точно не соскучишься…"

Вездесущий с улыбкой пожал плечами, прокомментировав:

- "Женщины потому и женщины, потому, что жуткие сладкоежки."

Оператор наслаждался кофе, а вот коту показалось, что девушку обижают, усатый замахнулся и аккуратно шлёпнул Андреевича когтистой лапкой по заду, мол, замолчи, раб, нечего приставать к моей новой, тёплой и ласковой лежанке. Валерий айкнул, дёрнулся, схватившись за пятую точку, Александр снова засмеялся. Шатен заметил:

- "С характером, котик… Должно быть все рыжие такие…"